«Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни советских детей в 1920 - начале 1930-х гг. (на материалах Курганского и Шадринского округов) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2019. № 61. DOI: 10.17223/19988613/61/7

«Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни советских детей в 1920 - начале 1930-х гг. (на материалах Курганского и Шадринского округов)

В статье рассматривается степень корреляции между идеальной и реальной пионерией на материалах Курганского и Шадринского округов. В качестве источников используются архивные документы и воспоминания пионеров 1920-1930-х гг., записанные автором со слов респондентов. Судя по этим воспоминаниям, пионерское движение играло важную роль в повседневной жизни советского ребенка, занимая собой порой более значимое пространство, чем семья и семейное воспитание. В 1920-е -начале 1930-х гг. пионеры были активными участниками государственного культурного строительства, даже если не до конца осознавали политический аспект собственных действий и воспринимали их как своего рода игру.

“Red neckties”: a pioneer movement in the everyday life of Soviet children of the 1920s and early 1930s (on materials of.pdf В центре внимания истории повседневности, как отмечает Н. Л. Пушкарева, «комплексное исследование образа жизни и его изменений у представителей разных социальных слоев, их поведения и эмоциональных реакций на жизненные события» [1], что позволяет по-новому взглянуть на событийную историю, соотнести процессы, происходящие «внизу» и «наверху» и оценить степень самостоятельности рядового человека. Последнее приобретает особое значение по отношению к повседневной жизни детей, которые не являются самостоятельными субъектами общества в юридическом смысле, но обладают собственной волей и позицией, так или иначе коррелирующей с волей взрослых, в том числе политической. Изучение степени активности или конформности несовершеннолетних граждан в период становления советского общества и работы властей по созданию нового советского человека представляется особенно интересным. Одним из важнейших пространств послереволюционной детской повседневности, где школьники в наибольшей степени проявлялись как акторы исторического процесса, было пионерское движение, которое, по сути, являлось специальным полем детского волеизъявления и самостоятельного существования, выделенным властью и защищавшимся ею от посягательств со стороны родителей, педагогов и других традиционалистски настроенных взрослых. В нашу задачу входит рассмотрение корреляции между представлением о советской пионерии и самими пионерами на материалах удаленных от центра страны округов - Курганского и Шадринского. Как пишет А. А. Сальникова, «советские экранные дети мало походили на их реальных сверстников _ они боролись с вредителями разн^іх мастей... заседали _ трудились» [2. С. 42] и никогда не играли, а, как отмечает Дж. Кинкейд, «чем больше общество “отстраняется” от “реального” ребенка, тем большее место в его жизни начинает занимать ребенок “вымышленный”» [3]. Количество работ, посвященных исследованию пионерии, достаточно обширно. Большое внимание пионерам и их истории уделялось в советское время, но в большей степени идеологизированно и односторонне. Сегодня о пионерском движении так или иначе говорят все исследователи, занимающиеся историей детства. Так, докторская диссертация Л.В. Алиевой «Становление и развитие отечественного детского движения как субъекта воспитательного пространства» почти целиком посвящена пионерии: она исследует детское движение как особую социально-педагогическую реальность. О начале пионерской активности на Урале пишут М.А. Яшина и А.Л. Худобородова. К.А. Маслин-ский рассматривает роль пионерии в школьном самоуправлении и поддержании «сознательной дисциплины» у детей. А. В. Кравченко, говоря о вожаках и вожатых, затрагивает проблему самостоятельности детского самоуправления и пионерского движения, действительную роль комсомола и назначенных сверху руководителей. А. А. Слезин анализирует уровень вовлеченности молодежи в происходящее, глубину отношения к коммунистическим ценностям, понимание степени которой необходимо для изучения детской повседневности. С. Г. Леонтьева анализирует официальные пионерские тексты и динамику их изменений в 1920-е гг. А. А. Сальникова сравнивает созданные властью мифы и реальную картину детского мира. О разных аспектах пионерского движения пишут Ю. Г. Салова, К. Келли, А. Ю. Рожков, В. А. Кудинов, Е. А. Бендер и другие современные исследователи. Л. В. Алиева выделяет конец XIX - XX вв. как время повышенной активности людей во всех сферах деятельности, раннего взросления детей и ранней гражданской