Групповое преступление в науке уголовного права и действующем уголовном законодательстве России | Уголовная юстиция. 2018. № 11. DOI: 10.17223/23088451/11/30

Групповое преступление в науке уголовного права и действующем уголовном законодательстве России

Отмечается, что анализ преступных групп осуществляется, как правило в рамках института соучастия. Считая, что о преступной группе можно говорить при любой форме соучастия в преступлении, автор не склонен отождествлять эти понятия, поскольку понятие «преступная группа» по своему объему может совпадать с соучастием, а может не совпадать.

Group crime in the criminal law and Russian current criminal legislation.pdf Категория «групповое преступление» является одной из важных и неоднозначных в науке уголовного права. И это не случайно, поскольку речь идет о совместном совершении преступления двумя и более лицами. Очевидно, что совершение преступления группой создает дополнительные сложности в предупреждении таких преступлений и в привлечении к ответственности лиц, их совершивших. В настоящее время почти треть всех преступлений в России совершается в группах, поэтому проблеме группового преступления уделяется много внимания в науке уголовного права. В работах исследователей анализ преступных групп осуществляется, как правило, в рамках института соучастия. И такой подход вполне объясним, поскольку имеющийся большой теоретический и эмпирический материал, накопленный в течение многих десятилетний, объективно способствует дальнейшему развитию в науке проблемы соучастия в преступлении и реализации результатов исследований в уголовном законодательстве. Так, уголовно-правовая наука рассматривает соучастие как умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении единого преступления [1, с. 57-59, 243-244]. По мнению исследователей, совершение соучастниками совместных действий влечет причинение совместного преступного результата, который является общим и неделимым для всех участников преступления и подлежит вменению каждому из них. Исследователи отмечают, что объединение усилий соучастников может осуществляться двояко: в форме простого объединения усилий и сложного объединения усилий [2, с. 5] - и что между действиями каждого соучастника и наступившим преступным результатом должна существовать причинно-следственная связь [1, с. 65]. Большинство исследователей считают, что соучастие возможно только в умышленных преступлениях [3, с. 40-41, 61]. Исследователи едины во мнении, что совместность действий увеличивает вредоносный результат преступного посягательства и превращают его в качественно иное посягательство, чем посягательство, совершаемое одним лицом. О соучастии мы говорим в тех случаях, когда налицо разделение ролей и участие в конкретном преступлении проявляется в пособнической, подстрекательской деятельности и когда соучастник преступления является его исполнителем (соиспо лнителем). И все же мы говорим об общественной опасности таких действий. Без совершения преступления не существует преступника и преступной группы. До совершения преступления лицами, объединенными в какую-либо группу, эти явления существуют в ином социальном качестве, не обладающем свойством преступного. Именно на основе преступления или их совокупности, образующих преступную деятельность, несколько лиц объединяются в преступные группы. Эти лица представляют субъективный состав этой общности или ее количественный признак. Общественная опасность совершенного преступления является основным критерием, определяющим общественную опасность его субъекта - конкретного лица или преступной группы. Однако преступление, как интегрирующий элемент, зависит и от других элементов - лиц и преступных групп, поскольку без их существования невозможно существование самих преступлений. Негативные последствия преступления являются основным, но не единственным компонентом его общественной опасности. Вторым ее компонентом служит возможность повторяемости преступления в будущем (т.е. прецедентность), а следовательно, в возможности наступления для общества новых негативных последствий. Преступными признаются не единичные общественно опасные деяния, а такие, которые обладают прецедентным характером, несут в себе свойства человеческой практики [4, с. 9-10]. Общественная опасность преступления определяется его характером и степенью. В основе характера общественной опасности преступления лежит характер тех социально-негативных последствий, которые оно способно повлечь; степень общественной опасности преступления обусловлена глубиной этих последствий, а также степенью прецедентности самого преступления, влекущего такие последствия. Другим элементом преступной группы, влияющим на ее общественную опасность, являются лица, совершившие преступления в группе. Критериями общественной опасности лица, совершившего преступление, является само преступление, совокупность свойств и качеств личности, обусловивших ее преступное поведение, условия жизни этой личности (криминогенные, антикриминогенные). Собственно общественная опасность лица, совершившего преступление, представляет собой угрозу совершения им нового преступления [5, с. 30-36]. Наличие такой опасности придает прецедентный характер лицу, совершившему преступление, в том смысле, что существует возможность повторения его существования в социальной роли преступника в результате совершения им нового преступления. Отметим, что общественная опасность такой личности является не только потенциальной, но и уже существующей (реальной). Это обусловлено тем, что, во-первых, общество уже несет затраты, связанные с необходимостью воздействия на такую личность (в данном случае мы имеем в виду производство дознания, следствия, применение к лицу мер пресечения и т. п.), во-вторых, в самой личности в результате совершения преступления формируются негативные последствия: личность приспосабливается к социуму через реализацию