Деятельность суда по возбуждению уголовного дела в Таджикистане: история и современность | Уголовная юстиция. 2014. № 1 (3).

Деятельность суда по возбуждению уголовного дела в Таджикистане: история и современность

Рассматриваются особенности возбуждения уголовного дела судом в соответствии с УПК Республики Таджикистан в контексте исторического и современного этапа развития данного института. В Таджикистане начиная еще с советских времен и до сегодняшнего дня судьи по-прежнему возбуждают уголовные дела в отношении определенных лиц и даже заключают этих лиц под стражу. Также предлагается краткий сравнительно-правовой анализ данной проблемы.

Court activities when initiating criminal proceedings in Tajikistan: past and present.pdf В Уголовно-процессуальном кодексе Республики Таджикистан (далее - УПК РТ) вновь предусмотрено право суда возбуждать уголовные дела и принимать решения в стадии предварительного расследования по ограничению конституционных прав и свобод участников досудебного производства. В данном случае имеется в виду, что ч. 1 ст. 35 УПК РТ суд наделен обширными уголовно-процессуальными полномочиями влиять на ход и результаты досудебного производства посредством реализации принадлежащего ему с советских времен права возбуждать уголовные дела26. Анализ данного полномочия суда дает основание полагать, что, сохранив за судом право возбуждать уголовные дела, законодатель тем самым возложил на суд функцию уголовного преследования, что противоречит ч. 2 ст. 20 УПК РТ, где закреплено что «суд не является органом уголовного преследования и не выступает на стороне обвинения или защиты. Суд обеспечивает сторонам условия для осуществления процессуальных прав и обязанностей». Следует заметить также, что предусмотренные абз. 15 ст. 35 УПК РТ законоположение о праве суда возбуждать уголовные дела в случаях, предусмотренных данным УПК, на самом деле не обеспечено, поскольку в УПК РТ отсутствуют правовые нормы, регулирующие случаи и механизм принятия судом процессуальных решений о возбуждении уголовных дел и направления данных дел для проведения предварительного расследования в соответствующие подведомственные органы27. Согласно прямым указаниям ч. 1 ст. 26 УПК РТ, обязанность осуществления уголовного преследования возложена на прокурора, следователя и дознавателя. А из содержания ст.ст. 38, 40, 41 УПК РТ вытекает, что функция уголовного преследования возложена также на начальника следственного подразделения, орган дознания и начальника подразделения дознания. Следовательно, уместно возникают вопросы: является ли суд органом уголовного преследования? Свойственна ли суду реализация функции уголовного преследования? Присущи ли суду, осуществляющему правосудие по уголовным делам, еще и обвинительные полномочия? На эти и другие вопросы следует ответить отрицательно, так как суд является органом, осуществляющим правосудие, тем самым выполняет процессуальную функцию разрешения дела, которая присуща только ему по уголовным делам, а не функцию уголовного преследования. В советское время существовало общее положение ст. 3 Основ уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик [2] и соответствующих статей УПК всех союзных республик СССР, согласно которому суду было предоставлено право возбуждения уголовных дел о преступлениях как частного обвинения, так и уголовных дел о преступлениях частно-публичного обвинения и публичного обви-нения28. Так, если при судебном разбирательстве дела в суде Таджикской ССР устанавливались обстоятельства, указывающие на совершение подсудимым преступления, по которому обвинения ему ранее предъявлено не было, то в таком случае суд, не приостанавливая разбирательство, возбуждал уголовное дело по новому обвинения и направлял необходимые материалы для производства дознания или предварительного следствия в общем порядке. Если же при судебном разбирательстве устанавливались обстоятельства, указывающие на совершение преступления лицом, не привлеченным к уголовной ответственности, то советский таджикский суд возбуждал уголовное дело в отношении этого лица и на- 3 См.: Уголовно-процессуальный кодекс Таджикской (ст.ст. 3, 108, 257, 258) [1]; Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (ст.