Социальные функции бизнеса и предпосылки формирования социального капитала | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2014. № 3(27).

Социальные функции бизнеса и предпосылки формирования социального капитала

Настоящая статья носит постановочный характер, и в ней обозначены проблемы, связанные с необходимостью пересмотра доминирующей методологии в экономической науке, акцентирования внимания на социальных процессах жизнедеятельности организации и функционирования бизнеса, повышением значимости социальной среды обитания. В статье рассматривается круг вопросов, связанных с осознанием объективного единства социальных и экономических функций бизнеса, как следствие, необходимостью пересмотра целей и критериев общественного прогресса и функционирования бизнеса.

The social functions of business and the prerequisites for creating social capital.pdf В настоящее время в научных кругах России, представителей социогума-нитарного направления развернулась дискуссия о фундаментальных причинах кризиса в экономической науке. Кризис в экономической науке, а также мировой кризис 2008-2010 гг. инициируют ученых к поиску новых методологических подходов, определению общего вектора (контекста) развития науки, обращению к междисциплинарным исследованиям, выдвижению новых гипотез, идей, концепций, технологий. В последнее время и за рубежом, и в России появилось множество исследований, основанных на прогнозах социального бытия, в том числе и футуристического характера, на прогнозировании главных социальных и экономических индикаторов жизни глобального сообщества. В общем списке выделяются работы Ф. Фукуямы, П. Друкера, Дж. Стиглица, Р. Акоффа, Е. Гон-тмахера, Е. Балацкого, А. Бузгалина, Д. Петросяна и многих других. Одна из тем научных дискуссий связана с изменением взглядов на роль бизнеса, особенно крупного, в жизни современного общества; с выявлением противоречий при использовании показателей, характеризующих экономический рост как главную цель и средства решения национальных и глобальных проблем современности; с выдвижением положения о возрастании значимости социальной среды в жизни человека, организации, национальной экономики и необходимости дополнения экономических параметров эффективности показателями социального развития и субъективными показателями восприятия человеком его среды обитания (трудовая жизнь и организация, семейные ценности, природная среда). В связи с этим большое количество публикаций посвящено необходимости изменений в методологических подходах к оценке общественного прогресса, к постановке целей и определению критериев развития общества, эффективности экономики, эффективности бизнеса. В традиции экономической науки и ее доминирующего неоклассического направления («мейнстрима») «провалы» рынка компенсирует государство, которое выступает субъектом социальной политики и реализации социальных программ, формирует соответствующие институты социальной защиты. Главная цель компаний - максимизация прибыли и доходов акционеров признается доминирующей, несмотря на появление новых концепций и управленческих технологий. За последние 5-6 лет на страницах зарубежной и российской печати, в продолжение дискуссии о кризисе в экономической науке, обсуждаются и проблемы кризиса концепции «социального государства», необходимости коренной реформы общественного сектора, изменения направленности социальной защиты, необходимости коренных институциональных изменений (реформа прежде всего социальных институтов). Немецкие социологи в последних публикациях все чаще и чаще указывают на целесообразность коренных изменений в модели социальной рыночной экономики и социального государства. Например, Николь Норберт в своей работе «Есть ли будущее у экономики: конец роста и грядущий кризис» говорит о готовности общества к социальным реформам, отмечает также интерес к либеральным идеям в связи с обострением проблем социального иждивенчества [1]. В одной из своих последних фундаментальных работ Руслан Гринберг также ставит проблему кризиса социального государства [2], однако, как совершенно справедливо отмечает А. Бузгалин, поиск новой модели ведется «исключительно в рамках того или иного сочетания рынка и социальных ограничений. Спор идет вокруг соотношения либерализма и социальности: одни требуют больше первого, другие - второго. Иными словами, идет поиск изменения количественных пропорций перераспределения созданного богатства, но сам принцип - создавать богатство могут только агенты рынка, а социальная политика может его только перераспределять, в большей или меньшей степени подрывая рыночные стимулы, - остается неизменным» [3. С. 136]. Развивая дискуссию о кризисе социального государства, авторы монографии «Новые факторы глобального и регионального развития: обострение этносоциокультурных противоречий» указывают на две группы факторов, вызвавших данный кризис: экономическая глобализация и технологические новшества [4. С. 111-112]. По мнению авторов, классическая концепция социального государства является продуктом индустриализации и в таком случае идеи социальной