Из приват-доцентов в «университетские старцы»: возраст профессоров императорского Казанского университета (вторая половина XIX - начало XX в.) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2018. № 55. DOI: 10.17223/19988613/55/25

Из приват-доцентов в «университетские старцы»: возраст профессоров императорского Казанского университета (вторая половина XIX - начало XX в.)

Рассмотрены возрастные характеристики профессорской корпорации Императорского Казанского университета второй половины XIX - начала XX в. (возраст вступления в корпорацию, средний возраст профессоров и др.), а также специфические условия Казанского университета, влиявшие на возрастные показатели данного сообщества. Показан постепенный процесс старения профессорского сообщества Казани, связанный с медленной подготовкой профессорских кадров, а также со сложившейся практикой оставления заслуженных профессоров после выхода на пенсию.

From assistant professor to «university's elders»: age of the professors of the imperial Kazan university (second h.pdf Профессора российских университетов второй половины XIX- начала XX в. представляли собой особую социальную группу, отличную от других чиновников Российской империи. Коллективная биография данного сообщества является одной из значимых тем, находящихся в центре внимания современной историографии [1]. Среди исследований, посвященных изучению различных аспектов этой проблематики, следует отметить работы петербургских [2], московских историков [3], а также исследования по истории Томского [4] и Казанского университетов [5, 6]. Важной составляющей социального портрета профессорской корпорации являются возрастные характеристики, изучение которых позволяет лучше понять особенности складывания академической карьеры в российских университетах. В данной работе рассмотрены возрастные показатели профессорского корпуса Императорского Казанского университета второй половины XIX - начала XX в. Возрастные границы профессорского сообщества российских университетов, в том числе Казанского, были обусловлены «тройственной» идентичностью его представителей. Профессора являлись чиновниками Министерства народного просвещения, преподавателями и учеными. В качестве чиновников их пребывание на службе регулировалось сроками, отведенными законодательными документами для всех служащих Российской империи. По законодательству второй половины XIX - начала XX в. человек на гражданской службе включался в Табель о рангах, служил 25 лет, после чего выходил на пенсию. Специфика службы в университете деформировала это общее правило. Так, в университетских уставах не оговаривался минимальный и максимальный возраст, необходимый для занятия профессорской должности, он во многом зависел от конкретных обстоятельств профессиональной и личной жизни ученых. В университетских уставах оговаривалась только предельная продолжительность службы, равная 25 годам по Уставу 1863 г. и 30 годам по Уставу 1884 г. Для того чтобы стать экстраординарным и ординарным профессором в российском университете, молодым людям, избравшим для себя ученую карьеру, необходимо было пройти сложный путь. Для подготовки к «профессорскому званию» по ходатайству факультета оставляли студентов, наиболее успешно окончивших университетский курс. Будущие ученые должны были последовательно получить ученые степени магистра и доктора наук. Для этого следовпало сначала сдать магистерские экзамены, написать и защитить магистерскую, а затем докторскую диссертации. На медицинском факультете предусматривалась одна ученая степень доктора. Параллельно претендентам на профессорскую кафедру необходимо было получить преподавательскую должность доцента (по уставу 1863 г.) или приват-доцента (по уставу 1884 г.) и отработать в ней не менее трех лет. Трудности университетской карьеры начинались уже на этапе сдачи магистерских экзаменов. В Казанском университете, как и в других университетах, довольно долгое время их сложность состояла в отсутствии четких требований к объему знаний экзаменующегося. Это отмечали представители