социализации. Она подчеркивает, что пионерство - реальность, выросшая из объективной действительности начала века, а не сугубо создание коммунистической партии и комсомола [4]. В. А. Кудинов также отмечает субъективную потребность подростков и молодежи в объединении для участия в общественной жизни и большое влияние борьбы идеологий, полити- «Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни 51 ческого накала в обществе на детскую психику [3]. О такой потребности у детей школьного возраста свидетельствует неуклонный рост пионерского движения. «Хочу перевоспитаться в политическом духе, быть юным ленинцем, исполнять все пионерские правила, законы и обычаи» - так написала в заявлении на вступление в пионерский отряд [5. Л. 22] ученица 1«а» группы курганской школы II ступени Климина З. в 1926 г. Вероятно, первый пункт пожеланий не до конца осознавался автором заявления и был частью типичной формулировки заявления на вступление, иногда дополняющейся сведениями о семье, социальном происхождении и изъявлением желания заниматься физкультурой [5], однако все последующие соответствовали детской потребности быть причастным к чему-то важному и большому. Внимание на социальном происхождении в таких заявлениях фокусировали неслучайно, так как многие дети из «чуждых» слоев стремились стать пионерами и комсомольцами: «...прием производится с большой осторожностью, втягивается молодежь по происхождению рабочая и крестьянская и лучшая часть служащей... пять человек было отклонено, так как имели неподходящую к союзу идеологию» [6. Л. 3]. С одной стороны, такая строгость была оправдана, ведь, как писал Влад. Гессен, «пионеры в школе - ядро, которое обеспечивает коммунистическое влияние» [7. С. 141]; с другой стороны, именно такие «чуждые элементы» должны были стать первоочередной мишенью вожатых, ведь в задачи пионер-организации входили воспитание «нового человека», направление детской активности в нужное русло. К тому же в 1920-е гг. пионерия имела достаточно сильных конкурентов в лице скаутов, юков, а также членов детских и юношеских организаций других политических толков - эсеровского, анархистского, меньшевистского [8]. «Когда период самоутверждения личности приходится на разлом исторического времени, от молодежи можно ожидать каких угодно сюрпризов» - пишет В.П. Булдаков [9. С. 350], в условиях общей революционизации настроений, распада семьи, разрушения старых ценностей, противопоставления «отцов и детей», роста беспризорности и безнадзорности высвобождалась колоссальная бунтарская энергия подростков и молодежи, которую каждая политическая сила стремилась использовать в своих интересах, задавая нужный вектор. Вероятно, поэтому дети непролетарско-крестьянского происхождения все-таки оказывались в пионер-отрядах, а власть постоянно подчеркивала необходимость укрепления связей между партией и комсомолом, комсомолом и пионерами, пионерами и октябрятами. Должна была получиться строгая цепочка, позволяющая взять молодежь под контроль, обеспечить детям правильное воспитание, а в будущем решить кадровые вопросы. Несмотря на это, как пишет А.Ю. Рожков, «ряды пионеров были довольно малочисленными. По данным Ш. Фицпатрик, к концу 1925 г. только 15% учеников школ I ступени и 23% учащихся школ II ступени (исключая ШКМ и ФЗУ) были пионерами» [10. С. 83]. В Курганском округе в 1926 г. общий охват детей пио-нерорганизацией достигал лишь 4,25% [11. Л. 2]. При этом состав учащихся школ II ступени не соответствовал классовым предпочтениям большевиков. На окружной конференции школьников в Шадринске в 1925 г. отмечалось: «В школах II ступени нельзя или невозможно форпосту влиять на учащихся, так как большинство состоит из мещан» [12. Л. 3]. В одном из отчетов о Кургане пишут: «На 15 апреля 1930 в пио-нер-отряде состоит 53 человека, мальчиков 19, девочек 33, от 10 до 16 лет, детей рабочих 34, служащих - 13 и прочих 5» [13. Л. 75], т.е. в 1930-е гг. пролетарии стали составлять большинство, но все-таки не подавляющее, и кроме служащих присутствовали «прочие». На пионеров возлагалась особая миссия: «Под общим руководством Третьего интернационала^ вовлечь детей в общественно-политическую жизнь, воспитать из них стойких бойцов-коммунаров...» [7. С. 160]. «Проводя большую работу среди окружающих, как взрослых, так и детей, пионеры должны, не переставая, пополнять свои знания» [Там же. С. 146], «должны поставить себя так, чтобы передовое учительство видело в них своих ближайших помощников» [Там же. С. 143]. На упомянутой конференции школьников декларировалось, что, «участвуя в кампании по приему ребят в школу, пионер влияет на социальный состав принимаемых, оказывая предпочтение рабочим и крестьянам... Через