ответственности бизнеса остаются лозунгами, нежели реальной действительностью [4. С. 111]. Выдвигается новая роль профессиональной занятости и высшего профессионального образования в преодолении проблем, связанных с «социализацией личности», способствующей стабилизации социальной жизни в целом; профессиональная занятость также могла бы «стать альтернативой и новой возможностью противостоять социальным конфликтам», основой концепции качества жизни, которое обеспечивается профессиональной занятостью [4. С. 111]. Методологический прорыв в смене парадигмы оценки эффективности общественного прогресса произошел в том числе и после опубликования доклада международной комиссии во главе с нобелевским лауреатом Дж. Стиглицом «The Measurement of Economic Performance and Social Pro-gress» в 2009 г. (Доклад Комиссии по измерению эффективности экономики и социального прогресса, Дж. Стиглиц, А. Сен, Ж.-П. Фитусси). В докладе сделан акцент на необходимости при оценке экономического развития больше внимания уделять качеству жизни вообще и отдельного человека в частно-сти1. При измерении качества жизни нужно учитывать и объективные показатели, имеющие количественную оценку, и субъективные, имеющие как количественное, так и качественное измерение [5]. Для отражения вышеперечисленных тенденций в общественных науках стали использовать термин «wellbeing» (буквально «хорошее бытие»), по содержанию означающее «непрерывное благополучие» человека и общества (отсюда понятия «хорошее общество», «справедливое общество»). Данная концепция включает широкий спектр объективных и субъективных оценок людей собственного «непрерывного» благополучия на разных этапах жизни, в том числе и активную трудовую деятельность, и благополучие в «пожилом возрасте» (age watch). Напомним, что ранее экономическая наука использовала концепцию «welfare», которая отражала уровень благосостояния с точки зрения измеримых количественных показателей и уровня социальной защиты граждан. Для измерения благополучия людей (wellbeing) используется система взаимодополняющих показателей: доходы, работа, общество, образование, экология, гражданские права, здоровье, удовлетворенность, безопасность, баланс между работой и отдыхом [6]. Таким образом, в настоящий период, как никогда, производственная, экономическая деятельность компаний (для измерения которой используются стандартные рыночные критерии соотношения затрат и выгод) нуждаются в нерыночных целях и критериях эффективности. В связи с этим представляется полезным вновь обратиться к получившей наибольшее распространение и развитие концепции и управленческой технологии «корпоративная социальная ответственность». Начиная с 50-х гг. прошлого века в ответ на общественный запрос (увеличение количества общественных организаций, формирование общества корпоративного гражданства) и давление заинтересованных сторон (потребителей, поставщиков, конкурентов - введение кодексов честной конкуренции, работников - этических кодексов и др.) первоначально в США, а затем и в Западной Европе получили широкое распространение концепция корпоративной социальной ответственности (далее - КСО) и смежные понятия «устойчивое развитие», «социальное инвестирование», «корпоративная социальная политика». Институционализация идей КСО нашла отражение в формировании стандартов КСО, появлении новых инвестиционных рынков, в частности социального предпринимательства и социально ответственного инвестирования. Так, рынок социальных инвестиций в 2011 г. (в млрд. евро) составил: в Европе - 4,986, в Америке - 2,141, в Австралии - 58, в Канаде - 40. Специалисты признают постепенную глобализацию рынка социально ответственного инвестирования, среднегодовые темпы рыночного роста которого начиная с 2007 г. составляют 27%. Стандартизация идей КСО нашла признание и в необходимости составления и предоставления компаниями нефинансовой отчетности, развитием которой становится в настоящее время концепция корпоративной интегрированной отчетности (обязательная финансовая отчетность - МСФО и преимущественно добровольная нефинансовая отчетность). В последнее время западная практика ведения бизнеса стала оперировать понятием «конкурентные нематериальные активы» (HMA - Competitive Intangible Assets) - инновации, репутация, бренд, знания, партнерские сети, возможности коммуникаций, лидерство, корпоративное управление, социальный капитал. Указывается, что российский бизнес недооценивает значение HMA как ресурса в увеличении акционерной стоимости компаний и получении дополнительных конкурентных (чаще всего уникальных) преимуществ. Однако следует признать, что в России идеи КСО и нефинансовой отчетности занимают достойное место в научных и прикладных исследованиях. В области социальной политики и социальной ответственности выделяются работы А. Костина, С. Перегудова, Б. Ракитского, И. Соболевой, Е. Гон-тмахера, Е. Балацкого, А. Бабича. В 2004 г. была принята Хартия российского бизнеса; в рамках Российского союза промышленников и предпринимателей функционирует Комитет по корпоративной социальной ответственности и демографической