и гуманитарных, и естественнонаучных специальностей [7. С. 119]. Будущему магистру предлагалась программа испытаний, обычно включавшая обширный список российской и иностранной научной литературы. На экзаменах могли быть заданы самые разнообразные вопросы из любой области избранной соискателем специальности. В связи с этим профессорские стипендиаты часто с трудом представляли, каким образом готовиться к этим испытаниям. «Мои руководители отдали меня на собственную волю, а я начал все дело почти сначала. Беляев и Куртенэ так осмеяли инструкцию, что мне самому стыдно стало. Я оставил Корссена, Моммзена, Эрша и Грубера, которые рекомендовались в инструкции, и принялся за грамматику, стилистику с немецким языком. По крайней мере я это буду знать как следует, а читая десятки томов Эрша и прочее, я не упомнил бы решительно ничего. Беляев рекомендует писать скорее магистерскую диссертацию, а потом в Петербург, под руководством Помяловского готовиться к экзамену. Я понял, что это далеко лучше, чем поглощать без всякого смысла бездну томов, и стараюсь пользоваться добрым советом» - писал в 1872 г. профессору Д.А. Корсакову профессорский стипендиат по классической филологии С.К. Кузнецов, который так и не сумел пройти магистерских испытаний [8. Ед. хр. К3. Л. 1]. После введения устава 1884 г. успешная сдача магистерских экзаменов давала право претендовать на должность приват-доцента и начать преподавательскую деятельность в университете. В этот же период казанские профессора пошли по пути постепенного упрощения магистерских испытаний. Так, на историко-филологическом факультете вместо былых расплывчатых рекомендаций по изучению научной литературы магистранты, специализирующиеся по русской истории, получали программы по русской истории, политэкономии и всеобщей истории с четким перечнем экзаменационных вопросов [9. Оп. Историко-филологический факультет. Д. 1475. Л. 3-4]. Однако формализация экзаменов не упростила путь к научным степеням, так как в это время в российских университетах были достаточно высокие требования к диссертационным сочинениям [10. С. 101]. По замечанию известного исследователя ученых степеней Российской империи А.Е. Иванова, если в первой половине XIX в. диссертации часто представляли собой «компактное компилятивное рассуждение» [7. С. 147], то уже с середины XIX в. к ним предъявлялись такие требования, как самостоятельность и новизна исследования [Там же. С. 148]. Согласно сохранившимся рецензиям на диссертационные сочинения, обязательным для магистерских работ по русской истории было основательное изучение источников [9. Оп. Историко-филологический факультет. Д. 1461. Л. 7], что требовало как минимум нескольких лет пребывания в Москве или Петербурге для работы в архивах. Профессорским стипендиатам Казанского университета, многие из которых были выходцами из семей мелких чиновников, священников, мещан и практически не получали помощь от родственников, на стипендию размером в 600 руб. достаточно сложно было работать над квалификационным сочинением. Часто профессорские стипендиаты не укладывались в отведенный законодательством трехлетний срок для получения степени магистра. Получение доцентуры также слабо способствовала улучшению их материального состояния. По Уставу 1884 г. приват-доценты не являлись штатными преподавателями. Их труд оплачивался из специальных средств университета, и доход не превышал 800-1 200 руб., даже если приват-доцент читал обязательный курс [11. С.105]. Для сравнения оклад ординарного профессора составлял 3 000 руб. Система гонораров, согласно которой студенты кроме средств в пользу университета должны были вносить плату за право посещать лекции и практические занятия преподавателей, также не улучшала материального положения казанских приват-доцентов, так как учащиеся в большинстве случаев выбирали профессорские курсы. Для поправки своего финансового состояния приват-доценты медицинского факультета Казанского университета брались за обширную частную практику, историки и филологи преподавали в городских гимназиях, на Высших женских курсах, магистры физико-математического факультета работали лаборантами, хранителями университетских кабинетов. Необходимость подрабатывать, как правило, задерживала работу над докторской диссертацией, обязательной для получения должности профессора. «Мне ли не сочувствовать тем, кто, подобно Вам и мне, тратил время и силы не на то, что хотел и мог бы», - писал известный петербургский историк С.