Периодическая печать, выпускавшаяся русскими учебными заведениями в Китае (1900-1930-е гг.) | Текст. Книга. Книгоиздание. 2018. № 17. DOI: 10.17223/23062061/17/6

Периодическая печать, выпускавшаяся русскими учебными заведениями в Китае (1900-1930-е гг.)

Изучается периодическая печать, издававшаяся русскими в Китае в 1900-1930-е гг. Опираясь на архивные материалы и публикации периодических изданий, ранее не издававшиеся в России, автор исследует историю формирования и функционирования, целевое назначение, структурно-содержательные особенности периодики, выпускавшейся русскими учебными заведениями как на северо-востоке (в Харбине), так и на востоке страны (в Шанхае) в различные исторические периоды развития Китая.

Periodicals published by Russian educational institutions in China (1900s-1930s).pdf Журналистика русского зарубежья Дальнего Востока как сложный историко-культурный и литературный феномен на протяжении уже нескольких десятилетий привлекает внимание отечественных и зарубежных исследователей. Вместе с тем в истории русской печати за рубежом многое остается неисследованным. Так, одной из «лакун» отечественной журналистики является периодическая печать для детей и молодежи, издававшаяся русскими эмигрантами в Китае. С 1898 г. русское население проживало компактными поселениями на специально отчужденной Китаем территории. Заселение русскими Китая было предопределено общей границей и историей российско-китайских отношений, одним из значимых результатов которого стало строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) и возведение русскими города Харбина. В период постройки КВЖД и последующего преобразования хозяйственно-экономического пространства региона русские проявили себя не только как талантливые предприниматели. Они понимали свои задачи масштабнее: «Широкая и отличная постановка учебного дела, безусловно, должна быть вменена в большую заслугу создателям и дальнейшим руководителям КВЖД, которые уделяли много внимания и средств на эту цель, стремясь внести свет знания в край, чрезвычайно отсталый в культурном отношении» [1. С. 264]. Первое училище в Харбине появилось в начале постройки КВЖД, в декабре 1898 г. В 1899 г. была открыта школа в районе Пристани (так называемая Сунгарийская школа), в 1900 г. - на станции Пограничная [Там же]. С этого времени сеть железнодорожных школ и училищ в Харбине и на линиях КВЖД непрерывно расширялась. Общее руководство деятельностью железнодорожных школ было сосредоточено в Учебном отделе дороги, который продолжительное время возглавлял выдающийся отечественный педагог Н.В. Борзов. В 1906 г. в школах КВЖД обучалось 1886 учеников [2. С. 19]. Накануне 1917 г. на территории отчуждения КВЖД уже насчитывалось 22 железнодорожные школы, в которых обучались 3036 учеников [Там же. С. 21]. Устроители дороги заботились об образовании детей служащих не только русской, но и китайской национальности: в 1922 г. на КВЖД были созданы две начальные китайские школы [3. С. 20]. К 1923 г. число школ достигло 66, в них учились около 10 тыс. детей, включая китайских [4. С. 125]. В 1926 г. на средства КВЖД содержалось около 100 учебно-воспитательных учреждений [Там же. С. 133]. Рост населения в полосе отчуждения за счет свободных поселенцев, не имевших отношения к деятельности железной дороги, вызвал острую необходимость в увеличении числа учебных заведений. За учреждениями КВЖД были открыты средние и профессиональные частные гимназии, учебные учреждения религиозных, этнических и общественных групп: гимназии М.С. Генерозовой, М.А. Оксаковской, Д.Л. Хорвата, В.Л. Андерса и Г.П. Рофаста, Я.А. Дризуля, Ф.М. Достоевского, Пушкинская гимназия, 1-я Харбинская русская частная гимназия, Харбинское общественное коммерческое училище, 1-е Харбинское русское реальное училище, Алексеевское реальное училище, Реальное училище Гуан-Хуа для детей китайских подданных русской национальности, католический Лицей Св. Николая, Конвенты урсулинок и францисканок, еврейская гимназия и школа Талмуд-Торы, трудовая школа им. Б.