ст. 3, 255, 256) [3]; Уголовно-процессуальный кодекс Армянской Советской Социалистической Республики (ст.ст. 3, 101, 246, 247) [4]; Уголовно-процессуальный кодекс Узбекской ССР (ст.ст. 3, 101, 246, 247) [5]; Уголовно-процессуальный кодекс Украинской ССР (ст.ст. 3, 93, 235, 236) [6]. правлял необходимые материалы для производства дознания или предварительного следствия (ст. 257, 258) [1]. Аналогичные правовые нормы о праве суда возбуждать уголовные дела предусматривались УПК всех союзных республик СССР. Анализ указанных и иных положений УПК о праве суда и судьи возбуждать уголовные дела свидетельствует о том, что советское уголовно-процессуальное законодательство допускало лишь возбуждение уголовного дела судом (судьей), но не допускало в то же время, как пояснял профессор М.С. Строгович, чтобы советский суд осуществлял функцию уголовного преследования [7, с. 70-71]. Известный правовед А.М. Ларин категорически заявлял, что советскому суду осуществление функции уголовного преследования не свойственно [8, с. 38]. Противоположную позицию по этому поводу занимал профессор М.А. Чельцов, выделявший судебную функцию, которая, по его мнению, состоит не только в рассмотрении и разрешении уголовных дел, но и «в обязанности активно действовать, принимая меры к возбуждению уголовного дела, установлению определенных лиц, виновных в его совершении, правильному применению уголовного закона, с тем чтобы каждый невиновный не был привлечен к уголовной ответственности» [9, с. 11]. Известные советские правоведы А.Б. Соловьев и Н.А. Якубович полагают также, что то обстоятельство, что судье и суду предоставлено УПК право возбуждать уголовные дела ни в коем случае нельзя считать основанием отнесения судьи к органам, осуществляющим уголовное преследование [10, с. 79]. В этой связи, анализируя деятельность судебных органов по УПК РСФСР 1960 г., С.А. Шейфер критически высказывается о том, что в деятельности суда отчетливо проявлялись несовместимые с судебной властью обвинительные элементы в виде обязанности возбуждать уголовные дела (ст.ст. 109, 112, 255, 256), оглашать в начале судебного следствия обвинительное заключение (ст. 278), проявлять преимущественную перед сторонами активность в исследовании доказательств (ст.ст. 279, 280, 282, 283, 288), направлять дело на дополнительное расследование, в том числе ввиду неполноты предварительного расследования (ст. 232). Осуществляя указанные действия, суд фактически присоединялся к обвинительной деятельности прокурора, что изначально ставило под сомнение его беспристрастность и объективность [11, с. 79-80]. Далее С.А. Шейфер эту обвинительную деятельность именует психологией «единой упряжки», которая ставила суд в состояние неспособности выполнить свою исконную миссию - справедливо решать вопрос о виновности или невиновности подсудимого, а невиновного реабилитировать [11, с. 84]. Э.Ф. Побегайло также заключает, что широко встречающийся на практике обвинительный уклон в деятельности суда в состязательном процессе совершенно недопустим, и к сожалению, суд все еще выступает в качестве покровителя одной из сторон, чаще всего стороны обвинения [12]. Все эти утверждения виднейших ученых России по данной проблематике еще раз подтверждает актуальность данного исследования и требует конкретизации в правотворческой деятельности по оптимизации некоторых норм УПК РТ. В Таджикистане начиная еще с советских времен и до сегодняшнего дня судьи по-прежнему возбуждают уголовные дела в отношении определенных лиц и даже заключают этих лиц под стражу. Здесь же следует отметить и высказывание Генерального прокурора Республики Таджикистан, который в рамках обсуждения законопроекта о лишении некоторых депутатов статуса неприкосновенности в парламенте высказался в пользу того, что отныне по необходимости в отношении депутатов местных маджлисов могут быть возбуждены уголовные дела со стороны соответствующих судебных органов и органов прокуратуры. Далее он отметил, что принятие вышеназванных поправок соответствует главному принципу правосудия - «все равны перед законом»29. Особо следует заострить внимание читателя на том аспекте данной проблемы, что правоприменитель в лице ряда должностных лиц органов государственной власти признает такие полномочия органов суда и даже в некоторых случаях приветствуют. По