Методологические подходы к разработкеэкономической стратегии | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2011. № 4 (16).

Методологические подходы к разработкеэкономической стратегии

На основе критики неолиберальной модели в статье предлагаются методологические подходы к разработке экономической стратегии современной России.

The methodological approaches to the development of economic strategy.pdf Несмотря на многочисленные сложносоставленные доктрины, концеп-ции, программы, российское социально-экономическое проектирование про-шедшего двадцатилетия характеризуется отсутствием четкого целеполагания,критериев целедостижения и дорожных карт. На основе такого «экономиче-ского курса» неизбежно возникает, вопреки заверениям, нестабильная систе-ма с положительной обратной связью, усиливающей дестабилизацию. «Не-стратегичность» экономической политики в современной России нуждается вобъяснении.Кризис показал неэффективность стандартных экономическо-управлен-ческих и финансовых решений. В этих условиях вопросы воздействия реаль-ности на экономическую науку и экономическую политику и обратного воз-действия науки на реальность приобретают особую остроту. Очевидный раз-рыв между теорией и практическими приложениями по-новому ставит во-просы об обязанности и способности экономической науки отвечать на воз-никающие вызовы. Широко распространены представления о том, что кризисв науке в определенной степени ответственен за кризис в экономике. Счита-ется, что притязания на то, что экономистам под силу предсказывать буду-щее, отличает экономику от других общественных наук. Также считается, чтоименно эти притязания лежат в основе постоянных кризисов экономическойтеории: абстрактный характер экономико-теоретических построений плохопереводится на язык конкретных рекомендаций, нормативных указаний «поулучшению». Нельзя не признать, что в состоянии кризиса экономическаянаука находилась не раз. Но нельзя и не напомнить - кризисам подверженывсе науки, пересматривающие свою аксиоматику. Что касается абстрактно-сти экономической науки, то сегодня это сильное преувеличение: значитель-ная часть исследований носит прикладной характер, например, очевидны ус-пехи в рамках поведенческой экономики. Тем не менее экономический кри-зис заставил обратить внимание на адекватность и объяснительную силу до-минирующих теорий.Современная экономическая наука развивается в рамках трех основныхтеоретических парадигм, задающих методологию исследования экономиче-ских процессов: неоклассического синтеза, институциональной экономики иэволюционной экономики. При всех различиях они являются научными па-радигмами механико-материалистического толка. Их принципиальная несо-стоятельность заключается, во-первых, в том, что они не антропоцентричны.На протяжении двух последних десятилетий в мировой практике постановкистратегических целей человеческое развитие, создание условий для достой-ной человеческой жизни понимаются как образующее смысл, цель и крите-рии общественного прогресса. Во-вторых, названные парадигмы в условияхнеопределенности имеют ограниченную пользу для разработчиков экономи-ческой политики, так как не анализируют возможности глобальных экономи-ческих и финансовых кризисов.Переход от «механико-материалистического видения мира» к «человеко-центричному», т.е. концентрирующемуся на положении человека, требуетизменения процесса мышления и методов исследования. Методология эко-номической науки, как всякая методология, определяющая актуальные на-правления исследований, адекватные им исследовательские методы, способыверификации теоретических построений, фиксирует расширение проблемно-го поля. Экономические теории и модели как императив содержат социаль-ную составляющую, что требует развития междисциплинарного и мульти-дисциплинарного подходов, что, в свою очередь, ведет к приращению и син-тезу знаний в различных формах, большей плюралистичности экономическойтеории.Упрощенные допущения, на которых во многом построена современнаямакроэкономика, не позволяют удовлетворительно объяснять текущие соци-ально-экономические явления и, главное, делать прогнозы, основанные не наусредненных прошлых наблюдениях. Разумеется, отдельно взятая экономи-ческая модель упрощена по определению, а адекватное описание экономикиможет дать только «дерево моделей». Но разработка множества частных мо-делей неизбежно оборачивается «парадоксом тоннельности»: ученые изуча-ют интересующие их проблемы и, подобно кротам, имеют мало представле-ния о том, что делают коллеги, т.е. огромные массивы информации не осваи-ваются, что означает дублированиетекания социально-экономических процессов, тем yже область применениямодели.Пришедшая из естественных наук идея самоорганизации формирует но-вое представление об экономике как системе, в отношении которой справед-ливы принципы анализа любых сложных систем. Системообразующим явля-ется принцип дополнительности. Он был открыт великим датчанином Н. Бо-ром. Суть его заключается в том, что «противоположности не исключают, адополняют друг друга». В экономических исследованиях этот универсальныйпринцип должен реализовываться при рассмотрении:- государственной и рыночной регуляции;- экономической и социальной составляющих экономических процессов.Принцип дополнительности реализуется как в отношении каждой из на-званных противоположностей, так и в их соотношении между собой. Каждаяиз сторон развивается по своим собственным законам, но в неразрывной свя-зи со своей противоположностью. Поэтому разрыв связи неизбежно ведет кразрушению системы. Система перестает быть органически целостной. Кро-ме того, следует понимать, что рыночно-государственная регуляция социаль-но-экономического развития сложно институционализирована, основана навзаимодействии реального и финансового секторов экономики, сочетанииинновационных и консервативных хозяйственных практик, развивается в ин-дустриальном и постиндустриальном трендах, имеет национальное и гло-бальное измерения.Способность к разработке стратегий как основы экономической политикипредполагает глубокое понимание взаимодействия рыночных и государст-венных механизмов регуляции. Как известно, традиционное изучение взаи-модействия государства и рынка основано на их противопоставлении, делаяглавным вопросом количественную характеристику соотношения государст-венного и рыночного секторов (доля государственной собственности в про-изводственных активах, доля ВВП, распределяемого через госбюджет, и пр.).