пионерфорпост все ученики школы должны ознакомиться с историей РЛКСМ, юношеского движения, организацией юных пионеров. Все пионеры форпоста должны агитировать своими поступками за пионер-организацию... организовать живую действенную связь с производством: школьники должны все знания, которые имеют, нести в гущу ра-бочих_ Большую работу _ развивать в детдомах, с беспризорными» [12. Л. 1]. Однако подчеркивалось, что «работа детей в организациях взрослых наравне с ними недопустима. Связь с широкими массами нужно развертывать сообразно со своими силами» [Там же. Л. 3]. В реальной жизни пионеры и комсомольцы чаще всего выступали активистами в учебной и общественной жизни: «Из числа 9 комсомольцев 8 имеют хорошую успеваемость и некоторые помогали отстающим това-рищам_ Пионерские отряд^і и звенья обсуждают успеваемость и поведение учащихся пионеров. Пионеры помогали классному руководителю в борьбе с прогульщиками» [14. Л. 129 об.]. В силу возраста главной работой пионеров была борьба с собственной неграмотностью и неграмотностью взрослых, особенно в 1920-е гг., а также с пережитками дореволюционных школьных порядков: «Детские коммунистические группы 75% своего внимания направляют на работу в школе, это потому, что еще нужна борьба со старой, реакционной школой. У нас на эту работу уделено 35-40%, а все остальное - на работу с неорганизованными ребятами улицы» [12. Л. 1]. Но именно пионерская организация учебе 52 М.А. Перова мешала, так как ребята-активисты не успевали сидеть за учебниками: «пионеры форпоста отстают в учебе из-за своей перегруженности. В школьном клубе работает 49 пионеров. Председатели кружков большинство пионеры» [12. Л. 5]. Как пишет Рожков, «неслучайно VII съезд комсомола поднял вопрос о перегрузке школьных пионеров», однако «вместо разгрузки учащихся от пионерской работы предлагал повести борьбу с задаванием уроков на дом» [10. С. 175]. Другой задачей пионеров была работа с «неорганизованным элементом» и вовлечение его в коммунистическое движение - как детей, так и взрослых. Делалось это, во-первых, через шефство над членами какой-либо организации или кругом лиц, менее грамотных и «современных», чем сами пионеры. Как правило, городские ребята шефствовали над сельскими, сельские -над односельчанами, младшими детьми и детьми, оставшимися за пределами школы [6. Л. 3]. Во-вторых, через личный пример работы по строительству социалистического хозяйства, в связи с чем рекомендовалось чаще водить пионеров на экскурсии на заводы, организовать воспитание трудом и соцсоревнование «через периодическое выполнение заданий от производства» [12. Л. 6], а в деревнях - через «индивидуальные пионерские грядки» [15. Л. 46]. В-третьих, через личные родственные связи. Например, ребята участвовали в проведении «сельскохозяйственного займа» [5. Л. 43] и других мероприятий по сбору денег с населения, оказывая давление на взрослых членов семьи. Как отмечает Гессен, «...дети сами ведут борьбу со старым укладом жизни _ Подвергаясь коммунистической проработке в пионерской организации, они стараются перевоспитать в коммунистическом духе и свою семью», которая «...отстала от революции... Часто родители не пускают детей в клуб, на пионерские и комсомольские собрания, запирают их, бьют... Но пионеры не должны бросать семью, а провести внутри нее работу, потому что этим будут содействовать перерождению бытовой сетки» [7. С. 129]. В архивных документах также сохранились призывы «обратить больше внимания на работу пионеров в семье, особенно в части взаимоотношений с родителями» [15. Л. 46]. И, в-четвертых, через создание особого, привлекательного революционного пространства - в основном деятельность школьников была концертно-манифестационной. Так, в Куртамышском районе работала организация юных пионеров из 101 человека: «7 ноября была манифестация в Сухом Логу и в Курьях, где пионеры приняли самое активное участие... были поставлены спектакли совместно с ячейками ВЛКСМ, выпущены 3 газеты, посвященные октябрьским событиям _ 2 пьесы, концерт, всего охвачено крестьянских детей 450 человек. Остальные вечера имели целью смычку пионеров с крестьянами и деревенскими ребятишками. Устроен уголок пионеров. Выделили пикоров. Связь с партией большая. Выдвинуты связисты также с комсомолом. Организация ЮПЛ при ДТК взяла шефство над Сухим Логом, устраивает вечера» [16. Л. 34]. К слову, из 101 человека 81 были девочками, а 90 детей - детдомовцами. В документе отдельно подчеркивается связь с членами партии и комсомола как с «шефами» над пионерией, реализовавшими следующие этапы успешной жизненной программы в новом обществе. Кроме этого важной была связь с младшим звеном коммунистической организации: в качестве