Электронное пиратство и современная книгоиздательская система России | Библиосфера. 2016. № 2. DOI: 10.20913/1815-3186-2016-2-83-90

Электронное пиратство и современная книгоиздательская система России

Обозначены некоторые вопросы общего состояния рынка электронного нелегального контента. Особое внимание уделено терминологическому анализу понятия «пиратство». Классифицированы основные виды пиратов. Обозначены проблемы развития электронного книгоиздания и ведения статистики. Рассматриваются взгляды издательского сообщества и представителей власти на феномен пиратства. Выделены отдельные аспекты взаимодействия издателей и пиратов.

On-line piracy and the modern book publishing system of Russia.pdf Режде чем перейти к проблеме пиратства в современной отечественной книгоиздательской системе, рассмотрим толкование самого термина. Слово «пиратство» использовалось в первоначальном английском тексте ст. 12 Бернской конвенции 1886 г. Однако в российском законодательстве, в источниках федерального уровня термин «пиратство» в значении «нарушение авторских прав» отсутствует. В общих толковых словарях и энциклопедиях «пиратство» трактуется как морской разбой. Только некоторые специализированные справочные издания дают второе толкование - «нарушение авторского права» [3, 34]. Данное значение родилось из употребления в переносном смысле слова «пират» - «о том, кто ведет себя подобно пирату» [17], а согласно словарю С. И. Ожегова «…вообще разбойник, грабитель... Пираты видеорынка…» [28, с. 518]. Хотя в «Большом толковом словаре русского языка» С. А. Кузнецова, 2014 г., закрепляется современное понимание в качестве третьего значения: «3. Тот, кто извлекает прибыль, незаконно используя чужую интеллектуальную собственность (в издательском деле, компьютерных программах и т. п.)» [30]. Возможно, данная норма утвердилась под влиянием языковой практики. Известный программист, основатель проекта GNU («GNU's Not Unix!», положившего начало операционной системе GNU/Linux) и движения «копилефт» (copyleft) Р. Столлман утверждает, что некорректно приравнивать морской разбой к несанкционированному копированию, считает это пропагандистской подменой понятий. Он рекомендует использовать термины «несанкционированное копирование» и «запрещенное сотрудничество», как более нейтральные. Современные формулировки в разных странах предполагают, что обязательной чертой пиратства как раз является причинение значительного ущерба интересам правообладателей. В отечественном законодательстве также не предусмотрено наказание за нарушение авторских прав, если оно не влечет за собой получения прибыли (Кодекс об административных правонарушениях РФ, ст. 7.12 «Нарушение авторских и смежных прав …»). Вместе с тем Д. Пейнетьер в своем докладе для ЮНЕСКО ссылается на один из подходов к проблеме на практике, при котором даже использование без извлечения выгоды склонно расцениваться в качестве пиратства [9]. Стоит обратить особое внимание на то, что традиция пиратства, то есть создания нелегальных копий, коррелирует с цензурой и бесправным положением автора. Стоит вспомнить, что феномен индивидуального авторства возник на Западе и юридически оформился не так давно, в Новое время, благодаря идеям и эстетике эпохи романтизма, появлению законов и смене модели авторства: из «проводника гласа божьего» он превратился в индивидуального творца [10, с. 180]. По М. Фуко, литературная собственность вторична по отношению к наказанию [36]. И с этой точки зрения авторство зарождается раньше Нового времени, соотносясь не с нормами, регулирующими отношения частных лиц, а с деятельностью цензурирующего органа, способного вершить суд в отношении писателя. Иначе говоря, автор стал подвергаться наказанию раньше, чем приобрел права и стал извлекать из своей деятельности прибыль. Но даже после формирования законодательной базы авторы не были включены в систему копирайта, копирайт в первую очередь был правом издателя. Хоть автор и значился в законах, но на практике государство использовало его в качестве оружия против монополии издателей, а издатели - для защиты своих интересов. Его работа по-прежнему в большей степени зависела от взаимоотношения с покровителем. И в наше время эстетические установки имеют большое значение. Так, постмодернисты уменьшили роль создателя текста - автора (что происходило в русле обезличивания текстов в XX в.) и превознесли текст [10, с. 192], что, как мы видим, вкупе с новыми технологиями привело к расцвету пиратской деятельности, в том числе формированию его четкой идеологической платформы: тексты должны быть доступны, посредники (авторы и тем более издатели) не должны мешать. Сложности трактовки понятия пиратства связаны также с тем, что одно явление может обретать разные названия. Так, например, советский «самиздат» - это пиратство по форме в современном толковании: создаются подпольные тиражи, которые нелегально распространяются, автор и издатель не получают гонорар. Если же обратиться к «Большому толковому словарю русского языка» под редакцией С. А. Кузнецова, то это «…нелегальное бесцензурное размножение литературных произведений» [33]. В словаре В. М. Мокиенко: «Самиздат: 1. Не санкционированное государством издание печатных материалов, предназначенных для тайного распространения. 2. Литература, изданная негосударственными издательствами без разрешения цензуры» [25, с. 373]. В обоих случаях речь идет о нелегальности, незаконности действий, но в случае пиратства - нарушаются права творца и правообладателя, а во втором - право государства на отбор информации. В этом примере наблюдается пересечение цензуры и защиты прав авторов, другими словами, изменение их ролей: пиратство имело позитивный ареол, потому что помогало автору, распространение произведений которого государство запрещало. (Сегодня никто не учитывает благо для развития культуры, которое также несет с собой пиратство.) Но если раньше средства печати были подконтрольны и существовала цензура (поэтому никаких законов не требовалось для того, чтобы остановить печать), то с ростом возможностей самопубликаций и отмены цензуры потребовались законы, позволяющие останавливать распространение нежелательной информации. Борьба с пиратством, как видим, исторически связана с цензурой, а метафоричность понятия и развитие электронных технологий привносят недопонимание, размывание границ трактовки и юридического применения. В пиратстве на сегодня может быть обвинен любой гражданин, обратившийся к нелегальному ресурсу (однако только 16% пользователей в состоянии опознать пиратский ресурс [16, с. 82]). Сами издатели часто бывают уличены в нарушениях авторских прав (например, иски «Терры» против «Эксмо»). Можно также вспомнить, что СССР не признавала систему копирайта до момента присоединения к Женевской конвенции в 1973 г., обязывающей частичное соблюдение авторских прав. Современная Россия, подписавшая в 1995 г. Бернскую конвенцию с оговорками, только в 2012 г. полностью приняла все условия - и фактически до этого момента страна в той или иной мере оставалась пиратской. Для ясности стоит выделить группы, к которым применимо наименование «пират»: · те, кто нарушают закон и не знают об этом (обычные пользователи); · нарушают намеренно, но не извлекают прибыли (сетевые некоммерческие библиотеки, пользователи пиринговых сетей); · нарушают умышленно с целью обогащения (производители контрафакта, зачастую сами издатели и т. д.); · не нарушают, выступают за реформу законодательства (Пиратские партии). Как видим, группы отличаются разным уровнем осознанности проблемы пиратства. Среди пиратов электронной эпохи есть те, кто действительно переосмысливают свою роль в обществе, смещая акцент на защиту свободы слова и доступа к информации - они создают свои партии. Возникновение первой Пиратской партии в Швеции в 2006 г. связано с безрезультатным обсуждением закона об авторском праве. В 2009 г. в мире действовала 41, в 2013 г. - 64 партии, имеющие регистрацию, остальные действуют без нее [44]. В течение 2000-х гг. партии приобрели некоторую степень влияния в мире, что позволило им, например, в Германии и Швеции получить места в парламенте. Общие пункты программ: снижение сроков авторского права, запрет негласного сбора информации о частной жизни, недопущение цензуры в Интернете. Как видим, и сейчас вопросы, касающиеся непосредственно копирайта, идут об руку с цензурой. Пиратская партия России имеет схожие с мировыми партиями цели, в программных документах отсутствуют требования по отмене действия авторского права и призывы к недобросовестному использованию. Партия ведет проект «РосКомСвобода» - о нелегальных блокировках ресурсов, а также оказывает помощь проекту Д. Ассанжа Wikileaks. Организация неоднократно пыталась зарегистрироваться в качестве партии, однако каждый