Разрозненные человеческие останки на поселениях лесостепной Скифии: обзор интерпретационных подходов | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2018. № 55. DOI: 10.17223/19988613/55/21

Разрозненные человеческие останки на поселениях лесостепной Скифии: обзор интерпретационных подходов

На городищах и неукрепленных поселениях VII-III вв. до н.э. в днепро-донской лесостепи часто встречаются кости людей. Объясняющие это явление гипотезы сводятся к четырем подходам. Ряд археологов допускают каннибализм. Другие авторы находки костей, прежде всего черепов, связывают с человеческими жертвоприношениями. Останки нередко рассматривают как следствие военных конфликтов, в них видят и свидетельство погребальной практики выставления трупов. Имеющиеся интерпретации не бесспорны, в разной мере отражают все многообразие имеющихся данных. Однако в итоге полувекового изучения находимые на поселениях антропологические материалы приобрели статус важного источника информации о различных аспектах жизни оседлого населения скифской лесостепи.

Separate human remains on settlements of forest-steppe Scythia: review of interpretative approaches.pdf Останки людей, обитавших в VII-III вв. до н.э. в днепро-донской лесостепи, погребены не только в курганных и грунтовых могильниках. Есть они и на поселениях, где иногда встречаются полные скелеты, но чаще -отдельные их части. Человеческие кости попадались там уже первым раскопщикам [1. С. 238-239; 2. С. 95, 96, 98], но оставались непонятыми. Так, В.А. Городцов отметил, что на Бельском городище в Поворсклье они отличаются от кухонных отбросов, появлением же своим обязаны «какой-то необъяснимой случайности» [3. С. 151]. В середине прошлого века, когда лесостепные поселения начали масштабно изучать, стало очевидным, что находки такого рода отнюдь не спорадичны. Сейчас по всей скифской лесостепи уже известно свыше трех десятков бытовых памятников, в культурном слое, жилых или хозяйственных сооружениях которых обнаружены разрозненные кости людей, нередко довольно многочисленные и разнообразные по половозрастным показателям [4]. В попытке истолковать это явление археологи выдвигали разные гипотезы, общей оценке которых и посвящена данная статья. Первым было высказано предположение о том, что оседло-земледельческое население лесостепи практиковало каннибализм. Именно так Б.А. Шрамко объяснил многочисленные костные остатки на Басовском городище в Посулье [5. С. 154-155]. Исследователь считал, что находки подтверждают сообщение Геродота (Геродот. История. Кн. IV: Мельпомена. Л., 1972) о питавшихся человеческим мясом андрофагах. Однако с такой трактовкой не согласилась В.А. Ильинская, собственно и открывшая массовые антропологические материалы не только на вышеназванном памятнике, но еще и на Ширяевском городище в По-сеймье. Она полагала, что людоедство не согласуется с высоким уровнем развития культуры местного населения, причина же появления костей в городищенских слоях неясна, но со временем получит «какое-то иное, более будничное объяснение» [6. С. 41; 7. С. 35]. Как известно, археологически проследить каннибализм сложно: возможными признаками этого явления считаются различные повреждения человеческих костей [8. С. 144-145]. Среди тех костей, что находят на лесостепных поселениях, много целых - это обстоятельство особо подчеркивается исследователями [9. С. 128]. Именно отсутствие следов кухонной обработки служит одним из веских аргументов против людоедства [10. С. 10]. Впрочем, можно привести и доказательства обратного. Все же нередко кости находят в расколотом состоянии, без эпифизов. Неудивительно поэтому, что некоторые скифологи вполне убеждены в существовании у лесостепных племен бытовой или культовой ан-дрофагии [11. С. 85; 12. С. 10], другие же допускают ее наличие [13. Л. 8; 14. С. 228]. Все же, как представляется, гипотеза о каннибализме пока выглядит в значительной степени умозрительной. Разумеется, полностью отвергать ее не следует, особенно в тех случаях, когда имеются основания предполагать некие культовые манипуляции с человеческими костями. Нередко останки на поселениях связывают с человеческими жертвоприношениями. Пожалуй, эта точка зрения является среди специалистов наиболее популярной - ведь и неординарность, и антураж находок побуждали многих исследователей искать для них ритуальную подоплеку. Именно в контексте жертвенных практик древних обществ рассматривают кости, встречающиеся в зольниках и строительных сооружениях на лесостепных поселениях скифского времени, Б.