О соотношении категорий «язык» и «бытие» в философии | Язык и культура. 2015. № 2 (30).

О соотношении категорий «язык» и «бытие» в философии

Бытие - это важнейшая категория философии, которая находит свое формальное выражение в языке. Поэтому соотношение категорий «язык» и «бытие» остается в центре научных интересов и лингвистов, и философов. В статье представлен обзор философских взглядов на соотношение категорий «бытие» и «язык», начиная с древнегреческой философии (Платон, Аристотель) и заканчивая современными аналитической философией, феноменологией и герменевтикой. Анализируются взгляды на язык крупнейших зарубежных и русских философов (И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, Г.Г. Гадамера, Л. Витгенштейна, А.Ф. Лосева и др.). Отмечается, что феноменология и экзистенциализм, аналитическая философия и герменевтика пришли в своих исканиях к раскрытию сущности языка как к задаче мышления. Делается вывод о том, что при всем многообразии взглядов на бытие в философии не отрицается существенная связь категории бытия с языком: в языке воплощается наше осознание бытия. Поскольку основным средством анализа сущности категории бытия и способом выражения представлений о бытии является язык (в том числе и в философии), обосновывается необходимость выделения языковой категории бытия (бытийности).

The correlation of the categories «existence» and «language» in philosophy.pdf Бытие - основополагающая категория человеческого существования и человеческого сознания. Наиболее яркое, концентрированное выражение вопрос о бытии получает в философии, являясь центральной проблемой этой науки. Решая вопрос о сущности бытия, философия в качестве средства анализа и выражения использует язык, следовательно, сфера языка - это та сфера, в которой понятие бытия обнаруживает себя формально. В философии бытие - «категория, обозначающая прежде всего существование, бытие в мире, данное бытие» [1. С. 56]. Отражение бытия в языке, соотношение человеческого сознания, языка и реальности оказывались в фокусе внимания философии в самые разные периоды ее развития. Понятие «бытие» возникает в философии в период становления, самоопределения этой науки и получает развернутое толкование у Платона и Аристотеля. Основой онтологических воззрений Платона является выделение особого слоя реальности, который может называться бытием, - реальности эйдоса, идеи [2]. Выражение идеи бытия в словесно-логической форме суждения Платон находит в предикате. Любой предмет сначала существует, а потом уже является носителем свойств или деятелем. Бытие, по мнению Платона, - не просто предикат, но первый из предикатов, основа и источник предикации: «...для Платона бытие - не заурядный предикат, который присоединяется к понятию наряду со многими другими, а первопредикат, порождающий своим наличием мир иного и, следовательно, впервые разделяющий сущность и ее существование.» [3. С. 96]. Иначе решает вопрос о бытии Аристотель. Сущее (бытие) в понимании Аристотеля многообразно, но упорядочено. Основой упорядоченности бытия является понятие сущности - первого сущего, способного существовать самостоятельно и отдельно. Аристотель говорит о сущности в нескольких значениях: сущность - это отдельный, единичный предмет, сущность - это род, сущность - это общее, суть бытия вещи, сущность - это субстрат, или подлежащее [4]. Сущности - это начала, то, о чем говорится все остальное и что само ни о чем не говорится, ни к чему в высказывании не присоединяется, т.е. подлежащее, субъект высказывания. В высказывании, по мнению Аристотеля, или постулируется какая-либо сущность, или связываются сущности в сфере существования. «Пожалуй, можно сказать, что существование - самое общее из высказываемого обо всем, но "самое" будет обозначать здесь переход в иное качество: существование -условие связи сущностей. Отсюда ясно, почему "есть" может выполнять функции связки в суждении» [3. С. 94]. В главном и первичном смысле сущностью называется то, что всегда является субъектом, подлежащим и никогда предикатом, сказуемым. В этом тезисе заключается принципиальное отличие концепции бытия Аристотеля от позиции Платона, связывающего бытие с предикатом суждения. Значительным этапом в осмыслении категории бытия стала немецкая классическая философия. В этот период произошло переосмысление предшествующих концепций бытия и были заложены основы нового подхода к данной категории. Философия Иммануила Канта - это преимущественно гносеология, ориентированная на понимание человека с его познавательными способностями и чувственным опытом. Поэтому вопрос о бытии ставится Кантом только в связи с вопросом о совпадении бытия и мышления. Кант предлагает понимать бытие и существование в границах эмпирической реальности. Быть, утверждает он, значит