Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий лингвистики и философии | Язык и культура. 2018. № 42. DOI: 10.17223/19996195/42/1

Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий лингвистики и философии

Синергетическое состояние современной науки имеет теоретический потенциал для серьезного обогащения философии языка. Коммуникативное единство разных областей научного знания позволяет ему работать не только в сфере онтологических объективных конструкций, выстраивать их на основе разума и вербального выговаривания, но и проникать в такие области человеческого бытия, которые рационально не могут быть обозначены и не выражаются в слове. Благодаря этим усилиям наука в своих познавательных возможностях достигает истины «на границах», в зонах пересечения различных научных дисциплин, и проникает в такие регионы реальности, которые ранее были ей недоступны. Проблема, затронутая в статье, связана с синергетическими усилиями лингвистики и философии проникнуть в сферу, ранее недоступную ни рациональному мышлению, ни языку - в сферу трансцендентного. Цель статьи - обосновать возможности и результаты рационального познания и вербального выражения сферы трансцендентного. Задачи статьи: 1) выявить онтологию транцендентной реальности; 2) обобщить и отрефлексировать имеющиеся в отечественной и зарубежной литературе результаты, достигнутые в направлении рационального познания и вербального выражения. Внимание обращено на возможности современной лингвистики, которая в единстве с философией достигает новых результатов знания в таких сферах реальности, которые для рационального мышления всегда были недоступными. Она рассматривалась невыразимой в понятиях и слове. Современная лингвистика, воспользовавшись возможностями философии, пытается войти в эту сферу, нарабатывает категориальный аппарат, который может что-то сказать о ней. Это инициировало открытие нового направления в развитии философии языка. Речь идет о современных исследованиях синергетического единства сферы онтологии как учения о бытии человека, и сферы, ему трансцендентной, которая традиционно относится к не-бытию. Это вызывает интерес, так как указывает на возможность исследования традиционно непостижимого и невыразимого. В качестве аргументов так поставленной проблемы в статье приводятся теоретические факты из русской религиозной философии. Особое внимание уделяется С.Л. Франку, который рассматривает сферу «непостижимого» как сферу объективной реальности, а не как область мистики. Что касается современной философии, то в статье представлены теоретические установки на постижение «небытия» в тех учениях, которые связаны с открытием симулякров как пустых («не-бытийствующих») знаков, т.е. с открытием той онтологии, которая базируется на «ничто». В этом отношении интерес представили мысли Ж. Делеза, Ж. Липовецки, Ж. Бодрийяра, Ж. Батая, З. Баумана, М. Кастельса.

Expressing inexpressible: possibilities of synergetic efforts of linguistics and philosophy.pdf Введение Синергетическое состояние современной науки многократно умножает ее познавательные возможности, поскольку различные науки в едином усилии достигают искомой истины. Статья обращает внимание на единое направление работы лингвистики и философии. В результате такого единства можно говорить о возникновении и развитии философии языка, социолингвистики, лингвистической синергетики. Современное состояние лингвистического и философского знания провоцирует исследование синергетического единства имманентной и трансцендентной человеку сфер. Это не только вызывает теоретический интерес, но и является актуальной постановкой вопроса, поскольку связано с возможностью / невозможностью исследования не только бытия, но и не-бытия, не только «что», но и «ничто». Проблема, которая ставится и решается в статье, связана с аргументацией сферы трансцендентого как сферы объективной реальности, с отказом от того, чтобы помещать ее в область мистики. Цель статьи - найти возможности рационального познания сферы трансцендентного, обосновать результаты проникновения в нее мыслью и словом. Задачи статьи: 1. Выявить онтологию трансцендентной реальности. 2. Обобщить имеющиеся в отечественной и зарубежной литературе результаты, достигнутые в этом направлении. Статья базируется на исследованиях поставленной проблемы, прежде всего, в русской религиозной литературе (С.Л. Франк, С.Н. Булгаков, В.В. Розанов, Б.