«Варбек» Бакюлара д'Арно в книжном наследии Панкратия Сумарокова | Текст. Книга. Книгоиздание. 2018. № 17. DOI: 10.17223/23062061/17/2

«Варбек» Бакюлара д'Арно в книжном наследии Панкратия Сумарокова

Рассматривается книжный памятник XVIII в. - повесть Бакюлара д'Арно «Варбек», переведенная П.П. Сумароковым в Сибири и напечатанная в 1793 г. в Тамбове, в вольной типографии А.М. Нилова. Впервые реконструируются тобольско-тамбовские книгоиздательские связи, позволяющие по-новому увидеть начальный период сибирского книгопечатания от Филофея Лещинского до типографии Корнильевых. Анализ «Варбека» в контексте «Училища любви», а также переводческой, редакторской, издательской деятельности П.П. Сумарокова периода его сибирской ссылки (1787-1801) позволяет оценить его вклад в формирование отечественной традиции назидательного чтения, сочетающего пользу и удовольствие и имеющего целью просвещение и воспитание чувств. Материалом для исследования послужили издание «Варбек», хранящееся в Музее книги Российской государственной библиотеки, а также тобольские книги и журналы из фондов Библиотеки Академии наук (Санкт-Петербург).

Baculard d'Arnaud's Varbeck in Pankratiy Sumarokov's literary legacy.pdf В 2018 г. исполняется 225 лет со дня выхода в свет одной из редких и вместе с тем характерных для отечественного издательского дела XVIII в. книг - повести «Варбек», напечатанной в Тамбове, в вольной типографии А.М. Нилова, в 1793 г. «с указного дозволения». На титульном листе издания сказано также: «Варбек, англинская повесть, основанная на исторической истине, переведена с французского из сочинений г. Арнода в Сибири». «Варбек» - наименее известная и изученная книга в творческом наследии П.П. Сумарокова, писателя, переводчика, редактора. «Англинской повести» «Училище любви», являющейся переводом книги немецкого писателя И.Г.Б. Пфейля «Торжество добродетельной любви» («Triumph der tugendhafte Liebe»), как свидетельствует библиографический путеводитель [1. С. 133-147], повезло в этом смысле гораздо больше - прежде всего потому, что повести этой суждено было стать первой в Сибири печатной литературно-художественной книгой. «Варбек» же, «англинская повесть» французского писателя, переведенная П.П. Сумароковым в Сибири и напечатанная в Тамбове, до сих пор является книговедческой и филологической загадкой. Причины исследовательского невнимания к «Варбеку» кроются, очевидно, не столько в переводном характере книги, сколько в том факте, что книга из Сибири напечатана в Тамбове. Закономерно, что о ней ничего не говорится в первом томе «Очерков книжной культуры Сибири и Дальнего Востока» в связи с судьбой П.П. Сумарокова и тобольской типографии Корнильевых [2. С. 2333], а в репертуаре вольной типографии А.М. Нилова она смотрится с точки зрения географии авторов и переводчиков достаточно чужеродно. Вместе с тем «Варбек» - очевидное свидетельство то-больско-тамбовских книгоиздательских связей, возникших благодаря переводческой и издательской деятельности П.П. Сумарокова, и в этом качестве нуждается в осмыслении и интерпретации, что и является предметом исследования в этой статье. История «Варбека», с нашей точки зрения, помогает по-новому понять не только особенности начального этапа сибирского книгопечатания, но и личность и творчество П.П. Сумарокова. Обусловлено это прежде всего кругом вопросов, которые актуализирует история «Варбека»: как книга из Сибири могла быть напечатана в Тамбове; каково место Бакюлара д'Арно и П.П. Сумарокова в переводной литературе этого периода; как связаны между собой два переводных романа: «Училище любви» и «Варбек»? С нашей точки зрения, публикация «Варбека» в Тамбове - событие, значимое для понимания особенностей сибирского книгопечатания, начало которого, как известно, связано с выходом в свет в 1789 г. в Тобольске, в типографии Корнильевых, «Иртыша, превращающегося в Ипокрену». Значительно раньше попытку начать книгопечатание в Сибири предпринял митрополит сибирский и тобольский Филофей, когда в 1702 г. обратился к Петру I с челобитной по поводу «великого нестроения» в духовном просвещении Сибири. В челобитной он, в частности, просил «для детского учения завесть друкарню (типографию) в Тобольске, в Софийском дому, Великого Государя казною, а друковать (печатать) Буквари, Часословы малые и Псалтыри» [3. С. 14]. В указе Петра митрополиту Филофею было сказано: «...