Противодействие злоупотреблению правами и принцип благоприятствования защите в уголовном процессе | Уголовная юстиция. 2018. № 12. DOI: 10.17223/23088451/12/10

Противодействие злоупотреблению правами и принцип благоприятствования защите в уголовном процессе

В статье сопоставляются возможности противодействия злоупотреблению правом и концепция благоприятствования защите. Авторами анализируются рассматриваемые категории с позиции теории и практики их проявления. Выявляется их соотношение, по результатам изучения предлагается вывод о том, что противодействие злоупотреблению правом можно применять только в ограниченных случаях, строго определенных в законе.

Counteraction to rights abuse and favor defensionis in the criminal process.pdf Тема злоупотребления правом в уголовном процессе продолжает оставаться дискуссионной и актуальной, о чем свидетельствуют многочисленные публикации на страницах юридической прессы. Многие из них освещают такие неожиданные стороны указанного явления, которые заставляют задуматься и, в известной мере, переосмыслить отношение авторов к заявленной проблеме. В частности, анализ юридической литературы позволяет сделать вывод о том, что теоретическая и практическая плоскости рассматриваемого феномена весьма отдалены друг от друга, что само по себе увеличивает потенциальную опасность нарушения прав и свобод граждан, вовлеченных в орбиту уголовно-процессуальных правоотношений. Кроме того, очевидно весьма противоречивое отношение к данному явлению со стороны субъектов, которых непосредственно затрагивает ситуация, связанная со злоупотреблением правом, и в частности -суда, стороны обвинения и стороны защиты. Попробуем рассмотреть наиболее острые вопросы этой темы и высказать по ним свои оценки. Адвокатское сообщество сформировало к данному явлению однозначное отношение, которое можно сформулировать следующим образом: попытка государства отграничить права обвиняемого, подсудимого (его защитника) анализируемой правовой конструкцией в действующем УПК РФ не имеет достаточных оснований. Причина их отсутствия объясняется возможностью решать имеющиеся проблемы, возникающие в данной сфере, имеющимися уголовно-процессуальными механизмами. В частности, Г.М. Резник рассуждает следующим образом: «Заигрывать с этой проблемной, оценочной категорией "злоупотребление правом" и пытаться использовать ее во благо уголовной защите институту адвокатуры нельзя. Уголовный процесс построен на принципах презумпции невиновности и благоприятствования защите. Посему задача состоит в том, чтобы ввести применение этой категории, отсутствующей в УПК, в узкие правовые рамки - а именно поведения, препятствующего рассмотрению дела в разумные сроки. Такие сроки исчисляются не днями и неделями, а месяцами. И судьи должны выносить о подобном, по их мнению, явно недобросовестном использовании стороной защиты своих прав мотивированные постановления (определения) с тем, чтобы обеспечивать право их обжалования» [1, с. 7]. При этом в попытке ввести в УПК РФ понятие злоупотребления правом автор видит в том числе, «осаду с такими ее средствами, как замена презумпции невиновности презумпцией добросовестности материалов предварительного расследования, принесение прав и свобод личности в жертву раскрытию преступлений, а то и не столь редкое искусственное создание уголовных дел, пренебрежение процессуальными гарантиями, по существу вырождение института допустимости доказательств, недейственность апелляции» [1, с. 7]. Весьма категоричное и спорное утверждение, с которым можно лишь отчасти согласиться. Особенно важно в данном контексте определиться с вопросом о наличии противоречий между конструкцией злоупотребления правом и концепцией благоприятствования защите (favor defensionis). Современный российский уголовный процесс построен на принципах состязательности и равноправия сторон, что подразумевает обеспечение стороне защиты права на отстаивание своей позиции в равной мере со стороной обвинения. Уголовное судопроизводство изначально (на досудебных стадиях) ставит в неравное положение стороны обвинения и защиты. Фактическое неравенство сторон, по мысли законодателя, должно специально компенсироваться, в том числе с помощью специальных процессуальных правил и институтов, наделяющих сторону защиты (как более слабую сторону) дополнительными правами и гарантиями сверх механического уравнивания полномочий. В ряде случаев стороне защиты действительно предоставляются процессуальные преимущества (привилегии) по сравнению со стороной обвинения. Эта конструкция известна в теории уголовного процесса как «благоприятствование защите» [2, с. 276]. Указанная конструкция прослеживается во многих ключевых стадиях и институтах уголовно-процессуального права, что позволяет некоторым авторам рассматривать ее в качестве принципа уголовного процесса [3, с. 20]. Одним из постулатов, на котором зиждется указанная концепция, служит принцип презумпции невиновности, обязывающий государственные органы доказывать виновность обвиняемого (подсудимого), с непременным толкованием всех неустранимых сомнений в пользу последнего. Одной из гарантии реализации рассматриваемого принципа является обеспечение подозреваемого и обвиняемого квалифицированной юридической помощью, которая в рамках уголовного процесса реализуется, прежде всего, в деятельности адвоката - защитника. Поэтому попытка ограничения права обвиняемого (подсудимого) и его защитника путем применения положений о противодействии злоупотреблению правом последними нивелирует всю совокупность законодательных предписаний, связанных с применением концепции favor defensionis, ставя под сомнение возможность реализации фактически любого их права. Вместе с тем Л.В. Головко следующим образом описывает соотношение анализируемых конструкций. Одновременное признание двух связанных с друг с другом процессуальных конструкций - благоприятствования защите (favor defensionis) и запрета злоупотребления правом на защиту - позволяет найти искомую точку баланса: уголовно-процессуальная система должна благоприятствовать защите как более слабой стороне, но лишь до тех пор, пока защита не начинает злоупотреблять принадлежащими ей правами. В этом смысле запрет злоупотребления правом на защиту очерчивает те пределы, в которых существует благоприятствование защите [2, с. 288]. В этой части автор фактически ставит возможность реализации концепции благоприятствования защите в зависимость от наличия факта злоупотребления правом, что может вызвать сомнения, прежде всего, с позиции практики реализации изучаемой конструкции. Не случайно многие юристы выделяют в качестве основного препятствия для законодательного закрепления понятия злоупотребление правом - субъективный характер его оценки. Отсутствие четких рамок, критериев для квалификации указанного явления