И. Шварц-Кауфман, начальная украинская школа, Первая украинская смешанная гимназия и двухклассное высшее начальное училище, тюрко-татарская школа «Гинаят», польская гимназия им. Генриха Сенкевича, гимназия ХСМЛ и пр. Во всех школах, гимназиях и училищах Маньчжурии обучение велось по учебному плану и программам, утвержденным в свое время министром народного просвещении царской России графом П.Н. Игнатьевым. Учебные учреждения находились под патронажем КВЖД [5. С. 14] и готовили выпускников к поступлению в университет и к практической деятельности. С переходом КВЖД в совместное советско-китайское управление эмиграция лишилась контроля над всеми учебными заведениями железной дороги. После заключения соглашения 1924 г. начался бурный рост сети китайских школ. С 1925 г. в Маньчжурии стали открываться советские учебные заведения. Несмотря на изменившиеся политические условия, приоритетной воспитательной задачей администрации КВЖД осталась подготовка кадров для дороги, воспитание русских и китайцев в духе толерантности и солидарности. В число советских учебных заведений г. Харбина, работавших по программам школ СССР, входили четыре средних школы, в том числе Харбинское коммерческое училище. Всего к 1931 г. КВЖД имела 29 учебных заведений для детей советских граждан [6. С. 14]. Советские школы Маньчжурии подчинялись китайским органам управления, а также Отделу народного образования (ОНО) СССР в Особом районе восточных провинций (ОРВП) [7]. Несмотря на то, что русские школы в 1920-е гг. были разделены на эмигрантские и советские, это не мешало им относительно мирно сосуществовать [6. С. 16], реализуя одну общую сложную задачу - воспитания и образования детей в чуждой этнической среде. Именно возникновение начальных и средних русских учебных заведений положило начало формированию детской отечественной периодики в регионе. Одними из первых начали выпуск детских изданий учащиеся средних учебных заведений Харбина. Так, в 1907 г. при сотрудничестве учеников V и VII классов мужского и женского коммерческих училищ вышел журнал-еженедельник «Школьные отголоски». К 1915-1916 гг. учащиеся гимназии В.Л. Андерса и Г.П. Рофаста уже выпускали несколько небольших журналов: «Звонок», «Рефератный вестник», «Друг гимназиста», «Друг учащихся», «Гимназист». Подобно ученическим изданиям Российской империи, школьные издания Харбина курировались педагогическим составом и являлись одной из форм организации внеучебной деятельности. Содержание журналов составляли статьи патриотического и религиозного содержания, художественные тексты, задания и игры развивающего характера. Большой популярностью у школьников пользовался отдел переписки [8. С. 3]. На страницах журналов учащиеся делились мнениями по интересующим их вопросам (зачастую интересы обсуждаемых тем замыкались на проблемах конкретного учебного заведения), получали возможность попробовать себя в различных видах литературного творчества. Вслед за школами и гимназиями начали издавать газеты и журналы общественные объединения учащихся. В 1917 г. Центральный комитет союза учащихся наладил выпуск еженедельной внепартийной газеты «Голос учащихся». В 1919 г. Союз учащихся Харбина выпустил «Журнал учащихся». В 1929 г. родительский комитет 1-й Харбинской русской частной гимназии совместно с учащимися печатал «Гимназическую газету». Наряду со светской печатью в 1925-1942 гг. в Харбине издавалась периодика религиозных образовательных учреждений: газета методистских гимназий «Ученик», журнал евангелистов-пятидесятников «Юный пилигрим», журнал «Светоч» при юношеском кружке Молитвенного дома баптистов, журналы русской католической миссии «Лицеист», «Пробуждение», «10 лет Лицея Св. Николая» [9. С. 73-74]. Значительную часть содержания этих изданий составляли обращения духовных наставников к обучающимся по случаю церковных праздников, анонсы и обсуждения мероприятий, проводимых учебным учреждением, собственно ученическое творчество (поэтические и