а друкарне (типографии) в Тобольске, по именному Великого Государя Указу, не быть, и какие книги понадобятся, и ему велеть покупать на Москве» [3. С. 16]. Указ этот не только задержал почти на век развитие печатного дела в Сибири, но и обозначил колониальный по сути подход государя к книжному делу Сибири. В этом контексте история публикации «Варбека» в Тамбове в 1793 г. может быть интерпретирована как проявление качественно иного подхода к печатной книге Сибири, понимаемой как органическая часть общероссийского печатного дела, в котором возможно не только движение книг из европейской части России в Сибирь, но и из Сибири в европейскую часть России. О таком подходе свидетельствует не только история с «Варбе-ком», но и характер распространения первых тобольских журналов. Так, А.И. Дмитриев-Мамонов отмечает, что в 1789-1790 гг. у «Иртыша» были годовые подписчики в Тобольском (13 городов), Колыванском (2 города), Пермском (9 городов), Вятском (9 городов), Ярославском (1 город) наместничествах [4. С. 3637]. Журнал «Библиотека ученая, экономическая, нравоучительная, историческая и увеселительная в пользу и удовольствие всякого звания читателей» в 1793-1794 гг. рассылался 112 подписчикам в Москву, Санкт-Петербург, а также в 19 наместничеств, в ряду которых - Иркутское, Нижегородское, Смоленское, Орловское, Харьковское, Рязанское, Тверское, Симбирское, Киевское, Черниговское, Воронежское, а также Тамбовское и др. [Там же. С. 75-76]. Дмитриев-Мамонов отмечает также, что объявление о выходе в свет нового журнала «Библиотека ученая» было напечатано его редактором П.П. Сумароковым в 1792 г. в «Московских ведомостях» и «Санкт-Петербургских ведомостях» [Там же. С. 77-78], что также свидетельствует о широкой известности журнала, осознававшегося его создателями не как узкосибирское, а как общероссийское явление. В этом контексте важен также тот факт, что во время ссылки в Сибирь (1787-1801), особенно ближе к концу ее, П.П. Сумароков активно печатался в Москве, в Университетской типографии у Х. Ридигера и Х. Клаудиа. Здесь были опубликованы «Аониды» (1798-1799); первый поэтический сборник ссыльного поэта «Собрание некоторых сочинений, подражаний и переводов» (1799); «Совершенный лакировщик, или Полное и подробное руководство к составлению и употреблению всякого рода лаков, как спиртовых, так скипидарных и масляных, содержащих в себе более ста лучших рецептов оным; с приобщением всех особливейших, новейших и малоизвестных секретов, касающихся до сего приятного художества» (1799); «Источник здравия, или Словарь всех употребительных снедей, приправ и напитков, из трех царств природы извлекаемых, с подробным описанием их лекарственных сил или вредных действий в теле человеческом, смотря по различным темпераментам или сложениям оного, с присовокуплением многих полезнейших и новейших открытий, касательно сохранения здоровья и врачевания болезней как внутренних, так и наружных. Извлек из новейших медико-физических сочинений и в пользу пекущихся о здравии своем особ издал Панкратий Сумароков» (1800). Тот факт, что для П.П. Сумарокова сибирская книга существует в едином российском издательском пространстве, позволяет понять возможность публикации «Варбека» в Тамбове, но не объясняет само это событие. Объяснить его можно, очевидно, ответив на два взаимосвязанных вопроса: «Почему "Варбек" не был напечатан в Тобольске?»; «Почему и как произведение Бакюлара д'Арно было напечатано в Тамбове?». Ответ на оба эти вопроса предложил в «Повести о Панкратии Сумарокове» известный историк уральского и сибирского книжного дела В. А. Павлов, что представляется закономерным, ибо, с нашей точки зрения, история «Варбека» связана прежде всего с П.П. Сумароковым, сумевшим соединить в своей судьбе две вольные типографии - тобольскую и тамбовскую. В.