Грамматические способы выражения в поэзии акмеизма идеи «звериного начала» во всех ее проявлениях в жизни | Язык и культура. 2017. № 37. DOI: 10.17223/19996195/37/7

Грамматические способы выражения в поэзии акмеизма идеи «звериного начала» во всех ее проявлениях в жизни

Предпринята попытка показать связь эстетики и языка поэзии акмеизма. Приводятся количественные данные об использовании лексемы зверь в поэтических произведениях акмеистов. Указано, что в поэзии акмеистов, программным заявлением которых стало отождествление себя со зверем, с необходимостью отмечается функционирование слова зверь для уподобления, тождества разных объектов со зверем, что предполагает размытость границы между людьми и животными или между миром предметов и животными. На иллюстративном материале показывается, что образ единой плоти со зверем в акмеистической поэзии создается при помощи нескольких языковых структур: биномина-тивными двусоставными предложениями тождества; предложениями, осложненными пояснительными конструкциями или обращением; предложениями со сравнением в форме творительного падежа. Обосновывается, что: 1) значение оценки, характеризации через наделение определенными свойствами зверя лиц или предметов вводится в акмеистический стих биноминативными двусоставными предложениями, где тождество содержательной стороны согласуется с формой тождества на поверхностном уровне, допускающей обратимость компонентов с ограничением расположения лексемы зверь только в позиции сказуемого; 2) предложения, осложненные одиночными и распространенными приложениями, используются либо для отождествления свойства-качества, либо одновременно и родового признака, и свойства-качества у лиц или предметов и у зверя; 3) употребление лексемы зверь в позиции обращения обусловливает отождествление со зверем лирического героя, к которому обращена речь автора на основании одновременно и родового признака, и свойства-качества; 4) в предложениях со сравнением в форме творительного падежа имени указывается на максимальное сближение сопоставляемых предметов, вплоть до нерасчлененного единства людей и зверей как объектов объективной действительности, принадлежащих нецивилизованной природе.

As adamite, we're a little the beasts of the forest..." (identification with the beast in the poetry of acmeism: w.pdf Введение И в русском устном народном творчестве, и в русской поэзии значимое место принадлежит образам животных. Однако само слово «зверь», ранее употреблявшееся редко и неприменимое к домашним животным, по мнению М. Эпштейна, в поэзии начала ХХ в. получает широкое распространение, так как «звериное» является «как бы наименее усвоенным в животном, его принадлежностью к "чистой", неподвластной, нецивилизованной природе» [1. С. 99]. Учитывая, что «языковые знаки любого уровня сложности, включая морфологию и синтаксис, части речи и члены предложения, тексты и гипертексты, по всей вероятности, не могут не содержать в себе информацию, релевантную для понимания культуры иного народа» [2. С. 43], мы продолжаем исследование языковых особенностей поэтических текстов акмеистов [3-6]. Объектом нашего исследования является поэтический язык акмеистов, в частности грамматические средства выражения, способствующие выполнению задач, заявленных им в его программных работах. В работе использовались приемы описательного, стилистического, сравнительно-типологического, квантитативного и компонентного анализов. Постановка проблемы Актуальность определяется возросшим вниманием лингвистов к проблемам художественной речи поэтов Серебряного века и особой значимостью в современной науке междисциплинарных исследований на стыке литературоведения и лингвистики, когда лексика, семантика и стилистика художественного языка изучаются в единстве с поэтикой. Изучение поэзии акмеистов имеет со времени своего возникновения (см. сборник статей критиков-современников: [7]) давнюю историю и в литературоведении (В.М. Жирмунский, Б. Эйхенбаум, Л.Г. Кихней, С. Аверинцев, М.Л. Гаспаров, Л. Гинзбург, О.А. Клинга, Ю.М. Лотман, О.А. Лекманов, Е.В. Меркель, Р.Д. Тименчик, В. Совсун и мн. др. [817]), и в лингвистике (В.В. Виноградов, В.