Нетрадиционный подход, который подрывает основание доминирующей не-олиберальной модели, предполагает нелинейный характер развития и учетсинергии взаимодействия рынка и государства. Действительно, взаимодейст-вие рынка и государства ведет к изменениям, касающимся этих двух проти-воположностей [1. С. 72-75]. Если государство выступает на рынке в качест-ве предпринимателя, то и мотивация государства как предпринимателя - ры-ночная, это стимулы к получению прибыли. Но если государство выступает вроли третейского судьи и таким образом воздействует на экономическиепроцессы, то это характеризует уже его хозяйственную, а не рыночную дея-тельность. С другой стороны, собственно рыночные отношения меняют своесодержание. Так, в них все заметнее проявляются элементы планирования,например в формах маркетинга, прогнозирующего и формирующего потреб-ности человека, или «инклюзии потребителя», означающей участие потреби-теля в процессе создания инноваций; громадная масса товаров и услуг, нахо-дящихся во внутрифирменном обороте корпораций, уходит от прямого воз-действия рынка; производство общественных благ плохо поддается рыноч-ному регулированию. Эти реформации существенно изменяют и расширяютфункции государства. Главные из них - обеспечение национального единст-ва, социальной сплоченности общества, солидарности и сотрудничества, со-гласованного взаимодействия государственного и частного секторов, функ-ционирования экономики как единого целого.Таким образом, новая парадигма взаимодействия государства и рынкаисходит из понимания того, что государство воздействует на рынок и одно-временно рынок активно влияет на государственные структуры, что являетсяновым источником саморазвития системы. Поэтому вопрос о соотношениирыночной и государственной регуляции переходит в плоскость синергиирынка и государства, реализующейся, в частности, через механизмы государ-ственно-частного партнерства, задающие импульсы для многочисленныхмультипликативных эффектов. Для обеспечения высоких результатов частно-государственного партнерства необходимы стратегические ориентиры, соот-ветствующие индикативные программы на основе тщательного учета ресурс-ных ограничений и рыночных перспектив, требуется надежная обратнаясвязь, т.е. глубокая вовлеченность в разработку прогнозов многих экономи-ческих акторов, владеющих соответствующими знаниями и реализующихразнообразные хозяйственные практики.Как известно, неолиберальная идеология утверждает идею минимальногос точки зрения вмешательства в рыночные процессы государства. Обстоя-тельная критика неолиберальной идеологии и политики [2] показывает, чтоей свойственно осуществлять подмены цели и средств, стремление избегатьточных целевых установок, поскольку она служит в первую очередь группамособых интересов. В российском варианте пресловутые удвоения ВВП илимодернизация как цель социально-экономических преобразований (модерни-зация ради модернизации) вполне демонстрируют выхолащивание смыслаэтих преобразований, а сращивание нефтегазовой элиты с властью в целяхобогащения и формирование институтов кадрового резерва как обслужи-вающего и защищающеготатов, обмен эквивалентов, конкуренция. Социальное начало - сотрудничест-во, умение коммуницировать, коллективная креативность и единение членовобщества, то, что формирует социальный капитал. Социально ответственноегосударство должно проводить политику, устанавливающую баланс частныхи общественных интересов, обеспечивающую социальную защищенность,смягчающую социальные конфликты.Неолиберальная парадигма не только не в состоянии учесть синергетиче-ский эффект взаимодействия социального и экономического, но, по сущест-ву, резко их обособляет. Действительно, по экономическим критериям ре-зультирующая деятельности социальной сферы воспринимается как совокуп-ность предоставляемых населению услуг. Для оценки и последующего фи-нансирования социальной сферы требуются количественные показатели ре-зультатов работы, измеряемые на основе нормативов и стандартов. Последо-вательный «экономизм» в отношении социальной сферы неизбежно приводитк снижению доли бесплатного сектора и (или) снижению качества предостав-ляемых услуг. Такая экономическая интерпретация означает игнорированиетого, что уровень развития социальной сферы формирует качество человече-ского капитала, определяет креативность, социальные ценности, нравствен-ное здоровье, т.е. социальный код человека, поэтому инвестиции в социаль-ную сферу - это инвестиции в сохранение социального кода, обеспечиваю-щего межпоколенческую преемственность.Опыт многих стран показывает, что стремление управленческой элиты кдальнейшей консервации власти устойчиво коррелирует с люмпенизациейнаселения посредством «выдавливания» интеллектуальной элиты и активныхпредставителей малого и среднего бизнеса. Опора на патерналистски ориен-тированные слои населения, игнорирование проблем контроля дифференциа-ции доходов в России приводят к тому, что «работающие бедные», «хрониче-ские бедные» и «образованные бедные» становятся неотъемлемыми характе-ристиками социальной стратификации. В случае «хронических бедных» этоозначает увеличение числа получателей трансферов (плюс ухудшение гено-фонда, как следствие, концентрация бедности в семьях с детьми), а в случае«образованных бедных» - невозможность удовлетворить ожидания людей свысшим образованием (отсутствие высококвалифицированных рабочих местили наличие рабочих мест, не требующих такого уровня образования, нера-ботающие социальные лифты). Но в любой ситуации это означает ухудшениекачества человеческого потенциала, закрепление неинновационности, некон-курентоспособности, усиление социальной конфликтности.Очевидно, что такая «расколотость» общества препятствует согласованиюинтересов различных социальных групп и может только усилиться в результатесокращения бюджетных расходов по основным позициям, характеризующимположение граждан. Так, Проект федерального бюджета на 2012-2014 гг., со-гласно расчетам Центра развития НИУ «Высшая школа экономики», предусмат-ривает рост расходов бюджета на «силовой блок» (оборона, национальная безо-пасность и правоохранительная деятельность) с 25,1% в 2011 г. до 34,4% в2014 г. Расходы по блоку «социальная политика» (расходы на социальную поли-тику, включая трансферы внебюджетным фондам) в 2014 г. составят 28,5%(28,6% в 2011 г.), а расходы по блоку «человеческий капитал» (расходы на обра-зование, здравоохранение, физкультуру и спорт, культуру, кинематографию иСМИ) снизятся с 11% в 2011 г. до 7,5% в 2014 г. Расходы по блоку «поддержкаэкономики» (расходы на национальную экономику, жилищно-коммунальноехозяйство, охрану окружающей среды, дотации регионам) также сократятся зауказанный период с 24,3 до 15, 3 % [3. С. 10-11].