А. Павлов попытался ответить на вопрос, почему перевод «Варбека» появился не в Тобольске? В ситуации отсутствия документальных свидетельств его догадки, как он полагал, выглядят вполне убедительно. На вопрос этот у В. А. Павлова есть три ответа, каждый из которых следует начать со слова «возможно»: 1) «между Сумароковым и Корнильевым "пробежала черная кошка"»; 2) «типография была настолько перегружена заказами наместнического правления, что Корнильев не чаял справиться с новым заказом»; 3) «тобольская управа благочиния не разрешила печатать "Варбека" по причине того, что "главное действующее лицо сочинения - самозванец, добивавшийся трона", а в памяти тоболяков и, в частности, епископа Варлаама еще свежи были воспоминания об отечественном самозванце Емельяне Пугачеве, выступавшем под личиной императора Петра III» [5]. Предположение В. А. Павлова о черной кошке, пробежавшей между П.П. Сумароковым и В.Я. Корнильевым, может быть оспорено тем фактом, что в 1793-1794 гг. в тобольской типографии печатался журнал П.П. Сумарокова «Библиотека ученая» (12 выпусков), который рассылался, как уже было сказано, едва ли не по всей России. Епископа Варлаама в 1793 г. трудно заподозрить в страхе перед Емельяном Пугачевым, казненным в 1775 г., тем более что в 1787 г. в Собрании сочинений А.П. Сумарокова, изданном Н. И. Новиковым, была напечатана его знаменитая трагедия «Димитрий Самозванец». Сам факт публикации трагедии, впервые поставленной на Императорской сцене в Санкт-Петербурге в 1771 г., делал тему самозванства официально включенной в культурный контекст времени. В. А. Павлов предпринимает попытку, вполне, с нашей точки зрения, убедительную, объяснить, как «Варбек» оказался в Тамбове. На основе изданного А.М. Ниловым в 1793 г. «Реестра российским книгам, продающимся в вольной тамбовской типографии» он делает вывод, что посредником между П.П. Сумароковым и А.М. Ниловым, скорее всего, был двоюродный дядя П.П. Сумарокова - Павел Иванович Сумароков, в 1791 г. опубликовавший в Тамбове в своем переводе книгу С.Ф. Жанлис «Аделия и Теодор, или Письма о воспитании, содержащие в себе правила, касающиеся до трех различных способов воспитания, как то принцов и обоего пола юношества». В.А. Павлов не без основания утверждает: «Павел Иванович близко к сердцу принимал нужды несчастного родственника. Вероятно, он-то и посоветовал отправить рукопись "Варбека" в Тамбов... Следуя за дядей, Панкратий Платонович, вероятно, продал Нилову рукопись перевода, а вместе с нею и право издания повести» [5]. Следует отметить также, что в 1801 г., после воцарения императора Александра I, П.И. Сумароков, будучи в должности сенатора, помогает ссыльному поэту вернуться из Сибири [1. С. 54]. Анализ репертуара тамбовской типографии позволяет сделать еще одно, менее убедительное, предположение о посреднике между П.П. Сумароковым и А.М. Ниловым. «Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 1725-1800» свидетельствует о том, что с 1792 по 1795 г. в тамбовской типографии было издано 4 книги, переведенных «в селе Богородицком, новое Мансырово тож» вахмистром лейб-гвардии конного полка Павлом Никифоровым (1792, 1793), девицею Надеждою Никифоровой (1794) и «от армии капитаном» Стефаном Никифоровым (1795). В связи с тем, что П.П. Сумароков был отправлен в Сибирь в 1787 г. как корнет лейб-гвардии конного полка, можно предположить, что он был знаком с вахмистром, который (семья которого) и стал посредником между ним и А.М. Ниловым. К сожалению, документальное подтверждение этой гипотезы в настоящее время отсутствует. В судьбе и репертуаре вольных типографий в Тамбове (17881796) и Тобольске (1789-1805) много общего. Прежде всего, история их почти целиком укладывается в период между двумя указами Екатерины II: об открытии вольных типографий в 1783 г. и их закрытии в 1796 г. Деятельность типографий связана с открытием и в Тамбове и в Тобольске Главных народных училищ, т. е. с политикой Екатерины II, направленной на распространение в России просвещения. Закономерно, что в тамбовской вольной типографии в 1788 г. издается объемом 16 страниц «Речь, говоренная в 22 день сентября 1786 г. при открытии в Тамбове главного народного училища, Козловской округи села Никольского что на Сурене, однодворцем Петром Михайловым сыном Захарьиным и в том же году переведена в Санкт-Петербурге на разные иностранные языки». В 1788 г. в Тамбове была, кроме того, издана книга объемом 10 страниц под названием «Торжество восшествия на престол ее императорского величества Екатерины Второй, отправленное в Тамбове 1786 года июня 28 дня» [6. С. 282]. В Предисловии к первому (сентябрьскому) номеру «Иртыша, превращающегося в Ипокрену» за 1789 