Журналистика как ценность в «цифровой» среде | Вопр. журналистики. 2019. № 5. DOI: 10.17223/26188422/5/1

Журналистика как ценность в «цифровой» среде

В статье рассматривается журналистика как социальная практика. В контексте взаимодействия гуманитарного знания с интересами и нуждами социума затрагиваются прагматические причины формирования актуальных запросов на ее аксиологический анализ. Актуализация ценностного изучения медиа обусловлена как переменами в жизни социума XXI в., так и лавинообразным расширением практик цифровых медиакоммуникаций, в соответствии с чем происходят внутриинституциональные перемены в журналистике.

Journalism as a Value in a Digital Environment.pdf Сегодня взаимодействие гуманитарного знания с интересами и нуждами социума проходит под знаком возвышающейся требовательности к прагматике науки. Императив подкрепляется расширением практик цифровых медиакоммуникаций, в которых осуществляется артикуляция запросов социума. Не всегда адекватных, чаще гипертрофированных, тем не менее реально воздействующих, воспользуемся словами К. Ясперса, на «духовную ситуацию времени». «Гуманитарные науки, - отмечает Джанни Ваттимо, - не являются лишь новым способом отношения к человеку и его институтам как к "внешнему" феномену - феномену, якобы независимому, данному. Нет, и как методы, и как идеал познания они оказались возможными благодаря изменениям в индивидуальной и совместной жизни, а также возникновению способа социального существования, который, в свою очередь, непосредственно порождается формами современной коммуникации» [1. С. 18]. Углубляясь в «цифровизацию» реальности, люди, как и прежде, хотят разобраться в своем мире и оценивают его на ценностной шкале культуры. Отмечается, что обращение к ценностям культуры, хотя бы декларативное, присутствует на всех уровнях медийного функционирования современного общества. Анализ обращения медиа к духовным ценностям становится актуальной задачей трансдисциплинарного научного познания: одна только констатация положений о том, что «общество потеряло или теряет ценности, что сегодня явно превалирует способ жизни по принципу каждый за себя, определяет особую актуальность изучения ценностного состояния человека и общества» [2. С. 15]. Ценности - одно из самых престижных и респектабельных слов в современной культурной лексике и одновременно одно из самых расхожих. Политический деятель, претендующий на внимание общества, предпочтет утверждать, что он предлагает программу реализации национальных ценностей. Редактор журнала - что его авторы апеллируют к либеральным или, наоборот, традиционным ценностям. Писатель / режиссер заявит, что хочет помочь людям осознать подлинные социальные, эстетические, культурные (возможно, и межкультурные) ценности [3]. Тем не менее само по себе обращение к факту все более широкого внимания к ценностям еще ничего не объясняет. И даже актуальная научная рефлексия по этому поводу все равно не охватывает существо вопроса во всем его многообразии. При этом научная рефлексия разнообразна - пишутся статьи и монографии, защищаются диссертации, проводятся конференции. И во многих из них, на наш взгляд, просвечивает рациональный подход к пониманию феномена, связанный, с одной стороны, с явлениями «текучей современности» (термин З. Баумана), с другой - с признанием особой роли в новом столетии так называемой медийности, в которой «на смену устойчивым социальным структурам приходят гибкие, относительно краткосрочные сетевые альянсы и коалиции... Реальная современность многомерна и многомирна... Современный мир понимается как мир коммуникаций» [4. С. 57-58]. Многомерность и многомирность реальности дискретна и дробится на социальные практики, включающие в себя, прежде всего, сферу деятельности человека, а далее - его динамично изменчивые статус и роль в обществе, идеалы, ценности, социальные нормы, профессионализм и нравственность. Как известно, Пьер Бурдье социальные практики объяснял способностью индивидов проверять свои поведенческие качества на соответствие уже сложившимся представлениям об окружающей действительности [5]. Сегодня такие представления понимаются как медийные, возникшие в условиях «многомерной и многомирной коммуникации». Можно спросить себя, разве 50, 100 лет назад наши представления о реальности возникали без участия агентов информационных