Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова (май 1919 -январь 1920 г.) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2019. № 61. DOI: 10.17223/19988613/61/9

Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова (май 1919 -январь 1920 г.)

Статья посвящена развитию системы здравоохранения в годы Гражданской войны на территории Забайкальской области в период «подчинения» атамана Г. М. Семенова Правительству адмирала А. В. Колчака. На основе материалов периодической печати, архивов и воспоминаний автор раскрывает сущность производившихся летом и осенью 1919 г. преобразований в медицинской сфере. Анализируются причинно-следственные связи происходивших перемен. Особое внимание уделено дефициту медицинских работников, что напрямую связано с мобилизацией в войска. Значительное место отведено таким проблемам, как эвакуация больных и раненых военнослужащих из прифронтовой зоны, вывоз рабочих и служащих правительственных учреждений с Урала и Западной Сибири, размещение беженцев.

Health care in the Zabaikalskaya oblast during the regime of ataman G. M. Semenov (may 1919 -jan 1920).pdf Вековой юбилей трагических революционных событий 1917 г. неизбежно вызывает интерес общественности к событиям, связанным с революционными потрясениями и Гражданской войной в России. В современных историографических работах отмечается, что остаются востребованными такие вопросы, как социально-экономическое положение страны и отдельных регионов в годы войны, сущность политических противостояний революционного периода, изменений в морально-нравственных ориентирах российского общества, а также жизненные практики отдельных людей или социальных страт [1-3]. Вместе с тем стоит признать, что тема войны неизбежно связана с медициной по своей природе. Соответственно, история здравоохранения и медицины должна быть естественным продолжением военной тематики. На поверку оказывается, что современных публикаций, посвященных сибирскому здравоохранению в период Гражданской войны, немного. В качестве примера можно привести работы К.А. Семеновой, В.И. Панфиловой, А.А. Чер-нолихова, Н.Т. Ерегиной [4-7]. Даже в изданиях, напрямую связанных с изучением гражданской войны в Забайкалье, сведения о здравоохранении встречаются эпизодически и крайне редко [8, 9]. Все это послужило стимулом для появления данной статьи. К сожалению, размер публикации не позволяет охватить весь период Гражданской войны, поэтому в статье речь пойдет о событиях, охватывающих время «подчинения» атамана Г.М. Семенова Омскому правительству адмирала А.В. Колчака. Как известно, конфликт между двумя лидерами Белого движения на Востоке страны возник еще в декабре 1918 г. со взаимных обвинений в измене. Конфликт удалось урегулировать 25-27 мая 1919 г., после того как А.В. Колчак официально назначил Г.М. Семенова командиром 6-го Восточно-Сибирского корпуса и снял с него обвинения в государственной измене, на что атаман ответил заверением о полном подчинении. 4 января 1920 г. Верховный правитель передал управление восточной окраиной России атаману Г.М. Семенову, который до этого времени де-юре находился в его подчинении, хотя и вел самостоятельную политику. В течение лета 1919 г. происходило переформирование Отдельной Восточно-Сибирской армии в 6-й Восточно-Сибирский корпус. При управлении корпуса был образован дезинфекционный отряд, поскольку эпидемии порой наносили ущерб больший, чем военные действия. При каждой дивизии полагалось иметь перевязочные отряды. Самую разветвленную санитарно-медицинскую структуру имела Сводная стрелковая Маньчжурская атамана Семенова дивизия. В ее состав входили: передовой перевязочный отряд, дивизионный лазарет, санитарный транспорт и подвижный дезинфекционный отряд [10. С. 34-37]. В Забайкальской области в распоряжении военных имелись военные госпитали (лазареты) и околотки в Чите, Верхнеудинске (Березовке), Сретенске, Нерчинске и Троицкосавске. 28 августа 1919 г. было объявлено об открытии в военном городке Даурия лазарета Азиатской конной дивизии на 200 мест. В Чите действовал госпиталь имени атамана Семенова, который также обслуживал нужды военных. Кроме этого, лазареты Красного Креста в Чите и Верхнеудинске были преобразованы в военнохирургические госпитали. Для обслуживания госпиталей и военных частей требовались медработники, которых брали по мобилизации. Следует учесть, что регион всегда был дефицитным по наличию медработников, но летом 1919 г. Забайкалье было островком относительного спокойствия в бушующем океане, поэтому сюда начинают стекаться многочисленные беженцы. Имеющие медицинское образование и годные по состоянию здоровья практически сразу призывались в армию. К их числу можно отнести младших научных сотрудников Казанского университета В.М. Аристова и Д.Н. Корелкина. Та же участь постигла бежавших из Ачинского уезда Енисей- 68 В. А. Шаламов ской губернии переселенческих врачей М. А. Екатеринина и С.К. Сажина. Сельский врач К.Н. Хотель, бросивший службу в Баргузинском уезде, становится ординатором Березовского военного госпиталя. В конце лета 1919 г. в Забайкальскую область эвакуировали рабочих и служащих уральских заводов и Самаро-Златоустовской железной дороги. Медработники этих учреждений (А. А. Старцев, Н. А. Щуко) тут же определяются на военную службу. Доктор медицины из Казани Г. В. Сороковиков возглавил госпиталь имени атамана Семенова, а врач из Перми А.