может создавать почву для потенциальных нарушений со стороны представителей стороны обвинения, и даже -суда. Именно по этой причине в адвокатском сообществе в противовес сказанному предлагается весьма оригинальная идея. «Составляющим элементом процессуального механизма favor defensionis может стать законодательное сокращение дискреционных полномочий органа расследования в отношении представителей стороны защиты с передачей этих полномочий в исключительное ведение суда в рамках судебного контроля за соблюдением на досудебных стадиях конституционных прав и свобод граждан» [4, с. 53]. Для того чтобы сохранить баланс прав обвинения и защиты в ходе применения положений о противодействии злоупотреблению правом, можно воспользоваться некоторыми предложениями представителей адвокатского сообщества. В частности, предлагается нормативное закрепление в действующем уголовно-процессуальном законе России правового механизма благоприятствования защите, который позволит создать систему компенсаций, дающих основания говорить о возможности фактической реализации состязательности и равноправия сторон, в том числе на досудебных стадиях судопроизводства. Благоприятствование защите должно в себя включать, в частности, дополнительную уголовно-процессуальную ответственность органа расследования за допущенные в ходе досудебных стадий нарушения закона, а также сокращение полномочий органа расследования в отношении стороны защиты, с передачей их в ведение суда в рамках его контрольных функций [4, с. 56]. Исходя из изложенного, можно сделать весьма интересные выводы. Злоупотребление правом имеет место как в судебной, так и следственной практике. Отметим, что в действующем законодательстве наличествуют уголовно-процессуальные механизмы, позволяющие его пресекать. Правовые основания для их реализации можно отыскать в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ. Этому же посвящен также и п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 № 29 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве». В уголовно-процессуальном законодательстве тоже созданы институты, реализующие концепцию благоприятствования защите. Зачастую их нормы практически игнорируются либо реализуются не в соответствии с духом закона, что фактически является грубым нарушением прав стороны защиты. Концепция favor defensionis дезавуируется предписаниями о противодействии злоупотреблению правом, поскольку ими создается фактическая возможность ограничения предоставляемых ею прав. Важным шагом к обеспечению действия принципа состязательности в уголовном процессе стали принятые законодателем новеллы, направленные на создание дополнительных гарантий независимости адвокатов при оказании юридической помощи в уголовном судопроизводстве. Представляется, что наметившаяся тенденция усиления возможностей благоприятствования стороне защиты в уголовном судопроизводстве в целом отвечает идее обеспечения прав и свобод человека и гражданина [5]. Иными словами, законодательное закрепление понятия противодействия злоупотреблению правом в качестве принципа уголовного процесса может создать угрозу реализации положений favor defensionis, что вряд ли правильно, поскольку это одновременно затронет многие постулаты уголовного процесса. Поэтому правильно предложение Г. М. Резника о том, что реализация положений о злоупотреблении правом возможна весьма в достаточно узких рамках, в определенных уголовно-процессуальных правоотношениях, связанных, например, с заявлением ходатайств в стадии судебного разбирательства, надлежащим поведением, порядком назначения защитника по уголовному делу [1, с. 7]. Между тем весьма показательна складывающая по данному вопросу судебная практика. Здесь выделяются следующие виды возможного злоупотребления правом со стороны защиты: 1) злоупотребления при подаче жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ (например, обжалуются все без исключения процессуальные решения, действия (бездействие), совершенные по обращениям; не сообщение (умышленное сокрытие для суда результатов рассмотрения обращений должностными лицами органов уголовного преследования и т.д.) [6, с. 23-27]; 2) нарушение подсудимым и защитником порядка в судебном заседании; неподчинение распоряжениям председательствующего; неявка защитника в заседание, необоснованный отказ от защитника, его отвод [7, с. 57-61]; 3) заявление многочисленных немотивированных и однотипных ходатайств [8, с. 32-34] и т.д. Более того, некоторые авторы, на наш взгляд, не вполне обоснованно усматривают возможность - потенциальное злоупотребление правами при реализации изменений и дополнений, внесенных в Уголовно-процессуальный кодекс РФ Федеральным законом от 17 апреля 2017 г. № 73-ФЗ. Например, полагают, что закрепленное в ч. 2.1 ст. 159 УПК право участия в следственных действиях, производимых по ходатайствам защитника, может быть им использовано для выяснения сведений, которые составляют следственную тайну. По мнению С.А. Гордейчика, грамотному защитнику не составит труда, в этой связи, заявить ходатайство, в котором будет отражена важная информация о предстоящем расследовании по делу [9, с. 51-52]. Приведенные оценки наглядно демонстрируют риски применения положений о противодействии злоупотреблению правом в случае их нормативного закрепления, что создает возможности для частичного отказа от концепции благоприятствования защите. Некоторые адвокаты обращают внимание на имеющиеся случаи злоупотребления правом со стороны представителей стороны обвинения, такие как: уклонение от производства в определенное заранее обговоренных следственных действий, неявки в судебное заседание государственных обвинителей, безосновательный, немотивированный отказ в удовлетворении ходатайств стороны защиты, непроцессуальное общение прокурора с судьей, «работа» над показаниями свидетеля до момента его допроса в суде [10, с. 5]; искусственное завышение квалификации преступления [11, с. 7]. Однако, по верному замечанию Г.М. Резника, указные нарушения лежат в плоскости уголовно-процессуальных, административных, уголовных и дисциплинарных правоотношений [1, с. 7] и не должны расцениваться как злоупотребление правом. Аналогичным образом можно предположить, что факты злоупотребления правами в уголовном процессе со стороны защитников должны рассматриваться квалификационными комиссиями адвокатских палат субъектов с применением к ним, в случае выявления нарушений, мер дисциплинарного характера. Иные факты злоупотребления уголовно-процессуальными правами способны пресекаться действующими правовыми механизмами. В завершение отметим, что возможность закрепления правовой конструкции злоупотребления правом в качестве принципа уголовного процесса несет в себе потенциальную угрозу реализации положений концепции favor defensionis в уголовном судопроизводстве.