П. Вышеславцев). Рассмотрены также теоретические установки и учения о специфике современной реальности, дающей основания говорить о присутствии в ней «ничто» и «небытия», симулякров как пустых знаков. В этом отношении интерес представили мысли Ж. Делеза, Ж. Липовецки, Ж. Бодрийяра, Ж. Батая, З. Баумана, М. Кастельса. Методы работы: 1. Обобщение философского и лингвистического материала по вопросам соотношения мира, созданного человеком, и мира, трансцендентного ему. 2. Метод аргументации трансцендентного как сконструированной человеком объективной реальности. 3. Компаративный метод, использующийся в сравнениях различного рода трансцендентного (трансцендентное как иррациональная ми- С.К. Гураль, Г.И. Петрова, В.М. Смокотин 8 стика и трансцендентное как объективная реальность, имеющая свою онтологию). Методология 1. Эффект синергетического единства философии и лингвистики в исследовании трансцендентной реальности в русской религиозной философии: мистика или вербально выразимое? Наука ХХІ в. в своих результатах и достижениях настолько вселяет веру в ее всемогущество и дальнейшие эффекты, что есть соблазн поставить вопрос: «Способна ли она выразить в слове - в языке - то, что всегда считалось невыразимым?» На положительный ответ по поводу этого вопроса ориентирует современная картина научного познания, которая в своем синергетическом состоянии умножает способности отдельных наук, соединяет их в коммуникации, в результате которой их общая сила возрастает многократно. Междисциплинарность в научном познании инициирована открытием синергетики, когда сила коммуникативности наук в итоге приводит к их консенсусу, что и вселяет веру в могущество их единого состояния. Указание на силу и могущество провоцирует на весьма трудный и до сих пор не решаемый вопрос: «Может ли наука в ее современном состоянии позволить человеку проникнуть не только в сферы рационального и логичного (здесь сегодня результаты и эффекты налицо), но и в сферы не-логики и не-рационального?» Вопрос не решается в силу веры в тот характер рациональности, которым наука сегодня располагает и который всегда связывался с возможностями только разумнорационального познания. В статье этот вопрос ставится в надежде, что он может быть решен усилиями такой науки, как лингвистика, в единстве с философией - их синергетическими усилиями. Что касается философии, то вопрос этот особенно актуально стоял в русской религиозной философии, которая все сущее рассматривала в единстве познаваемого и непознаваемого, того, что виделось как предметный мир, и того, что лежало в его глубинных идеальных причинах и являло себя чудесным предметно-материальным творением, позволяя себя выговорить, назвать в слове. Русских философов увлекал тот сокровенный мир, и в познании его они находили возможность органического единства философии и религии. Обращение к религии явилось причиной того, что и до сих пор есть сторонники той точки зрения, которая русскую философию не относит к сфере философского знания. А ту сферу непостижимого и вербально невыразимого, которую она брала в качестве своего предмета исследования, называют в лучшем случае русской религиозной культурой. Так ли это? Действительно ли эта сфера не поддавалась совершенно рациональному познанию Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий 9 (и в этом случае она действительно не могла бы относиться к философии, но являла бы собой религиозную мистику)? Действительно ли отечественные мыслители не выговаривали ее в слове и не считали такую возможность реальной? А если находилось слово (например, «непостижимое» у С.Л. Франка), то содержались ли за ним совершенно определенные значения и смыслы? И, наконец, виделся ли какой-то референт за найденным словом, его смыслами и значениями? Итак, на вопрос, есть ли возможность вербального выражения того, что не являет себя предметно-материальным образом, что не поддается рациональному схватыванию в понятиях и законах, уже отвечала русская философия, специфика которой состояла не только в органической связи с религией, но и в тесном сплетении с лингвистикой. Само слово «непостижимое» в философию вводит С.