политике, он же проводит общественное заверение нефинансовых отчетов российских компаний. В 2007 г. создан Национальный форум КСО - ведущая российская площадка по продвижению идей КСО, распространению практик в области КСО, развитию диалога между государством, бизнесом и обществом. Курс «Корпоративной социальной ответственности» введен в стандарты третьего поколения высшего образования по направлению «Менеджмент»; также целый ряд высших учебных заведений и бизнес-школ реализует различные образовательные программы в области корпоративной социальной ответственности (Высшая школа менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета, Институт гуманизации бизнеса Московской международной школы бизнеса «Мирбис», «Национальный исследовательский университет Высшая школа экономики», Московская школа управления Сколково). Осознавая необходимость и значимость концепции корпоративной социальной ответственности, все-таки следует признать ее внешне навязанной нормой. Для большинства как зарубежных, так и российских компаний она пока не стала внутренней потребностью и общей ценностью, ее реализация по-прежнему связывается с максимизацией полезности и теми ограничениями (вынужденными издержками), которые накладываются на деятельность компании внутренними и внешними держателями интересов (давление со стороны государства, общественных организаций, потребителей, конкуренция за квалифицированных работников), и внешними инструментами признания (конкурсы, рейтинги и т.п.). Директор агентства «Социальные инвестиции» Сергей Туркин подчеркивает, что в основе и HMA, и КСО лежат отношения со стейкхолдерами, т.е. навязанные извне принципы и технологии. Таким образом, пользуясь терминологией того же «мейнстрима», можно констатировать, что «при принятии решения о том, что производить, как производить, для кого производить, социально ответственный предприниматель (корпорация) руководствуется не только критерием рыночной целесообразности, прибыльности, но и критериями, учитывающими интересы сторон. В классической рыночной схеме «провалы» рынка компенсирует государство. В новой концепции социально ответственный предприниматель (в более зрелой модели - социально ответственное бизнес-сообщество) стремится хотя бы отчасти восполнить эти «провалы» собственными силами» [7. С. 93]. Для того чтобы корпоративная социальная ответственность и социальные функции бизнеса рассматривались в качестве неотъемлемой составляющей современной компании, внутренней нормы, необходимо пройти, на наш взгляд, определенные стадии зрелости подходов как со стороны всех заинтересованных сторон, так и самого бизнеса (рис. 1). Рис. 1. Степень зрелости подходов к социальным функциям бизнеса В своем исследовании И.В. Долгорукова выделяет три модели корпоративной социальной политики, которая наряду с корпоративной социальной ответственностью может рассматриваться как социальная технология ведения и развития бизнеса. Модель «традиционного конфликта» основана на объективных разногласиях и противоречиях между трудом и капиталом, производителями и потребителями, производством и окружающей средой. Восстанавливать социальное равновесие призваны различные институты и в первую очередь государство. Модель «социально ответственного инвестирования» основана на экологической целостности, социальные блага и здоровые общественные силы могут создавать предпосылки для положительного облика компании, могут быть выгодными и рассматриваться как средства увеличения рыночной стоимости компании. Модель «социальные достижения» объясняет идеологию компаний, которые приняли на себя обязательства по отношению к экологическим и социальным целям без свидетельства, что корпоративное гражданство приводит к прямой материальной выгоде [8. С. 27]. Переход на четвертый этап зрелости (см. рис. 1) в понимании идей и самой концепции КСО связан и с кардинальным переосмыслением бизнес-деятельности современных компаний. Разделяя и развивая исследования и выводы С. Симпсон и С. Туркина, выскажем собственную точку зрения по вышеобозначенной проблеме. Итак, основная бизнес-деятельность современных компаний связана со следующими процессами [9]: 1. Развитие и улучшение продуктов/услуг, освоение новых рынков сбыта. Однако необходимо четко понимать, что любые товары сегодня - информация, знания, продукция, услуги - есть синтез и результат применения производственных и социальных технологий. Современная трудовая (в частности, научная) деятельность, производство знаний представляются, прежде всего, коллективными и невозможны без этической составляющей совместной деятельности, без создания уважительной и доверительной атмосферы в отношениях между людьми, без проявления самых лучших человеческих качеств. Знания по своей сущностной характеристике связаны с личностью человека, так как преломляются в его сознании, умственной творческой деятельности. Выдающийся американский ученый Ф. Махлуп отмечал, что производство знаний не заканчивается, пока они не стали достоянием других людей. Более того, производство новых видов продукции и услуг сегодня требует не стандартных решений, а часто и иррациональных. Все это также сказывается на развитии социальных технологий. Как указывает в своей фундаментальной работе известный американский социолог Марк Грановеттер «Экономическое действие и социальная структура: проблема укорененности», экономические отношения между людьми и организациями не существуют в абстрактной идеализированной модели рынка (как это представляет «мейнстрим»), а преломляются через социальные сети, социальную структуру [10]. В этой связи сегодня повышаются и нефинансовые риски, которыми компаниям также нужно научиться управлять. 