Ключевые слова

злоупотребление правом, благоприятствование защите, принципы уголовного процесса, abuse of rights, favor defensionis, principles of criminal procedure

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Азаров Владимир Александрович Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевскогопрофессор, доктор юридических наук, заведующий кафедрой уголовного процесса и криминалистикиkafprokrim@mail.ru
Нурбаев Даулет Маулитович Омский государственный университет им. Ф.М. Достоевскогокандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистикиdaulet_mn@mail.ru
Всего: 2

Ссылки

Резник Г.М. Не атака, а осада. Долгая // Адвокатская газета. 2018. № 10 (266). С. 6-7.
Арутюнян А.А., Брусницын Л.В., Васильев О.Л. и др. Курс уголовного процесса / под ред. Л.В. Головко. М. : Статут, 2016. 1278 с.
Принципы совершенного российского уголовного судопроизводства / коллектив авторов ; науч. ред. И.В. Смолькова ; отв. ред. Р.В. Мазюк. М. : Юрлитинформ, 2015. 382 с.
Соловьев С.А. Право следователя на отвод адвоката через призму процессуального механизма благоприятствования защите // Адвокат. 2016. № 3. С. 53-57.
Соловьева Ю.И. Нарушение права на защиту в уголовном процессе // «Консультантплюс»: Справочно-правовая система. Версия Проф., сетевая, элект. дан. (дата обращения: 25.11.2018).
Ярцев Р.В., Безруков О.А. Злоупотребление правом - основание отказа в принятии заявления // Мировой судья. 2017. № 5. С. 23-27.
Коломенский П.Н. Злоупотребление правом на защиту: отдельные вопросы правового регулирования на судебных стадиях уголовного процесса // Судья. 2015. № 11. С. 57-61.
Гордейчик С.А. Злоупотребление правом при заявлении ходатайств стороной защиты // Адвокатская практика. 2017. № 4. С. 32-34.
Гордейчик С.А. Новеллы уголовно-процессуального законодательства, расширяющие права адвокатов // Законность. 2017. № 8. С. 51-52.
Тарасов Н. Использовать инструментарии обвинения // Адвокатская газета. 2018. № 9 (266). С. 5-6.
Ваюкин В. Угроза произвола // Адвокатская газета. 2018. № 9 (266). С. 7-8.
 Противодействие злоупотреблению правами и принцип благоприятствования защите в уголовном процессе | Уголовная юстиция. 2018. № 12. DOI: 10.17223/23088451/12/10

Противодействие злоупотреблению правами и принцип благоприятствования защите в уголовном процессе | Уголовная юстиция. 2018. № 12. DOI: 10.17223/23088451/12/10