прозаические сочинения на философские и религиозные темы), развивающие игры и задачи [10]. Несмотря на востребованность и популярность, многие школьные издания после выпуска нескольких номеров прекращали существование. Среди причин кратковременного существования можно назвать ограничения, которые накладывал сам учебный процесс (в период экзаменов и каникул выпуск изданий прекращался), постоянное движение состава учащихся эмигрантских школ (и, как следствие, неравномерное распределение «творческих сил» в учебных группах), частую смену кадрового состава педагогов-наставников, а также проблемы финансового характера. Наиболее последовательно и методично работу по выпуску школьной прессы вела гимназия им. Ф.М. Достоевского, которая вплоть до середины 1930-х гг. выпускала журналы «У порога жизни», «Друг класса», сборник «Наш друг», «На рассвете. 1923-1931 гг.». Более жизнеспособной оказалась периодика, издававшаяся образовательными учреждениями Христианского союза молодых людей. С 1925 г. гимназия и колледж ХСМЛ в Харбине наладили выпуск периодических и однодневных изданий «YMCA», «ХСМЛ. Журнал», «Наш вестник», «Прощай, колледж», «Костер. Будь готов!», «День абитуриента ХСМЛ», «Известия Клуба естествознания и географии ХСМЛ», «Памяти А. С. Пушкина»; орган объединенного русского студенчества при ХСМЛ публиковал «Студенческую газету». Некоторые из них просуществовали до 1945 г. В 1927-1928 гг. высокую творческую активность проявили учащиеся и педагоги гимназий и коммерческих училищ КВЖД. Их усилиями издавались журналы и газеты «Брызги», «Вперед», «Звено» (позднее был переименован в «Факел»), «Классный вестник», «Классный дневник», «Наша жизнь», «Маленькие авторы», «На школьной скамье», «Наш первый шаг», «Первая ласточка», «Проба пера», «Пробный шаг», «Светлые дали», «Светлячок». В отличие от эмигрантских школ учебные учреждения КВЖД в 1920-е гг. работали по образовательным программам СССР: литература изучалась по хрестоматии (в эмигрантских школах обучение строилось на основе текстов мировой литературы), из программы был исключен Закон Божий и введен новый предмет - обществоведение. В старших классах наряду с основным профилем занятий осуществлялось знакомство с основами политической экономии марксизма-ленинизма [7]. Несмотря на общую для всех ученических изданий политематичность, установку на повышение образовательного и культурного уровня читательской аудитории, идеологическая составляющая в русских советских детско-юношеских изданиях Китая все же доминировала. В силу этого молодые люди, окончившие советские учебные заведения в Китае, воспринимали социальный строй и идеологию в СССР как объективную реальность своей далекой родины, поэтому оказались более подготовленными к реэмиграции и жизни в СССР. Русская эмигрантская молодежь, прибывшая в Маньчжурию, нуждалась в продолжении образования. «Вопрос о создании высших учебных заведений в Харбине поднимался уже в начале Первой мировой войны. В 1916 г. был образован Комитет по высшему образованию, работа которого прервалась в 1917 г.» [4. С. 126]. Усилиями инициативной группы харбинцев в лице присяжного поверенного В. И. Александрова, директора Коммерческих училищ Н. В. Борзова, барона В. А. Дистерло и бывшего мирового судьи К.И. Кайдо в 1918 г. работа Комитета по учреждению в Харбине русскоязычного высшего учебного заведения была восстановлена [11. С. 252]. Благодаря активной деятельности Комитета и содействию администрации КВЖД в начале 1920 г. в Харбине почти одновременно открылись два высших учебных заведения: Высшие экономико-юридические курсы (1 марта 1920 г.), преобразованные в 1922 г. в Юридический факультет, и Русско-китайский техникум (сентябрь 1920 г.), который в 1922 г. был преобразован в Русско-китайский политехнический институт. По инициативе Общества врачей центральной больницы КВЖД 30 октября 1921 г. начала работать Высшая медицинская школа. Осенью 1924 г. открылся Институт Ориентальных и коммерческих наук, а в сентябре 1925 г. - Педагогический