раз получала отказ. Наблюдаемое несовершенство в той же степени касается не только терминологического аппарата, но и еще одного важного аспекта проблемы - оценки объема рынка электронной книги. До сих пор официальная статистика не только по данной деятельности, но и по объему быстроразвивающегося рынка электронной книги представлена довольно скромными данными официальных докладов Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям («Роспечать»), сведениями об обязательных экземплярам электронных изданий «Информрегистра» (40 900 наименований на 2015 г. [8]) и приблизительными нерегулярными экспертными оценками. Здесь также актуальна проблема неупорядоченности понятийного аппарата: используются различные номинации без уточнения их значения и взаимоотношений с родственными («электронная книга», «онлайн-книги», «контент», «аудиокниги» и др.). Это проблема не только практики: толкование термина «электронная книга» до сих пор остается дискуссионным в научном сообществе (обзор и сопоставление наиболее характерных точек зрения представлен в статье С. Н. Лютова [23]). Так, объем рынка электронных книг (суммарная доля продаж в общем объеме книжного рынка страны) за последние 15 лет оценивается как относительно стабильный: 2002 г. - менее 2%, в 2014 г. - 1,99% [21, c. 75]. Согласно докладам «Роспечати», объем рынка даже уменьшается: доля онлайн-книг в России менее 1% от всего книжного рынка [21, c. 75]. А, например, по мнению О. Новикова, легальный контент на начало 2011 г. составил порядка 30 тыс. наименований, к концу года мог достигнуть 100 тыс.; по оценкам Litres рынок электронных книг с 2009 по 2014 г. вырос с 30 до 950 млн р. [37]. Ввиду размытости отечественной статистики попытаемся дополнить картину, обратившись к зарубежным источникам. Американские исследователи заинтересованы в мониторинге пиратства по экономическим причинам (США являются мировым лидером по прибыли от продажи прав интеллектуальной собственности: по данным Всемирной торговой организации, за 2011 г. она составила 103,7 млрд долл. [22]). В 2001 г. International Intellectual Property Alliance выпустил первый ежегодный доклад о пиратстве в мире - «Список 301». Работа включает сведения по каждой нарушающей авторские права стране: о ресурсах, объемах потерь, изменениях законодательной системы, количестве уголовных и административных дел по вопросам интеллектуальной собственности. Потери американцев от книжного пиратства в России с 1995 по 1999 г. составляли от 45 до 48 млн долл. в год, за 2000 г. - 48 млн долл., а общие потери - 672,4 млн долл. (по мнению американских исследователей, пиратский книжный бизнес все больше контролируется русской мафией) [41]. В 2002 г. Россия была названа крупнейшим книжным пиратом [26]. Однако с этого момента урон стал уменьшаться: с 2002 по 2007 г. потери составили от 40 до 42 млн долл. [42]. По оценкам мирового сообщества, РФ остается одной из самых пиратских стран на сегодняшний день: на 2014 г. приходится более 32% мирового объема правонарушений, происходящих через пиринговые сети (p2p) [43]. К наиболее крупным отечественным пиратским p2p-ресурсам с разным типом контента относят целую группу торрент-сайтов во главе с RuTracker. org (Torrent-Games.net, rapidgator.net, mygully.com, rutor.org, Kinozal.tv, tfile.me, nnm-clab.me, games. net). Кроме того, агрегаторами нелегального контента выступают социальные сети. Согласно рейтингу Alexa’s global, сайт «ВКонтакте» занимает 20 место по популярности в мире и является вторым по посещаемости в России, не уступает ему и odnoklassniki.ru. При этом стоит отметить, что сегмент книжного пиратства самый незначительный по объему в силу скромного объема самого рынка, что в целом совпадет с наблюдениями американских исследователей. Согласно докладу Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям: «Рынок онлайн-книг и СМИ является самым незначительным - его объем эксперты зафиксировали с показателем 0,6 млрд р. Общий рынок легальных электронных и аудиокниг в 2013 г. по оценкам компании Litres на уровне 500 млн р.» [16, с. 75-76]. Пиратская часть составляет таким образом всего 0,1 млрд р. Возможно, из-за иного уровня прибыли потери оказываются существеннее, чем для производителей программного обеспечения, игр, видео и музыки. Современная российская книжная индустрия испытывает значительное влияние со стороны распространителей нелегального электронного