Ф. Кестранек - амбулаторию при этом же госпитале. Тем не менее этого было недостаточно. Большинство полков вместо положенных по штату врачей имели фельдшеров. Врач прикомандировывался к полку из ближайшего лазарета или околотка, если часть отправлялась в зону, где предполагались боевые столкновения. Кроме мужчин мобилизации подлежали женщины-врачи и фельдшерицы, не достигшие 50-летнего возраста. Они должны были служить только в стационарах в пределах места жительства [11. 21 авг. С. 3]. Известно о призыве ординатора городской больницы Читы Лидии Цитович, которая вынуждена была обслуживать военный госпиталь, а женщина-врач Сунцова - госпиталь имени атамана Семенова. Таким образом, к осени 1919 г. стационарные лечебные учреждения были в основном укомплектованы. Интересно упоминание о том, что в гарнизонном госпитале в Сретенске главным врачом был австриец по фамилии Цек и что он плохо знал русский язык, чем и пользовались члены большевистской ячейки, ведя в госпитале подрывную работу. Обычно бывшие военнопленные Австро-Венгрии и Германии служили лишь в отрядах Чехословацкого корпуса и лечебных учреждениях лагерей. Оказаться в военных структурах семеновских войск он мог только в добровольном порядке. После долгих поисков удалось найти сведения об этом человеке, которые представляют определенный интерес. Вольфганг Антонович Сек (Сека) уроженец Брюнне, в Австро-Венгрии участвовал в анархосиндикалистском движении, за что преследовался на родине. С 1915 г. он находился в качестве военнопленного в сретенском лагере. В 1918 г. стал врачом в одном из отрядов Красной гвардии. После падения советской власти он, вероятно, чтобы спастись, добровольно вступил на службу к семеновцам [12. Л. 27]. Знал семь языков, в том числе и русский, но, по всей видимости, сочувствуя русским революционерам, делал вид, что не понимает по-русски. Таким способом он мог уйти от ответственности в случае необходимости, развязывая руки партийной ячейке, члены которой до конца верили в его незнание языка. Мобилизация весной-летом 1919 г. в армию А. В. Колчака медработников Забайкалья носила тотальный характер. Первоначально были призваны врачи К. Н. Терентьев из Верхнеудинского уезда и Н. Н. Макаров из Читинского уезда. Земство и областное управление пытались их освободить и даже делали запросы в Омск на имя начальника врачебного управления МВД К. М. Гречищева. Однако добиться их демобилизации не удалось, хотя оба находились на службе в пределах Забайкальской области: первый - в 29-м Троицкосавском полку (Сретенск), второй - в Читинском военном госпитале. К управляющему областью С. А. Таскину стекалось большое количество жалоб со всех концов Забайкалья. Суть жалоб можно представить по записке баргузинского городского головы, который писал, что вследствие отсутствия в уезде и городе медицинской помощи городская дума организовала за свой счет амбулаторию, куда пригласили врача В. Е. Мандельберга и фельдшерицу-акушерку С. М. Дубникову-Берштейн, но они подлежали призыву в войска, а других кандидатов не имелось. В силу этого С. А. Таскин образовал особое межведомственное совещание из представителей военных, а также всех гражданских и правительственных учреждений в Чите, которое на заседаниях 11 и 12 сентября 1919 г. утвердило «список лиц, служащих правительственных учреждений Забайкальской области, с призывом которых нормальная работа в них будет нарушена». В списке значились шесть врачей и один фельдшер по врачебносанитарному управлению Забайкальской области, выполнявшие главным образом судебно-медицинские функции. Земство заявило о необходимости предоставить бронь для 7 врачей, 37 фельдшеров и одной фельдшерицы-акушерки. Кроме того, дополнительно были внесены в список 12 фармацевтов, управлявших сельскими аптеками. В результате 19 сентября из Омска поступила телеграмма из главного врачебно-санитарного управления с ответом, что врачи К. Н. Терентьев, Н. Н. Макаров и лица фельдшерского персонала, призванные весной, были освобождены от военной службы [13. Л. 30, 37-38, 57, 78]. Решение о демобилизации остальных медработников затягивалось. Положение в крупных населенных пунктах вдоль по Транссибу становится угрожающим ввиду передвижений больших масс людей. Городской голова Петровского Завода А. Радинов в телеграмме от 23 октября на имя С. А. Таскина сообщал следующее: «Два единственных городовых фельдшера Мисюта и Липарский мобилизованы. Прибывающие проходящие беженцы несут брюшной и сыпной тиф. Больные поступают. Городской врач Руга мобилизован. Остается одна акушерка. Положение народа тяжелое. Гордума просит распоряжение Вашего Превосходительства об освобождении врача и фельдшеров от мобилизации, иначе городу грозит бедствие» [13. Л. 25]. Управление Забайкальской области предпринимает еще одну попытку добиться демобилизации медработников, отправив телеграмму начальнику врачебного управления МВД К. М. Гречи-щеву, но в архивных делах ответа не найдено. Вероятно, из-за развала фронта и отступления армии Колчака дела глубокого тыла просто забросили. Впрочем, новые призывы медработников в армию продолжались и да- Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова 69 лее [13. Л. 34, 88]. Абсолютное большинство медицинских работников призывались для обслуживания нужд воинских частей, находящихся под командованием Семенова. Поскольку войска атамана так и не были отправлены на фронт, то и забайкальские медработники за пределы своего региона не перемещались. Во всяком случае, автору известны лишь единичные случаи, когда врачи или сестры милосердия добровольно выезжали в Омск. Мобилизация осложнила положение в местностях, населенных бурятами и тунгусами. Так, согласно докладу от 10 марта 1919 г. Агинской бурятской аймачной думы в аймаке работали всего два фельдшера - В.