Л. Франк [1]. Своей задачей он считает найти адекватные слова для высказывания непостижимого как объективного онтологического региона мира. Его работа, посвященная этому вопросу, доказывает, что непостижимая сфера все-таки доступна философскому, рациональному познанию, которое здесь действует в единстве с иррациональной интуицией. Совместное действие рацио и иррационального дает «полноту» знания. У других русских философов для обозначения такого знания вводится категория «живого знания» (В. В. Розанов). Таким образом, в русской философии философский путь к непостижимому активизирует лингвистику и приводит к словесному выражению этой сферы, к значениям и смыслам найденных категорий. И первой категорией для непостижимого явилась «полнота», определяемая через единство рационального и нерационального. Ко второму понятию Франк подходит и подводит читателя следующим образом. Для сферы рационального, считает он, есть специальные законы рациональной гносеологии, соблюдение которых ведет к вербализуемым результатам - к найденной с их помощью истине. Но за этой сферой, Франк доказывает, существует «мистический опыт», который наличествует также объективно, т.е. имеет онтологию, и, поскольку это так, то должен быть и способ его рационального, т.е. вербального, выговаривания. Одно из понятий этой реальности, которое вводит Франк, относится к самому называнию этой реальности: она -«трансрациональна». «Трансрациональность» - это и есть второе понятие, которое вводит философ в область непостижимого. Оно, как видно, не чуждо рациональному познанию и его понятийно-вербальным конструкциям. Но встает вопрос, и его формулирует С.Л. Франк: «Как можно это “трансрациональное”, т.е. выходящее за границы рационального, познать рационально?» [2. P. 422-423]. Отвечая, философ ищет, находит и называет рациональные характеристики этой «трансрациональной реальности». Она - «металогическая» (третье по- С.К. Гураль, Г.И. Петрова, В.М. Смокотин 10 нятие для выговаривания непостижимого), т.е. не относится к всеобщему, но только индивидуальна, чрезвычайно изменчива и трансфини-тивна, существует лишь потенциально и всегда свободна в том смысле, что не имеет границ. В таких характеристиках «трансрациональная реальность» требует для своего познания особого метода, Франк называет его методом антиномистического монодуализма (вновь вербальное постижение непостижимого). Само название метода - «антиномистический монодуализм» - говорит о серьезной методологической специфике, которую видит Франк, - о единстве противоречивого. Полноту познания дает только единство рационального и мистического, монологического и диалогического, «что» и «ничто». «О непостижимом можно только высказать, что оно одновременно есть и В и не-В, и что оно не есть ни В и не-В антиномия как предел рациональной мысли, вершина которой - точка соприкосновения металогической реальности и трансцендентального понятийного мышления» [2. P. 434, 436-437]. «Мистическое ничто» подвергается Франком рациональному усмотрению путем специфического акта познания - познавательного трансцендирования, которое выводит познающего за пределы предметного мира в иную - трансрациональную, металогическую - область наличествующих в реальности предметов. Акт выведения Франком называется «транспонирование». Так устраняется мистика, и на ее смену приходит рациональный выход в трансцендентное, т.е. приходит трансцендентальное осознание [Ibid. P. 428]. Все это осуществляется благодаря открытию Франком легитимности антиномий познающего мышления, признание его права быть противоречивым. И вновь - новое вербальное выражение этой легитимности, его права на существование в «трансрациональной» и «транслогической» реальности - Франк называет этот акт «транспонирования» «умудренным, ведающим неведением» [Ibid. P. 436-437], когда кроме рацио в познание включается интуиция. По законам взаимного дополнения синергия рациональной логики и иррациональной интуиции организует синтез мышления, который и сообщает особую силу познавательному процессу. Иррациональное поступает в контекст рационального: то и другое оказываются частями единого познавательного процесса. Так, отечественный мыслитель утверждает возможность логического, а значит, и вербального, выражения трансрационального, непостижимого. «Антиномистический монодуализм» утверждает себя в логике Франка в качестве познавательного метода, ведущего к открытию полноты знания. Русская религиозная философия, таким образом, заложила традицию изучения языка в его возможностях вербализовать сферу невыразимого. Кроме С.Л. Франка, к этой традиции можно отнести С.