действительно или потенциально присутствовать в опыте. Существование - это опытная данность, и как таковое оно принципиально не совпадает с мышлением [5]. Существование рассматривается Кантом в составе его таблицы категорий, где оно отнесено к модальным категориям. Кант отмечает, что категории модальности не расширяют значение предложения, к которому относятся, а лишь выражают отношение к способности познания. Каждый из трех видов модальности - возможность, существование, необходимость - дает свою характеристику высказываемому. Возможно то, что совпадает с формальными условиями опыта. Действительно (существует) то, что связано с материальными условиями опыта. Необходимо то, связь чего с действительным определена общими условиями опыта. Существование как категория модальности определяет отношение предмета к субъекту познания, не касаясь содержания предмета. Следовательно, бытие, с точки зрения Канта, не может быть ни субъектом, ни предикатом суждения. Бытие как полагание вещи или каких-то ее определений, как отношение есть только связка в суждении. Несмотря на то что категория бытия не является основной категорией кантовской философии, она получает у Канта оригинальное понимание в рамках гносеологии. В философской системе Гегеля категория бытия является основополагающей. Бытие в диалектике Гегеля - тезис триады. Следовательно, как всякий элемент диалектической системы, бытие подчиняется законам развития триад. Эта категория сохраняется на всех уровнях развития идеи, обогащается на каждом этапе, проходя путь конкретизации, цель которого - доказать тождество бытия и мышления [6]. Таким образом, в системе Гегеля бытие является тезисом диалектической триады, абстрактным субъектом, получающим на каждом следующем этапе развития новый предикат: «Бытие уже тем, что оно есть бытие, порождает некоторое абстрактное поле, в котором происходит постоянное обогащение этого "скудного" понятия, пока оно не превратится в существование абсолютной личности» [3. С. 228]. Все тезисы всех триад диалектики Гегеля дают материал для определения и объяснения первотезиса, т.е. бытия, тождественного по своей сути Идее. Следовательно, у Гегеля, как и у Аристотеля, бытие есть субъект, причем первый и всеобщий для всей диалектической системы. В философии XX в. преодолевается кризис онтологии XIX в., вызванный преобладанием интереса к гносеологии, и увеличиваются удельный вес и число философских проблем языка. Это связано с развитием математической логики и разработкой метода формализации, становлением новых дисциплин - семантики, семиотики, математической лингвистики, кибернетики. Проблемы коммуникации и кризис оснований математики заставили ученых осознать, что любая проблема прежде всего формируется в языке, поэтому его анализ - один из путей решения философских и научных затруднений. Информацию обо всем мире, эволюции человечества, системе человеческих отношений, законах природы хранит в себе язык. Эдмунд Гуссерль - основоположник феноменологии - посвятил себя обоснованию человеческого знания, создавая науку о науке, «наукоучение». Хотя в феноменологических описаниях центральное место занимает не язык, а сознание, интересующая нас проблема соотношения языка и реальности получила в работах Гуссерля свое толкование. Феноменология Гуссерля признает сознание, освобожденное от всех человеческих установок, наслоений, полаганием мира, реальность рассматривается только как коррелят сознания, производный от него: «Сознание, если рассматривать его "в чистоте", должно признаваться замкнутой в себе взаимосвязью бытия, а именно взаимосвязью абсолютного бытия, в которую ничто не может проникнуть и изнутри которой ничто не может выскользнуть» [7. С. 4-5]. Мир (во всем его многообразии и целостности) дан мне через мое сознание, другому человеку - через его сознание и т.д. Гуссерль утверждает первичность сознания по отношению к миру. Ибо только сознанию можно приписать «безотносительность», «абсолютность». Ведь сознание может быть рассмотрено само по себе, а предметный мир может быть познан и понят только через посредство сознания и познания. Сознание обладает способностью осознавать и мыслить бытие. Язык связывается с бытием только через сознание, его интенциональность: каждое слово обладает «интенцией значения» (направленностью определенного звукового комплекса на конкретный предмет) [8]. Мартин Хайдеггер определяет свою философию как исследование Бытия. Исходным моментом осмысления всего сущего в работе Хайдеггера «Бытие и время» является человеческое существование, бытие человека, Dasein: «Когда бы человек ни раскрывал свой взор и слух, свое сердце, как бы ни отдавался мысли и порыву, искусству и труду, мольбе и благодарности, он всегда с самого начала уже обнаруживает себя вошедшим