М. Жирмунский, В.Г. Адмо-ни [18-22]). Главные идеи акмеистической поэзии Серебряного века русской литературы (С.М. Городецкий, М.А. Кузмин, Н.С. Гумилёв, А.А. Ахматова, О.Э. Мандельштам, М.А. Зенкевич, В.И. Нарбут), включая идею «звериного начала» во всех ее проявлениях в жизни, были изложены в акмеистических манифестах, опубликованных в журнале «Аполлон» (1913. № 1). Н.С. Гумилёв в своей программной статье «Наследие символизма и акмеизм» отождествляет поэтов возникшего нового направления с миром животных: «Как адамисты, мы немного лесные звери и во всяком случае не отдадим того, что в нас есть звериного, в обмен на неврастению. Но тут время говорить русскому символизму - звериными добродетелями оно может похвастать» [23]. С.М. Городецкий в статье «Некоторые течения в современной русской поэзии», провозглашая «нерасторжимое единство земли и человека», «скрытое единство живой души, тупого вещества», вошедшие «в рай новой поэзии», заявляет о появлении «нового Адама», «пришедшего не на шестой день творения в нетронутый и девственный мир, а в русскую современность» и «принявшего мир во всей совокупности красот и безобразий». «Как бы вновь сотворенный», поэт-адамист, «сняв наслоения тысячелетних культур», понял себя как «зверя», «лишенного и когтей и шерсти» [24. С. 205-206]. Задача данного исследования - выявить, как и на основании каких признаков заявленное в акмеистических манифестах отождествление себя со зверем находит отражение в языковой структуре их поэтических текстов. Исследование В акмеистической поэзии слово зверь (и некоторые его производные: звериный, по-звериному, звереныш) встречаются достаточно часто. На заданный поисковый запрос «зверь» методом сплошной выборки в поэтическом корпусе в НКРЯ [25] (в подкорпусах из списка авторов) было найдено 128 случаев: - в подкорпусе Н.С. Гумилёв: 31 документ, 54 вхождения; - в подкорпусе С.М. Городецкий: 10 документов, 11 вхождений; - в подкорпусе Э.О. Мандельштам: 16 документов, 17 вхождений; - в подкорпусе А.А. Ахматова: 9 документов, 9 вхождений; - в подкорпусе М.А. Кузмин: 18 документов, 24 вхождения; - в подкорпусе М.А. Зенкевич: 11 документов, 12 вхождений; - в подкорпусе В.И. Нарбут: 1 документ, 1 вхождение. Выявленные нами примеры свидетельствуют, что лексема зверь активно употребляется в прямом лексическом значении: 'дикое животное' [26. С. 186]. Ср. у Н.С. Гумилёва: Дикий зверь бежит из пущей в пущи (Н.С. Гумилёв. «Открытие Америки»); Бродят звери, как Бог им назначил, / К водопою сбираются вместе / И не знают, что дивно-прекрасны, / Что таких, как они, не отыщешь, / И не знает об этом охотник, / Что в пылающий полдень таится / За кустом с ядовитой стрелою /И кричит над поверженным зверем (Н.С. Гумилёв. «Судан». 1921); у О.Э. Мандельштама: Однажды к императору хочет прийти Вильгельм, / Он в лесах охотился, с рогом зверя травил (О.Э. Мандельштам. «Коронование Людовика». 1921-1929); Речка, распухшая от слез соленых, / Лесные птахи рассказать могли бы, / Чуткие звери и немые рыбы, / В двух берегах зажатые зеленых (О.Э. Мандельштам. «Речка, распухшая от слез соленых...». Из Фр. Петрарки. 1933-1934); у А.А. Ахматовой: Зверей стреляют разно, / Есть каждому черед / Весьма разнообразный, / Но волка - круглый год (А. А. Ахматова. «Вам жить, а мне не очень...». 1959). Приведем также многочисленные примеры из стихов М.А. Зенкевича: Протяжно воют ночные звери / В пустыне синей у пирамид (М.А. Зенкевич. «Протяжно воют ночные звери...». 1908); Один лишь зверь непуганый /В зрачки тебе глядит зверь свыкнется (М.А. Зенкевич. «Широкий путь проложенный...». 30.12.1948); И казалось - неволя невластна далее /Вытравлять в мозгу у зверя след / О том, что у рек священных Бенгалии / Он один до убоины лакомый людоед (М.А. Зенкевич. «Тигр в цирке». 1913-1916); Как беззащитны голые деревья! / Пред зимней стужей нет у них / Тепла одежд людских, / Мехов зверей и птичьего кочевья (М.А. Зенкевич. «Как беззащитны голые деревья!..». 20.10.1965). В «Толковом словаре» указывается и переносное лексическое значение 'жестокий, свирепый человек' [26]. Ср. такие стихи М.