полей, разве семья, школа, социальное окружение не вносили в сознание человека те или иные ценности, разве культура в целом и средства массовой информации в частности не утверждали свое лидерство в ценностном освоении мира? Иными словами, чем же нынешняя реальность отличается от прошлой и почему побуждает к осмыслению многомерного влияния на нас цифровых медиакоммуникаций? Сомнение вполне резонно, еще из истории науки известно, как нередко поверхностные непринципиальные перемены в жизни общества принимаются за нечто новое, не имеющее своих аналогов в прошлом. Однако на этот раз общественная ситуация иная. Сегодня мы стали свидетелями важных изменений в культуре, среди них - «трансформация медийных форматов показа событий и явлений от медленного и линейного развития к быстрому и моментальному», - пишет Эрих Эриксен [6. С. 126]. Мы свидетели того, как усугубляется «крах континуального мышления, выросшего из культа прогресса и позитивизма XIX в., - добавляет Жан-Мари Дрю. - Этот крах затронул все сферы - от естествознания до истории науки и творческого созидания.» [7. С. 63]. И потому, делает вывод отечественный аналитик, не случайно «уменьшение доли содержания, предполагающего линейное - последовательное восприятие, опирающееся на причинно-следственные связи как на необходимый элемент осмысления событий и явлений» [8. С. 60]. Качественные перемены с трансформацией медийных форматов и обновлением интерпретации социальной информации человеком тесно связаны с зарождением так называемой «цифровой среды». Ее влияние на социум оценивается по-разному. Часть авторов считает, что «интерактивный характер цифровой коммуникации служит не только для конструирования политической реальности (символического воспроизводства), но и для приобщения к политической активности (политической мобилизации) в форме выражения собственной точки зрения в качестве комментатора политических материалов» [9. С. 118]. Надежда Радина уверена в противоположном: она считает «такие практики активности, как подписание электронных петиций, комментирование постов, выставление значков поддержки ("лайки") и подобные действия всего лишь имитацией реальной политической активности и политического участия» [9. С. 116]. Так что «не стоит абсолютизировать вопрос об активности и степенях свободы аудитории», пусть даже «фактическая прозрачность коммуникационной среды в Интернете является неотъемлемым функциональным атрибутом, присущим онлайн-активности современного человека. [Тем более, что] в цифровом мире могут быть реализованы новые формы "невидимой" власти и скрытого управления» [8. С. 60-62]. Да, пишет Жак Эллюль, «современный человек желает быть информированным о новостях. осведомленность служит неоспоримым источником его престижа в своей группе. [позволяет] превосходить других своей лучшей осведомленностью» [10. С. 111]. Отсюда желание участника цифровых медиакоммуникаций прокомментировать событие, ставшее ему известным из интернет-сообщений, выразить свою точку зрения. Это можно было бы счесть несомненным прогрессом в демократизации медиасферы, расширении возможностей журналистских практик, если бы не отдельные пресловутые «но», которые упираются в вопросы о желаемом и действительном, иллюзорном и реальном. Ответы надо искать, во-первых, в понимании природы подлинности / мнимости практически любого события, которое, как ни взгляни, перед подавляющим большинством индивидов предстает в качестве медиасобытия, а это далеко не эквивалент события в социальной действительности. Во-вторых, следует помнить о чувстве реальности у комментирующих медиасобытия, так как оно зависит от меры понимания добровольным комментатором собственной значимости в череде происходящего. Формирование чувства реальности - нечто из области культуры, культурного уровня индивидов, включивших себя в цифровую среду. Уровень, как показывает практика, отнюдь не самый высокий, к тому же само по себе «онлайн-взаимодействие... способствует развитию форм антисоциального поведения в сети (трол-линг, грифинг - онлайн-вандализм, флейм - словесная война)» [9. С. 118]. Так что наблюдается явный разрыв между культурными практиками публичного выражения индивидами чувств и мнений в недавнем прошлом и настоящем. И особенно тревожно, что разрыв коснулся всей совокупности наследования культуры, то есть культурной памяти. В связи с чем