институт. В конце 1930-х гг. был открыт Институт Святого Владимира с богословским и другими факультетами. Благодаря особенностям административного управления КВЖД, территориальной близости Маньчжурии и Дальнего Востока России вплоть до середины 1930-х гг. сохранялись официальные связи учебных заведений Харбина и Владивостока, мобильность преподавателей (научные командировки, поездки по приглашению) [12. С. 310]. В начале 1930-х гг. в Харбине в разных вузах работало примерно 200 русских ученых, бывших профессоров российских университетов [13. С. 15]. В сравнительно короткие сроки Харбин стал центром высшего образования на северо-востоке Китая. Двери харбинских вузов были открыты всему населению Маньчжурии: корейцам, китайцам, маньчжурам, но основной контингент студентов составляли русские: «По количеству русских, обучавшихся в вузах, Харбин уступал только Парижу» [14. С. 125]. На фоне развивавшейся академической жизни возникла студенческая издательская деятельность. Наибольшую активность проявили учащиеся Юридического факультета, издававшие газеты «День юриста», «Наш день», «Академическая жизнь», «Жизнь студента», «Экономист», «Эхо». В политехническом институте выпускалась газета «День политехника», в педагогическом - газета «К свету». Старостат Института ориентальных и коммерческих наук издавал газеты «День коммерсанта», «День коммерсанта и ориенталиста». Студенческое общество при Институте Японо-советского общества в Харбине издавало журнал «Аврора (Кйокко)». Объединенное русское студенческое общество выпускало журналы и газеты «Слово молодежи», «Русский студент», «Студенческая газета», «Татьянин день», «День студента». Бюро студентов, отъезжающих за границу для продолжения образования, издавало «Студенческую газету», газету «Студенческий юмор». Помимо периодических изданий в 1920-1930-х гг. выходили «Однодневная газета. Посвященная вопросам русской науки, культуры и студенческой жизни», «Однодневная студенческая газета. Борьба за приобретение студенчеством знаний и служение ими России», «Однодневная академическая газета», «Однодневная академическая, литературная газета, посвященная памяти великого поэта А.С. Пушкина по случаю 128-й годовщины для рождения его и 90-й годовщине смерти». Обычно издания выпускались на факультетские деньги. Но после перехода учебных учреждений в ведение китайской администрации, а позднее - японских властей они стали издаваться за счет средств профессорско-преподавательского состава, авторов, на доходы от коммерческих объявлений (рекламы), пожертвования и пр. Основное содержание студенческих изданий составляли вопросы текущей жизни вузов [15. С. 2], интеллектуального развития и национального воспитания подрастающего поколения [16. С. 2], [17. С. 3], положения русского студенчества и развития высшего образования в Маньчжурии [18. С. 3; 19. С. 5], культурно-просветительские проблемы молодежи [20. С. 5; 21. С. 3; 22. С. 4], состояние различных отраслей современной науки [23. С. 3; 24. С. 2], проблемы преемственности научного знания и профессионального роста [25. С. 4; 26. С. 4]. Значительную помощь в учреждении и выпуске студенческой прессы учебных заведений Харбина оказали ведущие русские ученые, в недавнем прошлом профессора и преподаватели столичных и дальневосточных вузов Российской империи - Н.М. Доброхотов, Ф.Н. Индриксон, П.Ф. Козловский, С.В. Кузнецов, И.Я. Межера-упс, ИВ. Мусий-Мусиенко, Н.М. Обухов, С.Н. Петров, В.А. Ряза-новский, М.М. Шалабанов, А.