А. Зенкевича, включающие адъективное производное: И сумрачный дух звериный, / Просветленный крепким кремнем, / Научился упругую глину / Обжигать упорным огнем (М.А. Зенкевич. «Камни». 1910); Кормясь кониной, В войлок сваленной верблюжьим потником, От пожарищ, пресыщенный лаской звериной / На арканах пленниц гнал косяком (М.А. Зенкевич. «Золотой треугольник». 1913). Среди выявленных нами конструкций наблюдаются случаи уподобления, единения, тождества разных объектов со зверем, что предполагает размытость границы между людьми и животными или между миром предметов и животными. Интересно, что в 1902 г., т.е. еще до появления акмеистических манифестов, М.А. Кузмин уже обращался к образу зверя, делая попытку гармонично сочетать «звериное» и «божеское», хотя традиционно зверь является символом Антихриста [27], т.е. противоположным «божескому» ср.: «О люте льве, зверю рыкающий, / Ты пожри меня, старца грешного!» / И лег старец льву на дороге, / Чтобы пожрал его лютый зверь, / Но лютый лев, зверь рыкающий, / Кротко посмотрел на инока, / Помотал головой косматою - / И прыгнул через старца в темный лес. / И встал старец светел и радостен, / Знать, простил его Господь... (М.А. Кузмин. «О старце и льве. Духовные стихи». 1902). В приведенных стихах, являющихся развернутой метафорой, представлена не первобытная мощь, не «зверство», а напротив, христианское милосердие. Грамматические способы отождествления Образ единой плоти со зверем в акмеистической поэзии создается при помощи нескольких языковых структур: 1) биноминативными двусоставными предложениями тождества (4 примера); 2) предложениями, осложненными пояснительными конструкциями (5 примеров); 3) предложениями, осложненными обращением (1 случай); 4) предложениями со сравнением в форме творительного падежа (5 примеров). Охарактеризуем подробнее указанные структуры. Биноминативные двусоставные предложения тождества Значение оценки, характеризации через наделение определенными свойствами, признаками зверя лиц или предметов вводится в акмеистический стих биноминативными двусоставными предложениями, включающими два имени в форме именительного падежа в позициях подлежащего и сказуемого. При этом в господствующем составе (подлежащем) таких «предложений тождества» (по терминологии А.А. Шахматова [28. С. 150]), находятся: 1) личное местоимение, а именно: а) 1-го лица единственного числа, указывающего на лирическое 'я' поэта (что особенно показательно для акмеистической поэзии!): Я зверь, лишенный и когтей, и шерсти, / Но радугой разумною проник / В мой рыхлый мозг сквозь студень двух отверстий /Пурпурных солнц тяжеловесный сдвиг (М.А. Зенкевич. «Ящеры». 1911). Синтаксическое построение конструкции свидетельствует, что между зверем и лирическим 'я' нет полного тождества, так как нет сближения существенных признаков сопоставляемых предметов вплоть до полного совпадения. В описываемом случае распространение лексемы зверь причастным оборотом добавляет оттенок значения 'неполноценности' героя по сравнению с миром животных: он даже лишен внешних атрибутов животного; б) 3-го лица единственного числа (он): Я не любим «Литературой» Рок пасынка - не однодневен, / Всегда он не наследник -зверь (М.А. Кузмин. «Я не любим "Литературой"...». 02.02.1920); 2) абстрактное существительное (свобода, слова): Всегда ограда -кровь, свобода - зверь (М.А. Кузмин. «Эней. Стихи об Италии». 1920); Звери дикие - слова мои, / Шерсть на них, клыки у них, рога (Н.С. Гумилёв. «Подражанье персидскому». 1921). Тождество содержательной стороны, предполагающее отождествление двух представлений, в описанных стихах согласуется с формой тождества на поверхностном уровне, допускающей обратимость компонентов, ср.: свобода - зверь зверь - свобода. Хотя оценочное значение слова зверь все-таки накладывает определенные трансформационные ограничения на употребление указанных биноминативных двусоставных предложений тождества, обусловливая расположение анализируемой лексемы зверь только в позиции сказуемого для «представления признака субстанции» [28. С. 150], обозначенной на поверхностном уровне в позиции подлежащего. Предложениями, осложненные пояснительными конструкциями Предложения, осложненные