И. Шишин в Цуголе и Иванов в Аге. Еще два фельдшера только числились на бумаге. Гомбоев находился на обучении в школе офицеров в Даурии, а В. Очиров состоял учителем в школе. Однако уже в докладе от 25 сентября значится, что в Агинском аймаке оба фельдшера мобилизованы [14. Л. 3, 5]. 1 сентября 1919 г. во врачебно-санитарный отдел забайкальской земской управы поступила жалоба от Хоринской аймачной земской управы, в которой описывается тяжелое положение постановки медицинского дела. В частности, говорится, что единственный врач в с. Кульском перешел в ведение верхнеудинской земской управы, запретившей лечить бурят. Вместе с тем указывалось, что ни от земства, ни от государства управа никаких денег, несмотря на обещания, так и не получила [15. Л. 1]. Между тем это произошло потому, что на четвертый день земского уездного собрания в Верхнеудинске 20 июня 1919 г. один из гласных Л.И. Воскобойников отмечал, что «буряты обращаются за медицинской помощью к нашим врачам и фельдшерам и получают ее, хотя имеют ассигнование в 10 тыс. руб. на врача и 30 тыс. на больницу, но, несмотря на это, своих врачебных участков не заводят _». Здесь же выступил доктор К. И. Легков, поставивший вопрос о том, что бурятам нельзя выдавать лекарства бесплатно [16. 28 июня. С. 3]. Конечно же, земское собрание принимало такое решение не из-за националистических взглядов, а в силу того, что не знало реального положения вещей с финансированием в аймаках. В отличие от представителей официальных властей партизанам и подпольщикам, боровшимся за советскую власть, приходилось на первых порах обходиться вовсе без медицинской помощи. В случае отсутствия прямой угрозы раненых оставляли на попечении местных медицинских сил или жителей окружающих сел. Крупные партизанские соединения, которые стали возникать весной-летом 1919 г., вынуждены были таскать за собой большие обозы с ранеными и больными бойцами. В безопасных местах образовывалось что-то вроде околотка с медицинским персоналом. В мае 1919 г. в станице Богдатской, ставшей своеобразной «партизанской столицей», появилось что-то вроде госпиталя, которым руководил фельдшер М.П. Балагуров, ранее оказывавший медицинскую помощь партизанам Алтагачанской коммуны. Хирургическую помощь осуществлял фельдшер В.М. Лапердин. В конце лета после боев у с. Большой Зерентуй П. Н. Журавлев, связанный обозом с ранеными, не мог быстро передвигаться. Чтобы освободиться, он передал раненых бывшему учителю К. Е. Воросову с заданием вывезти их в безопасное место. Воросов, прижатый с обозом к реке Аргунь, ради спасения рискнул переправить товарищей на китайскую сторону, благо, необходимые контакты с администрацией уже имелись. Таким образом, удалось обеспечить на территории Китая выздоровление партизан. За их здоровьем следил фельдшер И.Н. Пешков [17. С. 110-111]. Похожая ситуация возникла в сентябре 1919 г., когда семеновцы при помощи японцев окружили с. Богдать, но М. П. Балагуров сумел без потерь вывезти раненых через тайгу и горные хребты в безопасное место. При партизанских отрядах стали возникать санитарные подразделения, задачей которых была эвакуация раненых с поля боя и оказание первой медицинской помощи. К примеру, при 7-м кавалерийском полку Ф. А. Пагадаева имелась санитарная часть, возглавляемая членом партии большевиков, читинским железнодорожником Виноградовым. Во главе лечебной части был врач из венгерских военнопленных Шалушин-ский [Там же. С. 88]. Однако чаще всего в качестве медработников выступали местные фельдшеры, которых стали называть «лесными докторами». Зачастую они не только оказывали медицинскую помощь, но и сражались с оружием в руках. Так, фельдшер И.Е. Эпов возглавлял санитарную службу 7-го кавалерийского полка Каратаевской дивизии, с которой участвовал в боях в районе Газимуровского Завода, Сретенска и Борзи [18. С. 42-43]. Среди других стоит назвать Х. И. Марельтуева, И. П. Матвеева, К. Перминова, возглавлявших медицинскую службу в партизанских полках. В различных эпизодах также упоминаются фельдшера Ф.И. Беломестнов, Ф.Ф. Викулов, Ф.Г. Старицын, В.И. Петров, Бубнов, Куприянов. Многие фельдшеры из мобилизованных в семеновские части при удобном случае переходили вместе с солдатами на сторону партизан. Например, в июле 1919 г. 1-й Забайкальский казачий полк, подталкиваемый агитацией бывшего красногвардейского фельдшера Г.В. Васильева, перебив офицеров, стал партизанским. Сам Васильев во время восстания возглавил медицинскую службу полка и с помощью другого фельдшера А.Д. Жеребцова вывез к партизанам имущество полкового лазарета [19. С. 71-72]. Немало медработников, служивших в войсках белых или земских учреждениях, оказывали посильную помощь партизанам. Например, фельдшер Д.Т. Каре-пин, приехавший в Читу по заданию партии большевиков, сочетал работу в железнодорожной больнице на станции Чита-I с революционной деятельностью. Член партии большевиков Е.Д. Куликова, отправленная в Забайкалье для организации подпольной работы, летом 1919 г. в гарнизонном госпитале в Сретенске при помощи сестер милосердия Ворьби и Загибаловой смогла 70 В. А. Шаламов образовать группу единомышленников, опираясь на которых, снабжала партизан информацией. Заведующий аптекой Читинской городской больницы фельдшер Д.