книжного контента. Однако пиратство является не единственной причиной замедленного развития этого перспективного сегмента рынка. Наряду с несбывшимися прогнозами экспертов 2000-х гг. относительно его быстрого будущего развития выдвигались и реалистичные предположения. В 2002 г. А. И. Ильницкий говорил, что ближайшие 10- 15 лет электронная книга не сравняется с бумажной по удобству и себестоимости [12]. Невыгодность электронного книгоиздания в начале XXI в. также связана с низкими доходами населения, уровнем компьютеризации (на 2011 г. только 19% россиян имели дома компьютер [1]) и интернетизации страны (в 2002 г. - 9% пользователей, 2006 - 25%, 2010 - 37% [13, с. 13], 2013 - 57%(!) [15, с. 33], 2014 - 52% [16, с. 50], (хотя планировали 71% [13, с. 11-36]), со слабой развитостью платежей в сети, непроработанностью правовой базы. Также издатели отмечают, что стоимость качественного электронного издания существенно выше, чем мы привыкли себе представлять, поскольку требуется привлечение квалифицированных IT-специалистов для разработки и обслуживания. Кроме того, издатели на протяжении 2000-2015 гг. преимущественно находятся на периферии процессов развития электронных книг и освоения интернет-пространства. В свою очередь пираты реагируют на изменения более активно и занимают лидирующие позиции в сети. А. И. Ильницкий в 2002 г. высказал идею о том, что они как раз могут стать издателями будущего. Данное предположение частично реализовалось при легализации деятельности нескольких ресурсов («Либрусек» и Litres, превратившихся в официальных дистрибьютеров), хотя проекта полноценного издательства не возникло. Дискуссии в книжной индустрии по вопросам недобросовестного использования контента, как правило, сопровождаются противоречивыми заявлениями: пиратство препятствует развитию электронного книгоиздания, но порождено отсутствием легального доступа к контенту. Вместе с тем при проведении экспертных опросов и в интервью называется более значимая причина пассивности издателей: новый рынок требует риска и вложений, не приносит прибыли. Кроме того, ведущий аналитик Российской ассоциации электронных коммуникаций Г. Шуклин, отмечая низкую эффективность запретительных мер в борьбе с пиратством, подчеркнул, что скачок развития рынка электронного книгоиздания мог бы произойти при его демонополизации [27]. Как видим, причин имеется несколько, однако наиболее обсуждаемой и резонансной стало именно пиратство, однако так было не всегда. В издательской практике довольно часто встречались примеры успешного взаимодействия с правонарушителями. Например, «Вагриус» пытался сотрудничать с крупными ресурсами, предлагая им либо идти в суд, либо размещать на сайте баннер издательства со словами благодарности. В 2012 г. А. Архангельский при выпуске книги заключил соглашение с самым крупным пиратским порталом (RuTracker.org) о взаимовыгодном сотрудничестве [29]. Активизации борьбы с пиратами способствовало реформирование законодательства, давшее новые инструменты урегулирования вопроса (принятие IV ч. ГК РФ в 2006 г.). Кроме того, произошла смена риторики власти в отношении культуры и пиратства по сравнению с ситуацией десятилетней давности. Тогда деятельность маргиналов-пиратов не только признавалась государством, но даже поощрялась. Глава Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям М. Сеславинский заявлял, что он против требования денег с онлайновых библиотек за использование произведений и считает их аналогичными районным библиотекам [7]. В 2003 г. основатель старейшей сетевой библиотеки М. Мошков получил «Национальную премию». В 2004 г. после вынесения ему обвинительного приговора по делу о нарушении авторских прав государство наградило пирата «Премией Рунета» и выделило 1 млн р. на развитие проекта. Однако в 2011 г. председатель правительства В. В. Путин на съезде Российского книжного союза (РКС) высказался о пиратстве в ином ключе: «Подобная “интеллектуальная благотворительность” является прямым нарушением авторских прав, наносит жесткий удар по книгоиздательской индустрии» [5]. Тогда же сообщил о создании правительственной комиссии, разрабатывающей правовые решения для развития рынка легальных цифровых книг. Несмотря на длительное индифферентное отношение власти к культуре первый заместитель председателя Комитета по культуре Государственной Думы РФ Е. Драпенко в 2014 г. говорила о смене