Ф. Платонов в письме от 6 ноября 1902 г. казанскому приват-доценту Н.Н. Фирсову, рассуждая о «тяжелой поре учительского труда» для начинающего ученого [8. Ед. хр. П. 1. Л. 1]. После получения степени магистра академическая карьера многих молодых ученых обрывалась. Так, ряд приват-доцентов историко-филологического факультета Казанского университета отказались от преподавания в университете и остались в гимназиях на должностях преподавателей, инспектора или директора [12. Ч. 1. С. 67, 85]. Эту тенденцию, в целом характерную и для других российских высших учебных заведений, красноречиво описал историк, выпускник университета Святого Владимира в Киеве В. Петров: «Те, кто выдержал первые испытания, написав медальную работу и добившись оставления при университете, в большинстве случаев не выдерживали вторых. Успешно пройдя магистерские экзамены и получив доцентуру, они сдавали. Их силы были исчерпаны. Они уже отдали все, что могли отдать, и превращались в ничто. Диссертации оставались ненаписанными. Опустошенные, они замолкали. Должен ли я теперь вспоминать фамилии, называть имена?» [13. С. 119]. Младшие преподаватели, сумевшие защитить магистерскую и докторскую диссертации, в Казанском университете в большинстве случаев сразу получали назначение на должность экстраординарного профессора. Из 220 профессоров, работавших в Казанском университете в период с 1863 по 1917 гг., почти половина получили должность экстраординарного профессора в возрасте 30-39 лет, а каждый пятый - в возрасте 4049 лет (табл. 1). Таблица 1 Возраст получения профессорской должно в Казанском университете в 1863 - 1917 гг. Возрастные группы Кололичествово человек В процентах к общему числу До 29 лет включительно 20 9,0 30-39 лет 109 49,5 40-49 лет 43 19,5 50-лет и старше 12 5,6 Нет данных 36 16,4 Сост. по: [3. Оп. Совет. Д. 4833, 5116, 5230, 5384, 5529, 5648, 5903, 6512, 6751, 7237, 7485, 7533, 7899, 8212, 8213, 8214, 8390, 8391, 8514, 8524, 8570а, 8571, 8762, 8763, 9399, 9511, 9790, 9791, 10011, 10012, 10013, 10014, 10015, 10048, 10199, 10220, 10235, 10436, 10437, 11035, 11181, 11182, 11183, 11188, 11396, 111484, 11755, 11934, 11936, 12028, 12042, 12135, 12136, 12137, 12138, 12255, 12308, 12698, 12699, 12716, 12903, 12982, 13119, 13124, 13318, 13319, 13388; 6]. Поколению преподавателей, начавших академическую карьеру в 1860-1 870-е гг., удавалось достигнуть профессорства за более короткий период, чем их последователям. В этот период в университете было открыто много новых кафедр, введенных уставом 1863 г. Младшие преподаватели имели возможность занять вакантные места без степени доктора. Особенно высокие шансы быстро получить профессорскую должность были у преподавателей медицинского факультета. После увеличения числа кафедр на медицинских факультетах университетов в Казани появилось множество профессорских вакансий. Их охотно занимали получившие степень доктора медицины младшие преподаватели, прозекторы, ординаторы Медико-хирургической (Военно-медицинской) академии - крупнейшего учебного заведения империи, готовившего врачей. Выпускники этого учебного заведения составляли 31,9% профессоров медицинского факультета Казанского университета [6. С. 67]. Среди них были такие ученые, как В.М. Бехтерев, М.Я. Капустин, Н.Н. Феноменов, В.В. Пашутин, К.В. Ворошилов, К.Ф. Славянский, Д.