А. Горячкин снабжал медикаментами партизанские отряды, а также устраивал раненых партизан в городскую больницу. Были и крайние ситуации. Так, едва не был расстрелян за помощь партизанам и их семьям фельдшер городской больницы Нерчинска Т.П. Крылов [20. С. 95]. Еще более печальна судьба войскового врача станицы Шелопугинской Н.В. Иванова, который только в 1917 г. окончил медфак Томского университета. Он был схвачен во время налета партизан на станицу 7 ноября 1919 г. и «зверски убит» [11. 27 нояб. С. 4]. В основном за советскую власть тайно или явно выступал средний и младший медицинский персонал, надеявшийся на улучшение своего положения. Проблему с медикаментами в партизанских отрядах частично решали за счет существующей аптечной сети. Все необходимое приобретали родственники и сочувствующие красным. Однако при хроническом дефиците медикаментов и перевязочного материала в условиях Гражданской войны этого было недостаточно. Тогда партизанские вожаки решили обратиться к помощи китайских торговцев. При посредстве уже упоминавшегося К.Е. Воросова удалось договориться о поставках всего необходимого. В качестве оплаты китайцы принимали только золото, которое стали изымать у местных промышленников и старателей. Впоследствии договорились и о краткосрочном кредите. Некоторую часть медицинских товаров получали под различными предлогами у медперсонала городских и военных лечебных учреждений, сочувствующего партизанскому движению. Иногда встречались довольно интересные случаи. Так, венгерский военнопленный Эндре Шик в своих мемуарах писал, что венгерский доктор Гемеш, обслуживавший лагерь военнопленных в Березовке, кроме обычных пациентов в особых помещениях принимал американских военнослужащих, поскольку многие из них болели триппером. Если бы они обратились к собственному врачу, то вместе с лечением получили бы еще несколько недель ареста. Гемеш брал с них большие деньги за молчание. На эти деньги, как позже выяснилось, выпекался в лагерной пекарне хлеб, который частично вместе с медикаментами и всем необходимым при помощи верных людей переправлялся к местным партизанам [21. С. 299, 301]. Вероятно, некоторую роль играла также и кооперация, но каких-либо надежных сведений по этому вопросу обнаружить не удалось. Изучение военного периода в истории здравоохранения не обходится без сведений о помощи раненым и больным военнослужащим. Летом 1919 г. под ударами Красной армии в Поволжье и на Урале войска адмирала Колчака стали нести поражения. Резко увеличилась численность раненых и больных солдат и офицеров. Города, расположенные к западу от Байкала, к тому времени уже не справлялись, поэтому санитарные поезда все чаще отправляются в Забайкалье. По «расстроенной» за годы войн железной дороге не могло осуществляться нормальное сообщение со всеми регионами Сибири и Дальнего Востока, что оборачивалось мучением для раненых военнослужащих. Для наглядности приведем информацию из писем американских медсестер Флоренс Хоффман (Омск) и Грейс Харрингтон (Иркутск): «Состояние раненых, поступавших с фронта в Иркутск, трудно было передать словами... путь раненого с фронта до госпиталя занимал не менее четырех недель... Самое тяжелое зрелище - это гнус, ползающий по лицам больных, которые даже не могли отмахнуться. Насекомые усаживались на лица людей, умирающих от тифа, вползали и выползали из ушей, ноздрей, глаз, уголков рта, перелетая от одного больного к другому. Может, некоторые и не заразились бы новой болезнью, но изолировать больных друг от друга было просто невозможно, и гнус выступал в роли переносчика заболеваний... у прибывающих солдат даже перевязки кишат паразитами, а одежда в невообразимом состоянии» [22. С. 277, 311]. До Забайкалья санитарные поезда добирались иногда за полтора месяца. При этом даже на крупных станциях иногда отсутствовала какая-либо помощь персоналу, раненым и больным воинам колчаковской армии. Газеты часто сообщали о высокой смертности. Так, на станции Иннокен-тьевская (Иркутск) за август 1919 г. скопилось 22 трупа, оставленных санитарными поездами, на станции Тыреть - такое же число, в Петровском Заводе -12 трупов [11. 23 авг. С. 2]. Сообщения о смертности военнослужащих заставили Забайкальскую областную санитарно-исполни-тельную комиссию принять более решительные меры. 6 сентября 1919 г. образуется областной филиал Бюро помощи больным и раненым воинам и беженцам под председательством генерал-майора Л.И. Скипетрова. В составе бюро было много врачей, в том числе А.К. Филиппов, П.К. Флегонтов, Г. И. Барбас, А. Л. Цейтлин и др. Отделения бюро были образованы в Верхнеудинске, Троицкосавске, Сретен-ске, Баргузине и Борзе. Эта организация аккумулировала средства различных заинтересованных ведомств и частных лиц, которые использовались, в частности, для организации помощи раненым. Бюро организовало за полтора месяца пять питательных пунктов на станциях Мысовая, Петровский Завод, Могзон, Чита-II и Оловянная, где проходящие военно-санитарные поезда снабжали бельем, продовольствием и литературой. В Чите поезда встречали и с помощью дружин скаутов на санитарных повозках, а при их недостатке - на извозчиках, раненых перевозили по госпиталям [Там же. 31 окт. С. 4]. Постепенно появляются схожие по функциям организации и в других регионах Забайкалья. Например, на станции Маньчжурия такую роль на себя взял местный комитет союза городов, поддержанный здешней буржуазией. На станции Дивизионная рядом с Верхнеудинском дамским комитетом Березовского гарнизона (Жмудовская, Яковлева, Е.