КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛОГИКО-ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЙ ФИЛОСОФИИ ИСКУСТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Х. ДРЕЙФУСА | Гуманитарная информатика. 2013. № 7.

КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛОГИКО-ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЙ ФИЛОСОФИИ ИСКУСТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Х. ДРЕЙФУСА

Проводится критический анализ философских воззрений Х. Дрейфуса на исследова- ния в области искусственного интеллекта. Утверждается, что негативная оценка будущего технических интеллектуальных систем, высказанная Х. Дрейфусом, основывается на тео- ретической позиции, имеющей существенные затруднения логико-эпистемологического характера.

THE CRITICAL ANALYSIS OF LOGICAL AND EPISTEMOLOGICAL FOUNDATIONS IN ARTIFICIAL INTELLIGENT PHILOSOPHY OF H. DREYFUS.pdf Хьюберт Дрейфус – современный американский философ, ставший известным, в первую очередь, за счет своих работ по феноменологии. Во многом благодаря его сочинениям американские философы, ориентиро- ванные, прежде всего, на аналитическую философскую традицию, стали знакомиться с гуссерлевской феноменологией. Однако не менее интерес- ной и важной является и еще одна сторона творчества Х. Дрейфуса [1]. Он является одним из принципиальных критиков идеи искусственного интеллекта, опираясь в своих аргументах на феноменологическую тради- цию, а также на идеи позднего Л. Витгенштейна. Х. Дрейфус полагает, что на основании основных результатов эпи- стемологических исследований в философии ХХ в., которые получены Э. Гуссерлем в поздней феноменологии «жизненного мира» [2], М. Хайдег- гером в «Бытии и времени» [3], а также поздним Л. Витгенштейном в «Философских исследованиях» [4], можно утверждать приоритет прак- тического, повседневного уровня бытия перед допускающими формали- зацию теоретическими конструкциями, и эта практическая деятельность человека в повседневном мире не просто сложна для формализации, но и вообще не позволяет провести подобные формально-логические проце- дуры. Основываясь на данном положении, Х. Дрейфус делает вывод, что исследования в области искусственного интеллекта, в рамках которых осуществляется попытка логической формализации мышления человека с целью его имитации на искусственных технических носителях, обре- чена на провал, ибо наиболее фундаментальный практический слой бы- тия человека принципиально не формализуем. Если двигаться в русле дрейфусовской мысли, то в ее подтверждение можно привести следующие пассажи из сочинений указанных выше фи- лософов. Так, Э. Гуссерль в работе «Кризис европейских наук и транс- цендентальная феноменология» – сочинении, где представлена феноме- нология практического «жизненного мира» как поля наиболее фундаментальных очевидностей опыта сознания, пишет: «У человека в окружающем его мире есть много видов практики, и среди них этот свое- образный и исторически наиболее поздний: практика теоретическая» [2, с. 153]. Таким образом, во-первых, теория сама трактуется как особый вид практики жизненного мира, а во-вторых, этот вид практики призна- ется наиболее внешним, производным по отношению к глубинным слоям практической жизни. В этом же произведении Э. Гуссерль дает норма- тивную установку будущим философским исследованиям: «Нужно пол- ностью прояснить, т.е. привести к последней очевидности то, каким об- разом каждая очевидность объективно-логических свершений, дающая формальное и содержательное обоснование объективной теории (напри- мер, математической, естественнонаучной), имеет свои скрытые источ- ники обоснования в той жизни, где осуществляются последние сверше- ния, где очевидная данность жизненного мира всегда имеет свой донаучный бытийный смысл, где она приобрела его и вновь приобретает. От объективно-логической очевидности (от математического "усмотре- ния", от естественнонаучного, позитивно-научного "усмотрения", как оно выполняется ведущим свои исследования и дающим свои обоснова- ния математиком и т.п.) путь здесь идет назад к праочевидности, в ко- торой всегда заранее дан жизненный мир» [2, с. 175–176]. В работе М. Хайдеггера «Бытие и время» принципиальное значение приобретает дихотомия «наличное – подручное», которая оказывается аналогичной гуссерлевской дихотомии «теоретическое – практическое». Сфера подручного, с точки зрения М. Хайдеггера, имеет более глубокий онтологический смысл, нежели сфера наличного, представленная в каче- стве продукта научной теории: «Подручность есть онтологически-кате- гориальное определение сущего как оно есть "по себе"» [3, с. 71]. Взгляд на сущее как на совокупность подручных вещей раскрывается в повсе- дневной практической жизни: «Повседневное присутствие всегда уже есть этим способом, например, открывая дверь, я делаю употребление из дверной ручки» [3, с. 67]. Поздний Л. Витгенштейн выстраивает философско-лингвистическую концепцию, основным тезисом которой выступает тезис о принципиаль- ной недоопределенности, незаконченности, нестабильности значения ка- кого бы то ни было языкового выражения. Значение любого слова, в том числе и значение слова научного языка, определяется в контексте кон- кретной конечной лингвистической практики сообщества людей. Этот ход мысли Л. Витгенштейн противопоставляет традиционному представ- лению о научно-теоретическом мышлении и языке как об идеале объек- тивности, строгости и однозначности. Данное представление признается философом не соответствующим