Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2020. № 66. DOI: 10.17223/19988613/66/21

Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова)

Статья посвящена памяти известного угроведа В.Н. Чернецова (1905-1970). Излагается история изучения его научного архива, поступившего в Томский государственный университет, и рассматриваются публикации материалов архива. Анализируются исследования, вытолненные по тематике Чернецова (медвежий праздник) после его кончины. В результате установлено преобладание работ о спорадическом празднике при меньшем внимании к периодическим обрядам. Заметен большой интерес к культу медведя как части традиционного мировоззрения обских угров при слабом внимании к происхождению медвежьего праздника.

Half a century of new life (in memory of V.N. Chernetsov).pdf 29 марта 2020 г. исполнилось 50 лет со дня кончины Валерия Николаевича Чернецова - этнографа, лингвиста, археолога. Это имя широко известно отечественным и зарубежным специалистам по древней истории Западной Сибири и этнографии живущих здесь коренных народов. Биография и научная деятельность ученого хорошо освещена в литературе [1-3 и др.]. В предлагаемой статье речь пойдет о событиях после ухода В.Н. Чернецова (т.е. после 1970 г.) - об изучении его архива и о работах на этнографические темы, связанные с его именем. Первой публикацией, раскрывающей многостороннюю научную деятельность В.Н. Чернецова, был некролог, авторы которого - этнографы В.И. Васильев, Ю.Б. Симченко, З.П. Соколова. Они отмечали, что труды ушедшего из жизни ученого получили высокую оценку не только в нашей стране, но и за рубежом. «Это был талантливый, постоянно ищущий исследователь, интересный, обаятельный, щедрый, душевный человек» [1. С. 196]. Как известно, Чернецов совершил несколько экспедиционных поездок к манси, ненцам, тазовским селькупам, хантам. Все полевые материалы находились у него дома. После смерти ученого его жена и соратник, археолог Ванда Иосифовна Мошинская продолжала хранить архив. Она сгруппировала разнородные материалы и составила их опись. Обнаруженную в архиве рукопись статьи о медвежьем празднике, написанную еще в 1950 г., она отправила в Венгрию, где в 1974 г. статья была опубликована в переводе на немецкий язык [4]. Композитор Б.А. Чайковский, с которым при жизни был дружен В.Н. Чернецов, сделал многое для реставрации его кинопленок. Предварительно В.И. Мошинская описала сюжеты и кадры кинопленок. Это описание вместе с рассказом об истории съемок и о судьбе созданных на их основе кинофильмов было добавлено ею в архив ученого. Нужно сказать, что мне не довелось быть лично знакомой с В.Н. Чернецовым. Он работал научным сотрудником и заведующим сектором Института ар хеологии АН СССР в Москве, я же в год его кончины (1970) была лишь начинающим исследователем-этно-графом Томского университета. Известие о печальном событии застало меня в д. Корлики, где я в ту зиму семь месяцев вела сбор полевых материалов среди ваховских хантов. Ничто тогда не предвещало моего будущего участия в судьбе научного наследия ведущего ученого. О том, как это произошло, мне уже не раз приходилось писать, и здесь скажу совсем кратко. Вдова В.Н. Чернецова В.И. Мошинская решила передать его научный архив в Томский университет, и ректорат ТГУ поручил мне получение архива. Все материалы были привезены из Москвы и в 1980 г. сданы на хранение в Музей археологии и этнографии Сибири Томского университета. Обработка архива и дальнейшее продвижение его материалов велись по планам Проблемной научно -исследовательской лаборатории истории, археологии и этнографии ТГУ. Сотрудники лаборатории Н.В. Лукина и О.М. Рындина занимались вначале документированием, затем подготовкой к публикации этнографических материалов из наследия Чернецова. К 80-летию ученого нами была подготовлена статья с общим обзором архива [5]. В 1984 г. копии фольклорных текстов на мансийском языке были переданы в Институт этнографии Венгерской академии наук. Предполагалась их публикация, и в качестве предварительного этапа венгерская фольклористка Е. Шмидт, причастная к передаче копий, в 1984-1985 гг. подготовила рукописные аннотации текстов на русском языке. Она передала аннотации мне, а я впоследствии сдала их в Березовский фольклорный фонд народа манси. Сейчас они хранятся в Обско-угорском институте прикладных исследований и разработок (Ханты-Мансийск) [6], а одна копия находится в моем домашнем архиве. Краткая характеристика самих текстов дана в статье Е. Шмидт, опубликованной в Венгрии в 1985 г. [7]. В 1987 г. в книге «Источники по этнографии Западной Сибири» увидели свет полевые материалы Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова) 173 В.Н. Чернецова, собранные им в 1925-1938 гг. в ходе семи экспедиций к манси и одной экспедиции к ненцам [8]. Их подготовили к публикации Н.В. Лукина и О.М. Рындина. Книга пользуется широким спросом у специалистов, и назрела необходимость ее переиздания. В 1990 г. был создан кинофильм «Валерий Николаевич Чернецов», автором которого выступала Н.В. Лукина, оператором - член киностудии Томского университета А.