2. Работа с поставщиками и повышение ценности каналов поставок. Сегодня признанной во всем мире становится концепция создания ценности. Несмотря на то, что она относится к традиционной рыночной концепции, между тем она значительно влияет на изменения в технологиях работы в цепи поставок. Вовлечение партнеров в создание общей ценности, добавленной стоимости (ориентация на создание добавленной стоимости предполагает поддержку той деятельности, которая увеличивает ценность, в противовес тем действиям, которые увеличивают доход или уменьшают издержки) невозможно без использования развитых каналов коммуникаций, партнерских сетей, доверия в цепи поставок, без определенной культуры партнерских отношений, выработки общей политики «разумного» потребления и управления совместными процессами. Концепция создания общих ценностей значительно отличается от концепции КСО (таблица), так как в рамках данного подхода основные усилия компании направлены не на обеспечение соответствия определенному набору стандартных критериев, а на формирование определенной социальной среды деловых отношений и операций. Например, новые инициативы Nestle связаны с ее бизнес-стратегией - принцип здорового питания и здорового образа жизни, использование водных ресурсов и развитие сельских территорий [11]. Большинству специалистов известен опыт компании Nestle в работе с поставщиками в Индии, Латинской Америке, Африке (Кении). Социальная ответственность и общие ценности: сравнительный анализ Параметр Социальная ответственность Общие ценности Цель Решение наиболее значимых социальных проблем современности Получение экономических и социальных выгод с учетом издержек Метод Гражданская позиция, благотворительность, устойчивое развитие Создание стоимости и блага для сообщества одновременно Причина По собственной воле или в ответ на внешнее давление Уникальное конкурентное преимущество Прибыль Независима от максимизации прибыли Неотделимы от максимизации прибыли Направления Диктуются обществом или личными предпочтениями Зависят от специфики компании и выбираются ею самой Связь с бюджетом Не связана с бизнесом компании и зависит от выделяемого компанией бюджета Проходят по всем статьям бюджета компании 3. Набор, удержание и мотивация персонала, вовлеченность персонала и привлечение работников к управлению, повышение лояльности персонала к компании. Социальная функция современных трудовых отношений между работниками и работодателями показывает зависимость, заключающуюся в том, что сама занятость ориентирована не столько на достижение экономических, политических задач, сколько на развитие человека как высшей ценности. То есть если сотрудник стремится к развитию и самореализации и в организации есть для этого соответствующая социальная среда, атмосфера, то он и более активно участвует в принятии решений, оказывает влияние на решение тех или иных проблем, задач. И. Гришин и многие другие исследователи отмечают возрастание значимости социальной среды в жизни человека, организации, национальной экономики [12], признание концепции качества жизни и ее составляющей - качества трудовой жизни. В настоящее время, как никогда, становятся актуальными не столько общефилософские вопросы о месте и положении человека в мире, обществе, сколько о его месте в повседневной жизни, в которой трудовая деятельность (работа) занимает отнюдь не последние позиции, и развитии на этой основе экономико-социологической концепции баланса жизни и труда [13]. 4. Инновации и обучение, создание различных партнерств (партнерские сети, корпоративные коммуникации и т.п.). Вот что по этому поводу пишет Джон Пурдехнад из Пенсильванского университета: «До появления вездесущего Интернета большинство компаний полагалось на систему собственных внутренних инноваций. При этом идеи новых продуктов рождались и воплощались в специальных подразделениях по исследованиям и разработкам (R&D, Research and Development - типа конструкторских бюро). Однако по мере превращения Интернета в средство быстрого обмена информацией многие компании обнаружили, что гораздо больше компетентных экспертов находится вне их стен. Например, количество патентов, полученных отдельными изобретателями и мелкими фирмами, увеличилось с 1970 по 1992 г. от пяти до двадцати процентов. Поэтому неудивительно, что многие корпорации обратились к системе открытых инноваций, в которой собственные подразделения исследований и разработок стараются найти и использовать знания из внешних источников» [14. С. 