нелишне вспомнить, что среди измерений памяти Ян Ассман выделил «коммуникативную память - язык и коммуникацию, а также культурную память - передачу смыслов» [11. С. 20]. Они неразрывны, так как сегодня интерпретация смыслов памяти ускоренно перемещается в медийную среду, но «именно это тематическое пространство онлайн-дискуссий наполнено деструктивными коммуникативными практиками» [9. С. 125]. Произошедший взрывообразный рост медийной сферы, считает Джанни Ваттимо, подорвал веру общества Нового времени в истину и реальность: «к микрофону прорвались меньшинства всех видов и с помощью легко доступных медиа принялись распространять такое многообразие взглядов, которое неизбежно должно привести к коллапсу единой для всех "правды"... Наша эпоха - этап электронного обмена сообщениями, когда знаки только симулируют, подделывают действительность» [12. С. 341-343]. Мы живем в мире, где встречаемся уже не с фактами и событиями, а с их отражением - медиафактами, медиасобытиями. И социальные практики тоже начинают восприниматься медийными. Журналистика - социальная практика. Ценностный знаменатель для нее, как и для других практик социума, становится все более актуальным, хотя понимается не всеми и не сразу. В научной среде, соглашаясь с актуализацией ценностного анализа социальных практик, в том числе медийных, претерпевших революционные изменения за последние 25 лет, тем не менее, специалисты в своем понимании расставляют разные акценты. Джон Кин сформулировал: «Мы живем в революционную эпоху коммуникационного изобилия» [13. С. 8, 55, 63]. Коммуникационное изобилие меняет медиа. И поэтому в эпоху мегатиражей, - пишет Александр Назарчук, - «какой бы оригинал ни появился, он способен многократно умножаться, порождая неведомую свободу выбора и разрушая идеологический монополизм, иногда и усугубляя его» [14. С. 15]. Времени перемен в медиа соответствует фигура «самоконтролируемого гражданина, который является основой представительной демократии, а не продуктом обобществления» [15. С. 279], - так полагает Мунро Прайс. Однако наблюдается «глубинная двусмысленность» коммуникационного изобилия - «общества, насыщенные медиа, склонны к спорам и разногласиям» [13. С. 16]. Плюс к тому обратимся к Тён ван Дейку: «...иллюзия свободы и разнообразия может быть одним из способов производства идеологической гегемонии» [16. С. 30]. Добавим, что чаще всего именно иллюзии, в особенности политические, представляют собой продукт информационных технологий. «Мы живем в мире, где возросло количество информации и связанной с ней деятельности, которая составляет существенную часть организации быта и труда» [12. С. 80]. Миновали времена, когда для просвещенного человека день начинался с прессы. «Чтение утренней газеты, писал Г. В. Ф. Гегель, - это утренняя молитва реалиста. В ней мы ориентируем себя по отношению ко всему миру в целом». Трудно что-либо добавить к столь высокой оценке труда газетчиков. Теперь же, по результатам опроса 500 российских журналистов, фиксируется слабая ориентация прессы на гражданское и социальное участие [17. С. 3]. И это очень тревожный сигнал утраты в журналистском корпусе основополагающих для профессии ценностных начал, побуждающих журналиста быть гражданином, встать на сторону добра и справедливости. Качественные цивилизационные перемены повлияли на журналистику. Медиа трансформировали журналистские практики. Происходит диверсификация СМИ: отныне часть прессы перестала быть носителем журналистских произведений; возникла неопределенность социальной и ценностной идентичности изданий. В связи с чем все более осознается настоятельная необходимость в изучении присущих журналистской практике идеалов и ценностей, которые завтра, возможно, определят облик мира. Потому что мыслящая часть общества, несущая на себе нравственную ответственность за состояние его духовной жизни, все более убеждается в своевременности утверждения ценностных констант в социальных практиках и противодействия социальным деструкциям в духовной сфере. В этом контексте Петко Ганчев напомнил о глубоких деформациях эпохи, когда «главными принципами являются не свобода, долг и гуманизм, а нажива, прибыль, удовольствие», так что пришло время «восстановить фундаментальные ценности, которые вывели человечество из первобытности на путь культурного, цивилизационного развития» [18. С. 