А. Рыбаков [15. С. 317] и И.П. Русанова [16. С. 113, 128, 137]. Остатки жертвоприношений усматривают, как правило, в черепах или их обломках. Много таковых было обнаружено Б.А. Шрамко в 1960-1980-х гг. на Бель-ском городище, преимущественно в постройках и хозяйственных ямах, а также в сооружении, интерпретированном как святилище. Среди находок оказалось немало черепных крышек, некоторые из которых имеют следы обработки. Краниологические остатки исследователь уже не относил к пищевым отходам. Опираясь, прежде всего, на скифский логос Геродота (Геродот. Указ. соч.), он считал, что это военные трофеи: черепа врагов и выделанные из них ритуальные чаши [17. С. 186; 18. С. 94]. Сравнительно недавно при раскопках зольников в одном из урочищ этого городища были обнаружены два черепа в большом скоплении костей животных и еще один, вмонтированный в глиняный жертвенник. Как остатки жертвоприношений расценивают эти комплексы как археологи С.В. Махортых и Р.А. Ролле [19. С. 5], так и антропологи Д.А. Козак и М. Шульц [20, 21]. И.Н. Кулатова с ритуальным убийством рабыни или наложницы связала череп девушки, найденный в одной из ям хозяйственного облика в другом бельском урочище [22. С. 141]. Проведя одонтологический анализ, А.В. Артемьев пришел к выводу о неместном происхождении жертвы [23. С. 148]. Огромное Бельское городище, изученное уже на значительной площади, выделяется объемом полученных краниологических материалов. Но общее количество последних росло и за счет находок на других лесостепных памятниках оседлости. Три черепа, разбросанные среди обломков глиняного жертвенника, были обнаружены на Кировском городище в бассейне Среднего Дона, а неподалеку от них лежала каменная антропоморфная фигурка. По мнению П.Д. Либерова, здесь находилось культовое место, на котором совершались человеческие жертвоприношения [24. Л. 572]. Поддержав этот вывод, А.И. Пузикова соотнесла жертву с культом земледельческого божества, образ которого, по ее мнению, как раз и представляла упомянутая фигурка [25. Л. 295]. Впрочем, исследовательница высказывала и иное суждение, соотнеся черепа с тем же рассказом Геродота о практике скифов брать в качестве трофеев головы поверженных противников и говоря, что эти «обычаи проникли и к лесостепным племенам» [26. С. 79]. Как жертву, возможно, строительную, В.Д. Березуц-кий и А.Т. Синюк объяснили появление костей ребенка на дне рва другого среднедонского городища, расположенного у хутора Мостище [27. С. 101]. На Кнышев-ском городище, расположенном на р. Псел, человеческие черепа и кости были найдены также возле жертвенников. Исходя из этого обстоятельства, П.Я. Гавриш расценил их как следы жертв [28. С. 152]. Относительно сильно поврежденного мужского черепа, лежавшего около городищенского вала, он вместе с коллегами предположил, что тот принадлежал пленнику, ритуально умерщвленному у стен крепости [29. С. 83]. Полные костяки и отдельные кости встречались в строительных котлованах Мотронинского городища в Поросье. Исследователи памятника С.С. Бессонова и С.А. Скорый тоже связывают их с жертвоприношениями [30. С. 9, 23, 52]. По существу, о жертве пишет и А.