Основные показатели криминологического рецидива при осуждении без лишения свободы | Уголовная юстиция. 2018. № 12. DOI: 10.17223/23088451/12/26

Основные показатели криминологического рецидива при осуждении без лишения свободы

Анализируются основные показатели рецидивной преступности лиц, осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы. Рассмотрены состояние рецидивной преступности осужденных в период исполнения наказаний, без изоляции от общества, а также после их отбытия в течение года.

Main indicators of criminological recidivism in condemnation without detention.pdf В последние годы уголовная политика нашего государства в соответствии с общемировыми тенденциями либерализации развивалась по пути увеличения числа альтернативных санкций и мер уголовно-правового характера без изоляции от общества. Налицо стабильное, хотя и незначительное снижение удельного веса осужденных к реальному лишению свободы (с 32,7 % в 2010 г. до 28,7 % в 2017 г.) [1]. Как видно, более 70 % осужденных ныне не лишаются свободы. Отмечается значительное снижение доли осужденных к лишению свободы условно (с 40,5 % в 2010 г. до 25 % в 2017 г.) [1]. Правоприменительная практика все более опирается на такие реальные альтернативные наказания, как исправительные работы (рост с 5,1 % в 2011 г. до 7,1 % в 2017 г.), обязательные работы (с 11,4 % в 2011 г. до 18,4 % в 2017г.), ограничение свободы (с 1,4 % в 2011 г. до 3,7 % в 2017г.) [1]. В итоге среди мер, не связанных с изоляцией от общества, ныне превалируют исправительные и обязательные работы, ограничение свободы, штраф и лишение свободы условно [2, с. 13-14]. Тем не менее сокращение применения реального лишения свободы к относительно менее опасным преступникам в свете взятого курса на гуманизацию по-прежнему остается актуальной задачей государственной политики [3, с. 39]. Концепцией развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 г., утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 14.10.2010 г. № 1772-р (в редакции 2015 г.), также предполагается развитие системы наказаний, альтернативных лишению свободы. Согласно Концепции, к 2020 г. ожидается увеличение общей численности лиц, осужденных к наказаниям, не связанным с изоляцией от общества, на 200 тыс. человек прежде всего за счет расширения практики назначения данных наказаний судами. Очевидно, что эти обстоятельства делают все более актуальной проблему повышения их эффективности, основным критерием которой является совершение или несовершение новых преступлений осужденными. Этот критерий принято называть «криминологическим рецидивом», он не связан с погашением или снятием судимости у лица, вновь совершившего преступление [4, с. 97-98]. При таком подходе не столь существенно, было ли новое преступление совершено до истечения срока судимости либо после ее погашения или снятия. По официальным данным, в 2017 г. было снято с учета инспекций в связи с совершением преступления всего лишь 2,44 осужденных из состоявших на учете на конец отчетного периода, в 2014 г. - 3,2 %; в 2015 г. - 3,7 %, в 2016 г. - 2,5 %. Если следовать официальным докладам ФСИН и Генеральной прокуратуры, данный показатель выглядит еще более оптимистичным. Так, уровень повторной преступности среди лиц, прошедших по учетам УИИ, составил немногим более 2 % (2015 г. - 1,49 %) [5, с. 9-21]. Применительно к числу прошедших по учетам за год приведенные цифры снижаются вдвое, и тут же делается далекий от действительности вывод: «Ситуация с преступностью осужденных, состоящих на учете в УИИ, гораздо благоприятнее общероссийского состояния преступности» [6, с. 6]. Однако показатели уровня криминологического рецидива, которые рассчитываются по материалам статистических форм ведомственной отчетности и широко используются в аналитических материалах, официальных документах и докладах, не отражают реальный уровень рецидивоопасности осужденных по целому ряду причин. Во-первых, показатели криминологического рецидива рассматриваются в качестве важного критерия эффективности не только уголовного наказания, но и деятельности уголовно-исполнительных инспекций. Об этом свидетельствует и существующая рейтинговая оценка деятельности уголовно-исполнительных инспекций (УИИ), утвержденная приказом ФСИН России от 08.04.2013 г. № 172, предусматривающая в качестве одного из оценочных показателей деятельности УИИ долю осужденных, совершивших преступления после постановки на учет, то есть в период отбывания ими наказания или в период испытательного срока при условном осуждении. В итоге показатели рецидива в отчетах уголовно-исполнительных инспекций не лишены «лукавства», в связи с чем действительное, реальное его определение на практике затруднено. Понятно, что полученные в результате обобщения данные официальной статистики ФСИН здесь также не показательны. Во-вторых, традиционно коэффициент рецидивной преступности осужденных, отбывающих альтернативные наказания, рассчитывается ФСИН путем сопоставления количества лиц, совершивших повторно преступления, с числом осужденных, прошедших за анализируемый период через учеты УИИ. Учитывая, что последняя величина является переменной, так как количество лиц, находящихся на учете, отбывающих наказание, изменяется в течение анализируемого периода, декларируемый УИИ коэффициент (уровень) рецидивной преступности по сути представляет собой некую иную величину, смысл которой не совсем ясен. Ведомственная статистика ФСИН фиксирует лишь преступления, совершенные осужденными в течение срока отбывания наказания (в период нахождения на учете). В соответствии со ст. 16 УИК РФ наказание в виде штрафа исполняется судебными приставами-исполнителями по месту жительства (работы) осужденного, исполнение регламентируется разделом 2 главы 5 УИК РФ (ст.