5, 7, 21, 27]. И это напоминание непосредственно касается журналистики - в ней всегда отражаются социально-политические проблемы и формируются концепции развития обществ. Таким образом, с учетом «коммуникационного изобилия» растут требования к осмыслению журналистики как социальной практики. Журналистика впитала в себя новейшие способы передачи информации и трансляции культурных ценностей, стала заметным феноменом культуры, отвечающим на социально-исторический запрос эпохи. «Этот феномен в высшей степени сложен и мозаичен, потому что в его производстве принимают участие наука, культура, эстетика, этика. Область его отображения - вся наша действительность. И сегодня уже судьбы мира - культурные, экономические, политические, социальные - неотделимы от СМИ, поскольку они обеспечивают приобщение личности к экономическим, культурным, политическим, социальным ценностям» [19]. Естественно, меняется отношение к массме-диа со стороны круглосуточно погруженного в информационную среду общества; состояние этой среды в значительной степени предопределяет поведение человека, его ценностные установки. Воздействие на человека со стороны медиа интенсифицируется. И в той же мере должна произойти интенсификация научного познания журналистики. Учтено должно быть все присущее современному ме-диаландшафту и тому, что под ним скрывается, - это новые каналы информации и новые технологии, новая политическая реальность и новый облик аудитории СМИ. Однако даже с учетом радикальных перемен в информационной ситуации мира остается «искушение истолковать новую динамику коммуникационного изобилия в терминах, унаследованных от наших предков. Этому желанию надо сопротивляться... Нужны смелые новые заходы, свежие взгляды» [13. С. 32]. Новые подходы должны быть органичными по отношению к процессам в медийной среде. Не случайно «современные научные представления о средствах массовой коммуникации дают возможность рассматривать информационное послание как передачу некой ценности» [20. С. 14], следовательно, ценностное измерение журналистики становится важным показателем ее соответствия коммуникативным интересам и запросам общества. Еще в начале ХХ в. разработка философской теории ценностей в России началась с негативного восприятия агрессии бездуховности, «грядущего хама». Темная сторона культуры вошла в теоретико-философский и публицистический анализ общей культурной ситуации в стране и мире в качестве ценностного полюса вечных дихотомий «добро - зло», «прекрасное - безобразное», «культура - антикультура». И сегодня вопрос о соотношении в СМИ света и тени как никогда актуален. Ведь совсем не случайно часть исследователей с пессимизмом смотрит на современный российский медиаландшафт: в журналистике «теряется ответственность за предоставленную обществу информацию, происходит подмена информации не-информа-цией, эрзац-информацией». В СМИ утверждается «господство. негероя (звезды субкультуры) или даже антигероя (звезды наоборот); в погоне за сенсацией и прибылью - широкий показ преступного мира, извращенцев на сексуальной почве. И человеческие ценности в таком информационном мире искажаются или просто не находят себе места» [20. С. 14]. Причастность журналистики к ценностным переменам в общественном сознании - факт, понимаемый самими журналистами. Но вопрос даже не в этом. Вопрос в осознании ответственности всех причастных к журналистике за адекватную прорисовку картины мира. Объективной, а не той, которая в соответствии с постулатом постмодернизма о «копии с копии несуществующего оригинала» сформирована в одних медиа, скопирована другими, отражена третьими, что порою кокетливо выдается за «виртуальный мир». Журналистика функционирует в динамичном социальном пространстве, когда техногенный фактор новой среды встал в один ряд с экономическим, политическим и культурным. При этом новая среда оказывает свое воздействие на породившие ее институты; воспринимая прежние ценностные представления, подвергает их переработке при активном участии журналистики. Будучи частью духовной жизни общества, в которой рождаются новые идеи, смыслы, понимания, образы, научные истины и пр., она генерирует и распространяет ценности, которые могут быть как созвучны времени их создания, так и опережать / отставать от него. Журналистика в качестве социальной практики сама является социальной ценностью.