в круг непотаенного, чья непотаенность уже осуществилась, коль скоро она вызвала человека на соразмерные ему способы своего открытия» [9. С. 7]. Хайдеггер утверждает: ничто сущее, кроме человека, не знает о своей конечности, смертности, и потому только ему ведома временность, а вместе с нею и само бытие. На вопрос «Что есть бытие?» человек отвечает собственным существованием, «присутствием», которое является прежде всего исполнением или обнаружением бытия. Бытие раскрывает себя по инициативе самого бытия - к такому выводу приходит Хайдеггер. В центре внимания оказывается проблема языка. «Поскольку мы, люди, чтобы быть тем, что мы есть, встроены в язык и никогда не сможем из него выйти, чтобы можно было обозреть его еще и как-нибудь со стороны, то в поле нашего зрения существо языка оказывается всякий раз лишь в той мере, в какой мы сами оказываемся в его поле, вверены ему» [9. С. 272]. Давая слово «языку как языку», Хайдеггер стремится найти путь к истине Бытия, истине забытой и потерянной. Техническое освоение мира и массовый характер существования разрушают бытие, люди забывают его, и оно отворачивается от них. Возвращение к корням, к изначальной истине бытия возможно потому, что хотя современность и «забыла бытие», оно все же живет еще в самом сокровенном лоне культуры - в языке: «Язык - это дом бытия». И нужно только научиться «прислушиваться» к языку, нужно позволить ему говорить, чтобы услышать «голос бытия». Хайдеггер так описывает раскрытие бытия языком: «Язык говорит, поскольку весь он - сказ, т.е. показ... Язык говорит, поскольку, достигая в качестве каза [умершее, но действенное слово: выставляемое для показа недавно называлось "казовым"] всех областей присутствия, он дает явиться или скрыться в них всему присутствующему» [Там же. С. 266]. У Хайдеггера не люди говорят языком, а язык «говорит» человеку и с «человеком». Определяя язык как «дом бытия», Хайдеггер стремится именно в нем услышать «тихий голос бытия». Человек «хранит» бытие в своем языке, и потому он не «господин», не «творец» бытия, а его «хранитель», «пастырь». Г.Г. Гадамер, определяя свой философский метод как герменевтику (искусство толкования, понимания текстов), придает ей онтологический статус: она есть не только понимание и интерпретация того или иного текстового материала, но познание и самопознание человека и человечества, толкование определенной культурно-исторической ситуации и человеческого бытия вообще [10]. Язык в герменевтике оказывается исходным и окончательным объектом исследования, как в письменном (текст), так и в устном (речь) виде. Процесс понимания является прежде всего событием языка и протекает в виде разговора, диалога людей. В разговоре возникает некое общее поле, относящееся к какой-либо части действительности. Задача собеседников - понять друг друга, воссоздавая «языковую реальность». Ведь в языке становится видимой та действительность, которая возвышается над сознанием индивида. Сам по себе языковой мир абсолютен, он включает в себя наше конкретное бытие и охватывает любые отношения, любое бытие, в какой бы связи эти сущности не представали перед нами. Языковой опыт предшествует всему тому, что мы познаем и высказываем. Язык выступает как среда герменевтического опыта, в которой осуществляется понимание человеком мира. Лейтмотив новейшей герменевтической онтологии состоит в том, что выражение «быть» означает «быть понятым в языке», а «быть понятым» значит «быть истолкованным». Следовательно, философ должен заниматься только тем бытием, которое «ухвачено» языком. В своей основополагающей работе «Истина и метод» Гадамер пишет: «Понимание основывается вовсе не на попытках поставить себя на место другого или проявить к нему непосредственное участие. Понять то, что нам говорит другой, означает прийти к взаимопониманию в том, что касается сути дела. Теперь мы обращаем внимание на то, что весь этот процесс языковой. Недаром собственная проблематика понимания, попытка овладеть пониманием как искусством - а это и есть тема герменевтики - традиционно принадлежит сфере грамматики и риторики. Язык есть та среда, в которой происходит процесс взаимного договаривания собеседников и обретается взаимопонимание по поводу самого дела» [10. С. 446-447]. Таким образом, язык у Гадамера является тем пространством, где осуществляется понимание человеком человека, а также понимание человеком бытия: «Основополагающая связь между языком и миром не означает, что мир становится предметом языка. Скорее то, что является предметом познания и высказывания, всегда уже окружено мировым горизонтом языка» [Там же. С. 452]. В аналитической философии развиваются наработанные в прежние века идеи и методы анализа человеческого опыта в тесной связи с исследованием языка, в котором выражается