В. Гейко, интерпретируя краниологические остатки, обнаруженные около оборонительной линии Глинского городища в Посулье. Он полагает, что черепа в свое время были выставлены на гребне вала для устрашения врагов [31. С. 248]. Говоря о жертвенных практиках, исследователи в основном отталкивались от источника, учитывая археологический контекст анализируемых находок и привлекая широкие аналогии. Впрочем, высказывались и суждения, фактически никак не обоснованные. В этой связи нельзя признать корректными ссылки на Геродота, когда воинские традиции кочевников априори переносились в иную этнокультурную среду. В целом же сторонники данного интерпретационного подхода продемонстрировали важное место в религиозных представлениях оседлого населения скифской лесостепи именно краниологических остатков, манипуляции с которыми явно указывают на существование некоего культа черепа. Однако внимание исследователей привлекли лишь наиболее эффектные находки на поселенческих памятниках. Причины же попадания единичных костей в почвенные напластования и заполнения котлованов остались необозначенными. Да и тезис о существовании в земледельческих обществах кровавых обрядов вряд ли можно считать доказанным. Дело в том, что нет достаточных оснований говорить о декапитации жертв именно на месте проведения ритуалов, хотя бы потому, что черепа попадали в жертвенные комплексы не только без шейных позвонков, но и без нижней челюсти, т.е. явно уже лишенные мягких тканей. Третья группа исследователей связывает появление на поселениях человеческих останков с военными конфликтами. П.И. Хавлюк полагает, что какое-то нашествие привело к массовой гибели обитателей поселения у с.Сорока в Побужье, вследствие чего в культурный слой попало большое число разрозненных костей [32. С. 51]. Аналогично интерпретируют найденные антропологические материалы Ю.В. Болтрик и Е.Е. Фиалко, возобновившие раскопки Басовского городища [33. С. 42]. Они же в специальной монографии детально проанализировали свидетельства разгрома днепровского Трахте-мировского городища, к каковым отнесли и останки людей, размещавшиеся в одной из полуземлянок [34. С. 78]. П.Я. Гавриш и соавт. предполагают, что на Кнышев-ском городище некоторые черепа своим появлением обязаны военному столкновению [29. С. 83]. Также и В.Е. Радзиевская убеждена, что многочисленные человеческие скелеты и разрозненные кости, обнаруженные на Коломакском городище в Поворсклье, являются останками людей, погибших в результате штурма крепости [35. С. 178-179]. Военными конфликтами и А.П. Медведев объясняет появление антропологических материалов на верхнедонских Пекшевском и Се-милукском городищах [36. С. 82, 145-152]. Причем второе из этих поселений он включил, наряду с Коломак-ским и Кнышевским городищами, в число памятников, сохранивших следы гибельного для всей Скифии нашествия восточных кочевников [37]. Следует отметить, что сторонники «военной» трактовки в своих выводах опираются и на другие, более явственные, свидетельства конфликтов, такие как следы пожаров и разрушений, находки предметов вооружения. Сами же антропологические материалы практически не анализируются как самостоятельный источник, а скорее используются в качестве иллюстрации к авторским историческим реконструкциям. При таком подходе, по существу, игнорируется многое, противоречащее предложенным интерпретациям. Например, то, что разрозненные останки людей зачастую их же соплеменниками целенаправленно помещались в котлованы и в скопления костей животных, либо подзахоранивались в погребальные комплексы. Без учета хотя бы этих фактов любые теории выглядят упрощенными и малоубедительными. Именно понимание того обстоятельства, что рассматриваемый источник гораздо более многопланов, нежели представлялось ранее, легло в основу нового интерпретационного подхода. Согласно ему человеческие кости в культурных напластованиях, тем более в погребальных или строительных комплексах поселений, своим происхождением обязаны похоронным практикам лесостепного населения, включавшим, помимо других погребальных обрядов, и какие-то формы выставления трупов. Такое допущение позволило автору статьи более или менее согласовать между собой разнообразные материалы Семилукского городища, где наряду с разрозненными останками найдены и многочисленные захоронения людей [38, 39]. Была проведена работа по систематизации соответствующих данных и с других бытовых памятников лесостепной Скифии [4, 40]. К выводу о том, что кости на поселениях представляют собой остатки труповыставлений, недавно пришел и Д.