А. Щелков и др. Благодаря объединению русского учительства и студенчества в единое информационное пространство стало возможным решение болезненных и актуальных проблем социально-педагогической защиты и образования, адаптации к инокультурной среде, осмысления возможных жизненных перспектив подрастающего поколения русских эмигрантов в условиях экономической и правовой незащищенности. Существенный вклад в разработку проблем воспитания и образования не только русской, но и китайской молодежи региона внесла педагогическая журналистика. Ведущими русскоязычными педагогическими изданиями дальневосточного зарубежья стали «Просветительное дело в Азиатской России» (позднее переименовано в «Вестник Маньчжурского педагогического общества»), «Известия Общества изучения Маньчжурского края», «Известия и труды Русско-Китайского политехнического института» (позднее переименованы в «Известия и труды Харбинского политехнического института»), «Известия Юридического факультета в Харбине», «Вопросы школьной жизни». Педагогические журналы ставили своей задачей расширение культурного кругозора, интеллектуальный и профессиональный рост преподавателей и студентов учебных заведений (зачастую издания были двух- и трехъязычные, содержали материалы на русском, французском и английском языках). В изданиях публиковали работы по точным, естественным и гуманитарным наукам известные педагоги, ученые, философы и общественные деятели русского зарубежья Дальнего Востока: М.Э. Гильчер, Г.К. Гинс, М.Н. Ершов, Н.М. Иващенко, Н.И. Миролюбов, Н.М. Обухов, В.А. Рязановский, С.А. Савина, Н.В. Устрялов, А.А. Щелков, В.В. Энгельфельд и др. Содержание публикаций затрагивало широкий спектр вопросов педагогической теории и образовательной практики русской школы за рубежом. Большое внимание уделялось культурным, юридическим и политическим основаниям страны расселения, правовому положению иностранных концессий в Китае, проблемам образования и адаптации учебных программ к культурным и языковым особенностям региона, организации в русских вузах дополнительного (подготовительного) обучения для китайской молодежи. Важной заслугой русского учительства за рубежом стало развитие коррекционной (специальной) педагогики. Учитывая опыт работы образовательных учреждений царской России для детей с нарушением слуха и речи , принимая во внимание методические рекомендации ведущих коррекционных педагогов Российской империи (В.И. Флери, Г.А. Гурцов, А.Ф. Остроградский), русские эмигранты в Китае организовали выпуск журнала «Глухонемой школьник», который успешно издавался с 1935 по 1938 г. Благодаря подвижнической деятельности русских ученых в короткие сроки Харбин стал центром русской научной диаспоры за рубежом, «столицей» (наряду с Константинополем, Берлином, Софией, Прагой и Парижем) русского зарубежного высшего образования и науки [27. С. 137]. Научно-практическая деятельность отечественных ученых в Маньчжурии внесла существенный вклад в процесс психологической и социальной адаптации русской молодежи к новым социокультурным условиям, способствовала установлению межкультурного диалога в ученической среде, упрочению культурных и образовательных связей между Россией и Китаем. Переломным моментом в развитии прессы, издаваемой образовательными учреждениями русской диаспоры в Китае, стали 19351937 гг. Продажа КВЖД согласно соглашению между СССР и Маньчжоу-Ди-Гоу 1935 г. привела к тому, что советские граждане стали покидать Маньчжурию. К концу 1935 г. из Китая в СССР выехали 21 343 человека [28. С. 104]. Советские школы были закрыты, учебные учреждения при КВЖД перешли под контроль японцев - выпуск ученической периодики прекратился. Настоящим ударом для русской диаспоры в Маньчжурии стала реформа образования, предпринятая в 1930-е гг. правительством Маньчжоу-Ди-Го. В ходе реформы были созданы единые школьные программы, управление учебными учреждениями стало осуществляться централизованно, открытие частных школ допускалось лишь с особого разрешения властей [1. С. 341]. С 1 июля 1937 г. все учебные учреждения перешли в подчинение Департамента (Министерства) народного благополучия. Подспудной задачей переустройства системы образования стала «идеологизация и тотальная японизация русской молодежи, призванная ускорить процесс формирования новой самоидентификации российских эмигрантов в создаваемой Японией империи» [29. С. 212] с целью последующего использования их интеллектуального и физического потенциала в интересах оккупационных властей. Унификация структуры, содержания и форм