Н. Булгакова с его прозрением трансцендентного как духовного, которое не- Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий 11 возможно рационально выразить [3]. Нельзя также не говорить о Б.П. Вышеславцеве и его «философии сердца» [4], о «понимании» как потенциальной возможности познания увидеть то, что в мир сущего еще не явилось [5], но уже прозревается как его сущность. 2. Специфика постановки вопроса о рациональном конструировании и вербальном проникновении в сферу трансцендентного как «небытия» и «ничто» в современной философии. В ХХІ в. философия и лингвистика продолжают ставить вопрос о синергических усилиях языка работать не только в области вербального выражения рациональной мысли и не только вербально сопутствовать логике, но и искать возможности репрезентировать то, что логике недоступно, но что с ее помощью, т. е. рационально, можно выразить в слове. Философия и лингвистика ищут возможности поименования в слове пространства за-словесного - трансцендентного. Лингвисты и та часть философов, кто являет направление современной философии языка и кто хотел бы продолжить в новых условиях и на новых основаниях поиски отечественных мыслителей поименовать сферу невыразимого, сегодня составляют специфическое ответ-вление от философии языка - философию антиязыка. «Философия антиязыка» создает свой категориальный аппарат, ведущим понятием которого становится «антислово» [6]. Появление философии антиязыка - это еще одно свидетельство синергетических усилий философии и лингвистики, их междисциплинарной коммуникации. Значение новой области философии и лингвистики состоит в том, что она хочет рационально познать и философски представить «тайные сверхъестественные силы, присущие языку» [7]. Мысль о «сверхъестественных силах языка» высказывает А. С. Нилогов - современный автор, увлекающийся поисками онтологии непостижимого и продолжающий идеи С.Л. Франка. Новые условия научной картины мира в целом, в том числе и картины мира языковой, дают возможность А. С. Нилогову использовать синергетические идеи междисциплинарности в исследовании языка. Междисциплинарный подход открывает существование человека, в том числе его языкового существования, с самых разных сторон и в разных контекстах. Одним из таковых является контекст осознавания человеком пространства трансцендентного. А.С. Нилогов и группа его единомышленников задаются традиционным для русской философии вопросом: «Имеет ли человек возможность вербального проникновения в сферу трансцендентного ? » Дедуктивный ответ звучит в положительном залоге и обосновывается следующими аргументами. Человек, обладая рефлексивным разумом, осознает, с одной стороны, собственное существование в мире как свое, имманентное, логически сконструированное, пропущенное сквозь фильтр рацио и потому являющее собой бытие. Но человек осо- С.К. Гураль, Г.И. Петрова, В.М. Смокотин 12 знает (чувствует) и существование другого - трансцендентного, неохваченного мыслью и потому «не-бытийственного». Само знание о небытии как его чувствование - это уже его открытие, хотя и как непостижимого и невербализуемого, недоступного языку. Трудность состоит в том, что, с одной стороны, без познания трансцендентного человеческое знание оказывается неполным, оно редуцируется разумом до всеобщей сущности. С другой, в силу своей связи с разумом, знание и не может проникнуть в трансцендентное. Недоступность причинно объясняется тем, что в сфере трансцендентного язык не находит означаемого, и слово - знак - не получает предметного содержания. Будучи связанным с рациональным сознанием, язык - это кодовая редукция, схватывающая в мире только его сущностные репрезентации, высказывающая его лишь сущностно, редуцируя его многосмысловое, многостороннее и многоцветное существование. Таким образом, ощущение человеком трансцендентного мира дает ему инициативу пробиваться туда, вербализовывать его, конструировать его словом. Онтология и нигитология как учения о бытии и не-бытии: синергетические эффекты коммуникации Сегодня философия и лингвистика, продолжая поиски сферы трансцендентного, «ничто» и «не-бытия», выходит на новый уровень познания, когда эти сферы отыскиваются не в мистическом объективном мире, но в мире, созданном самим человеком. Человек, вооруженный синергетическим подходом к исследованию языка и человеческого бытия, «получает весть не только о бытии», но и о не-бытии тоже. Учение о небытии в современной философии определяется как нигитология [8]. «Не-бытие» рождается в