достижения отмечалось, что «ребята вели работу среди октябрят, работали в звездочках» [17. Л. 30], а рекомендация «завязать связь с партячейкой и укрепить связь с отрядом октябрят» [18. Л. 8 об.] была одной из самых распространенных. Необходимость преемственности коммунистического движения среди поколений подчеркивалась и в детской литературе. Например, книжка для малышей «Пионеры пришли!», вышедшая в 1929 г., изображает встречу пионеров с октябрятами, где первые воспринимаются как почетные и интересные гости, идеал, к которому стремятся: «Сейчас нам семь, а станет восемь, мы в октябрята взять нас попросим! Мы пионерами станем потом, завяжем красный галстук узлом!» [19]. Симптоматичны и другие воспитательные элементы этой книги. Подчеркивается, например, коллективизм действий: «Все согласны? Все согласны!», инициатива и активность: «Я буду клеить! Я рисовать!». Большое внимание уделяется атрибутам детского движения - флагу, красному знамени, значкам, портрету Ленина в детском возрасте, барабанному бою, строевым упражнениям. Внимание к внешним атрибутам неслучайно: в большинстве своем дети не воспринимали политических установок движения даже в упрощенной форме, их привлекала в пионерской организации не идеология, а ответственность, взрослость, яркие галстуки и чувство причастности к чему-то большому, которое выражалось через отрядные задания, сборы, марши, флаги и лозунги. Это учитывалось организаторами детского движения [7. С. 115] и отразилось и в воспоминаниях современников, в том числе жителей Курганского и Шад-ринского округов, о своем пионерском прошлом: «Когда впервые повязывали галстук - треугольник из ситца, покрашенный в красный цвет - очень волновалась. Это был не только торжественный момент, но и ответственный. Ведь нам давали определенные поручения: участвовать в ликбезе, помогать пожилым людям полить огород, наколоть дров, сложить поленницу, собирать колоски, ухаживать на ферме за телятами и так далее» [20], - рассказывает П.Г. Дурманова (1924 г.р.) из Куртамышского района Курганской области Ни намека на политику в ее воспоминаниях нет, несмотря на то, что далее она говорит: «Мы коммунизм строили своими руками, свято в него верили. Верили в то, что при коммунизме жить будет лучше, легче, достойнее. Потому трудились не покладая рук» [20]. Эта формулировка контрастно выделяется из ее рассказа как привнесенная взрослым человеком мысль. Но даже в ней коммунизм и гарантируемое им лучшее будущее пред- «Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни 53 стают не политической идеологией, а мечтой, помогающей выжить в тяжелейших условиях: Дурманова, будучи дочерью председателя сельского совета, ходила летом босиком, а зимой в заштопанных валенках, питалась скудно и не чаще, а то и реже двух раз в день (большинство ее сверстников жили еще хуже). А еще вероятнее, что это было своего рода игрой, участники которой пользовались одобрением и в качестве выигрыша «получали» хорошую карьеру: как пишет исследовательница советского детства Ю.Г. Салова о созданных для идеологического воспитания и пионер-работы клубах, «сами дети принимали многие формы воспитания за новую игру, которая не выглядела идейным насилием над личностью, особенно для учащихся начальной школы» [21]. Это была игра во взрослую жизнь, как игра в «больницу», «магазин» или «дочки-матери», только включенная в реальность и приносившая действительную пользу обществу. Осознание политической нагруженности игры приходило не сразу, изначально оно принималось бессознательно, как должное: «Когда стал пионером, чувствовал себя строителям государства - вроде как, теперь мы должны помогать старшим. Разъяснять, что наступает другое время _ В школе говорили про Ленина, Сталина, но мы не особо обращали на это внимание. Кто постарше - те конечно. А мы до 6 класса нет. У нас еще не было таких серьезных взглядов» [22]. Еще чаще, особенно в 1930-е годы, представление о пионерии сводилось к нормам и правилам прилежного школьника: «Пионер должен был хорошо учиться, хорошо выполнять все задания по подготовке к ГТО и все нормы: сколько раз подтянуться на турнике, сколько пробежать и так далее. Мы клялись беречь Родину, уважать родителей, уважать учительницу. Как щас помню! Мы все выполняли. А кто не выполнял, того оставляли после уро-ков_» [23]. Однако были среди детей и настоящие борцы за новый быт - неслучайно в местной прессе часто публиковали жалобы родителей: «Я ей про мученицу Катерину, а она мне про Клару Цеткин!» [24]. Взрослые, с которыми пионеры должны были вести работу, организовывая коммунистические праздники, антирелигиозную пропаганду и обучение грамоте, далеко не всегда реагировали положительно на такое вмешательство