П. Вазиан) был Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова 71 создан санитарно-питательный пункт, обслуживший за 2,5 месяца полтора десятка поездов. Забайкалье издавна славилось своими минеральными водами. Для поправления здоровья военных местными курортами довольно часто пользовались, даже в условиях боевых столкновений. Например, 12 июня 1919 г. приказом по армии были объявлены списки офицеров, чиновников и солдат «назначенных для лечения на курортах Дарасун и Ямаровка». Отбор вела специальная комиссия во главе с врачом Я. М. Фаворским. Всего в первой партии было отправлено: на курорт Дарасун - 12 офицеров, на курорт Ямаровка -15 офицеров и 39 солдат. Заведующим курортом Дара-сун на период лечения военнослужащих был назначен есаул Шемелин, курортом Ямаровка - полковник Львов. Всем направленным на лечение предписывалось прибыть на курорты с оружием [23. С. 190]. Дополнительно главное управление Красного Креста для раненых военнослужащих содержало 10 мест на курорте Шиванда [11. 17 июля. С. 3]. Впрочем, курортным лечением пользовались не только военные, но и гражданские лица. Известный общественный и политический деятель М. А. Кроль в своих мемуарах отмечал, что после перенесения плеврита в тяжелой форме его дочери иркутские врачи порекомендовали съездить на курорт Дарасун. «По предписанию врача девочка принимала ежедневно солнечные ванны, и ее здоровье, к нашей большой радости, восстанавливалось с необычайной быстротой. Жена и я принимали углекислые ванны, которые действовали на нас необыкновенно благотворно^», - писал мемуарист [24. С. 404]. В связи с поражениями на фронте и ослаблением режима адмирала Колчака союзные державы - Япония и США - активизируют свою деятельность в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Медицине отводилась особая роль. Первоначально наибольшим влиянием пользовались японцы. В Чите, Верхнеудинске, Даурии проживало множество медработников из Японии, занимавшихся частной практикой. Интересно, что этим промышляли даже военные врачи. В Чите с декабря 1918 г. они организовали амбулаторию, в которой принимали некоторое количество больных на безвозмездной основе. Японцы стремились создать в населении благоприятный образ Японии, что являлось одним из проявлений мягкой силы. С целью наладить более тесные контакты между медработниками двух стран 27 июня 1919 г. в Антипихе (недалеко от Читы) в помещении госпиталя 3-й японской дивизии состоялось первое в Сибири научное заседание русских и японских врачей. Собралось свыше 60 человек. Японские военные врачи Осава, Кобаяси, Иошиока и Ногано выступили перед публикой с докладами [11. 2 авг. С. 2]. Такое мероприятие, с точки зрения японского командования, должно было поднять авторитет Японии в глазах местной интеллигенции. Не отставали от японцев и американцы. Помощь они оказывали, главным образом, точечно, определенным слоям населения. Например, первая партия одежды (материал для костюмов, фланелевые блузки, нижнее белье, одеяла, чулки, китайские сапожки) была предназначена для русских военнопленных, возвращающихся из Германии [16. 15 июня. С. 3]. В последующем такие раздачи производились солдаткам, вдовам, беднякам при штабе американских войск. Не имея времени на организацию полноценного стационара, американцы перебазировали из Хабаровска в Верхне-удинск полевой госпиталь № 4. С 8 августа 1919 г. бедные и нуждающиеся могли обратиться к американским врачам. Принимали четыре врача амбулаторно по всем направлениям, кроме хирургии и хронических заболеваний. Также действовал зубоврачебный кабинет. Все лекарства отпускались бесплатно [Там же. 9 авг. С. 3]. В октябре 1919 г. американский госпиталь посетили санитарный врач, городской голова, представитель от военных, председатель земской управы, которые констатировали, что он «оборудован по последнему слову науки и содержание больных не заставляет желать ничего лучшего» [25. 17 окт. С. 2-3]. Вероятно, к концу 1919 г. американцы открыли и стационар. Еще один эпизод, связанный с пребыванием американских экспедиционных войск, получил название «троицкосавская трагедия». Еще осенью колчаковские власти эвакуировали из прифронтовой зоны политзаключенных. Значительная часть из них была отправлена в Троицкосавск и размещена в Красных казармах, превращенных в огромную тюрьму. В декабре 1919 г. туда прибыли с подарками в виде оружия и снаряжения американские военные Фрэнсис и Рикар. Совместно с семеновскими военными они приняли решение об уничтожении всех политзаключенных, поскольку партизаны готовы были захватить город. В совещании, принявшем столь жестокое решение, участвовал местный зубной врач Артур Адольфович Гаас, по некоторым сведениям, сотрудничавший с американскими интервентами. Расправа началась 24 декабря 1919 г. и продолжалась до 10 января 1920 г. Людей убивали штыками, рубили шашками, расстреливали, пытали самыми изощренными способами. К тому времени около 200 заключенных Красных казарм болели сыпным тифом и находились в заразном бараке. Чтобы избавиться от них разом, доктор Гаас предложил тюремным фельдшерам Аликину и Рогожкину отравить своих подопечных цианистым калием. Под угрозой расстрела фельдшеры согласились на это, но подменили цианистый калий на бертолетовую соль с ипекокуаной. Гаас решил лично довести дело до конца, но в