Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний слов (на материале глагольных оборотов) | Вопр. лексикографии. 2020. № 17. DOI: 10.17223/22274200/17/9

Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний слов (на материале глагольных оборотов)

Обсуждаются перспективы создания специального словаря древнерусских устойчивых сочетаний слов на материале одного из видов подобных единиц -оборотов с глагольным стержневым компонентом. Рассматриваются их структурные модели: ядерная (глагол + существительное в винительном падеже) и периферийные. Представляется синкретичная семантика данных оборотов: ‘ритуальное действие, направленное на объект + результат ’. Демонстрируются принципы описания устойчивых глагольных оборотов в исторических словарях XIX-XXI вв.

Lexicographic Description of Old Russian Set Combinations of Words (On the Material of Verb Phrases).pdf Исследователи отмечают, что «за последнее время создано более ста специальных фразеологических словарей разных типов» [1. C. 437], среди которых толковые, этимологические, диалектные, идеографические, аспектные (словари фразеологических синонимов, устойчивых сравнений, паремий, перифраз, трансформаций / варьирования, окказиональных ФЕ) и др. [2. С. 486-529]. Диахронический аспект изучения устойчивых сочетаний слов «... долгое время оставался в тени синхронных исследований, и не удивительно поэтому, что историческая фразеология до сих пор находится на начальной стадии развития» [1. С. 454]. В книге «История русской лексикографии» В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитина указывают на «единственный исторический фразеологический словарь, точнее, “Материалы для фразеологического словаря XVIII в.” М.Ф. Палевской (1980)» [1. С. 454], который «.носит экспериментальный характер и не претендует на полный охват фразеологического состава русского языка описываемого периода» [1. С. 454]. Л. А. Ивашко в учебнике «Лексикография русского языка» (раздел «Исторические фразеологические словари») приводит описание также только этого словаря [2. С. 512-513]. В 2011 г. вышел в свет толково-энциклопедический «Фразеологический словарь старо- Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний 179 славянского языка», содержащий свыше 500 устойчивых лексикосемантических единиц «первого литературного языка славян» [3. С. 6] (подробнее см.: [4]). Что касается лексикографического описания древнерусских устойчивых сочетаний слов донациональной эпохи (XI-XVII вв.), то оно, насколько нам известно, не предпринималось, хотя «идиомы и устойчивые обороты всегда включались составителями в толковые словари русского языка» [5. С. 71]. По мнению исследователей, «... начало более или менее регулярной словарной фиксации устойчивых словосочетаний (УС) фразеологического характера следует связывать с Азбуковниками XVI-XVII вв. - сборниками языковедческой направленности, объединившими предшествующие словарные материалы и новые опыты лексикографического анализа библейских текстов, учительской литературы, патериков, житий и т. п.» [1. С. 440]. Изучение в древнерусских текстах устойчивых сочетаний слов «. с особым значением, не сводящимся к обычному значению его компонентов», как отмечает Б.А. Ларин, началось еще в XIX в. [6. С. 129]. Для этих лексико-семантических единиц исследователи использовали самые разнообразные термины, среди которых как фразеологизмы [3; 6. С. 148; 7; 8. С. 118-141; 9; 10. С. 163-174; 11], так и номинации, имплицитно указывающие на их «особость» по сравнению с современными ФЕ: неизменные выражения (В.О. Ключевский) [12. C. 63], застывшие сочетания (А.М. Пешковский) [13. С. 263], словесные формулы (Д.С. Лихачев) [14. С. 81], устойчивые словесные комплексы (А.Г. Ломов) [15], формулы-синтагмы (В.В. Колесов) [16. С. 137-138], коллокации (Е.