Сегодня очевидно, что постиндустриальные тенденции даже в самых раз-витых странах мира были сильно переоценены. Действительная «постинду-стриальность» базируется на мощном индустриальном фундаменте, тре-бующем обновления во всех развитых мировых экономиках. Терминологиче-ски это обозначается как «новая индустриализация». Поиск гармоничногосоотношения государственно-рыночных регуляторов, социального и собст-венно экономического в хозяйственных процессах требует учета инноваци-онной нелинейности [4. С. 52-55]. Инновационность - способ межвременно-го согласования активов хозяйствующих субъектов, поэтому разная потреб-ность в инновациях объясняется спецификой отраслей и сфер экономики,различиями в скорости протекания производственно-хозяйственных процес-сов. Кроме того, следует помнить, что любая значимая инновация - самораз-вивающаяся, т.е. предполагает инновационный продуктово-технологическийшлейф, когда социально-экономические эффекты реализованной инновациивыступают ресурсным основанием для последующих.Давно известно, но мало осознано, что экономика становится восприим-чива к инновациям на системной основе в случае существенного ограничениятрадиционных ресурсов и (или) в условиях жесткой конкуренции на микро-уровне. Именно эти причины побуждают к переходу на альтернативные ис-точники энергии, применению ресурсосберегающих технологий, производст-ву новых товаров с более высокой добавленной стоимостью, поиску нестан-дартных конкурентных стратегий. В России эти побудительные причины от-сутствуютDыного общества. Такая концентрация требует сложной координации научно-технической, инновационной, промышленной, денежно-кредитной, антимо-нопольной, внешнеэкономической, образовательной и других политик. Рос-сийское инновационное регулирование, строящееся на субъективных опреде-лениях научно-технологических приоритетов, центров превосходства (centersof excellence), случайных инновационных предложениях и хаотичной инно-вационной институционализации, не может придать российской экономикеорганичную инновационность, предполагающую многочисленные и разнооб-разные институты, способствующие генерации и диффузии новых знаний иидей. Представляется, что формирование технологических платформ, какодного из инструментов частно-государственного партнерства, означает, чтороссийская инновационная политика стремится к системности.Подробный анализ разработанных в последние годы программных доку-ментов, претендовавших на роль социально-экономических стратегий, пока-зывает их несоответствие выделенным синергетическим основаниям. В пол-ной мере это относится к представленной на обсуждение промежуточнойверсии «Стратегии-2020».«Стратегия-2020» по своему смыслу определяет вектор социально-экономического развития страны. Но логика «Стратегии-2020» оказывается пре-дельно простой: на основе бюджетного маневра обеспечить высокие темпы роста.Скептицизм профессионалов по отношению к «разработанной-пере-писанной» «Стратегии-2020» связан в первую очередь с тем, что все реко-мендации осуществлены в соответствии с доказавшими свою несостоятель-ность в российском контексте неолиберальными подходами, объект-субъектной неопределенностью предлагаемых сценариев, игнорированиемглобальных изменений и угроз новой волны мирового финансового и эконо-мического кризиса.Публичность работы экспертных групп позволяет признать, что коррек-тировка стратегии принесла так называемый «эффект Колумба»: был полученряд аналитическихправлению, содержащий указания на существующие развилки, сценарии ирегулирующие инструменты, должен верифицироваться с точки зрения соци-ально-экономического контекста и единого механизма государственно-рыночного регулирования. Таким образом, будет решаться задача «защиты»от узких специалистов и неосведомленных лиц, принимающих решения, техпредложений, которые обеспечивают максимальный общесистемный эффект,и одновременно постановки «фильтра» для предложений, элиминирующихэтот эффект. Технология разработки стратегии также требует проведениямониторинга и наличия обратной связи, позволяющих уточнять и корректи-ровать начальные установки.Перспективы развития российской экономики зависят от состояния граж-данского общества, от глубинных социально-психологических установокграждан, определяющих коммуникации и гражданское поведение. Разумеет-ся, разработка и реализация экономической стратегии являются производны-ми от политического будущего. Но показательно, что материалы и рекомен-дации «Стратегии» не обсуждаются на политическом уровне. Это - проявле-ние равнодушия к стратегиям вообще, свидетельство внутренней убежденно-сти элиты в ограниченности возможностей программирования и планирова-ния, веры в эффективность диспетчеризации всех экономико-управленческихрешений и действий. Более того, игнорирование любых стратегий - не чтоиное, как хорошо себя зарекомендовавший способ обогащения государствен-ной элиты. Но одновременно такое игнорирование - свидетельство деграда-ции государственного аппарата, размывания его ответственности и прямогоблокирования реформ в условиях отсутствия демократического контроля инеизбежности санкций за неисполнение намеченного. Действительно, ирониязаключается в том, что стратегия содержательно должна быть нацелена напреодоление политических и социально-экономических проблем, порожден-ных ныне действующей бюрократией. Нарастание энтропии во всех звеньяхгосударственного управления означает, что бюрократия и не стремится к ре-альным результатам в интересах граждан. В стране, по существу, проводитсяэксперимент по проверке возможности социально-экономического развитиябез национальной идеи и стратегии. Увы, это очень похоже на логику, выра-женную в известном афоризме О. Бисмарка о возможности построения со-циализма в отдельно взятой стране: «можно, но для этого надо выбрать стра-ну, которую не жалко».