аптеке яда больше не оказалось. Убедившись, что отрава не действует, палачи ворвались в барак и перебили всех находившихся на излечении заключенных. За все дни погибло около 1600 человек. Спастись удалось лишь 75 заключенным. Впоследствии доктор А. А. Гаас был судим народно-революционным судом Дальневосточной республики в Чите в 1920 г. и приговорен к расстрелу [26. С. 104, 117-118, 152-153]. Как видно, среди 72 В. А. Шаламов медработников встречались и фанатики готовые идти против сущности своей профессии ради достижения политических целей. Отдельно стоит уделить немного внимания беженцам. До лета Забайкалье было островком безмятежности и многие люди начинают заблаговременно перебираться сюда. После поражений в июне и июле колчаковские власти начинают вывоз правительственных учреждений и служащих в тыловые районы. В начале августа в Верхнеудинск прибывают служащие Пермской железной дороги. Их начинают размещать среди железнодорожников [16. 2 авг. С. 3]. Пожалуй, это первое упоминание о размещении эвакуированных. После междуведомственного совещания, прошедшего в Омске 12 августа, движение эвакуированных и беженцев происходит более планомерно. Во всех городах были образованы квартирные комиссии из представителей нескольких заинтересованных ведомств. Они осматривали жилые помещения и принудительно вселяли беженцев из Поволжья, Урала и Западной Сибири [11. 16 авг. С. 3]. Вскоре, однако, заместитель управляющего областью А. Волгин и заведующий отделом призрения П. Головчанский сообщили в прессе, что в Чите будет производиться расселение только служащих правительственных учреждений и въезд в город может осуществляться исключительно по пропускам. Все беженцы должны быть размещены в Троицкосавске, Кяхте, Сретенске и других городах и селениях Забайкальской области [Там же. 21 авг. С. 2]. Тем не менее полностью контролировать стихийный поток не удавалось. К концу 1919 г. станции Забайкалья оказались переполнены, а на железнодорожных путях скопилось 355 вагонов с эвакуированным населением и беженцами [27. С. 110]. К сожалению, более точными сведениями мы не располагаем. Поселения Забайкалья были слабо благоустроены, отсутствовала канализация и водопровод, нечистоты вывозились ассенизационными обозами на обычных крестьянских телегах, питьевая вода поставлялась водовозами. У населения зачастую отсутствовали элементарные представления о санитарии и гигиене. Прибывавшие в регион в большом количестве беженцы становились переносчиками различного рода эпидемий, в первую очередь - сыпного тифа. Приносной характер заболевания хорошо виден из сравнения. В Чите за июнь-июль, самый благополучный период, заболело всего 13 человек [28. С. 400], а в Верхнеудин-ске, который служил своеобразным западным форпостом, - уже 38 человек [16. 18 июля. С. 2]. Начиная с сентября 1919 г. эпидемия набирает обороты, и к декабрю только в одной Чите было зарегистрировано 205 больных сыпным тифом. Параллельно шла эпидемия возвратного тифа, которым в Чите ежемесячно заболевало 20-30 человек. Появлению на рынке свежей зелени традиционно сопутствовали желудочно-кишечные заболевания. В августе брюшной тиф получил сильное распространение в районе Петровского Завода, а позднее - в Верх-неудинске и Чите. Вдоль Забайкальской железной дороги свирепствовала дизентерия. К сожалению, точных сведений добыть не удалось. Известно только, что за весь 1919 г. в Чите брюшным тифом переболело 219 чел. [29. С. 3]. В сентябре в заразном бараке в Чите числилось 100 человек, больных всеми видами тифа, а в Верхнеудинске - 107 человек [16. 5 авг. С. 3]. В читинской городской тюрьме всех видов заключенных числилось в августе 971 мужчина и 47 женщин, из них в тюремной больнице находилось 484 мужчины и 4 женщины. Из-за высокой скученности эпидемия прогрессировала и в декабре ежедневно фиксировались смертнельные случаи. Погиб даже тюремный фельдшер А. П. Фалистеев, прибывший вместе с партией арестованных из Западной Сибири, где у него осталась семья [11. 27 нояб. С. 4]. В результате все больницы были переполнены, что затрудняло обычную работу лечебных учреждений. Кроме того, не понятно было, достигла эпидемия пика или в ближайшее время стоит ожидать еще большего наплыва больных. Это нервировало медперсонал, и руководящие работники давили на органы власти и общественность, взывая о помощи. Тем более что среди медработников появляются жертвы. Так, в Селенгинском уезде умер врач Е. Л. Снови-дов. В конце 1919 г. в Березовском госпитале умер доктор А. А. Старцев, работавший ранее в земстве Пермской губернии, эвакуированный и мобилизованный в семеновские войска [30. С. 247; 31. С. 520]. В нерчинской городской больнице умерла фельдшерица заразного отделения Е. П. Михайлова - бывшая студентка высших женских московских курсов. Там же от гриппа умер фельдшер И.Г. Лавкин [18. С. 98]. Южное Забайкалье являлось зоной распространения эндемической чумы. Еще в апреле 1919 г. возникла небольшая вспышка эпидемии чумы на станции Маци-евская. Учитывая, что болезнь быстро распространяется и часто заканчивается летально, действовать нужно было молниеносно. На место в специальном вагоне выехали врач-лаборант противочумной станции Н. Н. Жуков, доктор Этмар (Э. А. Атлер ?), сестры милосердия А.М. Губанова и Н.