С. Гречко, проанализировавший материалы днепровской лесостепи с привлечением этнографических параллелей [41; 42. С. 87-95]. Важно подчеркнуть, что эта теория, в отличие от остальных, относит всю совокупность поселенческих антропологических остатков к сакральной сфере жизни древних обществ, важнейшей составляющей которой, как известно, являлись взаимоотношения живых и умерших. Впрочем, и она тоже отнюдь не бесспорна, поскольку основана на косвенных археологических наблюдениях, таких как длительное пребывание частей скелета вне грунта, наличие погрызенных хищниками костей, существование своего рода ям-хранилищ человеческих останков и др. Следует признать, что и привлечение этнографических данных, не относящихся к конкретному этносу, малопродуктивно в плане укрепления доказательной базы. Однако предполагаемое в рамках этой теории многообразие погребальных традиций оседлого населения лесостепной Скифии с каждым полевым сезоном находит все новые и новые подтверждения. Таким образом, высказанные на сегодняшний день гипотезы относительно причин появления человеческих костей на поселениях сводятся к четырем интерпретационным подходам. Одни исследователи трактуют такого рода находки как свидетельство бытовой или культовой андрофагии, другие - как остатки жертвоприношений, третьи - как следы вооруженных столкновений, наконец, четвертые - как следствие погребальной практики труповыставления. Ни одно из этих суждений пока не может быть отвергнуто, как, впрочем, и безоговорочно принято. Сосуществование различных интерпретаций связано, прежде всего, с ограниченными информативными возможностями имеющихся материалов. Далеко не всегда к человеческим костям относились с должным вниманием при раскопках поселений, лишь малая их часть проанализирована антропологами. Возможно, что и причины появления останков людей на бытовых памятниках были разнообразны, в каждом конкретном случае обусловлены особыми обстоятельствами. Все же за полвека изучения этих специфических находок выработано понимание закономерности самого явления, к которому следует относиться как к важнейшему источнику сведений о самых разных аспектах жизни оседлого населения скифской лесостепи.

Ключевые слова

лесостепная Скифия, поселения, кости людей, интерпретационные гипотезы, Forest-steppe Scythia, settlements, human bones, interpretative hypotheses

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Разуваев Юрий ДмитриевичВоронежский государственный педагогический университет кандидат исторических наук, доцент кафедры истории Россииrazuvaevyd@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Зарецкий И.А. Заметка о древностях Харьковской губернии Богодуховского уезда слободы Лихачевки // Харьковский сборник : лит.-науч. приложение к «Харьковскому календарю на 1888 г.». Харьков : Тип. губернского правления, 1888. Вып. 2. С. 229-246.
Хвойко В.В. Городища среднего Приднепровья, их значение, древность и народность // Труды XII Археологического съезда в Харькове, 1902 г. / ред. П.С. Уварова. М. : Товарищество тип. А.И. Мамонтова, 1905. Т. I. С. 93-104.
Городцов В.А. Дневник археологических исследований в Зеньковском уезде Полтавской губернии в 1906 году // Труды XIV Археологического съезда в Чернигове, 1909 / ред. П.С. Уварова. М., 1911. Т. III. С. 93-161.
Разуваев Ю.Д. Захоронения и останки людей на поселениях Лесостепной Скифии: состояние источников // Российская археология. 2016. № 3. С. 102-120.
Шрамко Б.А. Поселення скiфського часу в басейнi Дiнця // Археологiя. 1962. Т. XIV. С. 135-155.
Iллiнська В.А. Верхньосульська експедицiя 1947 р. // Археологiчнi пам’ятки УРСР / від. ред. П.П. Єфименко. Київ : Вид-во АН УРСР, 1952. Т. IV. С. 34-42.
Iллiнська В.А. Андрофаги, меланхлени, будини або скiфи // Археологiя. 1970. Т. XIII. С. 23-39.
Медникова М.Б. Трепанации у древних народов Евразии. М. : Научный мир, 2001. 304 с.
Ляпушкин И.И. Поселение скифского времени близ дер. Пожарная Балка Полтавской области // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1951. Вып. XXXVII. С. 125-130.