реальному положению дел, поэтому он намеренно формулирует суждения, которые имеют явно провокацион- ный характер по отношению к традиционным взглядам об идеале науч- ности: «Ошибочно говорить, что есть что-то, что представляет собой зна- чение…» [5, p. 3]. По отношению к указанному выше заявлению Х. Дрейфуса о том, что построение искусственного интеллекта невозможно ввиду принципиаль- ной неформализуемости глубинного уровня человеческого мышления, можно выдвинуть критический аргумент непосредственно из лагеря сто- ронников искусственного интеллекта: о том, что между искусственным интеллектом и формально-теоретическим мышлением не следует ставить знак равенства. Есть попытки создания искусственного интеллекта на ос- нове имитации неформального, практического уровня человеческого мышления. В частности, проект создания нейронных сетей. Наша позиция по отношению к Дрейфусу тоже будет критической. Однако, со своей стороны, мы попытаемся представить иной путь рас- суждений. Мы хотим подвергнуть критике позицию Дрейфуса, что назы- вается, изнутри, используя так называемый аргумент от автореферентно- сти. Мы хотим показать, что само рассуждение Дрейфуса содержит в себе определенный circulus vitiosus, если к нему самому применить его же соб- ственные аргументы. Не сложно заметить, что утверждение приоритета практического, по- вседневного бытия и мышления перед теоретическим в жизни человека производится Х. Дрейфусом на уровне теоретического мышления, с при- менением формально-логической аргументации. Возникает парадоксаль- ная в эпистемологическом плане ситуация: более фундаментальный ха- рактер одной структуры обосновывается средствами другой структуры, которая признается второстепенной, производной по отношению к пер- вой. Представляется, что данный эпистемологический парадокс может выступить основанием для сомнения в правомерности как дрейфусского рассуждения непосредственно, так и той позиции в рамках теоретической философии ХХ в., которую Х. Дрейфус выбрал в качестве методологиче- ского инструментария для своей критики исследований в области искус- ственного интеллекта. И к Гуссерлю, и к Хайдеггеру, и к позднему Вит- генштейну может быть применен аргумент от автореферентности, который покажет, что теоретическую позицию, в которой утверждается приоритет практического перед теоретическим, сложно назвать логически последовательной и эпистемологически реализуемой. Если философ ре- лятивизирует научно-теоретический дискурс за счет его фундирования в локальных, нестабильных, разнообразных и несводимых друг к другу дискурсах человеческой практики, но при этом осуществляет сам акт данной релятивизации снова в теоретическом дискурсе, то он противоре- чит самому себе. Но имеет ли теоретическую значимость сам аргумент от авторефе- рентности, на котором мы строим свою критику? Можно ли его преодо- леть, указав на несостоятельность подобного хода рассуждения? В XX в., решая задачу преодоления теоретико-множественных и се- мантических парадоксов в философии математики и логике, были разра- ботаны две хорошо известные концепции, критикующие идею авторефе- рентности, поскольку именно она объявлялась основанием возникающих парадоксов. Это были семантическая теория А. Тарского [6] и теория ти- пов Б. Рассела [7]. С точки зрения различения языка и метаязыка, проведенного А. Тар- ским в его семантической концепции, логические парадоксы, типа «Лжец» (а мы могли бы добавить, что и эпистемологический парадокс релятивиста, разновидностью которого является «парадокс Дрейфуса» в нашей интерпретации), возникают из-за неправомерного логико-лингви- стического смешения в рассуждении, возникающего как раз на основа- нии явления автореферентности. Неправомерной оказывается не позиция релятивиста, в которой утверждается, что истинность каких бы то ни было теоретических суждений релятивизируется относительно субъек- тивных/интерсубъективных факторов познания (культурных, лингвисти- ческих, психических, биологических и т.д.), а как раз обвинение этой по- зиции в противоречивости. Считать высказывание «Все высказывания относительны» самопротиворечивым можно только исходя из ошибоч- ного смешения различных уровней языка. На деле, само это высказыва- ние относится уже не к языку, который в данном случае предстает объек- том, о котором что-то говорится, а к метаязыку, и поэтому никакой противоречивости в утверждении релятивиста нет. Его высказывание «Все высказывания относительны» вполне может быть абсолютным, и это не приводит нас к некоему мыслительному коллапсу, если только мы не забываем всякий раз проводить различия в уровнях языка, не допуская автореферентного дискурса. С помощью теории типов Б. Рассела также может быть высказана критика в адрес тех, кто пытается уличить эпистемологические воззрения релятивизма в противоречивости. Подобно тем выводам, которые были сделаны из семантической концепции А. Тарского, можно сказать, что формулировка логического затруднения данных скептических воззрений основывается на смешении высказываний разных типов. Высказывание «Все высказывания относительны» попадает в логический тип более вы- сокого порядка, нежели те высказывания, о которых в нем идет речь. Ви- димость противоречия возникает из-за неоправданного смешения дан- ных логических типов, т.