ст. 31, 32), а также Федеральным законом «Об исполнительном производстве». При этом указанные законы не предполагают какой-либо деятельности судебных приставов-исполнителей по выявлению и регистрации фактов криминальной активности лиц, в отношении которых осуществляется принудительное взыскание штрафа, назначенного в качестве уголовного наказания. В конечном счете, за рамками регистрации оказываются осужденные, совершившие преступления после провозглашения приговора и до постановки на учет в инспекции, а также снятые с учета. Существующая ныне система учета криминологического рецидива, опирающаяся на установленные формы первичного учета преступлений и лиц, их совершивших, - представленные в статистической карточке формы № 2 «на лицо, совершившее преступление», не предусматривает получение каких-либо данных о лицах, отбывших конкретный вид уголовного наказания или иной уголовно-правовой меры, не связанные с изоляцией от общества. Кроме того, сам принцип построения официальной статистической отчетности исключает возможность проследить персональное движение осужденных и тем самым взаимно связать данные о количестве осужденных, принятых на учет, освобожденных от наказания и совершивших новое преступление. Сказанное приводит к выводу о необходимости использования специальной методики исследования основных показателей криминологического рецидива при исполнении наказаний и иных мер, альтернативных лишению свободы [7, с. 93-96]. Указанная методика предполагает проверку всех осужденных, попавших в выборку по оперативно-справочным учетам органов внутренних дел персонально, что позволяет получить относительно объективные и репрезентативные данные о действительном уровне криминологического рецидива при альтернативных санкциях. Проведенное автором выборочное социологическое исследование позволило проследить судьбу осужденного в течение всего срока наказания, с момента провозглашения в течение одного года после снятия с учета, тогда как в ведомственной статистике - только в текущем периоде (квартал, полугодие, год). Сама по себе эта работа весьма трудоемка и длительна. Здесь следует учитывать, что оперативно-справочные учеты (ИЦ УВД, ГУВД) дают сведения только о дате осуждения, виде и размере назначенного наказания, в свою очередь, первоначальные данные о дате совершения преступления получены путем перепроверки осужденных по базе ИБД-Ф (интегрированный банк данных федерального уровня). Кроме того, несмотря на автоматизацию всех учетов, при проведении исследования имеет место «бюрократическая волокита», связанная с многочисленными согласованиями и отказом сотрудников ОВД под предлогом конфиденциальности персональных данных проводить персональную проверку осужденных на предмет рецидива. В проведенном исследовании рассчитывался, как уже отмечалось, уровень рецидивной преступности на основе количественного соотношения числа лиц, прошедших по учетам уголовно-исполнительных инспекций Томской, Кемеровской и Новосибирской областей в 2014-2016 гг., поставленных на учет в УИИ и вновь совершивших преступления, к числу лиц, снятых с учета за определенный период [7, с. 92-95]. За основу криминологического анализа взяты социологические данные о 2 560 лицах, осужденных условно и к наказаниям, в виде исправительных, обязательных работ, штрафу, ограничению свободы. Такой подход позволил в отличие от существующих статистических форм отчетности получить не только информацию об уровне рецидива в целом, но и сведения о повторной преступности в разрезе квалификации совершенного преступления, пола лица, совершившего преступления, и иных значимых обстоятельств, что позволило в дальнейшем провести их более подробный анализ. По данным, полученным в результате применения такой методики, средний уровень криминологического рецидива лиц, осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы, с момента осуждения и после отбытия наказания (снятия с учета) в течение одного года составил - 28,6 %. Следовательно, практически каждый третий осужденный вновь совершает преступление. Данный показатель гораздо выше аналогичных показателей прошлых лет (советского периода). По данным исследования С.И. Комарицкого, проведенного им в 1989 г., в среднем только 3,9 % осужденных вновь после осуждения совершали преступления46 [8, с. 25]. Официальных данных, сравнимых с полученными результатами по способу и методике их расчета, ныне, к сожалению, не существует, а указанный выше и декларируемый ФСИН России «уровень рецидива» при исполнении наказаний, не связанных с лишением свободы, в 2,4 % к реальному уровню рецидива никакого отношения не имеет. Однако порой можно встретить отдельные цифры, относительно сопоставимые с полученными нами результатами и косвенно их подтверждающие. Так, по данным Н.В. Ольховика и Л.М. Прозументова реальные показатели криминологического рецидива среди осужденных к наказаниям, не связанным с лишением свободы, находятся на уровне от 8 до 12 % [9, с. 9197]. Между тем указанные авторы не детализируют сделанный ими вывод (например, по видам наказаний, времени криминальной активности осужденного) и не раскрывают методики полученных ими результатов. Небезынтересны данные об уровне допенального, пенального и постпенального рецидива, в том числе в разрезе по видам наказания47. Как видно из рис. 1, среди всех рецидивистов число лиц, совершивших преступления в период отбывания наказания, не превышает 49 %, после снятия с учета 46 %, до постановки на учет 5 %. Сопоставление данных пенального и постпенального рецидива показывает, что за время отбывания наказания, не связанного с лишением свободы, а также в течение года с момента освобождения (снятия с учета), совершает новое преступление примерно каждое второе лицо, осужденное к этим наказаниям. При этом уровень рецидива после отбытия осужденными наказания немногим меньше, чем во время его исполнения. В советский период уровень рецидивной преступности указанной категории осужденных после освобождения от отбывания наказания находился на уровне 7,8-9,2 % [8, с. 25]. Судя по данным табл. 1, наибольшую криминальную активность проявляют осужденные условно -30,9 %, к исправительным работам - 16,9 %, обязательным работам - 22,3 %, к штрафу - 17,8 %, менее активны осужденные к ограничению свободы - 11,8%. 49° о ■ до постановки мл учет в Villi (возбуждения Ф ССП исполнительного производства в случлевзысклния штрафа) II" И| >