Ильинская В.А. Отчет о работе Путивльского отряда Сеймско-Деснинской экспедиции Института археологии АН УССР 1950 г. // Архив Института археологии Национальной Академии наук Украины. 1950/2б.
Андриенко В.П. О материалах последнего этапа существования поселения Пожарная Балка II // История и археология Слободской Украины : тез. докл. и сообщ. всеукраинской конф., посвящ. 90-летию XII Археологического съезда / гл. ред. В.К. Михеев. Харьков : Харьковский гос. ун-т, 1992. С. 84-86.
Бiлозор В.П. Про жертовники з людськими черепами в ур.Царина на Бiльському городищi // Вiд Кiммерiï до Сарматiï. 60 рокiв вiддiлу скiфо-сарматськоï археологiï : (матерiали мiжнар. наук. конф.) / ред. С.А. Скорий. Київ : Корвiн пресс, 2001. С. 9-10.
Болтрик Ю.В., Фиалко Е.Е. Отчет о работе экспедиции Сула-94 // Архив Института археологии Национальной Академии наук Украины. 1994/125.
Шрамко И.Б., Бондаренко В.Л., Задников С.А. Археозоологические материалы с поселения скифского времени у с. Барчаны // Археологическое изучение Центральной России : тез. межд. науч. конф., посвящ. 100-летию со дня рождения В.П. Левенка / отв. ред. А.Н. Бессуднов. Липецк : Липецкий гос. пед. ун-т, 2006. С. 227-229.
Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М. : Наука, 1994. 608 с.
Русанова И.П. Истоки славянского язычества. Культовые сооружения Центральной и Восточной Европы в I тыс. до н.э. - I тыс. н.э. Черновцы : Прут, 2002. 172 с.
Радзиевская В.Е., Шрамко Б.А. Усадьба с косторезной мастерской на Бельском городище // Советская археология. 1980. № 4. С. 181-189.
Шрамко Б.А. Бельское городище скифской эпохи (город Гелон). Киев : Наукова думка, 1987. 184 с.
Махортых С., Ролле Р. Некоторые итоги исследований Бельского городища и его округи украинско-немецкой экспедицией // Археологiчний лiтопис Лiвобережної України. 2006. № 1. С. 5-10.
Козак А.Д. Человеческие жертвоприношения в зольнике раннескифского времени Бельского городища // OPUS: Междисциплинарные исследования в археологии / ред. М.Б. Медникова. М. : Ин-т археологии РАН, 2004. Вып. 3. С. 112-121.
Козак О.Д., Шульц М. Людськi жертвоприношення на зольниках Бiльского городища // Бiльське городище та його округа (до 100-рiччя початку польових дослiджень) / вiд. ред. Є.В.Черненко. Київ : Шлях, 2006. С. 77-100.
Кулатова I.М. Рятiвнi дослiдження на поселеннi скiфського часу в ур.Лiсовий Кут у Бiльску // Археологiчний лiтопис Лiвобережної України. 2008. № 1-2. С. 137-147.
Артемьев А.В. Одонтологический анализ костей черепа, происходящего из ямы 2 на селище в ур. Лисовый Кут у с. Бельск // Археологiчний лiтопис Лiвобережноï Украïни. 2008. № 1-2. С. 148-149.
Либеров П.Д. Древняя история населения Подонья : дис. ... д-ра ист. наук. М., 1971. Ч. II. 687 л. // Архив Института археологии РАН. Р-2. № 2088, 2089.
Пузикова А.И. Культура оседлых племен Правобережья Среднего Дона в скифское время : дис. ... канд. ист. наук. М., 1971. 338 л. // Архив Института археологии РАН. Р-2. № 2087.
Пузикова А.И. Поселения Среднего Дона // Население Среднего Дона в скифское время / отв. ред. А.П. Смирнов. М. : Наука, 1969. С. 41-81. (Материалы и исследования по археологии СССР. № 151).
Синюк А.Т., Березуцкий В.Д. Мостищенский комплекс древних памятников (эпоха бронзы - ранний железный век). Воронеж : Воронеж. гос. пед. ун-т, 2001. 192 с.