пояснительными конструкциями, имеют двучленную структуру, включающую поясняемый компонент, который в поэзии акмеизма может отождествляться с понятием зверь, обозначенным именем существительным в том же падеже, что главное слово. Формальными показателями такого отождествления являются пояснительные союзы (а именно, то есть, как-то), при необходимости легко восстанавливаемые. Такими пояснительными конструкциями являются одиночные и распространенные приложения: 1) акмеистический стих использует лексему зверь в позиции одиночного приложения для обозначения свойства-качества (оценки) названных неодушевленными именами: а) совокупности индивидуумов (толпа), ср.: А там, внизу, стооко лихо, / Вопит и плещет зверь-толпа (С.М. Городецкий. «Поэт. Сердце». 1907); б) явления природы (волны, солнце), напр.: Волны-звери, подняв свой мерцающий горб... (Н.С. Гумилёв. «Пощади, не довольно ли жалящей боли...». Беатриче. 1910); «Солнце-зверь, я заждалась... (Н.С. Гумилёв. «Невеста льва». 1908); 2) распространенное приложение с главным словом зверь используется для обозначения одновременно и родового признака, и свойства-качества (оценки), в частности: а) лица говорящего (лирического 'я' поэта-акмеиста), на которое указывает личное местоимение 1-го лица единственного числа (я), ср.: И лес хранит тебя для всех, / Не только для меня, / Стихийного, смеющегося зверя (С.М. Городецкий. «Воля». 1907); б) лица (лирического героя), к которому обращена речь автора в тексте стихотворения и на которое указывает личное местоимение 2-го лица единственного числа (ты), ср.: Что, если кровожадным нюхом/ В истоки солнц - глухой тайник - / Ты, темный зверь, ясней проник, / Чем твой отец крылатым духом? (М.А. Зенкевич. «Коммод». 1910). Синтаксическая структура распространенного приложения свидетельствует, что между зверем и лирическим героем (я, ты) нет полного тождества. Так, распространение лексемы зверь одиночным или распространенным определением ограничивает сближение существенных признаков сопоставляемых предметов, не допуская полного совпадения. Предложения, осложненные обращением Употребление лексемы в позиции обращения также обусловливает отождествление со зверем лирического героя, к которому обращена речь автора, напр., в следующем стихе: О, корсиканский зверь с прямыми волосами, / Ты помнишь мессидора ясь: / Без бронзовой узды с златыми удилами / Кобылой Франция неслась (О.Э. Мандельштам. «Наполеоновская Франция. Истукан». 1921-1929). При помощи лексемы зверь в этих строках сделано отождествление, в частности, с Наполеоном, на основании одновременно и родового признака, и свойства-качества (оценки). Предложения со сравнением в форме творительного падежа В предложениях со сравнением в форме творительного падежа имени указывается не на раздельность сопоставляемых предметов, а на максимальное сближение определяемого предмета со зверем, с которым он сравнивается. Подобная форма сравнения предполагает нерасчлененное единство людей и зверей как объектов действительности, принадлежащих нецивилизованной природе, напр.: Если б меня смели держать зверем, / Пищу мою на пол кидать стали б, - / Я не смолчу, не заглушу боли (О.Э. Мандельштам. «Если б меня наши враги взяли...». 03. 02.1937). В указанном грамматическом приеме находит отражение акмеистическое представление о единстве двух миров, согласно которому происходящее в мире людей («нового Адама») подобно тому, что свойственно миру зверей. Отметим и другой вариант употребления лексемы зверь, представленной для аналогичных целей в иной синтаксической позиции: слово зверь (выражено именем в форме винительного падежа) в позиции объекта уподобляется лирическому герою, к которому общается поэтесса, через гипероним брат (выражено именем в форме творительного падежа), ср.: И назови лесного зверя братом, / И не проси у Бога ничего (А.А. Ахматова. «Земной отрадой сердца не томи...». 1921). Традиционно в фольклоре предполагается, что в форме творительного падежа в качестве субъекта сравнения, как правило, выступает человек, который сравнивается с животным, растением или явлением окружающего человека мира природы. В поэзии акмеизма мы видим несколько иное направление сравнения, а именно: а) обратное сравнение человека со зверем, ср. приведенные выше примеры; б) сравнение явлений природы (ветер, пламя) со зверем: Вечереет. /Ходит ветер лютым зверем (С.