и осмысливается этот опыт. Характерная черта аналитического стиля философствования -детальный анализ языка (с учетом новейших достижений логики и лингвистики) с целью решения философских проблем. Г. Фреге, анализируя роль языка в выражении логических понятий, приходит к выводу, что глагол быть, передающий в суждении значение бытия, выступая в роли связки, имеет три смысла: 1) «есть» предикации («Сократ - мудрый»); 2) «есть» тождества («Сократ - человек»); 3) «есть» существования («Сократ существует») [11]. Б. Рассел также считает основой анализа бытия не естественный, а формально-логический язык. Он проводит различие между атомарными и молекулярными высказываниями. Существуют простые объекты и неразложимые имена, которые обозначают объекты. Элементарные, или атомарные, предложения содержат лишь имена. Структура элементарного предложения в точности соответствует структуре элементарного факта. Молекулярные высказывания строятся из атомарных при помощи того, что Рассел называет связками (таких слов, как «и», «или», «если. то»). Например, молекулярное высказывание «Джон и Мэри собираются в кино» состоит из двух частей, каждая из которых сама есть высказывание: а) «Джон собирается в кино» и б) «Мэри собирается в кино» [Там же]. Предполагается, что здесь представлен набросок совершенного языка; этот язык совершенен, поскольку он логически отражает структуру действительного мира. Логические атомы действительности (факты) находят выражение в атомарных предложениях языка. Логический анализ структуры языка дает философу познание структуры мира. Тезис о взаимно-однозначном соответствии языка и действительности находит наиболее яркое воплощение в «Логико-философском трактате» Л. Витгенштейна. Концепция Витгенштейна нацелена на решение единой задачи - формирование навыков и приемов корректного соотнесения двух «миров» - вербального и реального, речевого разумения и реалий мира (событий, вещей) [12]. «Логико-философский трактат» раскрывает мысль Рассела о том, что логика есть сущность философии. Витгенштейн пытается найти предельно ясную модель знания - языка и общую форму его основной «ячейки» - предложения. Предложение осмысливается в «Трактате» как универсальная форма логического представления («изображения») действительности. Концепция «Трактата» базируется на трех положениях: предметные термины языка толкуются как имена объектов действительности, элементарные высказывания - как логические картины простейших ситуаций (конфигураций объектов), сложные высказывания - как логические комбинации элементарных предложений, соотнесенные с фактами. Совокупность истинных высказываний в результате мыслится как картина мира. Согласно «раннему» Витгенштейну, язык есть «проективное изображение» реальности: «Граммофонная пластинка, музыкальная тема, нотная запись, звуковые волны - все они находятся между собой в том же внутреннем отношении отображения, которое существует между языком и миром» [Там же. С. 14]. Граммофонная пластинка и звуковые волны - элементы реальности; музыкальная тема и нотная запись - элементы языка. У Витгенштейна нет идеи, что они онтологически противоположны друг другу. Для него язык является отражением реальности, построен изоморфно по отношению к реальности, элементы языка и реальности взаимно отражают друг друга. Язык для философов XX в. оказался реальностью, скрывающей тайны бытия. Феноменология и экзистенциализм, аналитическая философия и герменевтика пришли в своих исканиях к раскрытию сущности языка как к задаче мышления. Онтологические взгляды западноевропейских ученых XX в. нашли отражение в некоторых лингвистических концепциях, в частности в лингвопрагматике, генеративной и функциональной лингвистике, психолингвистике. Проблема соотношения бытия и языка в русской философии XX в. нашла наиболее яркое отражение в работах А.Ф. Лосева. Этот философ рассматривает слово и имя в контексте православно понимаемого неоплатонизма, используя в своем анализе феноменологические методы и основываясь на диалектическом понимании действительности. Система А.Ф. Лосева, развиваемая в «Философии имени», сводится к одной фразе: «мир как имя»: «И вот рассмотреть его [мир] как имя я и дерзаю в этой книге» [13. С. 20]. Лосев отталкивается от тезиса о том, что мышления не существует без слов. Значит, говорить и мыслить о бытии вне слова, имени невозможно: «То, что необходимо конструируется в мысле-слове как неизбежный результат его саморазвития, то и есть само бытие» [Там же. С. 215]. Можно сказать, что без слова нет вообще разумного бытия, осмысленной встречи с ним: «В слове и имени - встреча всех возможных и мыслимых пластов бытия... Здесь сгущена и нагнетена квинтэссенция как человечески-разумного, так и всякого иного человеческого, разумного и неразумного бытия и жизни» [Там же. С. 33]. Следовательно, слово, по Лосеву, часть бытия, сама вещь, понятая в разуме. Наиболее соответствующим природе слова А.