Н. Михалёв. В его основу легли архивные материалы самого ученого и наши съемки в Москве, Салехарде, Томске, а также во время VI Международного конгресса финно-угроведов в Сыктывкаре (1985). Основным объектом этнографического изучения Чернецова была традиционная культура обских угров (в основном манси). Основательные полевые материалы собраны им также по ямальским ненцам в длительной экспедиции зимой 1928-1929 гг. Роли В.Н. Чернецова в изучении ненцев посвящены статьи Г.П. Харючи, вышедшие в 1995-1996 гг. [9-11]. В 1999 г. состоялась публикация Лукиной и Рындиной архивных материалов Чернецова по мансийской терминологии родства [12]. В этом же году вышла статья Е.К. Скрибник о лингвистическом аспекте фольклорных текстов из архива Чернецова [13]. В 2001 г. статья Чернецова о медвежьем празднике, опубликованная ранее на немецком языке [4], увидела свет в переводе на русский язык, который был выполнен Н.В. Лукиной [14]. Важной, но нерешенной проблемой оставалась труднодоступность фольклорных текстов Чернецова для специалистов. Они были записаны на разных диалектах мансийского языка и в разных транскрипциях, что затрудняло их публикацию и перевод на русский язык. В 2000-х гг. я не раз выступала с докладами и публиковала статьи в надежде привлечь внимание научной общественности к этой проблеме, чтобы найти ее решение [15, 16 и др.]. В 2005-2006 гг. вышли статьи ученицы В.Н. Чернецова З.П. Соколовой, раскрывающие его вклад в этнографическое изучение обских угров и продолжение тематики Учителя в ее собственных трудах [17-19]. В последней статье З.П. Соколова приводит слова, сказанные ею в интервью, которое я брала у нее в 1985 г. для фильма о Чернецове: «Валерий Николаевич Чернецов был исключительным человеком, не только большим специалистом в этнографии, но и очень эрудированным в различных областях знаний... Обладая знаниями смежных наук - лингвистики, археологии, этнографии и фольклористики, он умел очень широко и глубоко подходить к решению различных проблем. Эта глубина дала ему возможность сделать очень интересные выводы, которые, я думаю, предоставят возможность многим поколениям исследователей развивать эти идеи...» [19. С. 149]. В 2009-2012 гг. в Мюнхенском университете имени Людвига и Максимилиана выполнялся научный проект «Ob-Ugric languages: conceptual structures, lexicon, constructions, categories» (Обско-угорские языки: концептуальные структуры, лексика, конструкции, категории). Руководила проектом профессор этого университета Е.К. Скрибник, которая располагала частью фольклорных текстов из архива Чернецова. В рамках проекта некоторые из этих текстов были обработаны и увидели свет на сайте http://babel.gwi.uni-muenchen.de. Я также участвовала в выполнении проекта, и размещение текстов на сайте проекта Е.К. Скрибник навело меня на мысль о возможности такой формы публикации для всех фольклорных текстов, хранящихся в архиве ТГУ. Эту идею позднее я обсуждала с Е.К. Скрибник, С.А. Поповой (Ханты-Мансийск) и Е.В. Барсуковым -заведующим музеем, где хранится архив. Все они поддержали такое предложение, а Е.В. Барсуков даже изготовил сканы тетрадей с мансийскими текстами. Обоснование этого предложения изложено в моей статье, готовившейся в рамках указанного проекта Мюнхенского университета, но вышедшей только в 2017 г. [20] . Однако реального воплощения идея оцифровки мансийских текстов Чернецова тогда не нашла. В 2017 г. появилась статья В.В. Шубина, где в качестве этнографического источника рассматривается еще одна часть архива Чернецова - его киноматериалы [21] . Накануне 50-й годовщины ухода из жизни В.Н. Чернецова, в 2019 г., произошел настоящий прорыв в изучении его научного наследия. Началась работа над проектом «Интерпретация языковой и культурной истории народа манси: этнографические, фольклорные и лингвистические материалы архива В.Н. Чернецова». Проект создан по инициативе и выполняется на базе Национального исследовательского Томского государственного университета, он поддержан Российским научным фондом в виде гранта на 2019-2021 гг. Руководитель проекта - В.А. Плунгян, заведующий сектором типологии Института языкознания РАН (Москва); исполнители - лингвисты, фольклористы, этнографы из разных городов и организаций; в их число входит и автор этих строк. Мне известны только некоторые результаты реализации проекта, полученные в 2019 г. Это публикация каталога фольклорных текстов В.Н. Чернецова и сообщения о лингвистических материалах в его архиве, подготовленные Н.В. Лукиной и С.А. Поповой [22, 23], а также исследование архива В.Н. Чернецова как творческой лаборатории, выполненное О.М. Рындиной и Е.В. Барсуковым [24]. Кроме того, О.М. Рындина провела исследования по темам «Культурный ландшафт манси в литературном творчестве В.Н. Чернецова» и «Этнографические полевые материалы В.Н. Чернецова в свете графологии» (доклады на конференциях). Главным же результатом работы по проекту считаю подготовку электронных копий фольклорных мансийских текстов, записанных В.Н. Чернецовым, и размещение их на сайте Экскурсионно-просветительского центра музеев Томского государственного университета в разделе «Коллекции музеев» (http://museum.tsu.ru). Наконец-то фольклорные материалы из архива Чернецова стали доступными для исследователей и всех интересующихся! В 2020 г. работа по проекту продолжилась. Одной из его задач является научная интерпретация сведений о духовной и материальной культуре манси, собранных В.Н. Чернецовым, и помещение их в контекст Н.