Ключевые слова

неолиберальная модель, антропоцентричность, синергия государства и рынка, neoliberal model, anthropocentric, state and market synergies

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Скрыльникова Наталья АлександровнаНациональный исследовательский Томский государственный университетдоктор экономических наук, профессор кафедры политической экономии экономического факультетаnaskr@sibmail.com
Ушакова Эмма ТихоновнаНациональный исследовательский Томский государственный университетдоктор экономических наук, профессор кафедры политиче-ской экономии экономического факультета
Всего: 2

Ссылки

Ушакова Э.Т. Теоретические подходы к выбору альтернативной модели экономики // Вестник Том. гос. ун-та. Экономика. 2010. №4 (12). С. 69-76.
Колодко Г. Мир в движении. М.: Магистр, 2009.
«Новый КГБ (Комментарии о Государстве и Бизнесе)». 2011. № 5. 10-23 сент. URL: http://opec.ru/data/2011/09/27/1233321833/KGB_05f.pdf
Скрыльникова Н.А. Управление инновационными процессами на основе концепции технологического пакета // Вестник Том. гос. ун-та. Экономика. 2010. №4 (12). С. 52-58.
Рудник П.Б. Технологические платформы в практике российской инновационной политики // Форсайт. 2011. Т. 5, №1. С. 16-25.
 Методологические подходы к разработкеэкономической стратегии | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2011. № 4 (16).

Методологические подходы к разработкеэкономической стратегии | Вестн. Том. гос. ун-та. Экономика. 2011. № 4 (16).

Полнотекстовая версия