М. Городецкий. «Красный терем». 1905); И невиданным зверем багровым / На равнинах шевелится пламя (Н.С. Гумилёв. «Судан». 1921); в) артефактов (фонари) с партитивом зверя (глаза): ...как тускло блестели / Фонари глазами зверей (Н.С. Гумилёв. «Сон». 1918). Заключение Таким образом, в поэзии акмеистов, программным заявлением которых стало отождествление себя со зверем, с необходимостью отмечается функционирование слова зверь для уподобления, единения, тождества разных объектов со зверем, что предполагает размытость границы между людьми и животными или между миром предметов и животными. Образ единой плоти со зверем в акмеистической поэзии создается при помощи нескольких языковых структур: 1) биноминативными двусоставными предложениями тождества; 2) предложениями, осложненными пояснительными конструкциями; 3) предложениями, осложненными обращением; 4) предложениями со сравнением в форме творительного падежа. Значение оценки, характеризации через наделение лиц или предметов определенными свойствами, признаками зверя вводится в акмеистический стих биноминативными двусоставными предложениями, где тождество содержательной стороны согласуется с формой тождества на поверхностном уровне, допускающей обратимость компонентов с ограничением расположения лексемы зверь только в позиции сказуемого. Предложения, осложненные одиночными и распространенными приложениями, используются для отождествления либо свойства-качества, либо одновременно и родового признака, и свойства-качества у лиц или предметов и у зверя. Употребление лексемы в позиции обращения обусловливает отождествление со зверем лирического героя, к которому обращена речь автора на основании одновременно и родового признака, и свойства-качества. В предложениях со сравнением в форме творительного падежа имени указывается не на раздельность сопоставляемых предметов, а на максимальное сближение, вплоть до нерасчлененного единства, людей и зверей как объектов объективной действительности, принадлежащих нецивилизованной природе.

Ключевые слова

the animal, the identity, the Acmeism, звериное, тождество, акмеизм

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Твердохлеб Ольга ГеннадьевнаОренбургский государственный педагогический университет кандидат филологических наук, доцент кафедры языкознания и методики преподавания русского языка филологического факультетаogtwrd@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Шахматов А. А. Синтаксис русского языка: 3-е изд. М. : Эдиториал УРСС, 2001. 624 с.
Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. М. : Рус. яз., 1988. 752 с.
Энциклопедия символов, знаков, эмблем / сост. В. Куклев, А. Ровнер ; ред. А. Егазаров. М. : Локид, 1999. 576 с. URL: http://book.ariom.ru/encyclopaedia/1273-simboly.html (дата обращения: 21.12.2016).
Национальный корпус русского языка. URL: http://search.ruscorpora.ru/ (дата обращения: 21.12.2016).
Городецкий С. Некоторые течения в современной русской поэзии // Антология акмеизма: Стихи. Манифесты. Статьи. Заметки. Мемуары / вступ. ст., сост. и прим. Т. А. Бек. М. : Моск. рабочий, 1997. С. 202-207.
Гумилёв Н. Наследие символизма и акмеизм // Аполлон. 1913. № 1. С. 42-45. URL: http://www.gumilev.ru/clauses/2/ (дата обращения: 05.06.2016).
Адмони В.Г. Лаконичность лирики Ахматовой // «Царственное слово». Ахматовские чтения. М. : Наследие, 1992. Вып. 1. С. 29-40.
Жирмунский В.М. К вопросу о синтаксисе А. Ахматовой // Жирмунский В.М. Вопросы теории литературы. Статьи 1916-1926. Л. : Academia, 1928. C. 332-336. URL: http://ahmatova.niv.ru/ahmatova/kritika/zhirmunskij-k-voprosu-o-sintaksise-ahmatovoj. htm (дата обращения: 25.06.2016).
Виноградов В. В. О символике А. Ахматовой // Литературная мысль. Альманах I. Пб. : Колос, 1922. С. 92-237.
Виноградов В. В. О поэзии Анны Ахматовой (Стилистические наброски) // Виноградов В.В. Поэтика русской литературы. Избранные труды. М. : Наука, 1976. С. 367459.