данного курса: «Мы считаем, что культура готова к тому, чтобы перейти к общественно-государственному партнерству, а именно, к общественно-государственному управлению» [6]. Среди последствий такого управления посредством запретительных мер стало закрытие фонда по поддержке российской фундаментальной науки «Династия» в 2015 г., основанного главой «Вым-пелКома» Д. Б. Зиминым в 2001 г. и активно участвовавшего в издательской и просветительской деятельности. Инициатива Министерства культуры в 2013 г., направленная на решение проблемы нехватки книготорговой инфраструктуры, не ограничилась идеей совмещения магазинов и учреждений культуры (то есть предоставлением торговой площади в обмен на увеличение трафика в библиотеках и музеях), и в 2015 г. приобрела новое воплощение: книжные магазины получат льготные ставки по аренде при условии продажи книг из определенного списка, рекомендованного министерством [24]. Также показательны изъятия литературы из фондов библиотек [11] и проект Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций по корректированию школьной программы по литературе в сторону ее патриотизации (одним из пунктов является исключение произведений Ф. Достоевского, Л. Толстого, М. Булгакова), поддержанный РКС от имени его президента С. Степашина [19, 35]. Последние годы ознаменованы усилением роли государственных надзорных органов в Интернете, точнее, ростом запретительных инициатив. Тенденция наметилась в 2010 г., ее усиление подтверждается аналитиками в последнем докладе «Роспечати» «Интернет в России 2014» [16, с. 50]. Скорее всего, это объясняется обозначившейся закономерностью: чем больше каналов транслирует информацию, тем выше оказывается к ней доверие. С развитием Интернета в РФ параллельно происходил рост количества интернет-ресурсов и, как следствие, рост доверия к нему как авторитетному источнику информации (к 2012 г. признавался более чем половиной населения) [14]. Вместе с тем, по данным РОМИР - Gallup International, 52,4% россиян имеют низкий уровень доверия к отечественным СМИ [18], а в мировом рейтинге свободы прессы Россия занимает только 172 место из 197 [32]. Существующее положение дел становится понятным при обращении к теории сетевого общества М. Кастельса. Современная политика по существу является медийной, а благодаря развитию и усилению новых форм горизонтальной коммуникации (сетевое общение) появился большой неподконтрольный информационный канал (Интернет), усиливающий глобализацию и размывающий принцип гражданства, заменяя его принципом самоидентификации, позволяющий выстраивать альтернативные системы массовой коммуникации. Это дает каналу возможности для формирования «контр-власти», под которой М. Кастельс понимает способность социальных авторов сопротивляться давлению/навязыванию воли институционализированной власти, и государство по мере осознания его важности и усиления вступило за него в борьбу, что проявилось в усиление контроля за деятельностью в сети, в некоторых случаях под прикрытием борьбы с пиратством [39]. Издатели, осознав процесс усиления надзорных инициатив и потенциальную выгодность сегмента (в 2013 г. «Альпина Паблишерз» впервые заявила о получении чистой прибыли от электронных книг [20]), путем объединения решили отстаивать свои интересы. Так, в 2013 г. появилась Ассоциация по защите авторских прав в Интернете (АЗАПИ). В основанную лидерами рынка ассоциацию вступили «АСТ», «Эксмо», «Азбука-Аттикус», «Рипол классик», «Манн, Иванов и Фербер», «Аудиокнига», «Дрофа». АЗАПИ активно начала работать с нелегальными ресурсами: только за первый год самостоятельно закрылись 27 сайтов, 10 сменили регистрацию, 30 стали партнерами, более 120 начали сотрудничество с правообладателями, включая крупнейшие пиратские библиотеки («Флибуста», «Либрусек») [2]. Успехи в борьбе с такими гигантами-пиратами, как RuTracker.org и «Вконтакте», говорят о серьезности намерений издателей и возможности искоренения проблемы пиратства. Однако индустрия не желает вникать в проблемы, порождаемые антипиратскими законами. В докладе «Интернет в России 2014» отмечается низкая доля участия отраслевых специалистов в законотворчестве, крайне низкий уровень правовой культуры, а также отсутствие интереса к будущему. Пассивность отрасли таким образом благоприятствует принятию спорных законов, например, «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ в целях прекращения