обучения привела к реорганизации и закрытию русских вузов в Харбине. В сентябре 1934 г. был реорганизован Институт ориентальных и коммерческих наук (он влился на правах Восточно-экономического факультета в Институт Святого Владимира). Харбинский политехнический институт как самостоятельный вуз прекратил существование в марте 1935 г.: его студенты и преподаватели были переведены в тот же Институт Святого Владимира [1. С. 283-284], который тоже был закрыт по распоряжению японских властей в 1938 г. В 1936 г. Юридический факультет был объединен с педагогическим институтом, а в 1937 г. закрылся окончательно. К 1937 г. из всех русских вузов в Харбине остался лишь один, находившийся в ведении Харбинской епархии. Вместо закрытых русских вузов японская администрация учредила Харбинский железнодорожный институт, Северо-Ма-ньчжурский университет, Высший коммерческий институт, Харбинский медицинский институт. Эти учебные заведения работали по программам японского образования, обучение велось главным образом на японском языке (единственным вузом, в котором занятия велись на русском, оставался Северо-Маньчжурский университет). Для вновь поступавших студентов (русских, китайских), слабо владевших японским языком, велась языковая подготовка. Помимо японского, преподавались русский, английский, французский и немецкий языки [Там же. С. 123]. Закрытие русских высших учебных заведений и педагогических сообществ в Маньчжоу-Ди-Го означало прекращение существования студенческой прессы. Очевидно, что издание периодики на русском языке учрежденными японцами вузами не входило в планы оккупантов. После 1938 г. продолжали выходить лишь издания учебных заведений, курируемых японскими властями (журналы ХСМЛ, журнал общественной гимназии БРЭМ - «Друг юношества»), а также изредка выходили однодневные газеты и журналы религиозных учреждений, выпуск которых был приурочен к знаменательным датам («10 лет Лицея Святого Николая»). В отличие от Харбина, ставшего в 1910-1920-х гг. центром ученической и студенческой периодики, на юге Китая, в Шанхае, данный вид прессы не получил широкого распространения, притом что недостатка в русских учебных заведениях город не испытывал. Уже в 1921 г., после прибытия в Шанхай первой группы русских беженцев, учителями-эмигрантами была открыта Первая русская школа (другое название - Русское реальное училище), в 1922 г. - первый Сибирский императора Александра I кадетский корпус и Хабаровский графа Муравьева-Амурского кадетский корпус. В 1924 г. было создано коммерческое училище Русского православного братства. В 1930 г. открыты приют-ясли, морское училище. В 1933 г. - женская гимназия Лиги русских женщин, Свято-Андреевская церковно-приходская начальная школа, женская профессиональная школа, высшие коммерческо-юридические курсы. 1 марта 1934 г. по инициативе известного русского инженера В.С. Котенева был открыт Высший технический центр, в 1936 г. - русский коммерческий институт, в апреле 1937 г. - Первое реальное училище им. А.С. Пушкина, в 1938 г. - школа пения и музыки при Русском общественном собрании, в 1939 г. - средняя техническая школа Н. И. Пирогова. Тем не менее современным исследователям русской эмиграции в Китае известно лишь о двух ученических русскоязычных изданиях Шанхая - «Студенческой газете», выпускавшейся в 1923 г. под редакцией В.С. Валя (настоящая фамилия Присяжников), одного из основателей Содружества русских работников искусств «Понедельник», и «Студенческого журнала», издававшегося в 1938 г. Основной причиной низкой популярности русскоязычных периодических изданий, выпускаемых учебными заведениями, являлась сильная европеизация представителей русской колонии в Шанхае. 