извне, оставаясь сторонниками традиционного уклада. У многих родители или бабушки с дедушками были верующими, в доме висели иконы, а сами дети приучались к молитве - так же естественно и непринужденно, как к пионерскому галстуку и портретам вождей партии. Как отмечает Рожков, «официальная советская статистика конца 1920-х гг. признавала, что уровень религиозности школьников был относительно высоким. Обследование 1 155 пермских учеников в 1929 г. обнаружило, что у 78% из них дома висели иконы; 11% учащихся носили крестики; 30% посещали храмы; 36% исполняли обряды (в основном добровольно)... Даже многие пионеры ходили в церковь, молились дома, славили Христа» [10. С. 166]. При этом дети осознавали, что пионер и христианин - взаимоисключающие персонажи: «В бога верили, - вспоминает уроженец Мокроусовского района бывший пионер А. Н. Корюкин. - Я до сих пор его не забываю вон (указывает на икону) она всегда со мной. Но я не объявлял никому и никто меня не знал, что я верую в бога» [25]. Аналогичны воспоминания другого респондента -А. Н. Комарского из Половинского района: «Семья у меня была верующая, особенно бабушка. Но мы не афишировали, все тихо делалось - это ведь запрещено было. Если бы узнали, что я молюсь, меня бы и в комсомол не приняли, и в пионеры» [22]. Пионерский устав и молитва строго разделялись как в пространстве, так и в сознании, что явно должно было приводить к определенным последствиям в формировании характера и психической организации будущих советских граждан. Как отмечает Рожков, ребенок «приучался сидеть на двух стульях сразу, используя в своих интересах, исходя из ситуативного контекста, и атеизм, и веру в Бога» [10. С. 162], притворство становилось нормой жизни. Многие пронесли скрытую религиозность через всю жизнь, однако были и удачные примеры полного перевоспитания: «Нам сказали быть атеистами, мы и были, - признается Филимонов из Курта-мышского района. - А взрослые в то время в бога верили все. Атеизм - это нам детям преподавали, мы ведь атеисты стали, а матери и бабушки верили до самого гроба» [23]. В таких случаях нередко возникали конфликты пионеров с семьей. Были и счастливые примеры гармоничного согласия поколений: «Родители не были верующими. Только дедушка и бабушка верили в бога, у них дома были иконы. К делу Ленина и Сталина в семье относились уважительно, отец был коммунистом», - вспоминает П.Г. Дурманова [20]. Но чаще родителям просто не хватало времени обращать внимание на особенности воспитания пионеров-школьников и их попытки перевоспитать взрослых: «У меня вот мать неграмотная была, я должен был с ней заниматься. Но она не интересовалась политикой. Работали тогда ведь от зари до зари, когда заниматься ерундой-то?» [22] - рассказывает Комарский. Приспосабливаемость и готовность отказаться от идей в неблагоприятных условиях, по мнению А. Ю. Рожкова, распространялась не только на религию и внутрисемейные ценности: «Нечто похожее происходило и с верой в пионерские идеалы. Один ученик, услышав от лавочника, что скоро пионеров увезут в Москву для расстрела, испугался и “выписался” из организации. Потом приехал к нам учитель и сказал, что пионеров никуда не увезут, и я опять вписался в пионеры» [10. С. 162]. Среди жителей исследуемых округов также встречалось подобное отношение своего рода «отстраненной вовлеченности» к коммунистическим организациям: «Просили меня, чтобы в пионеры вступил. Ну я в пионеры-то вступил, да работы-то никакой не вел». Однако причиной этого чаще всего было не идейное несогласие детей, а отсутствие свободного 54 М.А. Перова времени: «...я среди ребятишек-то не находился, ушел на работу в колхоз. И пионерской-то работы - только так, если где-нибудь игра или что-то Нет-нет да сбе гу на несколько минут, поучаствую^». - вспоминает Корюкин [25]. И таких ребят, загруженных домашними обязанностями и работой почти наравне со взрослыми, было немало. К этому прибавлялось не всегда добросовестное отношение вожатых и педагогов и их неумение работать с детьми: «Недисциплинированность вожатых, их подчас некомсомольские выходки, неисполнение основных правил пионерорганизации находят отражение в пионеротряде, особенно на пионерах старшего возраста» [18. Л. 24]. В этом документе от июля 1926 г. фиксируется симптоматическое для пионерской жизни явление: рекомендация подтянуть дисциплину и вести себя сообразно положению в коммунистической организации дается почти в каждой резолюции по отчетам о работе пионеротрядов: «Отметить полную дезорганизованность отряда как факт невнимательного отношения со ки_» [17. Л. примером для запишутся, но стороны комсомольской и партячей-35]. Отношение вожатых становилось детей: «Записаться в пионеры ребята на звенья не разобьешь, а это из-за отсутствия воспитательной работы... Сейчас реже стали драки, а остальное осталось по-прежнему... Хозяйственности нисколько нет» [18. Л. 82 об.]