нарушений авторских и смежных прав в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети Интернет», который обеспечивает правовой иммунитет и административную неприкосновенность правообладателю, обратившемуся даже с заведомо ложным или ошибочным заявлением. По словам председателя Пиратской партии России П. Рассудова, закон поощряет недобросовестную конкуренцию: «Мы ведем мониторинг по применению закона о черном списке Роскомнадзора и смело можем утверждать, что 97% сайтов, попавших в этот список, заблокированы несправедливо. Это больше 13 тысяч сайтов - довольно серьезная цифра. Расширение этого списка будет приводить к незаконным блокировкам сайтов» [31]. Вместе с тем руководитель АЗАПИ О. Колесников утверждает, что «борьба с недобросовестной конкуренцией, которая может возникнуть в Интернете после принятия законопроекта о противодействии пиратам не входит в круг задач, которые будет решать Ассоциация» [38]. Таким образом, в настоящее время можно выделить следующие позиции издателей относительно нарушителей авторских прав: · пассивность в освоении интернет-пространства; · «зачистка» интернет-ресурсов с помощью «наемников» - специальных организаций, отслеживающих нарушителей; · лоббирование законов («Просвещение» повлияло на внесение поправок в уголовное законодательство РФ: введение ответственности за распространение контрафакта от 6 лет лишения свободы [4]); · организованное коллективное преследование пиратства (АЗАПИ); · взаимовыгодное сотрудничество. Пираты, в свою очередь, концентрируют усилия на развитии ресурса, стремятся избегать столкновений, легализовать деятельность, изменить законодательную базу. Для дальнейшего развития на рынке участникам необходимо учесть, что государственные органы, остававшиеся в начале 2000-х гг. довольно индифферентными по отношению к традиционной книжной отрасли, проявляют интерес к Интернету как новому каналу коммуникации, а значит, инициативы в этой сфере будут затрагивать и книги в новом формате, которые являются его частью. Несмотря на длительность существования проблемы и непреходящую актуальность, остается достаточно много неясных и спорных моментов, касающихся основополагающих категорий. Не проработан адекватный терминологический аппарат, даже официальные документы «Роспечати» дают разнородные наименования без пояснений. Отсутствуют объективные показатели оценки рынка, единая методика подсчета, а значит и критерии оценки ущерба: статистика опирается на экспертные мнения, измеряющие объем рынка каждый разными показателями (количество наименований/объем денежной массы/процент от книжных изданий). Вместе с тем само явление оказывается не столь однозначным, как это кажется на первый взгляд: иногда нелегальное распространение контента является благом для культуры (как в случае с самиздатом), пираты оказались одними из первых, кто стал создавать доступ к контенту для массового пользователя, по большей части на безвозмездной основе, и пытаться встроиться в правовую систему либо же изменить ее, как в случае Пиратских партий. Как показывает практика, например, награждение в 2014 г. «Премией Рунета» бывших пиратов - Litres, обращение к пиратскому опыту может быть продуктивным для индустрии, а также стимулировать издателей и книгораспространителей к развитию альтернативных легальных каналов доступа к контенту. Стоит отметить, что книжное пиратство насчитывает несколько столетий, но индустрия до сих пор существует. Как показывает исследование Лондонской школы экономики и политических наук [40], новый вид пиратства не убивает индустрию электронного контента, а имеющийся спад продаж на физических носителях связан с устареванием технологии. Кроме того, не стоит забывать, что пиратство - не единственное препятствие на пути развития сегмента электронного книгоиздания. И необходимо в равной степени уделять внимание другим аспектам проблемы (монополизм рынка, пассивность издателей в развитии ресурсов, низкий уровень жизни населения и его правовой культуры, усиление надзорных инициатив, несовершенство правовой базы и неупорядоченность понятийного аппарата), чтобы достичь результата. Практика показывает, что пиратство поддается искоренению, однако необходимо четко понимать, с чем конкретно идет борьба. Ситуация размывания границ трактовок и их юридического применения создает почву для недобросовестных спекуляций, негативно отражающихся на развитии культуры.