С. Ермолаев и др. В 1884 г. состав профессорской корпорации Казанского университета пополнился молодыми людьми. В связи с упразднением должности доцента сразу 9 младших преподавателей, имеющих степень магистра, были назначены экстраординарными профессорами [14. С. 44-45]. В последующий период назначения на профессорские должности без докторской степени профессорской корпорацией практически не допускались. К началу XX в. средний возраст получения должности экстраординарного профессора увеличился до 3738 лет (табл. 2). Таблица 2 Средний возраст получения должности экстраординарного профессора в Казанском университете в 1863-1917 гг. 1863 г. 1864-1883 гг. 1884-1904 гг. 1905-1917 гг. 33 34 37 38 Сост. по: [3. Оп. Совет. Д. 4833, 5116, 5230, 5384, 5529, 5648, 5903, 6512, 6751, 7237, 7485, 7533, 7899, 8212, 8213, 8214, 8390, 8391, 8514, 8524, 8570а, 8571, 8762, 8763, 9399, 9511, 9790, 9791, 10011, 10012, 10013, 10014, 10015, 10048, 10199, 10220, 10235, 10436, 10437, 11035, 11181, 11182, 11183, 11188, 11396, 111484, 11755, 11934, 11936, 12028, 12042, 12135, 12136, 12137, 12138, 12255, 12308, 12698, 12699, 12716, 12903, 12982, 13119, 13124, 13318, 13319, 13388; 6]. Университетские уставы определяли границу ухода профессоров со службы. Профессора выходили на пенсию, отработав 25 лет по Уставу 1863 г. и 30 лет по Уставу 1884 г. Однако хроническая нехватка преподавателей и имеющиеся механизмы университетского управления позволяли казанским профессорам добиваться продления срока службы с помощью коллективного мнения Совета. Поэтому время пребывания профессоров в университете зависело не только от формальных показателей (биологического возраста, установленных законодательством сроков), но и от умения использовать механизмы университетского управления. По уставу 1863 г. после выслуги 25-летнего срока преподавателям присваивалось звание заслуженного профессора. В случае переизбрания на новый 5-летний срок они могли остаться штатными преподавателями. Особенности корпорации Казанского университета способствовали тому, что оставление на службе заслуженных профессоров здесь являлось нормой в отличие, например, от Петербургского университета, где преподавательский состав пополнялся главным образом за счет младших преподавателей [15. С.41-42]. Во-первых, в Казанском университете довольно слабо развивался институт профессорских стипендиатов. Несмотря на постоянно увеличивающееся количества студентов, ежегодно число оставленных для подготовки к профессорскому званию составляло от 10 до 15 человек. Как отмечалось выше, далеко не у всех академическая карьера складывалась удачно. Так, на историко-филологическом факультете с конца 1880-х до начала 1900-х гг. было подготовлено всего два магистра русской истории -Н.П. Лихачев и Н.Н. Фирсов [9. Оп. Историко-филологический факультет. Д.1461. Л.13]. Во-вторых, в течение данного периода был довольно невысоким приток в профессорскую коллегию Казани из других университетов, за исключением выпускников Медико-хирургической (Военно-медицинской) академии. Более половины профессоров окончили Казанский университет и всю свою жизнь прожили в Казани. Из-за хронической нехватки преподавателей советы факультетов нередко просили коллег остаться в университете после выхода на пенсию. Так, служба заслуженного профессора Е.Ф. Аристова в качестве штатного профессора окончилась в 1866 г. Однако по просьбе факультета из-за отсутствия преподавателя по его предмету он, «несмотря на свою болезненность и дряхлость», еще два года продолжал вести занятия [16. С. 221]. По Уставу 1884 г. для продления службы профессорам, проработавшим 25 лет, необходимо было получить разрешение министра народного просвещения. По истечении 30-летнего срока службы они уже не включались в число штатных преподавателей. Однако при желании они могли преподавать, занимать положенные им в университете должности и получать вознаграждение в размере половины годового оклада ординарного профессора. Число оставленных на службе заслуженных профессоров в конце XIX - начале XX в. в Казани постепенно увеличивалось. Если в 1863 г. их оно составило 2 человека, в 1870 - 3, в 1875 - 5, в 1881 - 4 человека, то в 1886 г. число заслуженных профессоров составило 6 человек, в 1890 - 7, в 1896 - 8, в 1906 - 15 человек [6. С.72]. Как видно из табл. 3, это способствовало увеличению среднего возраста казанских профессоров и своеобразного возрастного порога. Возрастные процессы оказали влияние на представления университетского сообщества о том, сколько лет должно быть профессору. В данное время получение должности профессора в возрасте до 30 лет было принято считать довольно ранним. В биографической статье о профессоре медицинского факультета К.