М. Верещагин) [17. С. 19-21], фигуры (figurae) (Р. Пиккио) [18. С. 38, 483] и др. (см. также [19. С. 52]). Конечно, данные термины могут иметь право на существование, но все они используются в отрыве от лингвистической терминологической системы. Мы для обозначения устойчивых лексико-семантических единиц в диахронии предложили термин синкретемы [19. С. 52-53; 20. С. 249], корень которого выражает значение, указывающее на особенности ментальности донациональной эпохи, а суффикс - на ряд эми-ческих единиц различных языковых уровней: синкрет- (ср.: синкретизм - слитность мировосприятия, нерасчлененность чувственного созерцания и абстрактной деятельности мышления; синкрета - минимальная единица древнего текста; синкретсемия - лексико- М.В. Пименова 180 семантическая категория, объединяющая случаи выражения синкретичного значения) + -ем-а (ср.: фонема, морфема, морфонема, лексема, семема, синтаксема, фразема и т.д.). Отличительной чертой синкретем на фоне современных ФЕ является синкретичное значение, отражающее древнюю концептуальную форму русской ментальности - ментализацию (XI-XIV вв.), связанную с метонимией [21. С. 13-14] (а не с метафорой, как большинство современных ФЕ). Основанные на смежности метонимические переносы предопределяют, на наш взгляд, следующие дифференциальные признаки синкретем: 1) системность в связи с регулярностью метонимии (ср.: нерегулярность, вторичностъ и относительная «единичность» метафорических ФЕ); 2) синтагматический характер структурно-семантических типов синкретем в связи с построением метонимией синтагмы (ср.: метафорическая парадигма ФЕ1); 3) разработка объема понятия, в связи с чем наблюдается преимущественная связь значения с денотатом (ср.: метафорическая разработка содержания понятия у ФЕ) [19. C. 50-58]. В своих работах мы уже обсуждали общетеоретические проблемы создания исторического словаря древнерусских устойчивых единиц [20]. Нами накоплен определенный опыт в лексикографическом описании отдельных видов синкретем: под нашим руководством защищены кандидатские диссертации, посвященные парным именованиям (радость и веселье, хлібъ и солъ, слово и дело, гуси-лебеди, путь-дорога - 349 единиц, 1 230 контекстов) [23], устойчивым сравнениям (белыи аки снегъ, горекъ яко пелынь, сияти яко светило, быти яко звезда, стрѣлы аки дождь - 543 единицы, 910 контекстов) [24], сочетаниям с творительным ограничения (красенъ лицемъ, простъ умомъ, одержимъ невіриемъ, честенъ сѣдинами - 325 единиц, 1 157 контекстов) [25]. В настоящее время идет работа над лексикографическим описанием ещё одного вида древнерусских синкретем - устойчивых оборотов, в которых стержневым компонентом является глагол (типа утверди-ти / створити любовь, цв ілити мечи, искати славы, удари / бити челом, да "пи труды, оттрясти сон, творити молитву, учинится смерть /поруха и недобор и т.д.). Данные единицы изучались лингви- 1 См., например, парадигму русской пищевой метафоры [22]. Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний 181 стами в синхронном и диахроническом аспектах с использованием различных терминов: описательные формы глагола (Ф.И. Буслаев) [26. С. 509-511], глагольные фразеологические единицы (А.Г. Ломов, Л.Я. Костючук) [15, 27], сочетания глагол + абстрактное существительное (М.М. Копыленко) [9], устойчивые глагольно-именные словосочетания (В.М. Дерибас) [28], описательные глагольно-именные обороты (П.А. Лекант, Е.Н. Лагузова) [29, 30], коллокации (Е.