г. говорится, в частности: «Тобольское главное народное училище предприняло издавать ежемесячник, наполняя оный всякого рода как сочинениями, так и переводами в стихах и прозе». Открывает номер «Речь, говоренная при открытии тобольского главного народного училища учителем высших классов Иваном Лафиновым 1789 года марта 11 дня», в которой о Екатерине Великой сказано: «Всепресветлейшая монархиня, чадолюбивая матерь наша, с тем учреждает училище, дабы всякий юноша мог быть истинный и полезный сын отечества». Училище же названо местом, которое «может питать души достойными человека плодами просвещения» [7. С. 1]. В «Оде Иртышу, превращающемуся в Ипокрену» (январь 1790 г.) Иван Тру-нин продолжит тему: Счастливой зря свою судьбину, Прославь, Сибирь, Екатерину, Благую матерь чад своих [8. С. 39]. Есть еще одна особенность, сближающая деятельность вольных типографий в Тобольске и Тамбове: она была бы невозможна без участия в ней поэтов - Г.Р. Державина в Тамбове, П.П. Сумарокова в Тобольске. Обе типографии появляются в результате самого тесного союза просвещения и поэзии. Возникновение вольной типографии в Тамбове связано, как известно с деятельностью Г.Р. Державина на посту тамбовского губернатора (1786-1788), открыта она была при посредничестве Н.И. Новикова, а после отъезда Г.Р. Державина из Тамбова типографию возглавил А.М. Ни-лов, который был хорошо знаком с поэтом-губернатором, получившим, кстати, в 1792 г. в дар от А.В. Алябьева, правителя Тобольского наместничества, восемь экземпляров «Иртыша, превращающегося в Ипокрену» за 1791 г. [4. С. 40, 43]. Если история типографии Корнильевых начинается с издания журнала «Иртыш, превращающийся в Ипокрену», то деятельность типографии А.М. Нилова - с издания 1 января 1788 г. газеты «Тамбовские известия». Журналов не издавали в Тамбове, газет - в Тобольске, но работа каждой из типографий начинается с печатания периодического издания. Репертуар типографий также можно назвать предельно близким и в целом характерным для издательского дела в России конца XVIII в. [2. С. 33], с очевидной тем не менее спецификой репертуара в каждой из них. Прежде всего, в обеих типографиях доминируют книги, говоря современным языком, гуманитарной направленности, отличающиеся тематическим разнообразием. Так, в ряду тобольских книг (11 наименований) есть книги художественные, исторические, юридические, богословские, медицинские, ветеринарные и др. [9. С. 239-240]. Из них 4 (36%) переводные. Доминируют же в Тобольске книги, которые сегодня называются документальными (non fiction). По нашим подсчетам, из 19 наименований тамбовских книг 14 (74%) являются переводными, среди них литературно-художественные, философские, исторические, педагогические и др. [10. С. 290]. Книжный репертуар тамбовской типографии, таким образом, отличается большим количеством переводных изданий и большим книжным разнообразием. В 1788 г. здесь, например, опубликовано либретто оперы Е.И. Фомина «Ямщики на подставе. Игрище невзначай» [11. С. 186]. Отличие и разнообразие репертуара тобольской и тамбовской типографий не отменяет общих типологических закономерностей, в частности роли переводных книг в их репертуаре. С этой точки зрения «Варбек» Б. д'Арно в переводе П.П. Сумарокова органично вписывается в структуру репертуара и в Тамбове, и в Тобольске. Переводная книга и переводная литература, как известно, важнейшая особенность отечественной культуры XVIII в. Так, авторы фундаментальной «Истории русской переводной художественной литературы» убедительно доказывают: «Переводная литература до самого конца века оказывается неотъемлемой частью отечественной словесности и языковой культуры [12. С. 228]. Тем не менее, с их точки зрения, «многие русские переводчики в России XVIII в. литературным трудом не могли обеспечить свое существование» [12. С. 151]. Возможно, этим объясняется разнообразие переводчиков в вольной тамбовской типографии: книги переводят княгиня Варвара Голицина (1790), «девица Надежда Никифорова в селе Богородском» (1794), «девица Марья Орлова в селе Покровском» (1788), ссыльный поэт П.П. Сумароков, капитан Стефан Никифоров (1795), вахмистр Павел Никифоров (1792) и т.д. Среди переводчиков, кроме того, распространены семейно-родственные связи. Так, в Тамбове книги переводят Андрей Нилов (1790), Корнилий Нилов (1793) и Е.