Виноградов В. В. Избранные труды. Поэтика русской литературы / отв. ред. М.П. Алексеев, А.П. Чудаков. М. : Наука, 1976. 511 с.
Совсун В. Акмеизм, или Адамизм // Литературная энциклопедия : в 11 т. / отв. ред. В.М. Фриче ; отв. секретарь О.М. Бескин. М. : Изд-во Ком. акад., 1930. Т. 1. 768 стб. URL: http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le1/le1-0702.htm (дата обращения: 25.06.2016).
Меркель Е.В. Поэтическая семантика акмеизма: миромоделирующие образы и мотивы (Н. Гумилёв, А. Ахматова, О. Мандельштам) : дис.. д-ра филол. наук. Нерюнгри, 2015. 491 с.
Кихней Л.Г., Меркель Е.В. Семантика «границы» в картине мира Анны Ахматовой // Вестник ТвГУ. Серия: Филология. 2012. № 3. С. 55-62.
Лекманов О.А. Еще раз о Кузмине и акмеистах (суммируя общеизвестное) // Известия АН. Серия литературы и языка. 1998. Т. 57, № 2. С. 61-64.
Лотман Ю.М. Осип Мандельштам: поэтика воплощенного слова // Классицизм и модернизм. Тарту : Тарстуский ун-т, 1994. С. 195-217.
Гинзбург Л. Поэтика Осипа Мандельштама // Известия АН СССР. М., 1972. Т. XXXI, вып. 4. С. 321-322.
Гаспаров М.Л. Поэт и культура (три поэтики Осипа Мандельштама) // Гаспаров М.Л. Избр. ст. М. : Новое литературное обозрение, 1995. С. 327-370.
Аверинцев С. Судьба и весть Осипа Мандельштама // Мандельштам О.Э. Соч. : в 2 т. М. : Худож. лит., 1990. Т. 1: Стихотворения. С. 18-20.
Эйхенбаум Б.М. Анна Ахматова. Опыт анализа // Эйхенбаум Б. О поэзии. Л. : Сов. писатель, 1969. С. 75-147.
Жирмунский В.М. Преодолевшие символизм // Русская мысль. 1916. № 12. С. 25-56. URL: http://postsymbolism.ru/joomla/index.php?option=com_content&task=view&id= 20&Itemid=39 (дата обращения: 25.06.2016).
Акмеизм в критике. 1913-1917 / сост. О.А. Лекманов, А.А. Чабан ; вступ. ст., прим. О.А. Лекманова. СПб. : Изд-во Тимофея Маркова, 2014. 544 с.
Твердохлеб О.Г. Объекты сравнения в поэзии Н.С. Гумилёва // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. 2016. № 3 (35). С. 59-66.
Твердохлеб О.Г. «Вещность» акмеистической поэзии О.Э. Мандельштама и объекты сравнения, выраженные формой родительного падежа имени // Язык и культура. 2016. № 3 (35). С. 74-89.
Твердохлеб О.Г. «Вещность» и объекты сравнения, выраженные формой родитель ного падежа имени, в поэтическом языке акмеистов: А. А. Ахматова // Научный вестник Воронежского государственного архитектурно-строительного университета. Серия: «Лингвистика и межкультурная коммуникация». 2016. № 2 (21). С. 44-52.
Твердохлеб О.Г. Простые формы сравнительной степени прилагательных, наречий и слов категории состояния в поэзии акмеистов (статистические данные) // Научная интеграция : сб. науч. тр. М. : Перо, 2016. С. 1170-1172. URL: http://olimpiks.ru/d/797165/d/nauchnayaintegratsiya(2).pdf (дата обращения: 25.06.2016).
Мильруд Р.П. Язык как символ культуры // Язык и культура. 2013. № 2 (22). С. 43-60.
Эпштейн М.Н. «Природа, мир, тайник вселенной.»: Система пейзажных образов в русской поэзии. М. : Высш. шк., 1990. 303 с.
 Грамматические способы выражения в поэзии акмеизма идеи «звериного начала» во всех ее проявлениях в жизни | Язык и культура. 2017. № 37. DOI: 10.17223/19996195/37/7

Грамматические способы выражения в поэзии акмеизма идеи «звериного начала» во всех ее проявлениях в жизни | Язык и культура. 2017. № 37. DOI: 10.17223/19996195/37/7