преступного поведения или изменяет свое отношение к принятым в обществе социальным ценностям в негативную сторону. Именно эти последствия преступления, наступившие в личности лица, совершившего преступление, определяют реальную возможность совершения им нового преступления. Характер общественной опасности личности преступника определяется в основном характером социально-негативных последствий, причиненных преступлением, а степень общественной опасности -степенью прецедентности существования такой личности в качестве субъекта преступной деятельности. Вредоносный аспект общественной опасности преступной группы состоит в объединении в ней лиц, совместно совершающих преступление; преценентный аспект - в возможности дальнейшего существования сложившегося совокупного субъекта преступления. Общественная опасность преступной группы как коллективного субъекта преступной деятельности состоит в ее способности повышать негативные индивидуальные способности лиц, участвующих в совместной преступной деятельности. Это происходит следующим образом. Во-первых, преступные группы осуществляют опосредованную адаптацию их участников к социальной среде через преступное поведение. Во-вторых, преступные группы облегчают приспособление свойств социальной среды к преступной деятельности. В-третьих, преступные группы усиливают негативное преобразование социальной среды лицами, совместно совершающими преступления. В-четвертых, преступные группы аккумулируют и воспроизводят прошлый криминальный опыт. В-пятых, преступные группы осуществляют те виды криминальной деятельности, которые часто затруднены (или невозможны) для индивидуальных лиц. В-шестых, преступные группы усиливают криминальную мотивацию своих участников, являющуюся субъективной причиной преступления. В конечном счете преступная группа существенно влияет на показатели общественной опасности лиц, совершающих совместное преступление, по сравнению с лицами, совершающими преступления в одиночку. В соответствии с действующим законодательством Российской Федерации «соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления» (ст. 32 УК РФ). Исходя из данного определения, можно выделить основные признаки соучастия, которыми являются: совместность действий двух и более лиц; наличие единого умысла участников, направленного на совершение умышленного преступления. В соответствии со ст. 33 УК РФ соучастниками преступления являются: исполнитель, организатор, подстрекатель и пособник. А ответственность соучастников преступления в соответствии со ст. 34 УК РФ определяется характером и степенью фактического участия каждого их них в совершении преступления. Действующее уголовное законодательство в ст. 35 УК РФ устанавливает конкретные формы совместного совершения преступления: совершение преступления группой лиц; совершение преступления группой лиц по предварительному сговору; совершение преступления организованной группой; совершение преступления преступным сообществом (преступной организацией). В юридической науке отсутствует единое понимание группового способа совершения преступления. В частности, В.И. Ткаченко и А.М. Царегородцев видят суть группового способа совершения преступления в том, что каждый из участников лично и непосредственно участвовал в совершении преступления в качестве исполнителя, т.е. выполнял объективную сторону конкретного состава преступления [6, с. 17-20]. По мнению авторов, которое разделяют и другие исследователи [7, с. 5, 62-61], конституирующим признаком, характеризующим преступную группу и отличающим ее от других форм соучастия в преступлении, является фактическое участие всех членов группы в полном или частичном воздействии на объект уголовно-правовой охраны. Близка к приведенной выше позиции и позиция исследователей, считающих, что преступной группой в уголовно-правовом значении следует считать такую, где присутствует соисполнительство в совершении преступления, но необходим еще один признак: предварительный сговор участников на совершение преступления [3, с. 70-71]. Ряд исследователей считают, что о преступной группе можно говорить при любой форме соучастия в преступлении. При этом одни авторы связывают это с обязательным наличием предварительного сговора на совершение преступления, не раскрывая основных признаков такого сговора [8, с. 11], другие считают, что предварительный сговор обязательно должен характеризоваться распределением функций между соучастниками и осознанием каждым из них своей принадлежности к преступной группе [9, с. 127], третьи полагают, что преступная группа может быть и при соучастии без предварительного сговора [10, с. 8]. Судебная практика также не отличается единообразием в понимании группового способа совершения преступления, хотя во многих случаях как групповое преступление квалифицируется исполнительство [11]. Избежать противоречивой судебной практики в применении норм о соучастии в преступлении может позволить унификация терминов в уголовном законе. Представляется, что все разновидности соучастия должны быть названы групповым преступлением, поскольку уголовное законодательство, определяя соучастие как умышленное совместное участие двух и более лиц в совершении умышленного преступления, выделяет все необходимые для совместной преступной деятельности признаки с определенной спецификой применительно к уголовно-правовой реальности. Прежде всего, участие двух и более лиц, обладающих признаками субъекта преступления, в совершении конкретного преступления означает включенность в совместную деятельность нескольких лиц. Совершение соучастниками совместных преступных действий означает их взаимодействие, складывающееся из разделения функций и соединения усилий нескольких лиц, и воплощается в виде наступившего или реально возможного вреда, имеющего уголовно-правовое значение. Указание в законе на совместное умышленное участие соучастников в совершении умышленного преступления