П. Башенина и дезинфектор А. Д. Шалагина. После успешной локализации болезни они предприняли исследовательскую экспедицию по изучению природы чумы вдоль железной дороги и по р. Аргунь (Оловянная, 83-й разъезд, Даурия, Кай-ластуй, Капцагайтуй). В ходе работы экспедиция оказалась на территории, контролируемой партизанами. Медработники в течение месяца оказывали помощь бойцам 1-й кавалерийской (Каратаевской) дивизии. Впоследствии они благополучно вернулись в Читу [20. С. 106]. Благодаря вовремя принятым мерам удалось ликвидировать очаги этого страшного заболевания. В случае неудачи последствия могли быть ужасными и не только для Забайкалья, но и для всей Северо-Восточной Азии. Еще одной эпидемией, заставившей напрячь все медицинские силы не только Забайкальской области, но и Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова 73 Сибири, была холера. Впервые об эпидемии было объявлено 21 августа на заседании Забайкальского общества врачей, где выступил с сообщением доктор А. Л. Василевский, вернувшийся из Маньчжурии. Он проинформировал коллег о том, что в Китае холера приняла характер стихийного бедствия. Положение подогревало то обстоятельство, что 23 августа с поезда на станции Маньчжурия сняли японку и одного русского пассажира, у которых обнаружили холерный вибрион. Было ясно, что благополучие региона зависело от скорости принятия решений. Областная санитарноисполнительная комиссия обращается к правительству за помощью. Начальник врачебного отделения МВД К.М. Гречищев отреагировал быстро, и уже 31 августа газеты сообщали, что правительство направило 375 тыс. руб. для постройки в кратчайший срок в Чите заразного барака на 50 кроватей, бани и прачечной, возведение которых поручалось городской администрации. В других городах кредиты на подобные мероприятия были открыты значительно позднее. Например, Верхнеудинская уездная управа получила 500 тыс. руб. на строительство двух бараков емкостью 100 кроватей каждый только в октябре 1919 г., когда поток беженцев многократно увеличился. Тогда же было запланировано организовать по типовым планам бараки на станциях Мысовая на 20 кроватей, Онохой, Петровский Завод, Хилок и в Тарбагатае - каждый на 10 кроватей [25. 17 окт. С. 3]. Данное обстоятельство вызывает недоумение, особенно учитывая то, что ровно то же самое наблюдалось зимой 1918-1919 гг., когда запоздалые меры уже не смогли обезопасить Забайкалье от массовых заболеваний. Существовала отсрая необходимость увеличения количества лечебных заведений. Центральная власть в Омске не предпринимала никаких действий, вероятно, надеясь на местные самоуправления. Однако забайкальское земство не смогло аккумулировать достаточное количество средств для открытия новых больниц. Более того, угроза нависла над единственной в регионе земской больницей в Чите. Ее глава доктор медицины В. А. Бурмакин на летние месяцы ушел в отпуск, заранее добившись для недавно открытой больницы кредитов для строительства бани, прачечной и колодца, чтобы не зависеть от посторонних организаций. За время его отпуска земская управа кредиты потратила на строительство заразных бараков и покупку лошадей, которые в итоге оказались негодными. Вдобавок в земскую больницу перевели больных-хроников из городской больницы, а с ними была занесена эпидемия сыпного тифа. В результате тифом переболела половина персонала. Вышедший из отпуска Бурмакин поднял скандал, обвиняя земскую управу в бесхозяйственности. Он требовал возвращения потраченных средств и вывода хроников из учреждения. По распоряжению членов областной земской управы И. И. Килачицкого и А. П. Круковского он был отстранен от работы, но, несмотря на строгие запрещения, в течение двух месяцев посещал больницу и оказывал помощь больным. Бурмакин требовал образования комиссии и передачи созданной им больницы в руки другого учреждения. Земство же в ответ поставило вопрос о закрытии земской больницы в Чите за отсутствием средств. В своем письма атаману Семенову от 20 января 1920 г. Бурмакин писал: «Закрыть легко, но сами они пока еще ничего не открывали и не знают, как это делается _ Ведение хозяйства такими способами в течение полутора лет привело меня к безнадежному сознанию, что дело больницы в руках сегодняшних хозяев может только погибнуть и уже признаки этой гибели налицо: если уйду я - хранитель добра и интересов больницы, добро ее неизбежно распылится и больница придет к запусте-нию^» [32. С. 68-70]. Лишь благодаря его настойчивости земскую больницу впоследствии передали в распоряжение Забайкальского казачьего войска. Только 23 декабря 1919 г. на заседании Читинской уездной земской управы обсуждались предложения об открытии новых лечебных учреждений. На основе ходатайств волостных правлений и гласных земства в план 1920 г. было внесено открытие врачебного пункта (амбулатории) в Оловяннинской волости и фельдшерские пункты в Чите-поселке и Кенонской волости [33. Л. 23]. Из вышеприведенных фактов можно сделать вывод о том, что земство явно не справлялось с рациональной постановкой системы народного

Ключевые слова

Забайкальская область, история здравоохранения, история медицины, Гражданская война, атаман Г. М. Семенов, Zabaikalskaya oblast, history of health, history of medicine, the civil war, ataman G.M. Semenov

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Шаламов Владимир АлександровичИркутский государственный университеткандидат исторических наук доцент кафедры истории РоссииWladimir13x@ya.ru
Всего: 1

Ссылки

Михайлов И.В. Гражданская война в современной российской историографии // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История. 2007. № 2. С. 66-77.