В. Лукина 174 современных исследований этнографии обско-угорских народов. Наиболее зримо этих целей можно достигнуть, обратившись к такому феномену в культуре хантов и манси, как медвежий праздник, который был исследован Чернецовым в основном на мансийском материале. С названной темой связаны и образцы мансийского фольклора, собранного финскими лингвистами в XIX в., изучение которых также обозначено в задачах проекта. Изучение медвежьего праздника Медвежьему празднику обских угров В.Н. Чернецов посвятил две статьи, вышедшие в 1965 г. [25] и в 1974/2001 гг. [4/14]. Основным источником для них послужили его собственные полевые материалы, собранные среди манси, в том числе личные наблюдения. До него в литературе был хорошо известен праздник по случаю добычи медведя - уй ййкв ‘зверя танец’ (уй ‘зверь’ означает «медведь»). В.Н. Чернецов наряду с этим праздником, который он назвал «спорадическим», зафиксировал другой вид - периодические медвежьи обряды яныг ййкв ‘большие [главные] танцы’. Описание обоих видов праздника послужило автору базой для постановки и решения нескольких проблем: происхождение праздника, его связь с охотничьими обрядами и тотемизмом, а также место в социальной жизни народа. Такой комплексный анализ медвежьего праздника продолжила в 1980-х гг. венгерская исследовательница Ева Шмидт. Она рассматривает этот феномен в более широком плане - как культ медведя в общей системе традиционного мировоззрения и мифологии обских угров. На эту тему ею опубликованы обстоятельные работы на венгерском языке [26, 27 и др.], а в качестве аспиранта Ленинградского университета она подготовила и в 1989 г. защитила кандидатскую диссертацию на русском языке [28]. Привлекая самый широкий круг источников по медвежьей обрядности обских угров, Е. Шмидт констатирует приоритет В.Н. Чернецова в определении значимости периодических обрядов в честь Старика Священного Города в облике медведя как тотема фратрии Пор. Она отмечает, что результаты его научных исследований сразу вошли в научный обиход и за рубежом. «С тех пор на них ссылаются в стольких работах, что можно сказать: без персонажа Старика Священного Города нет современной финно-угристики» [28. С. 128]. (Замечу, что такая оценка выглядит как явное преувеличение роли этого персонажа даже в рамках угроведения, ведь он неизвестен у многих групп обских угров.) В то же время Е. Шмидт не полностью разделяет взгляды Чернецова, например о связи фратриального предка Пор с медведем [28. С. 171-172]. В 1990 г. вышла статья Н.В. Лукиной, в которой рассматриваются черты сходства и отличия в культе медведя обских угров с указанием конкретных компонентов, имеющих параллели у других народов [29]. В ней приводится выявленное Чернецовым сходство элементов медвежьего праздника с одним из театров иранского мира и коневодческой культурой степного мира [29. С. 186-187]. Относительно концепции Чернецова - о первичности периодических обрядов в честь предка фратрии Пор и вторичности обычного, спорадического праздника - Лукина выражает неуверенность в ее безусловности относительно обских угров в целом. Основанием для этого служит отсутствие фратрий Пор и Мось у южных и восточных хантов, а также сведения К.Ф. Карьялайнена о существовании у названных групп ранней стадии медвежьих церемоний, восходящих к древнесибирским охотничьим обрядам - без указаний на фратриальный характер праздника [Там же. С. 181, 188]. Забегая вперед, назову здесь статью З.П. Соколовой о культе медведя у народов Сибири, вышедшую в 2002 г. Это работа обобщающего характера с использованием многочисленных источников, и относительно Чернецова в ней не сказано ничего нового. Названо его важное достижение - выделение двух видов праздника: спорадического и периодического, связанного с фратриальными обрядами. В статье ставится вопрос о происхождении дуально-фратриального деления хантов и манси с учетом того, что у восточных хантов не было периодического фратриального медвежьего праздника, но в ответе рассматривается только этногенети-ческий план, вне связи с праздником [30. С. 44, 57]. В конце 1980-х гг. среди коренных народов Севера началось движение за возрождение традиций, и одновременно шло приобщение национальной интеллигенции к изучению собственной этнической культуры. В трудах В.Н. Чернецова наиболее актуальной для формирующегося круга хантыйских и мансийских ученых была именно тема медвежьего праздника, и они активно включаются в ее исследование. Следует отметить, что ситуация, в которой начались и развивались эти исследования, существенно отличалась от «чернецовского» периода. Во-первых, в 1920-1940 гг. Чернецов изучал живую традицию, а в 1980-х гг. медвежий праздник уже более полувека находился под запретом, проводился только тайно. Во-вторых, у Чернецова были сугубо научные цели, и медвежий праздник был для него объектом изучения; для северян же на первом месте стояли практические цели: прежде чем изучать праздник, его нужно было возродить в открытой форме. Далее, в роли исследователей теперь выступали не прибывшие извне личности, а выросшие в традиционной среде носители культуры и участники собственно медвежьих праздников, т.е. носители традиций стали их исследователями. Этими и другими обстоятельствами объясняется первоначальный интерес этнографов-северян именно к описанию собственных медвежьих праздников, а не к их научной трактовке в работах В.