Ф. Славянском особо отмечался возраст ученого, ставшего экстраординарным профессором в 1876 г. всего в 29 лет. Для первой половины XIX в. своего рода рубежом старости, после которого мужчина считался стареющим, являлся возраст 50 лет [5. С. 138]. Уже в период 1870-1890-х гг. для профессоров он являлся близким к среднему. Это подтверждают и суждения университетских людей о возрасте. К примеру, о скончавшемся в 1885 г. 54-летнем профессоре медицинского факультета М.А. Хомякове бывшие студенты писали как о преждевременно ушедшем. Неожиданной потерей для юридического факультета оказалась смерть профессора Г.К. Штера в 1898 г. Как писал приват-доцент юридического факультета А.А. Овчинников, «ученой и педагогической деятельности Штера Г.К. суждено было прерваться самым преждевременным образом. Он скончался 18 мая 1898 г. в Казани, не достигнув и 41 года от роду» [12. Ч. 2. С. 297-298]. Создавшиеся в Казанском университете условия способствовали появлению норм профессиональной этики, при которых преклонный возраст профессора не мог быть существенной причиной для увольнения. В исследуемый период не покидали университета вплоть до самой смерти почти 20% преподавателей [8. С. 68-71]. Более того, в Казанском университете «университетские старцы» часто пользовались особым положением. Терпимое отношение сообщества к заслуженным профессорам нередко было связано с их былыми заслугами: в прошлом они или отличались научными достижениями или являлись крупными университетскими администраторами. О самом старшем среди профессоров - профессоре фармакологии И.М. Догеле, работавшем в университете до 87 лет, его бывшие воспитанники писали как о «примечательной исторической личности»: «Ему было, кажется, 80 лет, когда я у него держал государственный экзамен по фармакологии. Он был на почетном положении, читал бальнеологию, курортологию. Стоять он уже не мог. Читал сидя, по тетради» [17. С. 329]. Таблица 3 Средний возраст профессоров Казанского университета в 1863-1917 гг. Годы 1863 г. 1873 г. 1883 г. 1893 г. 1903 г. 1913 г. 1917 г. Средний возраст, лет 42 40 50 45 55 54 58 Сост. по: [3. Оп. Совет. Д. 4833, 5116, 5230, 5384, 5529, 5648, 5903, 6512, 6751, 7237, 7485, 7533, 7899, 8212, 8213, 8214, 8390, 8391, 8514, 8524, 8570а, 8571, 8762, 8763, 9399, 9511, 9790, 9791, 10011, 10012, 10013, 10014, 10015, 10048, 10199, 10220, 10235, 10436, 10437, 11035, 11181, 11182, 11183, 11188, 11396, 111484, 11755, 11934, 11936, 12028, 12042, 12135, 12136, 12137, 12138, 12255, 12308, 12698, 12699, 12716, 12903, 12982, 13119, 13124, 13318, 13319, 13388; 6]. Таким образом, в уставных университетских документах отсутствовали возрастные ограничения занятия должности профессора. Однако прежде чем вступить на профессорскую кафедру, молодые ученые должны были пройти длительный путь, последовательно получив ученые степени магистра и доктора наук, а также поработать в качестве «младших преподавателей». Вхождение в профессорскую корпорацию требовало многих лет материальных ограничений и трудностей. Неблагоприятные финансовые возможности и условия научной работы многих магистров Казанского университета приводили к тому, что средний возраст занятия должности экстраординарного профессора постепенно увеличивался. Длительный процесс подготовки профессоров из профессорских стипендиатов, отказ части молодых ученых от университетской карьеры приводили в Казанском университете к дефициту профессорских кадров. Поэтому одним из способов сохранения численности сообщества стало оставление на службе заслуженных профессоров, численность которых постепенно увеличивалась. В результате средний возраст профессорской корпорации Казани к 1917 г. достиг 58 лет.