22]. Ориентация бизнеса на «открытые инновации» и социальные сети также сделала актуальным развитие социальных технологий, выполнение бизнесом социальных функций (развитие среды обитания, повышение общекультурного уровня всех участников, моральноэтической стороны инновационных процессов). Таким образом, вышеперечисленные тенденции и процессы актуализировали обращение общественных наук к концепции «социального капитала», в свою очередь рассматриваемой частью исследователей в качестве «социальной инновации». Бурное развитие концепции социального капитала в последние 20 лет можно объяснить и тем, что его основоположники в очень четкой форме определили эффективное функционирование современного общества, экономики и бизнеса (организаций) в таких понятиях, как «доверие», «культура», «социальные сети», «добровольческие ассоциации». Признанный специалист в области теории социального капитала Д. Коулман выделяет три его формы: 1) обязательства и ожидания, зависящие от надежности социальной среды; 2) информационные каналы и способность социальной структуры к передаче информационных потоков; 3) социальные нормы [15]. Как справедливо отмечает В. Иноземцев, понятие «человеческого капитала - это не только квалификация и знания, это в определенной степени и способность людей общаться друг с другом. На основе общих ценностей (между различными группами) и возникает доверие, которое имеет вполне конкретную экономическую ценность» [16. С. 129]. Ф. Фукуяма определил доверие как «социальную добродетель», создающую благосостояние. Закон, договор, экономическая целесообразность необходимые, но не достаточные условия для стабильного и благополучного общества. К ним следует добавить принципы взаимопомощи, моральные обязательства, долг и доверие, которые основаны на традициях и обычаях, а не на рациональном расчете [17]. Среди всего многообразия взглядов на социальный капитал можно выделить основные подходы в исследовании его сущностных характеристик: 1. Социологический подход и вместе с ним социология описывают и анализируют социальные нормы и источники мотивации человеческого поведения. Например, социальный капитал рассматривает такие нормы, как сети и сетевые структуры и возможности человека извлекать с их помощью выгоду. 2. Экономико-институциональный подход, рассматривая социальный капитал, исходит из предпосылок создания общих ценностей при взаимодействии людей (хозяйствующих субъектов) друг с другом. При этом люди (организации) используют ресурсы социального капитала при осуществлении различных типов деятельности. Особенно эти ресурсы востребованы предпринимательской, инновационной, творческой деятельностью - атрибутами современного этапа общественного развития. 3. Основой социоантропологического подхода являются представления о природных инстинктивных стремлениях человека к объединению. 4. Политология акцентирует внимание на решающей роли институтов, политических и социальных норм в формировании человеческого поведения. Трактовка социального капитала, применяемая в работах Мирового банка, причисляет его к институтам, отношениям и нормам, формирующим количество и качество взаимодействия в обществе. Все новые и новые данные подтверждают, что социальное единство - важнейший фактор экономического процветания и устойчивого развития. Большинство исследователей концепции социального капитала выделяют такое важное его свойство, как доверие. В психологии деловых отношений доверие определяется как «оптимистическое ожидание человека, группы, фирмы, находящихся в условиях уязвимости и зависимости от другого человека, другой группы или фирмы в ситуации совместной деятельности или экономического обмена с целью способствовать, в конечном счете, взаимовыгодному сотрудничеству сторон. При недостатке эффективных договорных, юридических или общественных средств, обеспечивающих соблюдение обязательств, доверие опирается на добровольно принятое обязательство тех, кому доверяют защищать права и интересы сторон, участвующих во взаимодействии. Взаимность обязательств становится морально-этической основой для прочного взаимовыгодного и долгосрочного сотрудничества, обеспечивает качество социальных отношений, именуемых социальным капиталом». В 1994 г. в Швейцарии в небольшом городке Ко был принят исторический документ «Принципы международного бизнеса», получивший впоследствии название «Декларация Ко». В Декларации были зафиксированы следующие принципы: 1) ответственность бизнеса: от акционеров («простых» держателей ценных бумаг) к владельцам доли в бизнесе; 2) экономическое и социальное влияние бизнеса: к прогрессу, справедливости и мировому сообществу; 3) этика бизнеса: от буквы закона к духу доверия; 4) уважение правовых норм; 5) уважительное отношение к окружающей среде [18]. В заключение отметим, что экономическая наука должна претерпеть изменения и стать адекватной новым экономическим, социальным, политическим обстоятельствам и исследовать формирование и поведение человека и организаций (бизнеса в более узком смысле) для работы и жизнедеятельности в новой глобальной среде.