нашему мнению, в настоящее время в определении и конкретизации данных судейских полномочий создалась хаосная ситуация, и она непременно найдет свое решение. Следует отметить, что законодателю Таджикистана следовало бы закрепить в УПК РТ положение о том, что суд в соответствии с принципом состязательности и равноправия сторон, который предусмотрен в ч. 2 ст. 88 Конституции РТ и ч. 1 ст. 20 УПК РТ, не должен принимать на себя роль органа уголовного преследования. Иначе получается парадоксальная ситуация: прокурор, являющийся органом уголовного преследования, лицо в совершении преступления не обвиняет, а суд (судья), выполняя функцию разрешения дела, одновременно принимает решение о возбуждении уголовного дела в отношении подсудимого по новому обвинению и таким образом ставит его в положение подозреваемого или обвиняемого и фактически указывает органу предварительного расследования, в чем должно заключаться существо нового обвинения в отношении данного лица. По нашему мнению, суд (судью) необходимо во всех случаях освободить от права и обязанности возбуждать уголовное дело, особенно против конкретных лиц, поскольку возбуждение такого дела ставит суд в положение органа, возбуждающего уголовное преследование, а затем разрешающего это же уголовное дело по существу. Даже в случаях лжесвидетельства, установленного в ходе судебного разбирательства по уголовному делу, суд не должен иметь права возбуждать уголовное дело. В таких случаях суд, рассматривающий уголовное дело по существу, должен вынести частное определение и тем самым направить необходимые материалы из уголовного дела прокурору, который в общем порядке после тщательного изучения (процессуальной проверки) и должен решит вопрос о возбуждении уголовного дела, об отказе в возбуждении уголовного дела либо о перенаправлении по подследственности данного частного определения и приложенных к нему судебных материалов. Данное суждение гармонирует с ч. 2 и ч. 3 ст. 35 УПК РТ, которые устанавливают соответственно: «если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены нарушения прав и свобод граждан, а также нарушения положений закона, допущенные при производстве дознания, предварительного следствия или при рассмотрении дела судом, суд, судья могут вынести в отношении лиц, допустивших упущение, частное определение (постановление)»; «суд, судья вправе выносить частное определение (постановление) и в других случаях. Аналогичного мнения придерживается З.Х. Искандаров [15, с. 34]. В этой связи профессор В. А. Михайлова неоднократно заявляет, что в связи с принятием нового УПК РФ функция обвинения (уголовного преследования) стала присуща суду (судье) [16, с. 107; 17, с. 134; 18, с. 143-151], а С.А. Пашин полагает, что суд выполняет функцию обвинении, принимая эстафету от органов уголовного преследования; отсюда пресловутый обвинительный уклон и чрезмерное доверие судей к материалам предварительного следствия [19, с. 23; 20, с. 159-160]. Проанализировав данное суждение и заключения независимых экспертов Таджикистана об участии суда в досудебном производстве [21, с. 24-25], а также законоположения УПК РТ о полномочиях суда в досудебном производстве, мы можем сформулировать следующее суждение: на основании п. 15 ч. 1 ст. 35 УПК РТ суд (судья) правомочен принимать решение о возбуждении уголовного дела при установлении законного повода и достаточных данных о наличии признаков преступления публичного обвинения, частно-публичного обвинения, частного обвинения. Однако данное полномочие суда (судьи) не может считаться конституционным, поскольку, возбуждая уголовное дело, суд превращается в орган уголовного преследования. В этой связи законодатель Республики Таджикистан должен полностью освободить суд (судью) от действий и решений, входящих в компетенцию стороны обвинения. При установлении признаков преступления частного обвинения судья не должен возбуждать уголовное дело, поскольку обвинение должно исходить не от судьи, а от частного обвинителя (потерпевшего). Возбуждением уголовного дела частного обвинения должна считаться подача частным обвинителем (потерпевшим) жалобы в суд. И во всех остальных случаях возбуждать уголовные дела должен не суд (не судья), а субъекты уголовного преследования - прокурор, следователь, дознаватель, орган дознания. Таких оценок придерживается в ряде своих постановлений Конституционный Суд РФ [22, 23]. Предоставлением суду полномочий по возбуждению уголовного дела игнорируется принцип состязательности и равноправия сторон, закрепленный в ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ст. 15 УПК РФ, ч. 2 ст. 88 Конституции РТ и ст. 20 УПК РТ. Согласно ч. 2 ст. 15 УПК РФ, функции обвинения, защиты и разрешения дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо30. Часть 3 ст. 15 УПК РФ и ч. 2 ст. 20 УПК РТ гласят, что суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты и обеспечивает стороны условиями для осуществления процессуальных прав и обязанностей в уголовном судопроизводстве. Применительно к уголовному процессу принцип состязательности означает в том числе строгое отграничение функции суда по разрешению дела от функций уголовного преследования и защиты, каждая из которых возложена на определенных участников уголовного судопроизводства. Уголовный суд, по замыслу законодателя, должен был превратиться в беспристрастного арбитра в споре сторон при разрешении специфического правового конфликта. Следует иметь в виду, что, наделив суд правом возбуждать уголовные дела и направлять возбужденные дела для проведения предварительного расследования в соответствующие подведомственные органы (ст. 35, ч. 1, абз. 15 УПК РТ), таджикский законодатель в то же время не предусмотрел в УПК четкого механизма реализации данного полномочия суда. Закрепив данное полномочие за судом, законодатель ни в каких других соответствующих статьях УПК РТ не предусмотрел процедуры реализации этих судейских полномочий. В этой связи многие суды и судьи либо произвольно применяют свое право возбуждать уголовные дела, либо используют порядок возбуждения уголовных дел судами (судьями), который был предусмотрен ст.ст. 3, 103-111, 257, 258, ч. 2 ст. 263 УПК РТ (в ред. 1961 г.). Поэтому до настоящего времени не существует единой правоприменительной практики возбуждения уголовных дел судами и судьями, о чем свидетельствуют материалы специально проведенного мониторинга. В частности, было установлено, что по результатам рассмотрения заявлений о преступлениях частного обвинения, судьи выносят постановления о возбуждении уголовного дела и принимают данное дело к своему производству, после чего рассматривают по существу [24, с. 18]. Как отмечено выше, в соответствии со ст. 24 УПК РТ уголовные дела о преступлениях классифицированы на уголовные дела частного, частно-публичного обвинения, публичного обвинения. Если судьям ориентироваться на абз. 15 ч. 1 ст. 35 УПК РТ, то им следует всегда возбуждать уголовные дела частного обвинения, частно-публичного обвинения, публичного обвинения по заявлению потерпевшего (частного обвинителя). Стадии возбуждения уголовного дела посвящены гл. 3 (ст.ст. 24, 25), гл. 17 и 18 (ст.ст. 140-150) и гл. 37 (ст. 354) УПК РТ. Ни в одной из указанных статей УПК не предусмотрено участие суда (судьи) в механизме принятия решений о возбуждении уголовных дел о преступлениях публичного, частно-публичного, частного обвинения. Согласно указанным статьям УПК, уголовные дела публичного и частно-публичного обвинения правомочны возбуждать прокурор, следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, орган дознания, начальник подразделения дознания, они же при определенных условиях правомочны возбуждать уголовные дела частного обвинения. Помимо этого, в соответствии со ст. 354 УПК Республики Таджикистан уголовное дело частного обвинения возбуждается пострадавшим или его законным представителем путем подачи в суд заявления о привлечении лица к уголовной ответственности за совершенное им преступление частного обвинения. Об участии судьи в возбуждении уголовного дела частного обвинения не говорится ни в ст. 354, ни в иных статьях УПК Республики Таджикистан. Цивилисты в отличие от процессуалистов правильно решили данную проблему, указав, что в случае, если в действиях сторон, других участников процесса, должностных лиц или другого лица суд выявит признаки преступления, то направляются соответствующие материалы органам прокуратуры для возбуждения уголовного дела в отношении этого лица. Данное положение должно применяться независимо от того, какое дело рассматривается судом и в каком порядке (ч. 3 ст. 231 Гражданского процессуального кодекса РТ). В целом, схожая позиция обосновывается и в работе А.