Ключевые слова

рецидив, криминологический рецидив, пенальный рецидив, допенальный рецидив, постпеналь-ный рецидив, криминальная активность, рецидивоопасность, recidivism, criminological recidivism, penal recidivism, pre-penal recidivism, postpenal recidivism, criminal activity, risk of recidivism

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дроздов Игорь СергеевичАсиновская городская прокуратуразаместитель Асиновского городского прокурора Томской области, младший советник юстицииcrim.just@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Сводные статистические сведения о состоянии судимости в России. URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обраще ния: 25.11.2018).
Уткин В.А. Альтернативные санкции в России: состояние, проблемы и перспективы. М. : Penal Reform International, 2013. 66 с.
Зарембинская Е.Л. Гуманизация УИС в свете современных требований // Ведомости уголовно-исполнительной системы. 2010. № 10. С. 31-39.
Хорват Т. Новое в судебной практике по уголовным делам в Венгерской Народной Республике // Советское государство и право. 1968. № 2. С. 97-98.
Сборник материалов VII Всероссийского совещания руководителей уголовно-исполнительных инспекций, исправительных центров и подразделений по контролю за исполнением наказаний, не связанных с изоляцией осужденных от общества территориальных органов ФСИН России. Пушкин, 2017. С. 9-21.
Дегтярева О. Л. Исполнение наказаний, альтернативных лишению свободы // Закон и право. 2015. № 12. С. 111-113.
Дроздов И.С. Методология и методика изучения пенального и постпенального рецидива при мерах, альтернативных лише нию свободы // Уголовная юстиция. 2017. № 10. С. 89-96.
Комарицкий С.И. Эффективность исполнения наказаний, не связанных с лишением свободы : учеб. пособие. М., 1991. 109 с.
Ольховик Н.В., Прозументов Л.М. Рецидивная преступность осужденных и ее предупреждение. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2008. 159 с.
Мишин А.С., Гуськов В.И., Кириллова И.А., Мельникова Ю.Б., Михайлов В.Т. Исправительные работы и их эффективность. М., 1967. 177 с.
Предупреждение рецидива преступлений : учеб. пособие. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1990. 127 с.
Уткин В.А. Наказание и исправительно-трудовое воздействие. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1984. 190 с.
Пичугин С.А. Рецидив преступлений среди условно осужденных : дис.. канд. юрид. наук. М., 2007. 220 с.
Ольховик Н.В. Эффективность исполнения уголовных наказаний, не связанных с лишением свободы // Всероссийский криминологический журнал. 2018. Т. 12, № 1. С. 51-59.
Кастерин Н.В., Прозоров А.В. Криминолого-психологическая характеристика осужденных к наказанию в виде ограничения свободы // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. 2013. № 9. С. 130-135.
Малолеткина Н.С. О целесообразности полного внедрения института пробации в современную пенитенциарную систему // Уголовно-исполнительная система: право, экономика, управление. 2014. № 2. С. 15-16.
Городнянская В.В. Постпенитенциарный рецидив / под науч. ред. заслуженного юриста РФ, доктора юридических наук, профессора В.А. Уткина. М. : Юрлитинформ, 2012. 168 с.
Кудрявцев В.Н. Теоретические основы квалификации преступлений. М., 1963. 324 с.
Ниедере А., Якобсон В. Обстоятельства, способствующие рецидивной преступности // Социалистическая законность. 1966. № 2. С 42-45.
 Основные показатели криминологического рецидива при осуждении без лишения свободы | Уголовная юстиция. 2018. № 12. DOI: 10.17223/23088451/12/26

Основные показатели криминологического рецидива при осуждении без лишения свободы | Уголовная юстиция. 2018. № 12. DOI: 10.17223/23088451/12/26