Н. Чернецова. Описание мансийских обрядов, связанных с медвежьим праздником, дано в монографии Е.И. Ром-бандеевой, вышедшей в 1993 г. [31. С. 118-132]. Здесь упомянута статья Чернецова, но весь публикуемый материал основан на личных наблюдениях автора в детстве и сведениях, полученных от двух информантов. В качестве важного момента автор отмечает представление на празднике предков-богатырей; она пишет: «Представляли их по хронологической последователь- Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова) 175 ности, по их значимости в истории самого народа, т.е. исторической последовательности» [31. С. 131]. В 1995 г. выходит монография Н.И. Новиковой, посвященная традиционным праздникам манси. Она обобщает имеющиеся в литературе материалы по медвежьему празднику, в том числе подробно рассматривает периодические обряды, исследованные в свое время В.Н. Чернецовым. Вызывает интерес наблюдение Новиковой: «У ивдельских манси существовала и сохраняется до сегодняшнего дня своеобразная форма периодического медвежьего праздника» [32. С. 72]. Эта новая информация расширяет территорию периодических обрядов, ранее зафиксированных только в Вежакарах. В 1990-2000-х гг. аналитические разработки по указанной тематике выполнены представителем народа ханты и исполнителем на медвежьем празднике Тимофеем А. Молдановым. Нужно заметить, что материалы и исследования В.Н. Чернецова относятся почти исключительно к манси, и только однажды (в 1948 г.) он провел киносъемку медвежьего праздника у хантов р. Казым. Именно к этой группе относятся и материалы Т. Молданова, по которым он подготовил статьи, две книги и защитил кандидатскую диссертацию [33-36]. Основное направление его исследований - отражение картины мира в медвежьих игрищах. Обращаясь к работам Чернецова, он описывает его вклад в изучение медвежьего праздника, а в концептуальном плане высказывается против идеи тотемистических корней культа медведя [36. С. 20]. Последователем Чернецова в основательном изучении мансийского медвежьего праздника стала С.А. Попова - представительница этого народа. С начала 1990-х гг. и по настоящее время она ведет сбор новых материалов среди северных манси и выполняет исследования по названной теме, часто используя и цитируя труды Чернецова. Начало было положено статьей 1999 г. с описанием спорадического медвежьего праздника по личным наблюдениям 1980-х - начала 1990-х гг. [37]. В 2002 г. опубликованы материалы состоявшейся в Ханты-Мансийске конференции «Медведь в культуре обско-угорских народов» [38]. Во многих докладах привлекаются материалы и идеи В.Н. Чернецова. Особенно интересно исследование Р.К. Бардиной о составе группы Ялп-ус махум, с которой В.Н. Чернецов связывал периодические обряды в Вежакарах. (Автор, по отцу Партанова, - представительница этой группы.) Здесь, в дополнение к сведениям Чернецова о ведущей роли Костиных в проведении указанных обрядов, сообщается о деятельном участии в них представителей и других фамилий, также относящихся к группе Ялпус-махум. Автор описывает почитаемых ими духов, изображения которых обязательно доставляли на периодические медвежьи игрища; изложена также новая версия происхождения главного духа [39]. Позднее эти сведения вошли в другие работы Бардиной, вышедшие в 2007-2011 гг.: статью [40] и монографии об этносоциальной истории угорского населения Нижнесось-винского Приобья, куда входила и группа Ялпус-махум [41. С. 56-65; 42. С. 71-81]. В 2008 г. публикуются два сообщения Н.К. Парта-нова о молитве, обращенной к духам-покровителям во время обрядов периодического медвежьего праздника, и о хранителях «большого дома» в Вежакарах [43, 44]. Они дополняют сведения В.Н. Чернецова об указанных обрядах. В монографии С.А. Поповой, посвященной календарным обрядам и вышедшей в 2008 г. [45], вторая и третья главы отведены собственно медвежьему празднику или его связи с другими обрядовыми праздниками. Развивая идею о том, что первоначально объектом медвежьего праздника была самка-медведица, а в последующем она была замещена самцом-медведем, Попова находит подтверждение тому у Чернецова, считавшего, что тотемный предок фратрии Пор - медведь -представлялся ранее медведицей, т.е. существом женского пола. В дополнение к информации Чернецова о периодических обрядах семилетнего цикла, проводимых в Вежакарах, в указанной монографии дается описание тоже периодических, но ежегодных медвежьих праздников, а именно торев ййкв - в честь медведицы, и яныг ййкв - в честь медведя. Они устраивались в Ломбовоже и у верхнесосьвинских манси [45. С. 31-49]. При этом автор монографии ссылается на полевые записи Чернецова (см.: [8. С. 27]) и сообщения собственных информантов. Говоря о трансформации и переосмыслении медвежьего праздника в среде манси, Попова приводит в качестве примера сообщение Чернецова о двойном названии годового праздника Торев ййкв Илья хотал (медведицы танцы Ильин день). Вежакарскому культовому комплексу посвящена статья Е.В. Переваловой (2010). В ней приводятся сведения из полевых материалов автора, дополняющие информацию Чернецова о периодических обрядах, связанных с медведем. Например, о жителях Вежакар: «В.