силу признания в познавательной деятельности принципа дополнительности и единства противоречивого, коммуникации разного. Нигито-логия дополняет онтологию, «ничто» и «не-бытие» дополняют «бытие». Синергетическая картина мира, имея коммуникативную и динамичную конфигурацию, представляя нелинейный «хаос», а не строго логичный и прозрачный в своей логике «порядок», позволяет увидеть мир в его не-бытийственных - нигитологических - характеристиках. Как это себя обнаруживает? Нигитология как учение о «не-бытии» и о «ничто» не понимается, однако, в плане господства объективного мистического пласта мирового целого. Современная философия открывает «ничто» непосредственно в реальном человеческом мире, онтология которого в условиях его нового - коммуникативного, самоорганизующегося в коммуникациях, неустойчивого состояния находится в постоянной динамике. Новая онтология провоцируется возникновением так называемой философии становления, которая увидела мир в постоянной самооргани- Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий 13 зационной коммуникации. Наделяя бытие характеристиками постоянного движения, такие философы, как Ж. Делез, 3. Бауман, Ю. Хабермас, М. Фуко и др., видят его в непрерывности переходов, когда исчезает его предметная основа, на которой можно было остановиться, стоять, почувствовав твердую почву. Оно оказывается безосновным и беспредметным, представленным лишь пространством «между». В Безостановочности движения мерцают бесконечные переходы, и потому бытие предстает пространством «между»: не между как переходе от одного устойчивого полюса к другому, но «между» как мелькающими в непрерывной смене полюсами отношений, как исчезновение всяких полюсов и наличие только Безостановочного движения. Такое бытие как бы провисает в пропасть непредметности. Оно держится только потому, что постоянно находится в турбулентном движении, несется в скоростном беге. В такой онтологии исчезает всякая устойчивость бытия, она превращается в учение о «ничто», о «не-бытии». в беспредметности «ничто» исчезает означаемое, и вместо него являет себя знак - симулякр, пустота - «ничто». Учение о си-мулякрах как о «не-бытии» и о «ничто» - это и есть нигитология. Таким образом, современное «ничто» есть следствие новых характеристик онтологии мира. Оно открыто как существующее в пределах онтологии - в той ее парадигме, которая открывается через движение, становление, коммуникацию. Современное бытие предстает знаками-симулякрами, которые тоже не улавливаются логикой, не поддаются рационализации. В этом смысле они за-разумны, существуют в трансцендентном мире, в который сегодня в синергетических усилиях пытается вербально проникнуть лингвистика. Не-бытие, таким образом, сегодня предстает новой областью бытия - бытия, потерявшего предметную основу и представшего «безосновным». Онтология в такой конфигурации дополняется ниги-тологией, учение о бытии - учением о не-бытии. Это ставит и новые проблемы перед философией языка, которая вербально осваивает область «ничто». Так, в современной науке и научном познании стало признанным «неявное» [9], неформализованное [10], не сводимое только к логике знание. Наука увидела реальность многообразного выражения сущности, явленность которой не всегда может поддаваться закону и рацио. Введенные понятия «жизненный» (А. Бергсон) или «чувственный порыв» (М. Шелер) создали реальность, неподвластную кантовскому субъекту, порождающему мир по своим законам и регулятивным императивам. «Номадическая реальность», реальность «кочевников» (3. Бауман), в противовес реальности «оседлой», устойчивой, движение множественной субъективности, а не статика порождающего бытие субъекта (Кант), «информационные потоки», «дух информационализма» (М. Кастельс) и др. - это тот язык, которым выговаривается новая он- С.К. Гураль, Г.И. Петрова, В.