80% русских эмигрантов первого поколения, будучи страстными патриотами, в силу различных причин были вынуждены отправлять своих детей в иностранные школы. Влияние чуждой этнической среды и европейского образа жизни на эмигрантскую молодежь было настолько сильно, что русская интеллигенция, чувствуя свою вину за неспособность противостоять денационализации детей и подростков, в обращении к эмигрантскому сообществу выражала свою обеспокоенность за будущее юных «шанхайлендеров» (англоязычных шанхайцев): «Мы сделали очень мало для подрастающего поколения, особенно после того, как бежали за границу. Русская молодежь в международном Шанхае общается с молодыми людьми разных стран и с каждым днем отрывается от родины. Во многих русских эмигрантских семьях русский язык в повседневной жизни употребляется все реже и реже. Дети с детства начинали говорить на английском и французском, даже на местном шанхайским диалекте и не знали родного языка» [30. С. 2]; «Разве это не равнозначно тому, что мы теряем своих детей? То, что удивляет меня ежедневно, - это не 15-летние русские ученики, говорящие на англо-франко-русском наречии "от Петра I до Павла I", а те 5-7-летние русские дети, которые говорят только по-английски и даже владеют китайским (!), но не знают ни одного русского слова! Что же доводит меня до слез отчаяния -это преступное забвение родины!» [31. С. 6]. Своеобразной попыткой возродить в молодежной среде патриотические настроения и идеалы утраченной родины явился выпуск «Студенческого журнала» (1938). Инициаторы издания в первом обращении к читателю отмечали, что журнал «...имеет цель встать на путь культурной работы среди всей русской молодежи, преследуя исключительно лишь "гранит науки", ради любви к Родине» [32]. Несмотря на обращения к врачам, юристам и инженерам с просьбой поддержать журнал, он не нашел большого числа сторонников, и вскоре его издание прекратилось [33. С. 108]. В силу определяющего влияния инокультурной среды, европеизированного образа жизни, упрочившихся экономических и культурных связей с регионом русская диаспора в Шанхае оказалась неспособной продолжить дореволюционную традицию издания ученической прессы. Вместе с тем ученическая и студенческая пресса, издававшаяся русскими учебными учреждениями в Китае, оказала значительное воздействие на формирование образовательного, социокультурного и информационного пространства восточной ветви русской эмиграции. Несмотря на идеологическую дифференциацию русских учебных учреждений Маньчжурии 1920-х гг., политизацию образовательно-воспитательного процесса в Маньчжоу-Ди-Го в 1930-е гг., периодическая печать русских учебных заведений сумела стать эффективным средством воспитания, способом сохранения национальной самоидентификации русской молодежи в условиях полиэтнической среды, а также базисом для эффективного межкультурного взаимодействия, действенным способом аккультурации.

Ключевые слова

русское зарубежье, Китай, периодическая печать, учебные заведения, Russian abroad, China, periodicals, educational institutions

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Бабкина Екатерина СергеевнаТихоокеанский государственный университет кандидат филологических наук, доцент кафедры журналистикиgussinda@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Великая Маньчжурская Империя: К десятилетнему юбилею. Харбин : Издание Государственной организации Киова-кай и Главного Бюро по делам российских эмигрантов в Маньчжурской империи, 1942. 416 с.
Потапова И.В. Русская система образования в Маньчжурии: 1898-1945 годы : автореф. дис..канд. ист. наук. Хабаровск, 2006. 30 с.
Экономический вестник Маньчжурии. 1923. №. 23-24.
Русский Харбин: опыт жизнестроительства в условиях дальневосточного фронтира / А.А. Забияко, А.П. Забияко, С.С. Левошко, А.А. Хисамутдинов; под ред. А.П. Забияко. Благовещенск : Амурский гос. ун-т, 2015. 462 с.
Лазарева С.И. Русские школы и вузы в Маньчжурии. 20-30-е гг. XX в. // Россия и АТР. 2011. № 4. С. 10-20.
Новоселов М.Ю. Советские школы в Маньчжурии в 20-50-х гг. XX в. // Перспективы развития науки. Гданьск, 2012. С. 14-17.
Потапова И.В. Русская школа в Маньчжурии. 1898-1945 годы. URL: http://www.dvbook.ru/istorich_knigi_potapova.htm 4 (дата обращения: 02.09.2017).
Журнал «Друг класса» // Наш путь. 1934. № 100 (186). 21 апр.