Гавриш П.Я. Племена скiфського часу в лiсостепу Днiпровського Лiвобережжя (за матерiалами Припсiлля). Полтава : Археологiя, 2000. 232 с.
Артемьев А.В., Гавриш П.Я., Яланский А.В. Опыт идентификации и диагностики повреждений по фоссильным и субфоссильным костям черепа (о находке с Кнышевского городища) // Археологiчний лiтопис Лiвобережноï Украïни. 2001. № 1. С. 81-84.
Бессонова С.С., Скорый С.А. Мотронинское городище скифской эпохи : (по материалам раскопок 1988-1996 гг.). Киев ; Краков : Ин-т археологии Нац. акад. наук Украины, 2001. 242 с.
Гейко А.В. Глинське городище скiфського часу в Посуллi // Бiльське городище в контекстi вивчення пам’яток раннього залiзного вiку Європи / ред. О.Б. Супруненко. Полтава, 1996. С. 242-249.
Хавлюк П.I. Пiзньоскiфське селище Сорока // Археологiя. 1979. Вып. 29. С. 34-54.
Болтрик Ю.В., Фиалко Е.Е. Басовское городище - центр Посульского узда памятников эпохи раннего железа // Древности-1995 : Харьковский историко-археологический ежегодник / гл. ред. В.И. Кадеев. Харьков : Бизнес Информ, 1995. С. 40-43.
Фiалко О.Є., Болтрик Ю.В. Напад скiфiв на Трахтемирiвське городище. Київ : Iн-т археологiї Нац. акад. наук України, 2003. 152 с.
Радзиевская В.Е. Основные итоги раскопок Коломакского городища // История и археология Слободской Украины : тез. докладов и сообщений всеукр. конф., посвящ. 90-летию XII Археологического съезда / гл. ред. В.К. Михеев. Харьков : Харьков. гос. ун-т, 1992. С. 177-179.
Медведев А.П. Ранний железный век лесостепного Подонья. Археология и этнокультурная история I тысячелетия до н.э. М. : Наука, 1999. 160 с.
Медведев А.П. Новые материалы о финале Лесостепной Скифии // Донские древности / отв. ред. В.Е. Максименко. Азов : Азовский краевед. музей, 1997. Вып. 5. С. 50-66.
Пряхин А.Д., Разуваев Ю.Д. К интерпретации захоронений на Семилукском городище скифского времени // Скифы и сарматы в VIII-III вв. до н.э.: палеоэкология, антропология и археология / отв. ред. В.И. Гуляев, В.С. Ольховский. М. : Ин-т археологии РАН, 2000. С. 249-257.
Разуваев Ю.Д. Могильник на Семилукском городище скифского времени в свете новых исследований // Вестник Воронежского государственного университета. Сер. История. Политология. Социология. 2015. № 2. С. 98-107.
Разуваев Ю.Д. О захоронениях и останках людей на поселениях Лесостепной Скифии // Труды IV Всероссийского археологического съезда в Казани / отв. ред. А.П. Деревянко, Н.А. Макаров, А.Г. Ситдиков. Казань : Отечество, 2014. Т. II. С. 159-162.
Гречко Д.С. Об одном из способов погребения у земледельцев восточноевропейской лесостепи скифского времени // Восточноевропейские древности / отв. ред. Ю.Д. Разуваев. Воронеж : Науч. книга, 2012. С. 118-124. (Вестник Острогожского историко-художественного музея им. И.Н. Крамского. Вып. 2)
Гречко Д. О бескурганных погребениях аборигенного населения восточноевропейской лесостепи скифского времени // Revista Arheologică. Serie nouă. 2014. Vol. X. Nr.1-2. P.79-101.
 Разрозненные человеческие останки на поселениях лесостепной Скифии: обзор интерпретационных подходов | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2018. № 55. DOI:  10.17223/19988613/55/21

Разрозненные человеческие останки на поселениях лесостепной Скифии: обзор интерпретационных подходов | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2018. № 55. DOI: 10.17223/19988613/55/21