Н. Чернецов утверждал, что Ялп-ус ика махум называли только Костиных, хотя так мог именовать себя любой представитель фратрии Пор». Новые сведения касаются распределения полномочий среди хранителей святынь медвежьего культа - Костиных. Относительно времени и места проведения периодических обрядов сообщается по рассказам очевидцев, что в последнее время «пляски проводились каждый седьмой год то в Вежакарах, то в Тегах» [46 С. 141, 142, 146]. В 2010 г. выходит в свет книга Татьяны Молдано-вой об устроителе медвежьих игрищ - Пелымском Торуме, подготовленная в основном на хантыйских (казымских) материалах [47]. В ней приводятся ссылки на сведения Чернецова по данной теме, но его идеи не рассматриваются. В небольшой книге С.А. Поповой, вышедшей в 2011 г., дается описание праздника на Северном Урале, состоявшегося в том же году по случаю добычи медведя [48]. Содержащиеся в ней сведения позволяют сравнить местные традиции проведения праздника с теми, что были в свое время описаны Чернецовым, а также определить направление происходящих изменений. В 2013 г. Н. Партанов опубликовал воспоминания очевидца последнего медвежьего праздника в Вежака-рах - В.К. Костина [49]. В них особенно подробно рассказано об устрашающей сцене прихода менквов, в которых Костин по обуви узнал своих родственников. Описан новый важный эпизод этой сцены: моление Н.В. Лукина 176 духам руководителя обряда и его призыв к людям жить в согласии. В 2014 г. выходит книга В.С. Ивановой (манси) об обрядности северных групп своего народа, где кратко описываются игрища в честь духа-покровителя Кон-сыу дики, проводимые в Вежакарах [50. С. 105-107]. Автор не ссылается на работу Чернецова, посвященную этим обрядам (см.: [25]), и не упоминает об их связи с медведем; сообщается лишь, что обряды служили стимулом хорошей охоты и рыбалки. В статье Поповой, опубликованной в 2015 г., рассматривается роль периодического медвежьего праздника яныг ййкв в формировании социума северных манси [51]. Из трудов Чернецова здесь привлекаются упомянутые ранее, а также другие его работы - о фра-триальном устройстве обских угров [52] и о наскальных изображениях Урала [53]. Развивая идею Чернецова о фратриях, Попова на основе разных источников реконструирует сам процесс дуального деления в древнем мансийском обществе. В результате она приходит к выводу, что появление у объединения Пор цикла периодических семилетних обрядов яныг ййкв, связанных с медведем, было обусловлено потребностями выживания предков манси в условиях формирования социального поведения при освоении и закреплении новых территорий. Исчезновение этих обрядов в XX в. автор объясняет ослаблением родственных связей, утратой деления на брачные группы, переходом на новые формы хозяйствования и ликвидацией «неперспективных» деревень, в том числе Вежакар -места проведения яныг ййкв [51. С. 97-98]. Эти выводы с дополнительной информацией и аргументацией частично транслируются в последующей статье Поповой (2016), излагающей «взгляд через столетие» на танцы духов в Вежакарах. Говоря об утрате этих обрядов как отживших свое время, автор пишет о новых культурных формах, в которых сохраняется система «съездов» на периодические обряды. Современная система отражает деление участников праздника уже не на членов фратрий Пор и Мощ, а на представителей двух народов - манси и хантов [54. С. 108]. В опубликованном докладе (2019) С.А. Попова рассматривает вопрос о местах проведения периодических медвежьих обрядов [55]. По данным В.Н. Чернецова, таким местом было только селение Вежакары, но Попова считает, что периодические обряды, связанные с мифологическим предком в образе медведя, проводили также в селении Верхне-Нильдино. Она обосновывает свое мнение новыми сведениями, полученными ею от информантов. Согласно этим сведениям, в Верхне-Нильдино указанные обряды проводились в честь духа Норколыу дики - брата вежакарского духа Ялпыу дики; тот и другой принимали образ медведя. Содержание этих обрядов подобно обычному, спорадическому медвежьему празднику с определенными дополнениями. Попова рассматривает еще один периодический обряд, связанный с изображением медведя в виде головы со шкурой (манс. имта). Такие воплощения вежакарского и верхненильдинского духов-предков в облике медведя раз в семь лет (или раз в три года) возили в гости на Пелым - к отцу Полум Тдрум’у. В полевых записях В.Н. Чернецова автор доклада находит подтверждение периодическим празднованиям в честь изображения медведя - имта. В статье С.А. Поповой о коммуникациях медвежьей обрядности северных манси (2020) используются опубликованные полевые записи В.Н. Чернецова. Нужно отметить, что в этой работе встречается термин «общественно-периодические обряды, связанные с медведем» [56. С. 151], т.е. расширяется введенное Черне-цовым понятие «периодические обряды». Новый термин отражает не только регулярность, но и общественное назначение обрядов. Дополнительная информация о периодических обрядах, связанных с медведем, обнаружена мною в неопубликованных фольклорных текстах на мансийском языке из архива Чернецова. Их содержание известно мне по аннотациям Е. Шмидт на русском языке (о них см. выше). В одном из текстов находим неопубликованную версию мифа, где главный персонаж - Ялпус дйка (он же Консыу дика), принимающий облик медведя. По работе В.