М. Смокотин 14 тология. Сознание на равных включило в себя кроме логического рацио бессознательные, интуитивные, эмпатийные структуры. Обогащенное ими, оно способно работать нередуцированно, не иссушать познаваемые объекты лишь до логической сущности (которые только и могут быть выговорены в слове), но улавливать уникальности и конкретности пришедшего в движение мира. Таким образом, новая онтология реальности запросила от философии языка внимания не только к логической мысли, но к бессознательному, к образам, эмоциям, «страстям души». Можно говорить о том, что философия и лингвистика в их синергетическом единстве ставят вопрос о сфере «ничто» как возможной для вер -бализации, для налаживания с ней контакта и устранения традиции ее понимания как «засловесной» [11] и невыразимой. Категориальный аппарат нигитологии имеет своим назначением рационально назвать «ничто». Но в данном случае это не проникновение рационального слова в мистику невыразимого, а стремление к словесному выговариванию онтологии «ничто», т. е. создание категориального аппарата нигитологии. Нигитология как современная конструкция философской мысли оказывается подвластной и рациональному познанию, и вербальному обозначению. К категориям нигитологии можно отнести: «эпоху симуляции» Ж. Бодрийара [12], «хаос» И. Пригожина [13], «абсурд» А. Камю [14], «недостоверность одинокого бытия» Ж. Батая [15]. Об этом же говорят категории «экзистенциального вакуума» В. Франкла [16], «неявного» знания М. Полани [9], «общества спектакля» Ги Дебора [17], «онтологической покинутости» М. Хайдеггера [18], «эры пустоты» Ж. Липовецки [19], «гигантомахии вокруг пустоты» Дж. Агамбена [20], «текучей современности» 3. Баумана [21]. Накапливая свой категориальный аппарат, нигитология создает возможность вербального описания сферы трансцендентного. Так, стремясь к онтологической полноте описания человека как не только рационального и поддающегося логике, но и как иррационального и нелогичного, содержащего в себе нигитологические аспекты, современный философский антрополог Ф.И. Гиренок использует, казалось бы, привычные для рационального понимания слова. Человека он наделяет следующими характеристиками: «аутист», «абсурд», «ускользающее бытие», «клиповое мышление» [22]. Но эти слова Ф.И. Гиренок наполняет содержанием и такими смыслами, которые способны характеризовать человека не только как существо логическое и рациональное, живущее в мире материальных предметов, но и существо, знающее и переживающее мир трансцендентный. Человек в философской антропологии теряет общую субъектную сущность, меняет ее на множественную субъективность со своими планами имманентного и самости, где наряду с разумом и мыслью присутствует и бессознательное. В таком образе человек предстал не редуцированным до метафизической сущности и логического понятия, но в его живом образе. Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий 15 Человек, считает Ф.И. Гиренок, - «аутист», ибо живет не только в реальности внешнего мира, но имеет внутреннюю самость, которая разделяет, стоит на грани между его внешним и внутренним планами существования. Для него слово - это знак, не совпадающий с реальностью, оно может таить в себе множество смыслов, каждый из которых в конкретных контекстах предстает понятием с новым содержанием, не обязательно связанным с реальной предметностью означаемой вещи. Поэтому разными людьми вещи и понимаются по-разному, а в общей речи, т.е. в речи через рационализированное единство понятийного, они не могут быть выраженными. Заключение Итак, современная философия языка в результате принятия новой методологии и, прежде всего, методологии синергетической парадигмы коснулась таких сфер человеческого существования, которые непросто выразить словом - языком. То, что существует, не сводится только к предметности, которая схватывается логикой и языком. Необходимым оказался и «антиязык». Образ, эмоция, переживание, понимание -можно ли все это точно вербализовать? Есть то, что где-то глубоко внутри понимается и без слов. Возникновение философской антропологии в ХХ в. свидетельствовало о выявлении специфики человека, который в своей аутентичности понимается не только через сознание и язык. В связи с этим потребовался «антиязык» как область философии языка, имеющей дело с тем, что невыразимо в слове. Невыразимая в слове нигитологическая область сегодня активно осваивается лингвистикой и философией в их новых направлениях - в философской антропологии, социолингвистике, феноменологии, философии языка телесности и пр. Все это явилось следствием осуществляющихся сегодня в философии деконструктивистских процессов, устраняющих власть метафизической строгости и логической державности. Для российского общества, менее чем для западного, склонного к логической прямоте, способного к табуированию и эмоциональному искажению не только в повседневном общении, но и в социальных экономических процессах и политическом действии, эта проблема стоит особенно остро.