означает наличие у них общей групповой цели, реализуемой в преступлении. Такой цели нет в неосторожных преступлениях. При всем многообразии подходов к определению преступной группы в уголовно-правовой науке существует нечто большее, что их объединяет. Таким объединяющим признаком является стремление исследователей рассматривать преступную группу как одну из наиболее опасных форм соучастия в преступлении. И, как следствие, большинство предложений по совершенствованию сводятся к необходимости расширения конкретных норм Особенной части УК РФ за счет выделения таких квалифицирующих признаков, которые бы учитывали разные формы группового преступления и предусматривали повышенную ответственность участников. Представляется, что не всегда приводимые исследователями аргументы выглядят достаточно убедительными. Например, предлагаемое введение обязательного признака для определения преступной группы в виде предварительного сговора вряд ли позволит выделить преступную группу как одну из наиболее опасных форм соучастия. Это обусловлено тем, что, во-первых, предварительный сговор в его простейшей форме не во всех случаях повышает общественную опасность совершенного преступления, на что совершенно справедливо обращал внимание А.Л. Ременсон [12, с. 117]. И даже перечисление признаков, обязательных для предварительного сговора, не способствуют усилению аргументации в пользу избранной позиции авторов (П.Ф. Тельнов, Л.Л. Кругликов), поскольку это указывает на уровень организованности группы, но не на сам факт ее существования. Исследователям не удается выявить какие-либо сугубо уголовно-правовые признаки, наличие которых было бы характерно только для преступной группы и отсутствовали бы, например, при соисполнительстве или при соучастии с юридическим разделением ролей. Во-вторых, не следует отрицать (не признавать) наличие группы в случаях, где отсутствует предварительный сговор. В частности, хорошо известно, что при такой форме объединения людей каждый из участников осознает, что совершает преступление не один, а вместе с другими (другим), т.е. совместно, или присоединяет свои действия к уже начавшимся действиям другого лица или группы лиц. В таких случаях умысел на совершение определенных действий может возникнуть одновременно у нескольких лиц сразу без предварительного сговора, каким-либо образом проявленного вовне (слова, жесты, мимика и др.), либо лицо или несколько лиц сознательно присоединяются к совершению уже начавшегося преступления с молчаливого согласия всех участников. Эти преступления могут быть не менее, а нередко и более опасными, чем преступления, совершенные по предварительному сговору, поскольку предварительный сговор, как правило, предполагает точное, достаточно оптимальное число участников для совершения конкретного преступления. В то время как число участников групп без предварительного сговора может быть любой и достигать нескольких сотен и даже тысяч человек. Такая форма совершения группового преступления получила широкое освещение в науке уголовного права России в конце XIX - начале XX в. под названием «скоп» [13]. О необходимости выделения подобных объединений писали И.И. Карпец, Р.Р. Галиакбаров, А.В. Шеслер, Ю. Демидов и др. Представляется, что имеющее место в научной литературе сужение понятия «преступная группа» до определенной формы соучастия в преступлении не является обоснованным, поскольку всякое преступление, совершенное в соучастии, предполагает наличие обязательного признака группы - совместности в осуществлении деятельности. А совместная деятельность невозможна без единства цели в достижении результата. Считая, что о преступной группе можно говорить при любой форме соучастия в преступлении, мы тем не менее не склонны отождествлять эти понятия. Понятие «преступная группа» по своему объему может совпадать с соучастием, а может не совпадать. Соучастие в преступлении всегда предполагает множественность субъектов, а групповое преступление - множественность лиц. Поэтому в случае совершения преступления совместно группой лиц, из которых лишь одно является субъектом преступления, а остальные не могут быть привлечены к уголовной ответственности в связи, например, недостижения возраста, с которого установлена уголовная ответственность, или невменяемости этих лиц, соучастия не будет. Таким образом, понятие «группа» вводится в уголовно-правовую науку и уголовное законодательство для того, чтобы определить и ограничить круг конкретных лиц, принимавших участие в совместном совершении конкретного преступления, т.е. соучастников совместной преступной деятельности (чтобы «никто не выпал» и никто необоснованно не попал). Лица, совместно совершившие преступление, выступают через группу как участники и одновременно соучастники преступной группы. А поскольку группа - это общность людей, имеющая определенную структуру, то это помогает определить степень участия каждого члена группы в совершении конкретного преступления, т.е. определить меру участия, меру вовлеченности в совместную преступную деятельность, меру ответственности, которая через группу может быть определена более точно. Очевидно, что при рассмотрении групповых дея-тельностей науку уголовного права в соответствии с действующим уголовным законодательством интересует главным образом первый аспект, который связан с решением группой задачи по осуществлению той основной функции, по поводу которой группа сформировалась в рамках определенной социальной структуры, т. е. задачи, направленной на совершение преступления (преступлений). Второй аспект, связанный с поддержанием внутреннего равновесия и устойчивости в группе, сохранения ее как целого, особого значения для уголовно-правовой науки и уголовного законодательства не имеет, поскольку он не связан напрямую (причинно) с совместным совершением преступления членов группы. Данный аспект является предметом рассмотрения криминологической науки.