Ключевые слова

пиратство, электронная книга, нелегальный электронный контент, издательское дело, копирайт, Пиратские партии, piracy, e-book, illegal content, publishing, copyright, Pirate parties

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Цыкина Елена ВалерьевнаГосударственная публичная научно-техническая библиотека Сибирского отделения Российской академии наукбиблиотекарьtsykina1900@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

59% населения России - бедняки. URL: http://ttolk.ru/ ?p=9100 (дата обращения: 03.07.2015).
АЗАПИ подвела итоги своей деятельности за 2013 год. URL: http://www.the-ebook.org/?p=20803#more-20803 (дата обращения: 07.07.2015).
Бизнес. Толковый словарь / Г. Бетс, Б. Брайндли, С. Уильямс [и др.]. Москва : ИНФРА-М ; Весь Мир, 1998. 759 с.
Будущее - за электронным контентом // Книжная индустрия. 2008. № 7. С. 9-12.
Владимир Путин: Интернет-пиратство наносит удар по книгоизданию. URL: http://www.rg.ru/2011/09/28/ chtenie-anons.html (дата обращения: 03.09.2015).
Государство и книжная отрасль. Векторы взаимодействия // Книжная индустрия. 2014. № 4. С. 9-15.
Дело о «библиотеках» в Интернете // Кн. дело. 2004. № 4. С. 7.
Депозитарий электронных изданий. URL: http://catalog. inforeg.ru (дата обращения: 04.07.2015).
Живучесть пиратства и его последствия для творчества, культуры и устойчивого развития. URL: http:// unesdoc.unesco.org/images/0013/001396/139651r.pdf (дата обращения: 09.07.2015).
Зимина Л. В. Современные издательские стратегии: от традиционного книгоиздания до сетевых технологий культурной памяти. Москва : Наука, 2004. 274 с.
Из школьных библиотек Свердловской области будут изымать книги, изданные при поддержке фонда Сороса. URL: https://www.vedomosti.ru/politics/news/2015/ 08/05/603569-shkolnih-bibliotek-sverdlovskoi (дата обращения: 07.08.2015).
Ильницкий А. И. Издатели и Интернет // Книжное дело. 2002. № 1. С. 42-43.
Интернет в России. Состояние, тенденции и перспективы развития. Отраслевой доклад. Москва, 2010. 80 с.
Интернет в России. Состояние, тенденции и перспективы развития. Отраслевой доклад. Москва, 2013. 95 c.
Интернет в России. Состояние, тенденции и перспективы развития. Отраслевой доклад. Москва, 2014. 136 с.
Интернет в России 2014. Состояние, тенденции и перспективы развития : отраслевой докл. Москва, 2015. 112 с.
Исторический словарь галлицизмов русского языка. URL: http://www.ets.ru/pg/r/dict/gall_dict.htm (дата обращения: 09.07.2015).
Итоги 2001 года: версия Минпечати // Книжное дело. 2002. № 1. С. 14-15.
Киеня Н. Ученые объясняют, почему нельзя убирать из школьной программы Достоевского, Толстого и Булгакова. URL: http://special.theoryandpractice.ru/ literatura (дата обращения: 09.07.2015).
Книжная индустрия России 2013/2014: итоги и прогнозы // Книжная индустрия. 2014. № 1. С. 22.