М. Маджитова, который указывает, что во исполнение предписаний принципа равенства и состязательности сторон в уголовном процессе, а также независимости (беспристрастности) суда и других принципов уголовного процесса, для обеспечения правильного концептуального понимания полномочий суда, необходимо исключить право суда возбуждать уголовное дело и выдвигает рекомендацию об исключении из ч. 1 ст. 35 УПК абз. 15-й, а абз. 16 считать 15-м [25, с. 11]. Эти рекомендации были поддержаны и единогласно утверждены в рамках конференции, проходившей в Таджикистане31. 6 Конференция «Гармонизация и развитие уголовно-процессуального законодательства Республики Таджикистан», организованная Американской ассоциацией юристов программы верхо- Следует оценить и суждение А.А. Джонакова [26, с. 28] о том, что в существовавшей обвинительной модели досудебного уголовного процесса Таджикистана с уголовным преследованием часто ассоциировалось все уголовное судопроизводство, включая и деятельность суда. Далее акцентируется внимание на действие ст. 3 УПК РТ (в ред. 1961 г.), где использовался термин «возбуждение уголовного дела» и указывалось, что суд, прокурор, следователь и орган дознания обязаны в пределах своей компетенции возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принять все предусмотренные законом меры к установлению события преступления, лиц, виновных в совершении преступления, и к их наказанию. А.А. Джонаков отмечает также, что суд должен быть исключен из числа органов, осуществляющих уголовное преследование. При этом суд не должен являться органом уголовного преследования и выступать на стороне обвинения или стороне защиты. Суд должен создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Далее автор считает это вполне обоснованным и указывает, что эти судебные правомочия никогда и никем не оспаривались. Конституционный суд Республики Таджикистан, неоднократно обращавшийся к теме правосудия по уголовным делам и признавший не соответствующим Конституции Республики Таджикистан целый ряд правовых норм, ориентирующих суд на осуществление действий, которые могут быть отнесены к уголовному преследованию (возбуждение уголовного дела, возвращение его по своей инициативе для производства дополнительного расследования в целях усиления обоснования версии обвинения, продолжение судебного разбирательства, несмотря на отказ прокурора от поддержания государственного обвинения), ни разу не указал на то, что органам правосудия не свойственно осуществлять уголовное преследование [26, с. 29]. Здесь же следует поспорить с автором этих строк. Анализ решений Конституционного суда РТ свидетельствует о том, что единственное решение по указанным автором аспектам обвинительной деятельности органов судебной власти - это возвращение для производства дополнительного расследования в рамках действия УПК РТ (в ред. 1961 г.) нашло свое подтверждение32, хотя законодатель на это решение Конституционного суда РТ не среагировал. Косвенно в этом подтверждающем постановлении Конституционного суда РТ рассматривается вопрос о возбуждении уголовного дела по новому обвинению (ст. 257 УПК РТ в ред. 1961 г.). Думается, что это дает полное основание для автора утверждать о состоятельности высказанных конструктивных замечаний по обвинительному уклону деятельности таджикских судов. Что касается возбуждения уголовного дела и продолжение судебного разбирательства, несмотря на отказ прокурора от поддержания государственного обвинения, - эти институты введены и конкретизированы с момента действия нового УПК РТ. Решений еще по этому злободневному, проблематичному полномочию суда по возбуждению уголовного дела не выносилось Конституционным судом РТ, но оно уже назревает. Продолжение судебного разбирательства, несмотря на отказ прокурора от поддержания государственного обвинения, в мировой практике в сфере уголовного правосудия признано эффективным механизмом защиты лиц, пострадавших от преступлений. Вряд ли этот институт можно считать обвинительной деятельностью судьи (суда), тогда как сколько пользы он приносит потерпевшим. В развитии данной мысли хотел бы отметить, что без согласия потерпевшего уголовное дело не прекращается производством, а продолжается производством для окончательного решения вопроса о виновности или невиновности подсудимого в общем порядке (ч. 5 ст. 24; ч. 10-11 ст. 279 УПК РТ). Главным стержнем и методологическим основанием является волеизъявление потерпевшего для продолжения уголовного преследования. А. А. Джонаков приводит заключения, которые не соответствуют реальности, вводят в заблуждение читателей и начинающих юристов, по нашему мнению, не является толчком вперед, а выступает как сдерживающий фактор. В других разделах своей монографии А.