К. Нилова (1793-1796), а в Тобольске - П.П. Сумароков и С. А. Сумарокова. Возможно, именно такой характер переводчиков объясняет тот факт, что «сравнительно большое место в этом потоке переводной художественной литературы, который устремился в Россию во второй половине XVIII века, занимают произведения, не оставившие сколько-нибудь заметного следа у себя на родине» [Там же. С. 155]. В историю русской переводной художественной литературы XVIII в. Франсуа Тома Мари де Бакюлар д'Арно (1718-1805) вошел как писатель, приобретший в России особую популярность в контексте концепции так называемого назидательного чтения, т. е. сочетания в романе приятного с полезным [Там же. С. 145-146]. С нашей точки зрения, именно в русле этой концепции - для пользы и удовольствия всякого звания читателей - издавал журнал «Библиотека ученая», а также свои книги П.П. Сумароков. По данным «Сводного каталога русской книги гражданской печати XVIII века. 1725-1800», в России в XVIII в. было издано 30 книг Арно, включая два объемных тома в Университетской типографии у Н.И. Новикова под названием «Успокоение чувствительного человека, или Собрание сочинений г. Арнода, прославившегося писанием трогающих и удовольствие приносящих повестей в англинском вкусе. С присовокуплением гравированных изображений к каждой повести» (1789) [6. С. 56-59]. Нельзя не отметить и тот факт, что первый перевод Арно в России в 1769 г. был сделан Д.И. Фонвизиным. Востребованность Арно у издателей и читателей объясняется, очевидно, тем, что он «написал множество небольших по объему романов и повестей с мелодраматическими сюжетами, нагромождая в них мрачные эпизоды с роковыми тайнами, переодеваниями, похищениями, кораблекрушениями, заговорами, поединками. Герои его постоянно льют слезы радости и печали, падают в обмороки и т. п. В известной степени Арно ориентировался на английский приключенческий роман. В то же время его произведениям присущи некоторые руссоистские мотивы - мечты о слиянии с природой, уединении» [12. С. 177]. С нашей точки зрения, выбор П.П. Сумароковым «Варбека» Арно для перевода объясняется не только популярностью французского писателя в России, т. е. причинами внешними, но и причинами внутренними, связанными с опытом П.П. Сумарокова, переводчика «Училища любви», издававшего книги «в пользу и удовольствие всякого звания читателей». Нравоучительная повесть И.Г.Б. Пфейля «Торжество добродетельной любви», попавшая в Тобольск благодаря французскому переводу-посреднику «Школа любовников» (L'ecole des amants) [13. С. 107-120], названа П.П. Сумароковым «Училище любви» не случайно. Сам автор-переводчик объясняет это властью «чувствований» над поступками, жизнью и судьбой человека. «Назвав повесть сию Училище любви, я не предпринимаю [попытку] оправдать сей, может быть, слишком неосторожный поступок Фаннин... чувствование оправдывает поступки наши в самое то время, когда оно нас заблуждает», - читаем в повести [14. С. 67]. Теме чувствований и страстей подчинены и главные вопросы произведения: «Что есть сердце человеческое?» и «Каким именем назвать мечту человеческого блаженства?» [14. С. 29]. На эти вопросы в повести даются внятные ответы: сердце человеческое существует в любви, которая достигается долгим подвигом, восхождением человека к высшей добродетели, к любви небесной. Вся жизнь человека предстает в повести как «училище любви». Закономерен с этой точки зрения финал произведения: «Постоянство торжествует над сердцем заблуждающимся! Оно возвращает его на прямой путь. Страдания его никогда не остаются без вознаграждения; и сквозь мучительных и бесконечных исканий достигает оно до истинного блаженства» [14. С. 142]. Помимо темы чувствований и страстей в «Училище любви» есть и другие топосы (общие места) сентименталистской прозы: руссоистское в основе противопоставление города и природы, сельской жизни; мотивы дружбы, самопожертвования, слез, страданий, пути, исканий и т.п. Все они характерны и для «Варбека», отличие которого от «Училища любви» обусловлено, помимо его трагической тональности, прежде всего тем, что повесть эта, как сказано в заглавии, основана на исторической истине. В «Варбеке» вследствие этого два основных сюжета - исторический, служащий прежде всего приключенческим фоном действия, и любовный, главный, с нашей точки зрения. История жизни Перкина Варбека (Уорбека), самозванца и лженаследника короля Эдуарда IV, богата приключениями. Не случайно она привлечет внимание английской пистаельницы Мэри Шелли, создавшей в 1830 г. роман «Судьба Перкина Уорбека» («The Fortunes of Perkin Warbeck»). Историческая правда («дух заговоров и враждования» [15. С. 7]) в повести Арно, однако, отступает перед правдой художественной, точнее, подчиняется ей. Так, в финале повести «злощастная» Екатерина Гордон, графиня Гунтлей умирает почти сразу же после смерти Варбека, подтверждая мысль автора о том, что сильна, как смерть, любовь. Однако реальная Кэтрин Гордон прожила после смерти Перкина Уорбека почти сорок лет и при этом три раза выходила замуж. Правда истории отступает в повести также перед всесильной логикой чуда и правдой народного мифологического сознания, включающего историю Варбека и графини Гунтлей в контекст истории любви и бедствий Абеляра и Элоизы. Так, в завершающей повесть сцене смерти сына Варбека и графини Гунтлей сказано: «Осталось на сей случай народное предание, что будто возобновилось тогда чудо, случившееся при погребении Элойзы возле Абеларда, графиня, говорят, приняла в объятия сына своего» [15. С. 298]. Варбек появляется в повести с характеристикой «честолюбив и влюблен» [Там же. С. 12]. «Он стал новое некоего рода бытие, сотворенное честолюбием и любовью», - говорится о герое в начале сюжета [Там же. С. 24], динамика которого определяется борьбой двух этих страстей в его душе. Завершение истории Варбека связано с победой любви над честолюбием и тщеславием: «Одна любовь виною всех преступлений моих и несчастий», - осознает Варбек, заявляя: «Я простой смертный, коего парящая душа, чувствительность, пожирающая любовь возносила превыше прочих человеков» [Там же. С. 230, 231]. Графиня Гунтлей предстает в повести типичной героиней сентиментальной повести, овеянной духом Ж.-Ж. Руссо: «Она почти всегда в деревне, в глубоком уединении... природа прекраснее ее ничего не сотворила» [Там же. С. 77]. В Варбеке она видит прежде всего «чувствительную душу» [Там же. С. 79]. К «чувствительным душам» [Там же. С. 61] обращена и вся история любви Варбека и графини Гунтлей. В статье «О книжной торговле и любви к чтению в России», напечатанной в «Вестнике Европы» в 1802 г., Н.М. Карамзин, предложивший вернувшемуся из Сибири П.П. Сумарокову в конце 1803 г. сменить его на посту редактора журнала, задается вопросом: «Какого рода книги у нас более всего расходятся?» - и приходит к выводу: более всего в России на рубеже XVIII-XIX вв. читаются романы, которые с жанровой точки зрения в переводной русской литературе XVIII в. «было трудно, а порой и невозможно разграничить» с повестью [12. С. 229]. «Не мудрено, - утверждает Карамзин, - сей род сочинений, без сомнения, самый любопытнейший для большей части публики, занимая сердце и воображение... изображая сильнейшую и притом самую обыкновенную страсть в ее разнообразных действиях. Не всякий может философствовать или ставить себя на место героев истории, но всякий любит, любил или хотел любить» [16. С. 60]. С точки зрения Н.М. Карамзина, с которым трудно не согласиться, «романы способствуют просвещению», ибо «всякое приятное чтение имеет влияние на разум, без которого ни сердце не чувствует, ни воображение не представляет» [16. С. 62]. Анализ того, что читают его современники, Н.М. Карамзин заканчивает весьма современно звучащими словами: «Не знаю, как другие, а я радуюсь, лишь бы только читали» [Там же. С. 61]. Известно, что за последние сорок лет XVIII в. в России было выпущено 800 названий романов, что во многом связано с модой на образованность в среде русского дворянства [17. С. 178]. Два из них - «Училище любви» и «Варбек» - скромный и вполне убедительный вклад П.П. Сумарокова в дело отечественного просвещения и воспитания чувств. Изучение судьбы и места «Варбека» Бакюлара д'Арно в книжном наследии П.П. Сумарокова позволяет по-новому, через систему тобольско-тамбовских книгоиздательских связей, увидеть особенности печатного дела в России конца XVIII в., а также по-новому оценить масштаб личности писателя, переводчика, редактора П.П. Сумарокова, издававшего книги и журналы «в пользу и удовольствие всякого звания читателей».