Ключевые слова

преступная группа, соучастие, преступление, современность, субъект, множественность, criminal group, complicity, crime, modernity, subject, multiplicity

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Прозументов Лев МихайловичТомский государственный университетпрофессор, доктор юридических наук, профессор кафедры уголовно-исполнительного права и криминологии Юридического институтаcrim.just@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Галиакбаров Р.Р. Квалификация групповых преступлений. М. : Юрид. лит., 1980. 80 с.
Зелинский А.Ф. Соучастие в преступлении. Волгоград : Волгоградская правда, 1971. 43 с.
Гришаев В.И., Кригер Г.А. Соучастие по советскому уголовному праву. М. : Госюриздат, 1959. 256 с.
Марцев А.И. Общие вопросы учения о преступлении. Омск : Ом. юрид. ин-т МВД России, 2000. 135 с.
Филимонов В.Д. Общественная опасность личности преступника. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1971. 213 с.
Ткаченко В.И., Царегородцев А.М. Вопросы квалификации преступлений, совершенных группой лиц // Проблемы борьбы с преступностью. Омск, 1979. С. 17-20.
Галиакбаров Р.Р. Групповое преступление. Свердловск, 1973. 139 с.
Ткачевский Ю.М. Уголовная ответственность за хищение государственного имущества. М. : Изд-во МГУ, 1962. 34 с.
Кругликов Л.Л. Группа лиц, как квалифицирующее обстоятельство // Совершенствование уголовного законодательства и практики его применения. Красноярск, 1989. С. 125-134.
Фролов А.С. Соучастие в преступлениях несовершеннолетних : автореф. дис.. канд. юрид. наук. Свердловск, 1968. 19 с.
Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1966. № 6.
Ременсон А.Л. Исследование о соучастии // Советское государство и право. 1960. № 12. С. 116-118.
Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. М. : Издание Карцева, 1912. 668 с.
 Групповое преступление в науке уголовного права и действующем уголовном законодательстве России | Уголовная юстиция. 2018. № 11. DOI: 10.17223/23088451/11/30

Групповое преступление в науке уголовного права и действующем уголовном законодательстве России | Уголовная юстиция. 2018. № 11. DOI: 10.17223/23088451/11/30