Ключевые слова

institutions of culture, society, values, social practices, journalism, институты культуры, ценности, социум, социальные практики, журналистика

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Сидоров Виктор АлександровичСанкт-Петербургский государственный университетд-р филос. наук, профессор кафедры теории журналистики и массовых коммуникацийv.sidorov@spbu.ru; vsidorov47@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Хочунская Л. В. Медийные «лидеры мнений» как выражение ценностей аудитории // Журналистика в 2011 году: Ценности современного общества и средства массовой информации : сб. материалов Междунар. науч.-практ. конф. М. : МГУ им. М. В. Ломоносова, 2012.
Поликарпова Е. Аксиологические функции масс-медиа в современном обществе. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Gurn/Polikarp/01.php.
Ганчев П. Глобализация, глобальный кризис и необходимость новых принципов, институтов и новых ценностей современного человечества // Ценностные миры современного человечества: Дни философии в Петербурге-2011 : сб. ст. СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2012. С. 5-27.
Дейк Тён ван. Дискурс и власть: Репрезентация доминирования в языке и коммуникации / пер. с англ. М. : Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2013.
Аникина М. Е. Ресурс общественного диалога в российских массмедиа: взгляд журналистов // Журналистика в 2014 году. СМИ как фактор общественного диалога : сб. мат-лов междунар. науч.-практ. конференции. М. : МГУ им. М. В. Ломоносова; Факультет журналистики, 2015.
Прайс М. Телевидение, телекоммуникации и переходный период: право, общество и национальная идентичность / пер. с англ. М. : Изд-во Моск. ун-та, 2000.
Кин Дж. Демократия и декаданс медиа / пер. с англ. М. : Издательский дом Высшей школы экономики, 2015.
Назарчук А. В. Теория коммуникации в современной философии. М. : Прогресс-Традиция, 2009.
Уэбстер Ф. Теории информационного общества / пер. с англ. М. : Аспект Пресс, 2004.
Эллюль Жак. Политическая иллюзия / пер. с фр. М. : NOTA BENE Media Trade Co, 2003.
Ассман Я. Культурная память: Письмо, память о прошлом и политическая идентичность в высоких культурах древности / пер. с нем. М. : Языки славянской культуры, 2004.
Радина Н. К. Цифровая политическая мобилизация онлайн-комментаторов материалов СМИ о политике и международных отношениях // Политические исследования. 2018. № 2. С. 115-129.
Эриксен Т. Х. Тирания момента. Время в эпоху информации / пер. с норв. М. : Весь Мир, 2003.
Дрю Ж.-М. Ломая стереотипы / пер. с англ. СПб. : Питер, 2002.
Назаров М. М. Современная медиасреда: разнообразие и фрагментация // Социологические исследования. 2018. № 8.
Бочкова Е. И. Социальные практики как форма социализации // Организация работы с молодежью : электронный научный журнал. 2015. № 4. URL: http://ovv.esrae.ru/pdf/2015/4/1098.pdf.
Василькова В. В. Коммуникативные измерения «текучей современности: манипуляция, конвенция, смыслопорождение // Ценностные миры современного человечества : Дни философии в Санкт-Петербурге-2011 : сб. ст. СПб. : Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2012. С. 57-66.
Шохин В. Классическая теория ценностей: предыстория, проблемы, результаты // Альфа и Омега : Альманах. 1998. № 17-18. URL: http://www.pravmir.ru/ klassicheskaya-filosofiya-tsennostey/.
Ваттимо Джанни. Прозрачное общество / пер. с ит. М. : Логос, 2002.
Лингвистика и аксиология: этносемиометрия ценностных смыслов : коллективная монография / отв. ред. Л. Г. Викулова. М. : Тезаурус, 2011.
 Журналистика как ценность в «цифровой» среде | Вопр. журналистики. 2019. № 5. DOI: 10.17223/26188422/5/1

Журналистика как ценность в «цифровой» среде | Вопр. журналистики. 2019. № 5. DOI: 10.17223/26188422/5/1