Ключевые слова

Corporate social responsibility, social capital, purposes and indicators of public progress, Social functions of business, General values, Social management, социальный капитал, корпоративная социальная ответственность, цели и показатели общественного прогресса, общие ценности, социальные функции бизнеса, социальное управление

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Нехода Евгения ВладимировнаТомский государственный университетдоктор экономических наук, профессор кафедры системного менеджмента и экономики предпринимательства экономического факультетаsheyna@sibmail.com
Всего: 1

Ссылки

Дискин И.Е. Социальный капитал в глобальной экономике // Общественные науки и современность. 2003. № 5. С. 150-159.
Пурдехнад Д. Открытые инновации и социальные сети // Проблемы управления в социальных системах. 2012. Т. 4, вып. 7. С. 22-27.
Коулман Д. Капитал социальный и человеческий // Общественные науки и современность. 2001. № 3. С. 122-139.
Иноземцев В.Л. Расколотая цивилизация. М.: Academia, 1999. 724 с.
Fukuyama F. Trust. The Social virtues and the Creation of Prosperity. N.Y., 1996. 468 p.
Гришин И. Человеческое развитие: количественное измерение и процессы в мировой системе // Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 7. С. 102-114.
Рождественская Е.Ю. Концепция баланса жизни и труда: уроки Европейской социальной политики и Российские перспективы // Журнал исследований социальной политики. 2011. Т. 9. № 4. С. 439-454.
Симпсон С., Туркин С. Социальные измерения в бизнесе. М.: Красная площадь, 2001. 96 с.
Грановеттер М. Экономическое действие и социальная структура: проблема укорененности // Экономическая социология [Электронный журнал]. 2002. Т. 3, № 3. С. 44-58.
Создавая общие ценности. Социальный отчет компании «Нестле Россия» 2011. М., 2011. 58 с.
По материалам сайта «OECD Better Life Index» [Электронный ресурс]. URL: http://www.oecdbetterlifeindex.org/ (дата обращения: 15.06.2014).
Соболева И. Социальная ответственность бизнеса: глобальный контекст и российские реалии // Вопросы экономики. 2005. № 10. С. 90-102.
Долгорукова И.В. Корпоративная социальная политика современных российских предприятий: модели и практики: автореф. дис.. д-ра социол. наук. М., 2011. 47 с.
The Measurement of Economic Performance and Social Progress [Электронный ресурс]. URL: http://www.stiglitz-sen-fitoussi.fr/documents/overview-eng.pdf (дата обращения: 15.06.2014).
Новые факторы глобального и регионального развития: обострение этносоциокультур-ных противоречий / под ред. Е.Ш. Гонтмахера, Н.В. Загладина, И.С. Семененко. М.: ИМЭМО РАН, 2013. 119 с.
Гринберг Р.С. Свобода и справедливость. Российские соблазны ложного выбора. М.: Магистр ИНФРА-М, 2012. 412 с.
Бузгалин А.В. Справедливость как предпосылка свободы и эффективности: обновление социального проекта возможно? // Социологические исследования. 2013. № 3. С. 135-145.
Norbert N. Die okonomische Rationalitat in die Offentlichkeit tragen: zur Arbeit und Wir-kungsweise der Initiative Neue Soziale Marktwirtschaft (2000-2006). Marburg: Tectum Verlag, 2008. 287 S.
 Социальные функции бизнеса и предпосылки формирования социального капитала | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2014. № 3(27).

Социальные функции бизнеса и предпосылки формирования социального капитала | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2014. № 3(27).