Ключевые слова

logic, irrational, verbalization, rational, synergetics, transcendental, unknowable, иррациональное, логика, вербализация, синергетика, рациональное, трансцендентное, непостижимое

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Смокотин Владимир Михайлович Томский государственный университет доцент, доктор философских наук, профессор кафедры английского языка естественнонаучных и физико-математических факультетовvladimirsmokotin@yandex.ru
Петрова Галина Ивановна Томский государственный университет профессор, доктор философских наук, профессор кафедры онтологии, теории познания и социальной философииseminar2008@mail.ru
Гураль Светлана Константиновна Томский государственный университет профессор, доктор педагогических наук, заведующая кафедрой английской филологииgural.svetlana@mail.ru
Всего: 3

Ссылки

Гиренок Ф.И. Ускользающее бытие. М., 1994. 220 с.
Бауман З. Текучая современность / пер. С. Комаров, Юр. Асочаков. СПб. : Питер, 2008. 240 с.
Агамбен Дж. Человек и животное. М. : Изд-во РГГУ, 2012. 112 с.
Хайдеггер М. Бытие и время / пер. с нем. В.В. Бибихина. Харьков : Фолио, 2003. 503 с.
Липовецки Ж. Эра пустоты. Эссе об индивидуализме. М. : Владимир Даль, Университетская библиотека, 2001. 336 с.
Дебор Ги. Общество спектакля / пер. с фр. C. Офертаса, М. Якубович. М. : Логос, 1999. 224 с.
Батай Ж. Внутренний опыт. СПб. : Axioma, 1997. 52 с.
Франкл В. Человек в поисках смысла : сб. / пер. с англ. и нем. ; общ. ред. Л.Я. Гозмана, Д.А. Леонтьева ; вступ. ст. Д.А. Леонтьева. М. : Прогресс, 1990. 368 с.
Камю А. Бунтующий человек. Философия. Политика. Искусство / пер. с фр. М. : Политиздат, 1990. 415 с.
Осипов Ю.М. Время в философии хозяйства. В трех книгах с приложениями. М., 2003.
Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляции / пер. с фр. А. Качалова. М. : ПОСТУМ, 2016. 320 с.
Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с природой / пер. с англ. ; общ. ред. В.И. Аршинова, Ю.Л. Климонтовича, Ю.В. Сачкова. М. : Прогресс, 1986. 432 с.
Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии. М. : Про гресс, 1985. 344 с.
Нонака И., Такеучи Х. Компания - создатель знания. Зарождение и развитие инноваций в японских фирмах / пер. с англ. А. Трактинского. М. : Олимп-Бизнес, 2011. 384 с.
Саенко Н.Р. Концептуальные интерпретации нигитологии культуры : дис.. д-ра филос. наук. Волгоград, 2011.
Критика лингвистического разума: от криптофолологии до философии антиязыка (беседа А.С Нилогова с В.Н. Базылевым). URL: http://e-notabene.ru/fr/ article_17728.html (дата обращения: 17.06.2018).
Нилогов А.С. Что такое философия антиязыка? // Философия и культура. 2016. № 1. С. 49-59.
Розанов В.В. Сочинения: О понимании. Опыт исследования природы:, границ и внутреннего строения науки как цельного знания. М. : Танаис, 1995. 808 с.
Вышеславцев Б.П. Этика Преображенного эроса. М. : Республика, 1994. 368 с.
Франк С.Л. Непостижимое. Онтологическое введение в философию религии. М. : АСТ, 2007. Сер. Философия. Психология. 512 с.
Франк С.Л. Непостижимое // Франк. Сочинения. М., 2000. С. 422-423.
Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М. : Терра, 2008. 352 с.
 Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий лингвистики и философии | Язык и культура. 2018. № 42. DOI:  10.17223/19996195/42/1

Выразить невыразимое: возможности синергетических усилий лингвистики и философии | Язык и культура. 2018. № 42. DOI: 10.17223/19996195/42/1