Н. Чернецова известно, что в честь него устраивались периодические медвежьи обряды (см.: [25]). В архивном тексте Ялпус дика сам выступает в роли устроителя семилетнего цикла этих обрядов. Он хочет научить будущих людей добывать зверей, идет на охоту, добывает медведя, доставляет его в свой город «в образе бегущего и идущего коня» (т.е. в Вежа-кары. - Н.Л.), заносит в дом, где проводится праздник. Ялпус дика обращается к слушателям: «Дети, в будущем так же отмечайте праздник, танцуйте медведя семь зим подряд, а потом семь зим - нет» [6. Д. 53. Текст 2]. Итак, здесь Ялпус дика выступает в двух лицах - он и охотник на медведя, и добытый им медведь, в честь которого проводятся семилетние обряды. В другом тексте даются иные, чем в статье Чернецова, изложение и объяснение эпизода с появлением менквов в конце праздника. Согласно статье, менквы врываются в дом, чтобы покарать людей за грехи (их дурные поступки, нарушение табу и т.д.). Участники праздника выдают им две деревянные антропоморфные фигурки - козлов отпущения, менквы забирают их и затем убивают в лесу на святилище [25. С. 109-110]. В архивном тексте менквы тоже врываются, но просто садятся на пол и, посидев немного, с криком уходят. Здесь виновных ищут и находят не менквы, а другие персонажи - «люди, делающие холод». После ухода менквов они вырезают две антропоморфные фигурки, разрубают их и говорят: «Эти больше не ходят по деревням, не разрушают наши дома, полные веселых ребят». Как следует из контекста, вина «погибших» была в том, что сообщениями о приближении менквов они напугали участников праздника, отчего дом покинули духи и дети [6. Д. 53. Текст 3]. В архиве Чернецова имеется две версии текста, повествующего о наказании Казымского-Человека за нарушение запрета - смотреть танец семи менквов во время периодического медвежьего праздника. Обе версии записаны в 1933 г. на р. Северная Сосьва. Одна из них, в русском переводе самого собирателя, опубликована мною в 1990 г. В ней герой женат на жен- Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова) 177 щине из Вежакар, приехал сюда на праздник и здесь нарушил запрет [57. С. 441-445]. В другой, неопубликованной версии жена Казымского-Человека - родом из Мункеса на р. Ляпин; а приехавший сюда герой нарушает запрет на местном периодическом празднике [6. Д. 40. Текст 27]. Это дает основание предполагать, что периодические медвежьи обряды проводились не только в Вежакарах. Еще один неопубликованный источник по периодическим обрядам предоставлен мне С.А. Поповой. Это запись ее беседы (2020) с бывшим жителем Вежа-кар В. Костиным, который дополнил свои опубликованные ранее воспоминания (см.: [49]). Новые сведения расширяют наши знания об указанных обрядах, описанных и проанализированных В.Н. Чернецовым (см.: [25]). Костин объяснил отличие периодических обрядов от обычного медвежьего праздника. По его сведениям, жители Вежакар заранее готовились к приезду большого количества участников: делали запасы пищи и корма для лошадей, дети разучивали сценки. В каждом из праздничных месяцев (декабрь, январь, февраль, март) яныг ййкв проводили циклами: семь дней проводят, семь дней - нет. Самыми важными были последние семь дней окончания праздника - до 31 марта; в эти дни он проходил только вечером, а в завершающую ночь - до утра. Костин сообщил об определенном порядке разъезда участников после окончания обрядов. Новой является информация о том, что Вежакары были выбраны для проведения периодических обрядов в связи переносом изображений духов со священного места у слияния Оби и Иртыша, в районе д. Троицы (Белогорье), после появления там русских. Кроме рассмотренных выше, известны также другие источники и исследования, в той или иной мере касающиеся вклада Чернецова в изучение медвежьего праздника, но в рамках статьи обо всех сказать невозможно. Отмечу, что особое внимание мною уделено работам авторов, которые сами являются носителями обско-угорских традиций культа медведя. Подводя итог изучению медвежьего праздника за прошедшие полвека, можно сделать два вывода. Во-первых, среди публикаций заметно преобладание работ, посвященных обычному, спорадическому празднику, при значительно меньшем внимании к периодическим обрядам. Во-вторых, цели и направление исследований отражают большой интерес к культу медведя как части общей системы традиционного мировоззрения и мифологии обских угров при редко встречающемся анализе концепции В.Н. Чернецова о происхождении собственно медвежьего праздника.

Ключевые слова

В.Н. Чернецов, научный архив, манси, медвежий праздник, V.N. Chernetsov, scientific archive, the Mansi, Bear’s Holiday

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Лукина Надежда ВасильевнаТомский государственный университетдоктор исторических наук, ведущий научный сотрудник научно-образовательного центра «Музей и культурное наследие»lunv@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Васильев В.И., Симченко Ю.Б., Соколова З.П. Валерий Николаевич Чернецов // Советская этнография. 1970. № 4. С. 194-197.
Смирнов А.П. В.Н. Чернецов // Советская археология. 1971. № 1. С. 309-310.
Китова Л.Ю., Чиндина Л.А. В.Н. Чернецов: путь в науку и методолого-методическое наследие // Вестник Томского государственного уни верситета. История. 2016. № 4 (42). С. 5-11.
Tschernjetzow V.N. Barenfest bei den Ob-Ugriern // Acta Ethnographica Academiae Scientiarum Hungaricae. Budapest. 1974. T. 23 (2-4). S. 285 319.