А. Джонаков делает некий анализ по возбуждению уголовного дела судом, но все в рамках действующего в то время УПК РТ (в ред. 1961 г. ст. 3), но ни слова о п. 15 ч. 1 ст. 35 УПК РТ, которая является стержнем данной научной работы. Также хотелось бы сказать несколько слов о последних законодательных тенденциях в сфере полномочий судов Таджикистана. Законодатель, желая того или нет, латает все дыры в УПК РТ, тем самым прямо или косвенно соприкасаясь с анализируемой проблемой и усиливает полномочия других судов судебной системы. Так, Законом РТ от 02.08.2011 г. за № 755 в ст. 251 появилась новая ч. 2, которая закрепляет, что городские и районные суды в ходе досудебного производства по уголовному делу принимают решение по вопросам, предусмотренным в ч. 1 ст. 35 и в ст. 124 настоящего Кодекса, если законодательством Республики Таджикистан не предусмотрен иной порядок. Аналогичными полномочиями усилены также и гарнизонные военные суды (ч. 3 ст. 254 УПК РТ). В заключение следовало бы определить современное состояние, перспективы развития и решения анализируемой проблемы. Тенденция, которая охватила законодателя, правоприменителя и научную общественность выглядит аморфной с учетом хаотичных решений законодательного корпуса. Тщательный анализ и освобождение судебных органов от несвойственных им в настоящее время (по сути и содержанию) обвинительных полномочий является прерогативой решения данной проблематики, которая способна создать беспристрастный и независимый судебный корпус, призванный справедливо решать вопрос о виновности лица, совершившего преступление, а в некоторых случаях реабилитация невиновного и других судебных полномочий, не связанных с обвинением. Часто обвинительный уклон в деятельности судов Таджикистана превосходит все границы. В таких случаях усмотрение судьи, внутреннее убеждение и соответствующая квалификация судьи (судей) должны играть главную решающую роль в решении тех или иных проблемных вопросов. Следует также указать и на телефонное право, которое искореняет все и вся. Рано или поздно законодатель задумается об этом, наведет порядок и будет следовать точным и неуклонным идеям судебно-правовой реформы.

Ключевые слова

УПК Республики Таджикистан, УПК РФ, полномочия суда в досудебном производстве, правовое регулирование возбуждения уголовного дела судом, Code of Criminal Procedure of the Republic of Tajikistan, Code of Criminal Procedure of the Russian Federation, powers of the court in pre-trial proceedings, legal regulation of criminal case initiation by the court

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Юлдошев Рифат РахмаджоновичАкадемия МВД Республики Таджикистан (г. Душанбе, Республика Таджикистан)кандидат юридических наук, начальник Организационно-научного и редакционно-издательского отделаreefat@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Уголовно-процессуальный кодекс Таджикской ССР (с изм. и доп. на 25 августа 1975 г.). Душанбе: Изд-во «Ирфон», 1975 (ст. ст. 105-108, 111 п. 3; ст.ст. 257, 258, 263 ч. 2).
Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик: Утв. Законом СССР от 25 декабря 1958 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 15.
Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (с изм. и доп. на 1 января 1990 г.). М.: Юрид. литература, 1990 (ст.ст. 3, 255, 256).
Уголовно-процессуальный кодекс Армянской Советской Социалистической Республики (с изм. и доп. на 1 июля 1986 года). Ереван: Айастан, 1986 (ст.ст. 3, 101, 246, 247).
Уголовно-процессуальный кодекс Узбекской ССР (с изм. и доп. на 1 января 1977 г.). Ташкент: Изд-во «Узбекистан», 1977 (ст.ст. 3, 101, 246, 247).