Ключевые слова

Казанский университет, экстраординарные профессора, ординарные профессора, доценты, приват-доценты, средний возраст профессоров, Kazan University, extraordinary professors, ordinary professors, senior lecturer, assistant professors, middle age of professors

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Бушуева Людмила АлександровнаИнститут истории им. Ш. Марджани Академии наук Республики Татарстанкандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела новейшей историиbushueva9@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Маурер Т. Новый подход к социальной истории университета: коллективная биография профессоров // «Барометры» или «маяки» общества? Избранные статьи по истории русских и немецких университетов. М. : РОССПЭН, 2015. С. 19-47.
Ростовцев Е.А. Столичный университет Российской империи: ученое сословие, общество и власть (вторая половина XIX -начало XX в.). М. : РОССПЭН, 2017. 903 с.
Феофанов А.М. Социальный портрет профессоров Московского университета второй половины XVIII - первой четверти XIX в. // Вестник Волжского университета им. В.Н. Татищева. 2013. № 1 (12). С. 168-179.
Некрылов С.А., Фоминых С.Ф. «Институт профессорских стипендиатов» как метод подготовки научно-педагогических кадров для университетов России в конце XIX - начале XX в. (на примере Томского университета) // Профессорско-преподавательский корпус российских университетов. 1884-1917 гг. : исследования и документы. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2012. С. 51-65.
Костина Т.В. Мир университетского профессора Казани. 1804-1863 гг. : дис.. канд. ист. наук. Казань, 2007. 221 с.
Бушуева Л.А. Повседневность университетского профессора Казани. 1863-1917 гг. Казань : Центр инновационных технологий, 2012. 288 с.
Иванов А.Е. Ученые степени в Российской империи. XVIII в. - 1917 г. М. : Ин-т рос. истории РАН, 1994. 198 с.
Национальный музей Республики Татарстан (НМ РТ).
Национальный архив Республики Татарстан (НА РТ). Ф. 977.
Маурер Т. Российские профессора: между чиновничеством и интеллигенцией // «Барометры» или «маяки» общества? Избранные статьи по истории русских и немецких университетов. М. : РОССПЭН, 2015. С. 98-138.
Грибовский М.В. Феномен приват-доцентуры в российских университетах конца XIX - начала XX вв. // Вестник Московского государственного областного университета. Сер. Истории и политические науки. 2012. № 2. С. 103-108.
Биографический словарь профессоров и преподавателей императорского Казанского университета (1804-1904) : в 2 ч. Казань : Типолит. Имп. Казанского ун-та, 1904.
Дмитриев А.Н. Статусы знания (о социальных маркерах эволюции российского университета первой трети XX века) // Новое литературное обозрение. 2013. № 4 (122). С 108-133.
Годичный акт в Императорском Казанском университете 5 ноября 1884 г. Казань : Типолит. Имп. Казанского ун-та, 1884. 89 с.
Ростовцев Е.А., Баринов Д.А. Преподавательская корпорация столичного университета 1884-1916 гг.: основные черты и проблемы коллективной биографии // Профессорско-преподавательский корпус российских университетов. 1884-1917 гг. : исследования и документы. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2012. С. 35-51.
Венгеров С.А. Критико-биографический словарь русских писателей и ученых (от начала образованности до наших дней). СПб.: Типолит. И.А. Ефрона, 1892. Т. 3. 444 с.
Егоров А.Д. Из воспоминаний о медицинском факультете Казанского университета (1909-1914) // История Казанского государственного медицинского университета. Казань : Магариф, 2006. С. 326-330.
 Из приват-доцентов в «университетские старцы»: возраст профессоров императорского Казанского университета (вторая половина XIX - начало XX в.) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2018. № 55. DOI: 10.17223/19988613/55/25

Из приват-доцентов в «университетские старцы»: возраст профессоров императорского Казанского университета (вторая половина XIX - начало XX в.) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2018. № 55. DOI: 10.17223/19988613/55/25