Лукина Н.В., Рындина О.М. Этнографический архив В.Н. Чернецова (к 80-летию со дня рождения ученого) // Советская этнография. 1985. № 5. С. 70-74.
Мансийский фольклор в записи В.Н. Чернецова : подг. Евой Шмидт // Фольклорный архив ОУИПИиР. Учетный № ХМФ-1714/1.
Schmidt Е. V.N. Csernyecov vogul folklorhagyateka (Наследие В.Н. Чернецова по мансийскому фольклору) // Ethnographia. 1985. № 96. L. 562 571.
Источники по этнографии Западной Сибири / публ. Н.В. Лукиной, О.М. Рындиной. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1987. 284 с.
Харючи Г.П. Актуальность исследований В.Н. Чернецова // История и современность народов Ямала : материалы науч. конф. Салехард, 1995. С. 24-27.
Харючи Г.П. В.Н. Чернецов - исследователь ненцев // Методика комплексных исследований культур и народов Западной Сибири : тез. докл. X Западносибирского археолого-этнографического совещания памяти В.Н. Чернецова. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1995. С. 193-195.
Харючи Г.П. Этнографические материалы по ненцам и современность // Народы Северо-Западной Сибири. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1996. Вып. 4. С. 7-11.
Lukina N.V., Ryndina O.M. Die Materialien von V.N. Cernecov zur mansischen Verwandschaftsterminologie // Finnisch-ugrische Mitteilungen. Hamburg, 1999. Bd. 21/22. S. 107-121.
Скрибник Е.К. О мансийских языковых материалах из архива В.Н. Чернецова // Языки и фольклор коренных народов Сибири. Новосибирск : Изд-во СО РАН, 1999. № 5. С. 293-302.
Чернецов В.Н. Медвежий праздник у обских угров / пер. с нем. и публ. Н.В. Лукиной. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2001. 49 с.
Лукина Н.В. Судьба этнографического архива В.Н. Чернецова // Проблемы историко-культурного развития древних и традиционных обществ Западной Сибири и сопредельных территорий : материалы XIII Западно-Сибирской археол.-этнограф. конф. Томск : Изд-во Том. унта, 2005. С. 29-32.
Лукина Н.В. Архивные материалы по обско-угорскому фольклору в Томске // Обские угры : научные исследования и практические разработки. Ханты-Мансийск, 2008. С. 382-387.
Соколова З.П. Слово о Чернецове // Проблемы историко-культурного развития древних и традиционных обществ Западной Сибири и сопредельных территорий : материалы XIII Западно-Сибирской археол.-этнограф. конф. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2005. С. 40-41.
Соколова З.П. Этнография обских угров в трудах В.Н. Чернецова // Проблемы историко-культурного развития древних и традиционных обществ Западной Сибири и сопредельных территорий : материалы XIII Западно-Сибирской археол.-этнограф. конф. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2005. С. 41-43.
Соколова З. П. Воспоминания о В.Н. Чернецове (к 100-летию со дня рождения, 17 марта 1905 г. - 29 марта 1970 г.) // Этнографическое обозрение. 2006. № 3. С. 149-157.
Лукина Н.В. Мансийские фольклорные тексты в архивном фонде В.Н. Чернецова // Вестник угроведения. 2017. Т. 7, № 2 (29). С. 101-113.
Шубин В.В. Томский киноархив В.Н. Чернецова как источник по этнографии обских угров // Томский журнал лингвистических и антропологических исследований. 2017. № 2 (16). С. 84-91.
Лукина Н.В., Попова С.А. Каталог фольклорных текстов В.Н. Чернецова (по аннотациям Е. Шмидт) // Вестник Томского государственного университета. Культурология и искусствоведение. 2019. № 35. С. 327-340.
Лукина Н.В., Попова С.А. О лингвистических материалах в архиве В.Н. Чернецова и в аннотациях Е. Шмидт // Документирование языков и диалектов коренных малочисленных народов России : тез. докл. Междунар. науч. конф., Санкт-Петербург, 14-16 октября 2019 г. СПб., 2019. С. 47-49.
Рындина О.М., Барсуков Е.В. Архив В.Н. Чернецова как творческая лаборатория исследователя (1920-е гг.) // Вестник Томского государственного университета. Культурология и искусствоведение. 2020. № 1. С. 228-238.
Чернецов В.Н. Периодические обряды и церемонии у обских угров, связанные с медведем // Congressus Secundus International Fenno-Ugristarum. Helsinki, 1965. Pars 1. S. 102-111.
Schmidt E. Die obugrischen Baren-Konzeptionen und ihre Zusammenhange mit den religiosen Modellsystemen (Концепция медведя обских угров и ее связь с системами религиозных моделей) // Specimina Sibirica. Szombathely : Savariae, 1988. № 1. L. 159-186.
Schmidt Eva. Az obi-ugor mitologia es a medvetisztelet (Обско-угорская мифология и культ медведя) // Ethnographia. 1990. № 101. L. 149-193.
Шмидт Е. Традиционное мировоззрение северных обских угров по материалам культа медведя : дис.. канд. ист. наук. Л., 1989. 224 с.
Лукина Н.В. Общее и особенное в культе медведя у обских угров // Обряды народов Западной Сибири. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1990. С. 179-191.
Соколова З.П. Культ медведя и медвежий праздник в мировоззрении и культуре народов Сибири // Этнографическое обозрение. 2002. № 1. С. 41-62.