. Причиной также было наличие в пионерорганизации случайных членов, вступивших, потому пересмотреть состав, оставив пионерами» [17. Л. 35]. Рекомендовалось внедрять что так надо: «Отряду лишь желающих быть более жесткие санкции за прогулы и нежелание работать: «Обсуждение товарищей: узнать, почему не ходили на собрания. Обязать не пропускать. Если пионер не посетит 3 раза без уважительной причины, то его исключить... Ненчинову исключить, взять галстук и билет. Всем ребятам подтянуться. Если будут баловаться и хулиганить, то с ними будут строго_» [26. Л. 5]. На отношение детей к пионерии влияли также методы работы в ячейке, которые за редким исключением не учитывали их интересов и особенностей восприятия: «Содержание сборов не удовлетворяет пионеров: бесед нет, игр тоже, соберемся, посидим и уйдем. На сборы от 50 человек собирается 10-12...» [17. Л. 35]; «Декабрь, 1926: Организация количественно снижается по причине неудовлетворения ребят работой, неприспособления работы к окружающим условиям. Общий охват пионерорганизацией детей в округе достигает 4,25%» [11. Л. 2]. Немаловажным фактором была нехватка средств и плохие условия: «...апрель, 1928: Средств в отряде нет. По общественной работе почти ничего не сделано, кроме дежурства в уголке. В комсомол передано 5 человек, которые в отряд ходить не стали, выставляя причины: незаинтересованность работой и хулиганство в отря-де^ Массовые игры срывают внутри отрядную работу» [18. Л. 77]. «Выводы обследования отряда № 9 январь 1928 г: Условия никуда негодные, отряд совершенно находится без помещения» [17. Л. 30]. При этом отмечается, что «отряд сильный, ребята развиты по восприимчивости. Вожатый работу знает и интересуется ей» [17. Л. 30]. Нередко дело доходило до того, что отряды распадались. Упомянутый отряд № 9 просуществовал до 1930 г. О его участии узнаем из отчета другого отряда, который заключил с ним договор на соцсоревнование «по вопросам: 100% явка сбора в галстуках, поднятие дисциплины, и по сбору утильсырья. По первым двум вопросам отряд имеет некоторые достижения, что касается 3 вопроса, то тут дело плохо -собрано утильсырья всего на 1 р 88 к. Ввиду развала отряда № 9 проверки сторонами соцдоговора не проводилось» [13. Л. 75]. Кроме того, из этого документа мы узнаем, что к 30-м годам проблему явки и случайных людей среди пионеров удалось относительно уладить, так как речь идет уже о дисциплине внутри отряда, соблюдении формы и общественной работе. Видим также включенность пионеров в общий «тренд» проведения социалистических соревнований. В 1930-е гг. они стали настолько популярны, что на соцсоревнование вызывали друг друга школы, классы, пионеротряды и даже отдельные учащиеся. Несмотря на все сложности и неоднозначность воспитательного процесса, дисциплинирующее воздействие пионерской организации было очевидно и давало повод активно использовать ее в работе с беспризорниками. «Шефство» над ними и работа с детскими домами входили в обязанность пионеротрядов и форпостов. Именно в детдомах большая часть детей соответствующего возраста вступала в пионеры. Так, что в 1927 г. курганский окроно совместно с окрпрофбюро решил реорганизовать один детдом в пионердом, где все без исключения воспитанники были пионерами - «для опыта» [15. Л. 13]. А.Ю. Рожков отмечает, что именно воспитанники детских учреждений и пионеры оказались, в числе прочего, более приученными к самообслуживанию: «Такие полезные навыки, как обтирание водой до пояса, вечернее умывание и гимнастика по утрам, встречались почти исключительно среди пионеров» [10. С. 185], - пишет он, что вполне объяснимо, так как дети, воспитывающиеся в госучреждениях, были избавлены от раздваивающего личность разнонаправленного воздействия педагогов и родителей, столь частого для «домашних» детей. Стоит подчеркнуть, что помимо чувства вовлеченности в общее дело и перспектив на будущее пионерская организация и в реальности дарила своим членам важные в то время радости: особо активные пионеры с безупречным социальным происхождением могли рассчитывать на отдых в Крыму, в центральном пионерском лагере «Артек»: «...считать необходимым послать товарищей Беляеву Марию - дочь рабочего-смазчика железной дороги, пионерка с 1924 года, и Кубашевско-го Иосифа - сын рабочего-кочегара железной дороги, пионер с 1927 г.» [18. Л. 83]. И если на Крым могли рассчитывать единицы, то на отдых в местном пионер- «Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни 55 лагере - уже сотни ребят. Такая система отдыха в Курганском и Шадринском округах начала входить в жизнь в конце 1920-х - 1930-е гг. В лагере дети не только отдыхали, но и продолжали «воспитываться» через труд, совместные игры и познание окружающего мира. О своих успехах лагерь отчитывался в горбюро юных пионеров: «Трудовая работа заключалась в ...