Науменко О.Н. [и др.] Современная историография гражданской войны в России: итоги и перспективы изучения // Вестник Тюменского государственного университета. Гуманитарные исследования. Humanitates. 2012. № 2. С. 160-165.
Курас Л.В. [и др.]. Отечественная Октябрьская революция и гражданская война в Западном Забайкалье: отечественная историография и источники личного происхождения. Улан-Удэ : Изд-во ВСГИК, 2008. 203 с.
Семенова К.А. Здравоохранение города Томска: время становления (1860-е - 1919 г.). Томск : Изд-во Том. ун-та, 2010. 158 с.
Панфилова В.И. Правовое регулирование обращения лекарственных средств в период становления Советского государства с 1917 по 1920 гг. // Власть и управление на Востоке России. 2016. № 4 (77). С. 137-142.
Чернолихов А.А. Восстание в Ярославле: санитарные последствия // История в подробностях. 2013. № 12 (42). С. 46-49.
Ерегина Н.Т. «Имею честь сообщить факультету...»: о положении медицинской профессуры в годы гражданской войны // Вестник Россий ского университета дружбы народов. Серия: История России. 2010. № 2. С. 120-128.
Константинов А.В., Константинова Н.Н. Забайкалье: Ступени истории (1917-1922). Чита : Экспресс-издательство, 2009. 192 с.
Новиков П.А. Гражданская война в Восточной Сибири. М. : Центрополиграф, 2005. 414 с.
Савченко С.Н. Адмирал А.В. Колчак - атаман Г.М. Семенов: окончание противостояния // Военно-исторический журнал. 2015. № 5. С. 34-37.
Забайкальская новь. Чита, 1919.
Государственный архив Забайкальского края (ГАЗК). Ф. Р-1393. Оп. 2. Д. 29.
ГАЗК. Ф. 1 вр. Оп. 1. Д. 831.
ГАЗК. Ф. 165. Оп. 1, Д. 7.
ГАЗК. Ф. 165. Оп. 1. Д. 6.
Прибайкальская жизнь. Верхнеудинск, 1919.
Красногвардейцы и партизаны: сборник воспоминаний участников Гражданской войны в Забайкалье. Чита : Кн. изд-во, 1957. 140 с.
Календарь знаменательных и памятных дат истории здравоохранения Читинской области на 2007 год / ред.-сост. Р.И. Цуприк. Чита : Областная типография, 2007. 243 с.
Щупак Б.Н. Медицинская помощь дальневосточным партизанам в годы гражданской войны // Советское здравоохранение. 1972. № 9. С. 70-74.
Календарь знаменательных и памятных дат истории здравоохранения Читинской области на 1999 год / сост. Р.И. Цуприк. Чита : Обл. тип., 1999. 162 с.
Шик Э. Годы испытаний. Мемуары. М. : Воениздат, 1969. 600 с.
Лоусон Т. Хилл-младший Американка в Сибири: время гражданской войны в России в 1918-1919 гг. М. : Русский импульс, 2004. 384 с.
Романов А. М. Особый Маньчжурский отряд атамана Семенова. Иркутск : Оттиск, 2013. 308 с.
Кроль М. А. Страницы моей жизни. М. : Мосты культуры, 2008. 734 с.
Прибайкалье. Верхнеудинск, 1919.
Американская интервенция в Забайкалье (1918-1920 гг.) / сост. Л. Элиасов. Улан-Удэ : Бурят. кн. изд-во, 1953. 158 с.
Рынков М.В. «Сибирский бег»: вынужденные миграции на востоке России в годы гражданской войны (1918-1922 гг.) // Известия Иркутского государственного университета. Сер.: История. 2014. Т. 9. С. 101-115.
Ишерский В. Первая сыпнотифозная эпидемия в Чите и сопровождавшего ее возвратного тифа // Медицинский журнал Забайкальского общества врачей. 1923. № 5. С. 399-434.
Ишерский В. Брюшной тиф в городе Чите за 9 лет. Чита, 1923. 18 с.
Медицинский журнал Забайкальского общества врачей. 1923. № 3.
Медицинский журнал Забайкальского общества врачей. 1923. № 6.
Календарь знаменательных и памятных дат истории здравоохранения Читинской области на 2008 год / ред.-сост. Р.И. Цуприк. Чита : Областная типография, 2008. 184 с.
ГАЗК. Ф. 165. Оп. 1. Д. 150.
Вестник Забайкалья. Чита, 1919.
ГАЗК. Ф. 1 вр. Оп. 2. Д. 846.
Георгиевский А. Пастеровская станция города Читы за 1918, 1919, 1920 и 1921 год // Медицинский журнал Забайкальского общества врачей. 1922. № 1. С. 59-73.
Календарь знаменательных и памятных дат истории здравоохранения Забайкальского края на 2013 год / ред.-сост. Г.И. Погодаева. Чита : Читинская городская типография, 2013. 260 с.
 Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова (май 1919 -январь 1920 г.) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2019. № 61. DOI: 10.17223/19988613/61/9

Здравоохранение в Забайкальской области во время режима атамана Г.М. Семенова (май 1919 -январь 1920 г.) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2019. № 61. DOI: 10.17223/19988613/61/9