Уголовно-процессуальный кодекс Украинской ССР. Киев: Государственное издательство политической литературы УССР, 1961 (ст.ст. 3, 93, 235, 236).
Строгович М.С. Уголовное преследование в советском уголовном процессе. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1951. С. 70-71.
Ларин А.М. Расследование по уголовному делу: процессуальные функции. М.: Юрид. литература, 1986. С. 38.
Уголовный процесс / под ред. М.А. Чельцова. М.: Юрид. литература, 1969. С. 11.
Соловьев А. Б., Якубович Н. А. К вопросу о концепции правового обеспечения функции уголовного преследования // Современные проблемы уголовного права, процесса и криминалистики. М.; Кемерово, 1996. С. 79.
Шейфер С.А. Досудебное производство в России: этапы развития следственной, судебной и прокурорской власти. М.: Норма; ИНФРА-М, 2013. С. 79-80.
Побегайло Э.Ф. Специальные принципы уголовного судопроизводства // Публичное и частное право. Вып. II (XVIII). М.: Изд-во МПСУ, 2013.
В СМИ Таджикистана появилась информация, что «в связи со вновь открывшимися обстоятельствами, Чкаловский городской суд Согдийской области возбудил новое уголовное дело против осужденного В. Радивиловского» // Кассационная коллегия суда Согда снизила сумму
В Таджикистане отменена неприкосновенность местных депутатов / Азия Плюс [Электронный ресурс]: URL: http://news.tj (Дата обращения: 13.06.2013 г.).
Искандаров З.Х. Правовые основы защиты прав человека в уголовном процессе Республики Таджикистан: автореф. дис.. д-ра юрид. наук. Ташкент: ТГЮИ, 2010. С. 34.
Михайлов В.А. Общие положения о предварительном расследовании // Публичное и частное право. Вып. I (XIII). М.: Изд-во МПСУ, 2012. С. 107.
Михайлов В.А. Конституционно-правовые основы уголовного судопроизводства: монография. М.: Изд-во Российской Таможенной академии, 2010. С. 134.
Михайлов В.А. Судебная власть и уголовное судопроизводство // Публичное и частное право. Вып. I. М.: Изд-во МПСУ, 2009. С. 143-151.
Пашин С.А. Состязательность «отложена в сторону» // Проект УПК РФ: научно-практический анализ. М., 2000. С. 23.
Пашин С.А. Становление правосудия. М.: Р. Валент, 2011. С. 159-160.
Мониторинг влияния нового УПК РТ на соблюдение прав человека при отправлении уголовного правосудия: анализ законодательства и правоприменительной практики. Душанбе, Общественный Фонд «НОТАБЕНЕ», 2012. С. 24-25.
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.04.1999 г. № 7-П по делу о проверке конституционности положение пунктов 1 и 3 части первой статьи 232, части четвертой статьи 248 и части первой статьи 258 Уголовно-процессуального кодекса РСФ
Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28.11.1996 г. по делу о проверке конституционности статьи 418 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с запросом Каратузского районного суда Красноярского края // СПС «КонсультантПлюс» (09
Результаты мониторинга практики применения Уголовно-процессуального кодекса Республики Таджикистан. Душанбе: Ирфон, 2011. С. 18.
Практика применения Уголовно-процессуального законодательства Республики Таджикистан и рекомендации по его совершенствованию / под ред. А.М. Маджитова, Е.Д. Камоловой. Душанбе, 2012. С. 11.
Джонаков А.А. Уголовное преследование, осуществляемое прокурором в уголовном процессе Республики Таджикистан и Российской Федерации. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 29.
По делу о ходатайстве гражданина Рахмонова М. «Об определении соответствия пункта 2 части 1 статьи 335 УПК РТ части 1 статьи 10, части 1 статьи 17, статье 19 и части второй статьи 88 Конституции РТ»: постановление Конституционного суда РТ от 12 декабря 20
 Деятельность суда по возбуждению уголовного дела в Таджикистане: история и современность | Уголовная юстиция. 2014. № 1 (3).

Деятельность суда по возбуждению уголовного дела в Таджикистане: история и современность | Уголовная юстиция. 2014. № 1 (3).