е. из-за формулировки автореферентных высказываний. Однако указанные выше концепции, в которых установлен запрет на построение автореферентных высказываний, а значит, и аннулируется критический по отношению к Х. Дрейфусу аргумент от автореферентно- сти, нам не представляются состоятельными. Они сами попадают в те же логические ловушки парадоксов, которые пытались преодолеть. Так, теория типов Рассела, по сути, устанавливает запрет на универ- салистский дискурс вообще. Нельзя говорить обо всем сразу, всегда сле- дует помнить, что какое бы то ни было суждение может касаться только ограниченной предметной области. Следовательно, и истинностная оценка этого суждения также не может быть универсальной, она всегда должна релятивизироваться относительно того определенного круга предметов, который охватывается в суждении. Но как быть с самой фор- мулировкой теории типов? Относится ли она сама только к определен- ному типу высказываний, охватывающих определенную, ограниченную предметную область, или все же представляет собой пример высказыва- ния того самого универсального характера, запрет на которые она пыта- ется установить? Формулируется ли сам принцип различения языка и ме- таязыка только еще в одном частном языке, по отношению к которому также возможна метапозиция, или же здесь используется некий универ- сальный язык, охватывающий собой все возможные лингвистические со- бытия? Когда Б. Рассел говорит о том, что общность классов в мире не может быть классом в том же самом смысле, в котором последние явля- ются классами [8, с. 90], разве он не формулирует то свойство, посред- ством которого можно собрать в некую универсальную общность клас- сов все возможные общности классов, а значит, и саму эту общность? Если это так, то сама формулировка теории типов представляет собой ис- пользование понятия класса всех классов, с которым она борется. Если это не так, то формулировка теории типов распространяется не на все возможные общности классов, а только на некоторые, допуская возмож- ность существования иных общностей, находящихся в метапозиции по отношению к ней и руководствующихся иным, отличным от теории ти- пов, принципом отношения между классами. В итоге теория типов сама оказывается в логическом тупике. На подобные трудности в обосновании данной теории уже вскоре после ее появления указал П. Вайсс [9], пред- ставивший подробные критические аргументы по отношению к ней. В отношении семантической концепции А. Тарского хорошо из- вестна критическая аргументация Х. Патнема, в которой используется метафора так называемого языка красных чернил [10]. Если красными чернилами записываются правила для всех возможных языков, высказы- вания которых записаны чернилами всех иных известных цветов, то ка- ким цветом будут записываться правила для языка красных чернил? Если красным, то сам этот язык оказывается замкнут на самом себе, т.е. авто- референтным. Если же мы должны предположить существование чернил иного, неизвестного нам цвета, то правила языка красных чернил не бу- дут распространяться на этот новый метаязык, и высказывания, записан- ные новым цветом, могут регулироваться иными правилами, отличными от разработанной семантической концепции. То, что представленные в ХХ в. логико-семантические проекты не смогли аннулировать значимость аргументации, опирающейся на идею автореферентности, представляется нам крайне важным. На наш взгляд, идея автореферентности вообще является одной из определяющих для философии, фиксирующей сущность данного вида рациональной дея- тельности. В отличие от конкретных наук, которые ограничивают свои исследования определенным регионом сущего, философия всегда пре- тендовала на то, чтобы быть универсальным знанием о сущем в целом. Собственно, в этом и состоит цель построения онтологической системы в философии – представить знание о сущем в целом на максимально вы- соком уровне общности. Выражение такого знания возможно именно в семантически замкнутом автореферентном языке, ибо только такой язык способен говорить обо всем, что есть, в том числе и о себе самом как определенном виде сущего. Эту специфику философского мышления подчеркивает Ф. Фитч: «Характерная черта философии состоит в том, чтобы дотянуться до этого максимального уровня и быть способной ис- пользовать автореферентные виды рассуждения, которые возможны на этом уровне» [11, p. 69]. Автореферентность имеет важнейшее значение для эпистемологии. Любая эпистемологическая концепция есть теоретическое построение о сущности, границах, нормах, идеалах и способах познания. При этом само построение той или иной конкретной эпистемологической концеп- ции есть проявление познавательных возможностей рационального субъ- екта. Для того чтобы предметная область исследования любой конкрет- ной эпистемологической концепции была полной, она должна включать и построение самой этой концепции как один из вариантов проявления познавательных процессов. Только при исследовании полной предмет- ной области можно говорить о допущении всеобщего и необходимого знания, знания как такового, отличного от мнения, которое всегда харак- теризуется ограниченностью. Установить полный запрет на авторефе- рентность значит отказаться от концепта знания как такового в качестве регулятивной идеи познавательной деятельности. Учитывая вышесказанное, представляется, что критические аргу- менты, высказанные в адрес философских воззрений Х. Дрейфуса, имеют важное значение, ибо показывают, что данная теоретическая разработка сначала сама должна разрешить собственные логико-эпистемологиче- ские затруднения, прежде чем настаивать на весомости своих критиче- ских положений по отношению к исследованиям в области искусствен- ного интеллекта.