Ф. Лосев считает определение его как смысла - понимаемой, «разумеваемой» сущности. Ведь выше слова на земле не существует вещи более осмысленной, «дойти до слова и значит дойти до смысла» [Там же. С. 161]. Поскольку имя, слово - это сущность, то и «весь физический мир, конечно, есть слово и слова, ибо он нечто значит, и он есть нечто понимаемое» [Там же. С. 66]. Мир понимается Лосевым как совокупность разных степеней жизненности или «затверделости» слова, все бытие - то более мертвые, то более живые слова. «Мир - разная степень бытия и разная степень смысла, имени. Мир - разная степень слова» [Там же. С. 156]. Высшая степень словесности связана с Богом и человеком с их мышлением и интеллигенцией (самопознанием). Чем ниже спускаемся по «космической лестнице», иерархии бытия, тем более мертвым и застывшим становится слово (от Бога и человека - к животному миру с ощущением, растительному миру с раздражимостью и миру физических вещей, лишенных способности мышления, осознания и самосознания). Чем меньше способность к осознанию себя, тем меньше смысла в бытии и тем мертвее слово, осознающее это бытие. Ведь «быть» - значит ощущать себя как нечто сущее, отграничивать себя от меона - другого сущего, знать себя и знать окружающее сущее, и в итоге выражать свое понимание бытия в имени. Таким образом, принимая тезис о тождестве бытия и мышления и неразрывной связи мышления с языком, А.Ф. Лосев трактует бытие как слово, а слово как бытие. Слово - необходимое условие человеческого существования, человеческого общения и человеческого взаимодействия со всем миром. Подводя итог обзору философских взглядов на категорию «язык», отметим следующее: 1) при всем многообразии взглядов на бытие в философии не отрицается существенная связь категории бытия с языком: в языке воплощается наше осознание бытия; 2) основным средством анализа сущности категории бытия и способом выражения представлений о бытии является язык (в том числе и в философии), поэтому «сфера языка - эта та сфера, в которой понятие бытия обнаруживает себя формально» [14. С. 33]. Следовательно, категория бытия объективно может рассматриваться как языковая категория (бытийность). Под языковой категорией бытийности мы, вслед за В.В. Востоковым, понимаем «выраженное средствами языка значение существования в действительности предметов, процессов, признаков, явлений» [Там же. С. 41]. Указанная языковая категория является предметом наших научных интересов, ее исследование далеко не завершено [15].

Ключевые слова

философия, бытие, язык, сознание, онтология, philosophy, existence, language, mind, ontology

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Андреева Ирина ВикторовнаАрзамасский филиал Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского (г. Арзамас)кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка и методики его преподавания историко-филологического факультетаandreev-vn-arz@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Философский энциклопедический словарь / гл. редакция: Л.Ф. Ильичёв, П.Н. Федо сеев, С.М. Ковалёв, В.Г. Панов. М. : Сов. энциклопедия, 1983. 840 с.
Платон. Собрание сочинений : в 4 т. / под общ. ред. А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. (Серия «Философское наследие»). М. : Мысль, 1990-1994.
Доброхотов А.Л. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1986. 248 с.
Аристотель. Сочинения : в 4 т. (Серия «Философское наследие»). М. : Мысль, 1975-1983.
Кант И. Сочинения в шести томах. М., 1964. Т. 3. 799 с.
Гегель Г.В. Ф. Феноменология духа. (Вступ. ст. и ком. Ю.Р. Селиванова). М. : Акаде мический Проект, 2008. 767 с.
Гуссерль Э. Идеи чистой феноменологии. М. : АСТ, 1994. 540 с.
Гуссерль Э. Логические исследования. Картезианские размышления. Кризис евро пейских наук и трансцендентальная феноменология. Минск : Харвест ; Москва : АСТ, 2000. 743 с.
Хайдеггер М. Время и бытие. М. : Республика, 1993. 445 с.
Гадамер Г.Г. Истина и метод: Основы философской герменевтики. М. : Прогресс, 1988. 699 с.
Козлова М. С. Философия и язык. М. : Мысль, 1972. 256 с.
Витгенштейн Л. Философские работы. М. : Гнозис, 1994. 520 с.
Лосев А.Ф. Философия имени. М. : Изд-во Моск. ун-та, 1990. 269 с.
Востоков В.В. Система грамматических значений простого предложения в современном русском языке. Арзамас : Изд-во АГПИ, 2000. 284 с.
Тихонова И.В. Семантико-синтаксическое поле бытийности в прозе Л. Андреева: автореф. дис.. канд. филол. наук. М., 2005. 24 с.
 О соотношении категорий «язык» и «бытие» в философии | Язык и культура. 2015. № 2 (30).

О соотношении категорий «язык» и «бытие» в философии | Язык и культура. 2015. № 2 (30).