Бабкина Е.С. Периодическая печать русского зарубежья Дальнего Востока для детей и молодежи: издатели, редакторы, журналисты. Хабаровск : Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та, 2017. 222 с.
Лицеист: издание учащихся лицея Св. Николая (на правах рукописи). Харбин, 1942. № 12.
Лукашин А.С. К библиографии дальневосточной прессы // Новый журнал. Нью-Йорк. 1974. Кн. 114. С. 252-259.
Хисамутдинова Н. В. Из Владивостока - в эмиграцию: судьбы дальневосточных профессоров // Вестник Кемеровского государственного университета. 2015. № 2 (62), т. 6. С. 309-313.
Чэ Чуньин. Научно-образовательная и духовно-культурная деятельность российской диаспоры в Китае (1920-1940-е годы) : автореф. дис.. канд. ист. наук. Владивосток, 2014. 22 с.
Печерица В.Ф. Восточная ветвь русской эмиграции. Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 1994. 184 с.
Текущая жизнь // День политехника : однодневная студенческая газета. Харбин. 1924. Нояб.
Национальное воспитание в американской школе // К свету: издание старостата студентов Харбинского педагогического института. Харбин. 1926. Октябрь.
Проблема детской одаренности // К свету: издание старостата студентов Харбинского педагогического института. Харбин. 1926. Окт.
Образовательное значение Политехнического института //День политехника : однодневная студенческая газета. Харбин. 1924 г. Нояб.
Академическая жизнь Харбина // К свету: издание старостата студентов Харбинского педагогического института. Харбин. 1926. Окт. С. 5.
Ремесло, техника и творчество // День политехника: однодневная студенческая газета. Харбин. 1924. Ноябрь.
Сатовский-Ржевский Г. Воспитание // К свету: издание старостата студентов Харбинского педагогического института. Харбин. 1926. Окт.
Искусство художественной речи // К свету: издание старостата студентов Харбинского педагогического института. Харбин. 1926. Окт.
Савин С.А. Теория упругости // День политехника: однодневная студенческая газета. Харбин. 1924. Нояб.
Мнемоника в эпоху Возрождения // К свету: издание старостата студентов Харбинского педагогического института. Харбин. 1926. Окт.
Молодым инженерам от старших коллег // День политехника: однодневная студенческая газета. Харбин. 1924. Нояб.
Молодым строителям //День политехника: однодневная студенческая газета. Харбин. 1924. Нояб.
Стародубцев Г. По страницам харбинского журнала «Известия юридического факультета» (1925-1938) // Проблемы Дальнего Востока. 2006. № 6. С. 137142.
Аблажей Н.Н. С востока на восток: Российская эмиграция в Китае. Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2007. 300 с.
Белоглазова С.Б. Русские школы в контексте образовательной реформы 1937 г. в Маньчжу-Ди-Го // Россия и АТР. Владивосток : Институт истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока Дальневосточного отделения РАН. 2015. № 4 (90). С. 212-221.
Берегите русскую молодежь // Шанхайская заря. 1927. 21 окт.
Богуславский Б. Какая школа лучше, русская или иностранная? // Шанхайская заря. 1928. 4 февр.
Наши задачи // Студенческий журнал. Шанхай. 1938. № 1.
Хисамутдинов А.А. Русская словесность в Шанхае / [науч. ред. Т.В. Прудкогляд]. Владивосток : Изд-во Дальневост. ун-та, 2014. С. 108. URL: http://www.dvfu.ru/web/soh/nauka (дата обращения: 17.06.2017).
 Периодическая печать, выпускавшаяся русскими учебными заведениями в Китае (1900-1930-е гг.) | Текст. Книга. Книгоиздание. 2018. № 17. DOI:  10.17223/23062061/17/6

Периодическая печать, выпускавшаяся русскими учебными заведениями в Китае (1900-1930-е гг.) | Текст. Книга. Книгоиздание. 2018. № 17. DOI: 10.17223/23062061/17/6