Книжный рынок России. Состояние, тенденции и перспективы развития : отраслевой докл. Москва, 2015. 112 с.
Кузнецова Г. В. Международная торговля объектами интеллектуальной собственности // Российский внешнеэкономический вестник. 2013. № 8. С. 40.
Лютов С. Н. Электронная разновидность книги: опыт понятийного анализа // Труды ГПНТБ СО РАН. Новосибирск, 2011. Вып. 2. C. 19-29.
Минкультуры планирует влиять на ассортимент книжных магазинов. URL: http://pro-books.ru/news/3/16893 (дата обращения: 09.07.2015).
Мокиенко В. М. Толковый словарь языка Совдепии : ок. 10 000 слов и выражений. Москва : АСТ : Астрель, 2005. 520 с.
О книжном пиратстве // Книжное дело. 2002. № 1. С. 24.
Обзор основных деловых событий 27-й ММКВЯ. URL: http://pro-books.ru/news/3/15524 (дата обращения: 03.07.2015).
Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка. Москва : Азбуковник, 2000. 944 с.
Опыт издания и распространения электронной книги. Проект «Музей Революции». URL: http://www. bookind.ru/categories/e_book/851/ (дата обращения: 07.07.2015).
Пират. URL: http://www.gramota.ru/slovari/dic/?word= пират&all=x (дата обращения: 07.08.2015).
Профессиональное интернет-сообщество выступает с критикой антипиратского закона. URL: http://pro-books.ru/news/3/12613 (дата обращения: 09.07.2015).
Россия в мировых рейтингах: рядом с Косово, Конго и Венесуэлой. URL: http://ttolk.ru/?p=24337 (дата обращения: 07.07.2015).
Самиздат. URL: http://www.gramota.ru/slovari/dic/?word =самиздат&all=x (дата обращения: 07.08.2015).
Справочник технического переводчика. Москва : Интент, 2009-2013 с.
У школьников отнимут Достоевского, Толстого и Булгакова? URL: http://www.mk.ru/social/2015/03/26/u-shkolnikov-otnimut-dostoevskogo-tolstogo-i-bulgakova. html (дата обращения: 09.07.2015).
Фуко М. «Что такое автор?» // Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Москва : Магистериум-Касталь, 1996. С. 7-45.
Читатель завис // Российская бизнес-газета. 2015.21 июля. № 1007 (28). URL: http://www.rg.ru/2015/07/ 21/knigi.html (дата обращения: 04.07.2015).
«Эксмо» и «АСТ» учредили Ассоциацию по защите авторских прав в Интернете. URL: http://pro-books. ru/news/3/12631 (дата обращения: 09.07.2015).
Castells M. Communication, power and counter-power in the network society // International Journal of Communication. Oxford, 2007. Vol. 1, № 1. P. 238-266.
Copyright & Creation. A Case for Promoting Inclusive Online Sharing. URL: http://ru.scribd.com/doc/172985 274/LSE-MPP-Policy-Brief-9-Copyright-and-Creation (accessed 07.06.2015).
International Intellectual Property Alliance. 2001. Special 301 Report. Russia. Р. 186, 189. URL: http://www. iipa.com/rbc/2001/2001SPEC301RUSSIA.pdf (accessed 07.07.2015).
International Intellectual Property Alliance. 2007. Special 301 Report. Russia. Р. 121. URL: http://www. iipa.com/rbc/2007/2007SPEC301RUSSIA.pdf (accessed 07.07.2015).
International Intellectual Property Alliance. 2015. Special 301 Report. Russia. P. 47. URL: http://www. iipa.com/rbc/2015/2015SPEC301RUSSIA.pdf (accessed 07.07.2015).
PirateTimes. URL: http://piratetimes.net/wp-uploads/news/ 2013/02/edition11.pdf (accessed 10.07.2015).
 Электронное пиратство и современная книгоиздательская система России | Библиосфера. 2016. № 2. DOI: 10.20913/1815-3186-2016-2-83-90

Электронное пиратство и современная книгоиздательская система России | Библиосфера. 2016. № 2. DOI: 10.20913/1815-3186-2016-2-83-90