Г. Борисова) [31] и др. Мы используем для обозначения данного вида синкретем термин устойчивый глагольный оборот. Материалы собираются нами и нашими учениками методом сплошной выборки из памятников XI-XVII вв.: выявлено 380 устойчивых глагольных оборотов, употребленных в 526 контекстах (Остромирово евангелие, «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона, «Слово о полку Игореве» [32], «Повесть временных лет», «Сказание о Борисе и Глебе», «Житие Феодосия Печерского», «Повесть о битве на Липи-це», памятники деловой письменности и др.). Приведем примеры употребления устойчивых глагольных оборотов в древнерусских текстах различных типов. Народно-литературный: «(6453) И от тіх заповедано обновити ветъхий миръ, и утвердити любовь межю Греки и Русью створити любовь съ самими цари, со вс^мь болярьствомъ и со всіми людьми гречьскими на вся літа» [33. Т. 1. Стлб. 47]. «О, моя сыновчя, Игорю и Всеволоде! Рано еста начала Половецкую землю мечи цв&іити, а себ^ славы искати» [34. С. 382]. «И бысть вторник 4 недели, выеха Ярослав самъ из града, удари челом Константину брату» [35. С. 126]. Книжно-славянский: «Разумѣвъ же Иисус, рече имъ: “Почто труды д^ете жен#!”» [36. Л. 153]. «Въстани, о честнаа главо, от гроба твоего, въстани, оттряси сонъ» [37. С. 505]. «А самъ вълЬъ въ шатьръ свои начать мълитву творити вечернюю» [38. С. 284]. Деловой: «Црю гсдрю i великом и князю АлекЬю Михаиловичю всеа Великия и Малыя и Бѣлыя Росиі самодержьци бьют челом i извещают сироты твоі Шуи посади земъскоі старостишко Сенка Ликоя-нов... с таварыщи И биде гсдрь ему головѣ от тово воеводско-ва бою учинится смерть а на крижешном дворѣ твоем великого гсдря денежноі казнѣучинится поруха и недобор» [39. С. 190]. М.В. Пименова 182 Следует отметить, что устойчивые глагольные обороты образованы по нескольким структурным моделям. Ядерной и самой воспроизводимой является модель «глагол + существительное в винительном падеже». Образованные по этой модели единицы, как правило, выражают следующее значение: ‘произвести / производить действие по значению существительного / прямого дополнения’ (действие, направленное на объект, являющийся одновременно и его результатом). Например: взять волю, взяти рать, взяти /одержати победу, възложити вѣнецъ, възложити чьсть, вознести гласъ, восприяти величество, дати мудрость, дати суд, даровати прозьрение, дьржа-ти ключь, дьржати 'зыкъ, заградити уста, избыть болезнь, иміти любовь, источити слезы, отворити ворота, приклонити ухо, прино-сити молитву, прилепи срьдце, пролити кровь, при"ти вість, сътворити гр^хъ, сътворити миръ, творити врідъ, творити память /поминанье, творити труды, творити чюдо /знамение, цѣіо-вати крьсть, "ти віру и др. Среди периферийных и непродуктивных структурных моделей можно выделить следующие (приводим их в порядке частотности): а) «глагол + предлог + существительное в винительном падеже»: быти / ставити в версту, бити (въ) прьси, въпасти въ гр^хъ, возло-жити на умъ /разумъ, въсѣсти на конь, подразити (под) нози; б) «глагол + существительное в творительном падеже»: бити челом, бити "зыкъмъ, глазами покывати, костию пасти, украсити ико-нами/золотом; в) «глагол + (предлог) + существительное в дательном падеже»: бити по рукамъ, разумети книгам, предати съмьрти, преставитися к Богу ; г) «глагол + существительное в родительном падеже»: възнести до облакъ / облака, выдавати без суда; д) «глагол + существительное в предложном падеже»: дьржати въ оумѣ, говорити в срьдце (своем) и др. Особенностью семантики большинства устойчивых глагольных оборотов является то, что они связаны с особым денотатом, который условно можно определить как «раздваивающийся»: действие (глагол) + объект действия, совпадающий с его результатом (существительное). Наличие «раздвоения» становится особенно наглядным при сопоставлении устойчивого глагольного оборота с одной лексической единицей, которой его можно заменить фактически без какого-либо Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний 183 изменения значения: бити въ прьси - раскаиваться, бити по рукам -договариваться, бити челом - просить (жаловаться), бити "зыкъмъ -ругать, взяти / створити победу - победить, возложити на умъ -внушить, вознести гласъ - заговорить, восприяти величество - зазнаться, въдати доушоу - умереть, въздати длъгъ - расплатиться, възложити вѣнецъ - венчать, възложити чьсть - чествовать, възяти / сътворити миръ - (по)мириться, въпасти въ гр Фхъ / сотворити гр Фхъ - согрешить, в фру "ти - верить, дати судъ - судить, дьржати въ оум Ф - помнить, дьржати ’зыкъ - молчать, изгонити б Фсы - исцелить, источити / испустити слезы -(за)плакать, любы деяти - любить, отворити ворота - сдаться, отътрясати / отътрясти сонъ - проснуться / воскреснуть, преста-витися к богу - умереть, приклонити ухо - прислушаться, прилФпи срьдце (свое) - полюбить, творити / приносити молитвы - молиться, учинится съмьрть - умереть, съмьрти предати - убить и под. При синхронном описании современного русского языка похожие (но не идентичные) случаи ученые обозначают терминами «дополнение результата» (он построил дом, она рисует цветы - О. Есперсен [40. C. 181-182]), «винительный результата» (строить дом, шить платье - А.М. Пешковский [13. C. 262]), «двусмысленность» и «синкретизм при выражении валентностей» (убираться в комнате: ‘место’ + ‘объект’ - Ю.Д. Апресян [41. С. 140, 180-181, 186]) и др. (см. также: [42. C. 29]). С подобными сочетаниями устойчивые глагольные обороты объединяет общая структура (глагол + существительное) и синкретизм (нерасчлененность) семантики (объект + результат и др.), а отличает - наличие устойчивости и воспроизводимости модели, «раздвоение» денотата (которое можно выявить при помощи трансформации словосочетания), абстрактность, а не конкретность, семантики. Кроме того, в древнерусском тексте бытование устойчивых глагольных оборотов было поддержано существованием ритуальных действий. Например, возложение венца при вступлении на престол (венчать на царство), целование креста при принятии присяги на верность (ц Фловати крьстъ), ритуал начала военного похода (вс Фсти на конь), клятва землёй (положити ряд) и др. Так, О.П. Лопутько пишет: «В договорах русских с греками 911 года употреблено выражение положити ряд (‘заключить договор ), являющееся характерным для древнерусских памятников различных жанров. Однако истоки М.В. Пименова 184 его, несомненно, находятся в устной традиции обычного права восточных славян, о чем свидетельствует связь данной устойчивой формулы с весьма архаичным ритуалом клятвы землей. Более того, в древнерусских текстах старшего периода различных жанров - не только деловых - появляется вполне четкая система формул, связанных со всем комплексом ритуалов, которые регулировали отношения в данной культурной области Далее мы приводим основные элементы системы формул, восходящих к ритуалу клятвы землей. Положити ряд, сотворити рядъ (‘заключить договор’), възвести на рядъ (‘официально ввести в должность с осуществлением подобающего обряда’), стояти въ ряду (‘соблюдать условия договора’), пои-ти на рядъ (‘вступить в переговоры’), съступити ряду, переступити рядъ (‘нарушить договор’), раздьрати рядъ (‘нарушить общественное согласие’)» [43. С. 79-80]. Как уже отмечалось, специального словаря древнерусских устойчивых сочетаний слов, в том числе глагольных оборотов, не существует, однако в исторических толковых словарях наблюдается фиксация данных единиц, правда, не системная, а спорадическая. В «Материалах для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» И.И. Срезневского «устойчивые словосочетания. приводятся после толкования значения заголовочного слова в качестве иллюстраций к нему» [1. С. 440]. Приведем примеры иллюстраций, включающих устойчивые глагольные обороты: «Аже Смолнянинъ... не росплативъся поид ть къ Богови, а кто его задьницю възьметъ, т мъ и гостиныи тъваръ дасть». Смол. гр. п. 1230 г. (Срезн. Т. I. Стлб. 138); «И сроубиша новгородци городъ новъ. а с Литвою миръ взяша». Новг. I л. 6706 г. (Срезн. Т. II. Стлб. 150); «Слышав же владыка Семеонъ особую рать промежи своими дЬгми и испусти слезы изъ очию». Новг. I л. 6926 г. (Срезн. Т. III. Стлб. 438). В «Словаре-справочнике “Слова о полку Игореве”» текст самого известного памятника Древней Руси рассматривается «.