Ромбандеева Е.И. История народа манси (вогулов) и его духовная культура (по данным фольклора и обрядов). Сургут : Северный дом ; Северо-Сиб. кн. изд-во, 1993. 208 с.
Новикова Н.И. Традиционные праздники манси. М., 1995. 222 с.
Молданов Т.А. Современные медвежьи игрища северных хантов // Congressus octavus international Fenno-Ugristarum. Juvaskula 10-15 08.1995. Juvaskula, 1996. Pars VI. S. 266-269.
Молданов Т.А. Картина мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов. Томск : Изд-во Том. ун-та, 1999. 139 с.
Молданов Т., Хосино Хироси. Медвежьи игрища сибирских хантов. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2001. 301 с. (На рус. и яп. яз).
Молданов Т.А. Картина мира в медвежьих игрищах северных хантов: XIX-XXI вв. : автореф. дис.. канд. ист. наук. Томск, 2002. 22 с.
Попова С. Медвежий праздник северных манси на современном этапе (конец 80-х - начало 90-х годов) // Europa et Sibiria. Beitrage zu Sprache und Kultur der kleinen finno-ugrischen samojedischen und palaoasibirischen Volker. Gedenkenband fur Wolfganf Veenker. (Verofentlichungen der Societas Uralo-Altaika. B. 51). Wiesbaden, 1999. S. 337-340.
Материалы V Югорских чтений «Медведь в культуре обско-угорских народов» (Ханты-Мансийск, 22 мая 2002 г.). Ханты-Мансийск : Полиграфист, 2002. 144 с.
Бардина Р.К. Люди рода Ялпус (Ялпус махум) // Материалы V Югорских чтений «Медведь в культуре обско-угорских народов» (Ханты-Мансийск, 22 мая 2002 г.). Ханты-Мансийск : Полиграфист, 2002. С. 74-80.
Бардина Р.К. Формирование вежакорской группы манси // Вестник Томского государственного педагогического университета. Сер. Гуманитарные науки (История. Археология. Этнология). 2007. Вып. 3 (66). С. 151-155.
Бардина Р.К. Обские и нижнесосьвинские манси: этносоциальная история в конце XVIII - начале XXI века. Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2009. 150 с.
Бардина Р.К. Угорское население Нижнесосьвинского Приобья (XVIII-XXI века). Новосибирск : Изд-во СО РАН, 2011. 291 c.
Партанов Н.К. Слово Когтистого мужчины (‘Консынг ойка латынг’) // Мифология хантов : материалы науч.-практ. семинара, посвященного 50-летию Т.А. Молдановой. Ханты-Мансийск, 2008. С. 50-57.
Партанов Н.К. Хранители «большого дома» в Вежакарах // Сохранение народных традиций : материалы окружной науч. конф., посвященной 20-летию музея «Торум-Маа». Ханты-Мансийск, 2008. С. 69-84.
Попова С.А. Мансийские календарные праздники и обряды. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2008. 138 с.
Перевалова Е.В. Вежакарский культовый комплекс (трансформация традиций и перспективы сохранения) // Этнокультурное наследие народов Севера России : к юбилею доктора исторических наук, профессора З.П. Соколовой. М. : Август Борг, 2010. С. 141-151.
Молданова Т. Пелымский Торум - устроитель медвежьих игрищ. Ханты-Мансийск : Полиграфист, 2010. 224 с.
Попова С.А. Медвежий праздник на Северном Урале. Ханты-Мансийск : Новости Югры, 2011. 74 с.
Партанов Н. Последний из Комудван // Жизнь Югры. 2013. 11 янв. № 3 (10360).
Иванова В.С. Локальные особенности в обрядности северных манси (конец XIX - начало XX века). СПб. : Алмаз-Граф, 2014. 287 с.
Попова С.А. Роль периодического медвежьего праздника Яныг Йикв в формировании социума северных манси // Вестник угроведения. 2015. № 1 (20). С. 89-100.
Чернецов В.Н. Фратриальное устройство обско-югорского общества // Советская этнография. 1939. № 2. С. 20-41.
Чернецов В.Н. Наскальные изображения Урала : автореф. дис.. д-ра ист. наук. М., 1970. 62 с.
Попова С.А. В.Н. Чернецов и «танцы духов [богов]» в Вежакарах: взгляд через столетие // Вестник Томского осударственного университета. История. 2016. № 5 (43). С. 105-108.
Попова С.А. Представления о Медведе Верхне-нильдинских манси (к вопросу о периодических медвежьих обрядах) // Меншиковские чтения - 2019 : материалы Рос. науч. конф., Березово (Ханты-Мансийский автономный округ - Югра), 22-23 ноября 2019 г. Тюмень : Титул, 2019. Вып. 12. С. 71-78.
Попова С.А. Коммуникации медвежьей обрядности северных манси // Вестник угроведения. 2020. Т. 10, № 1. С. 149-157.
Мифы, предания, сказки хантов и манси / сост., предисл. и примеч. Н.В. Лукиной. М. : Наука, 1990. 568 с.
 Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2020. № 66. DOI: 10.17223/19988613/66/21

Полвека новой жизни (памяти В.Н. Чернецова) | Вестн. Том. гос. ун-та. История. 2020. № 66. DOI: 10.17223/19988613/66/21