Ключевые слова

П.П. Сумароков, Бакюлар д'Арно (Frangois-Thomas-Marie de Baculard d'Arnaud), «Варбек», вольная типография А.М. Нилова, сибирское книгопечатание, назидательное чтение, P.P. Sumarokov, Baculard d'Arnaud (Fran^ois-Thomas-Marie de Baculard d'Arnaud), Varbeck, Nilov's free printing house, Siberian book printing, readers' edification

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дворцова Наталья ПетровнаТюменский государственный университет доктор филологических наук, профессор кафедры журналистикиkaf_idir@utmn.ru
Всего: 1

Ссылки

Ларкович Д.В. Литературная судьба Панкратия Платоновича Сумарокова: (Опыт семантического анализа). Сургут : СурГПУ, 2007. 168 с.
Очерки истории книжной культуры Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск: ГПНТБ СО РАН, 2000. Т. 1. 316 с.
Челобитная митрополита сибирского и тобольского Филофея Лещинского Петру Великому и ответ сего государя на нее // Сулоцкий А. И. Святитель Филофей, митрополит сибирский и тобольский, просветитель сибирских инородцев. Омск, 1882. 40 с.
Дмитриев-Мамонов А.И. Начало печати в Сибири // Русская книжная традиция в Сибири: «тобольские инкунабулы». Екатеринбург, 2014. С. 23-106.
Павлов В.А. Повесть о Панкратии Сумарокове // Урал. 2004. № 6. URL: http://magazines.russ.ru/ural/2004 (дата обращения: 15.02.2018).
Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 17251800. М. : ГБЛ, 1962. Т. I. 436 с.
Иртыш, превращающийся в Ипокрену. Тобольск : Тип. В. Корнильева, 1789. Сент. 61 с.
Иртыш, превращающийся в Ипокрену. Тобольск : Тип. В. Корнильева, 1790. Янв. 63 с.
Коновалова Е.Н. Книга тобольской губернии. 1790-1917: Сводный каталог местных изданий. Новосибирск : ГПНТБ СО РАН, 2006. 528 с.
Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 17251800. М. : Книга, 1967. Т. 5. 300 с.
Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII века. 17251800. М. : ГБЛ, 1964. Т. 2. 516 с.
История русской переводной художественной литературы. Древняя Русь. XVIII век : в 2 т. СПб. : Дмитрий Буланин, 1995. Т. 1. 316 с.
Рак В.Д. К 200-летию редкого сибирского издания из фондов Библиотеки Академии наук («Училище любви». Тобольск, 1791) // Русская книжная традиция в Сибири: «тобольские инкунабулы». Екатеринбург, 2014. С. 107-120.
Училище любви. Англинская повесть. Тобольск : Тип. В. Корнильева, 1791. 142 с.
Варбек: Англинская повесть. Тамбов : Тип. А. Нилова, 1793. 306 с.
Карамзин Н.М. О книжной торговле и любви к чтению в России // Вестник Европы. 1802. № 9. С. 57-64.
История книги / под. ред. А. А. Говорова, Т. Г. Куприяновой. М. : Светотон, 2001. 400 с.
 «Варбек» Бакюлара д'Арно в книжном наследии Панкратия Сумарокова | Текст. Книга. Книгоиздание. 2018. № 17. DOI: 10.17223/23062061/17/2

«Варбек» Бакюлара д'Арно в книжном наследии Панкратия Сумарокова | Текст. Книга. Книгоиздание. 2018. № 17. DOI: 10.17223/23062061/17/2