таскании чащи, полке и т. д. Проведено 18 бесед на различные темы_ В поле было проведено 8 экскурсий с целью изучения почвы, сбора цветов и полки картофеля. Была дальняя экскурсия на Чернавский кардон с целью знакомства с санаторием и лесничеством» [18. Л. 83 об.]. «Проведено 16 обследований, как-то: с-совета, деревни, крестьянских хозяйств и т. д. Эта работа больше всего интересовала ребят. Проведено два спортивных соревнования с выдачей призов... две массовых игры с привлечением деревенских ребят и ком-сомольцев^ Писали заявления крестьянам. Устроено 4 вечера для крестьян, где было много публики, так как их привлекала постановка... Выпущено 6 номеров стенгазеты. Проводились вечера самодеятельности в самом лагере. Было организовано с помощью горна советское радио» [Там же. Л. 84] - записано в отчете от 7 ноября 1928 года. А. Ю. Рожков пишет о коммунистических организациях молодежи: «Принимая во внимание их относительную малочисленность и пестроту социального состава, можно усомниться в правомерности представлений о молодом поколении 1920-х в целом как идейной опоре советского режима» [10. С. 532]. Он считает, что прагматичная активная молодежь вступала в пионерские и комсомольские организации, а затем в партию только ради «личной выгоды и собственного благополучия, а не абстрактных лозунгов о коллективном счастье в коммуне», а пассивная - покоряясь воле режима. На наш взгляд, это не совсем так, хотя подобные кадры в пионерии и комсомоле не были редкостью. Все-таки основная часть детей загоралась идеей общего дела так, что даже сетуя на нерадивость вожатых, самоорганизо-вывалась и работала в силу своего возраста и умений. Если в 1920-е гг. главной задачей пионеров были ликвидация неграмотности, антирелигиозная пропаганда, пропаганда нового быта и проведение революционных праздников, то к середине 1930-х гг., как отмечает К. Келли, вместе с реформами образования «пропагандистский акцент с “ребенка-активиста”^ был перенесен на образ ребенка, благодарно пользующегося благодеяниями государства» [27]. Она связывает это с общим состоянием государства, уже пережившего революционный взрыв и нуждавшегося в поступательном модернизационном развитии, принятии себя и власти. Но также, на наш взгляд, это было симптомом взросления власти и признания ею детства как особого периода в жизни человека. Несмотря на строгую дисциплину, возродившуюся иерархию в отношениях учителя и ученика, режим и школьную форму, дети 1930-х гг. имели больше свободы, чем их сверстники предыдущего десятилетия, - в первую очередь, свободу быть детьми, а не малорослыми взрослыми революционерами. Однако с таким поворотом пионерская организация перестала быть столь явным полем проявления детской субъективности, пространством столкновения воли и интересов, какой она была в 1920-е гг. Таким образом, мы видим, что пионерское движение играло важную роль в повседневной жизни советского ребенка, занимая собой не менее, а то и более значимое пространство, чем семья и семейное воспитание. В 1920-е - начале 1930-х гг. пионеры были активными участниками государственного культурного строительства, даже если не до конца осознавали политический аспект собственных действий и воспринимали их как своего рода игру, позволяющую быть причастными к миру взрослых, причем успешных взрослых с передовыми взглядами и перспективами хорошей карьеры. Пионерия влияла на все аспекты детской жизни, заставляя по-новому осмыслять отношения с родителями и сверстниками, свое поведение, бытовые условия, мечты о будущем. Она была полем пересечения ценностей и их борьбы: почти каждый ребенок ставился в условия выбора между «правдой» школы и отряда и «правдой» семьи. В конечном итоге от массового результата такого выбора зависело будущее страны и коммунистического режима: если бы большинство безоговорочно выбирало семью, вместо Павлика Морозова в России XX в. были бы другие герои. С другой стороны, реальный выбор детей того времени свидетельствует об успехе воспитательной кампании партии, несмотря на все погрешности и недоработки, о кризисе традиционных ценностей, не способных предложить молодому поколению достойную альтернативу карьере в коммунистическом обществе, а также о силе давления власти: даже не соглашаясь внутренне, надевая красные галстуки, девочки и мальчики, выражая свой протест не прямым отрицанием, а хулиганством и саботажем пионерской работы.