Ключевые слова

искусственный интеллект, теория, практика, формализация, логика, эпистемология, парадокс, artificial intelligent, theory, practice, formalization, logic, epistemology, paradox

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ладов В.А.Национальный исследовательский Томский государственный университет
Всего: 1

Ссылки

Dreyfus H. L., Dreyfus S. E. Making a Mind versus Modelling The Brain: Artificial Intelligence Back at a Branch-Point // The Philosophy of Artificial Intelligence / Boden M. (ed.) Oxford, 1990.
Гуссерль Э. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. СПб.: Владимир Даль, 2004.
Хайдеггер М. Бытие и время. М.: Ad Marginem, 1997.
Витгенштейн Л. Философские исследования // Витгенштейн Л. Философские ра- боты. М.: Гнозис, 1994. Ч. 1. С. 76–319.
Wittgenstein L. Zettel. Oxford: Blackwell, 1967.
Tarski A. The Concept of Truth in Formalized Languages // Logic, Semantics, Metamathematics. Oxford: Oxford University Press, 1956. P. 152–278.
Уайтхед А., Рассел Б. Основания математики: в 3 т. Т. 1. Самара: Самар. ун-т, 2005.
Рассел Б. Философия логического атомизма. Томск: Водолей, 1999.
Weiss P. The Theory of Types // Mind. 1928. Vol. 37, № 147. P. 338–348.
Патнем Х. Реализм с человеческим лицом // Аналитическая философия: становле- ние и развитие. М.: ДИК, 1998. С. 466–494.
Fitch F. Self-Reference in Philosophy // Mind. 1946. Vol. 55, № 217. P. 64–73.
 КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛОГИКО-ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЙ ФИЛОСОФИИ ИСКУСТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Х. ДРЕЙФУСА | Гуманитарная информатика. 2013. № 7.

КРИТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ЛОГИКО-ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЙ ФИЛОСОФИИ ИСКУСТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА Х. ДРЕЙФУСА | Гуманитарная информатика. 2013. № 7.