Ключевые слова

пионерское движение, детская повседневность, атеистическое воспитание, pioneer movement, children's daily life, atheistic education

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Перова Марина АндреевнаКурганский государственный университетассистент, аспирант 4-го года обученияperova_marina91@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Пушкарева Н.Л. Предмет и методы изучения «истории повседневности» // Этнографическое обозрение. 2004. № 5. URL: http://naukarus.com/predmet-i-metody-izucheniya-istorii-povsednevnosti (дата обращения: 27.02.2018).
Сальникова А.А. Российское детство в ХХ веке: История, теория и практика исследования. Казань : КГУ им. В.И. Ульянова-Ленина, 2007. 256 с.
Кудинов В.А. Общественные движения и организации детей и молодежи в России XX веке : автореф. дис. д-ра ист. наук. Кострома, 1994.
Алиева Л.В. Становление и развитие отечественного детского движения как субъекта воспитательного пространства : автореф. дис. д-ра пед. наук. М., 2002.
Государственный архив общественно-политической документации Курганской области (ГАОПДКО) Ф. 102. Оп. 1. Д. 93.
ГАОПДКО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 43.
Гессен В.Ю. Комсомол и юные пионеры. Очерк истории комсомольского и пионерского движения в СССР. Л. : Госиздат., 1926. 162 с.
Рыбаков Р.В. К вопросу об альтернативах в молодежном движении России (1917-1920-е гг.) // Вестник Томского университета. 2014. № 382. С. 119-124.
Булдаков В.П. Утопия, агрессия, власть. Психосоциальная динамика послереволюционного времени. Россия, 1920-1930 гг. М. : РОСПЭН, 2012. 759 с.
Рожков А.Ю. В кругу сверстников : Жизненный мир молодого человека в Советской России 1920-х годов. М. : НЛО, 2014. 640 с.
ГАОПДКО. Ф. 13. Оп. 1. Д. 714.
ГАОПДКО. Ф. 131. Оп. 1. Д. 441.
ГАОПДКО. Ф. 13. Оп. 1. Д. 37.
Государственный архив Курганской области (ГАКО). Ф. Р-800. Оп. 1. Д. 4.
ГАОПДКО. Ф. 10. Оп. 1. Д. 252.
ГАОПДКО. Ф. 104. Оп. 1. Д. 68.
ГАОПДКО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 93а
ГАОПДКО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 79б.
Гурьян О.М. Пионеры пришли! М. : Госиздат, 1929. 20 с.
Воспоминания. Дурманова П.Г. 1924 г. р. Записано в с. Альменево Курганской области в декабре 2014 г.
Салова Ю.Г. Клубная работа с детьми в практике советской школы 1920-х годов // Антропология советской школы. Культурные универсалии и провинциальные практики : сб. ст. Пермь, 2010. С. 152-164.
Воспоминания. Комарский И. А. 1927 г. р. Записано в г. Кургане в июле 2016 г.
Воспоминания. Филимонов В.А. 1925 г. р. Записано в г. Кургане в июле 2016 г.
Красный Курган. 1924. № 53.
Воспоминания. Корюкин А.Н. 1916 г.р. Записано в г. Кургане в июле 2016 г.
ГАОПДКО. Ф. 102. Оп. 1. Д. 99.
Келли К. Маленькие граждане большой страны»: интернационализм дети и советская пропаганда // Новое литературное обозрение. 2003. № 60. URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2003/60/katrion.html (дата обращения: 27.02.2018).
 «Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни советских детей в 1920 - начале 1930-х гг. (на материалах Курганского и Шадринского округов) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2019. № 61. DOI: 10.17223/19988613/61/7

«Красногалстучные»: пионерское движение в повседневной жизни советских детей в 1920 - начале 1930-х гг. (на материалах Курганского и Шадринского округов) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2019. № 61. DOI: 10.17223/19988613/61/7