на фоне словарного состава древнерусского языка XI-XVII вв.» (Сл.-Спр. Вып. 6. С. 6), в который включены и устойчивые единицы, в том числе глагольные. Например: «~ Творити миръ - заключать мирный договор, мириться. Сынъ же его, в^дыи, яко Антиохъ не умолчить, силы со-браше земныя, с римляны миръ творяше. Флав. Полон. Иерус., 168 (XVI в. ~ нач. XII в.). 980: И рече Блудъ Ярополку: Видиши, колько войн у брата твоего? Нама ихъ не перебороти. Твори миръ съ бра- Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний 185 томъ своимъ. Пов. врем. лет, 55 (1377 ~ нач. XII в.). ~ Творити чюдо (знамение). Ирече ему: Равви, ... никъто же бо не можетъ знамении сихъ творити, яже ты твориши. Остр. ев., 7об. (1056-1057 гг.). Чюдо творить творъцъ, судиму ти, отъче: блудъна бо жена, стръмле-ниемъ ята бѣсовъскыимъ, вс^мъ являше тя чиста, Григорие. Мин. нояб., 444 (1097 г.)» (Сл.-Спр. Вып. 6. С. 13). В «Словаре русского языка XI-XVII вв.», как указывают исследователи, «существенно увеличен объем фразеологического материала», причем устойчивые сочетания слов отграничиваются от словарной статьи заголовочного слова при помощи специального знака (О), хотя эти обороты не дифференцируются [1. С. 442]. Например: «О Бити по рукамъ - договариваться, заключать торговую сделку. И они, головы, на томъ съ ними договорилися, что имъ руки подавати, что ихъ не побитъ и выпуститъ ихъ съ женами, и съ дітъми, и с ихъ животы, и на томъ словh съ ними били по рукам. АМГ I, 403. 1632 г. Он Мишка рыбу сторговал купил и по рукам бил. Якут. а., карт. 1, № 1, сст. 394, 1640 г.» (СлРЯ. Вып. 1. С. 188); «О Возложити на сердцѣ (въ сердцѣ), на умъ (на разумъ) - внушить кому-л. какие-л. мысли, чувства. (1051): По сем же возложи б_ъ князю въ срдце, постави его [Илариона] митрополитомъ ст ^и Софъи. Ипат. лет., 144. И се пріже реченыи онъ боляринъ, б_у ему възложьшю на умъ, се бо напълнивъ три возы брашъна, хлібъ и сыръ и рыбъ... и то посъла къ блаженому въ манастыръ. Ж. Феодос. Нест., 75. XII ~ ок. 1088 г.» (СлРЯ. Вып. 2. С. 293). Словарь «Лексика и фразеология “Моления” Даниила Заточника», «...содержащий элементы разговорной речи и церковнославянизмы, цитаты из Библии и образные народные изречения, особенно ценен как источник материала для историков фразеологии. Большое количество устойчивых сочетаний, находящихся на разной стадии фразеоло-гизации, вошли в ЛФМ. Под знаком Д в конце словарных статей даются идиомы с четким графическим оформлением вариантности, толкованиями различным типов, указаниями на ситуации употребления» [1. С. 441]. Примеры фиксации устойчивых глагольных оборотов: «Восприяти величество. Возомнить о себе, зазнаться. Аще ли буду богат, то гордостъ восприиму и величество, аще ли буду убог, то помышляю на татбу и на разбои ПВ6» (ЛФМ. C. 30); «Прилепи сердце свое кому, к кому. Полюбить, привязаться. Мужа мудра обр *ѣтъ, глаголи к нему и тому прил іти сердце свое (ср. Иис. Сир. М.В. Пименова 186 VI. 35) УЧ53; ...и прилепи к нему сердце свое Сл37 (ср. прилепис(я)) Нк35» (ЛФМ. C. 160-161)1. В Предисловии к «Словарю древнерусского языка XI-XIV вв.» отмечается, что «к фразеологическим единицам в Словаре относятся раздельно оформленные языковые единицы (т.е. состоящие из двух или более слов), имеющие целостное значение или фразеологически связанное значение одного из компонентов. Фразеологические единицы выделяются одним чёрным ромбом (♦) в конце значения или двумя ромбами в конце статьи (♦♦), если трудно установить, к какому значению ФЕ относится» (СлДРЯ. Т. I. С. 13). Например: «♦ "зыкъмъ бити - ругать, поносить: поставивъ же квлоги" великыи антонии. нача "зыкъмъ бити раслабленаго. не достоинh нбси и земл# ... как смеюии на х(с)а тако извещати. ПрЛ XIII, 14г.»; «♦ ц^ловати крьсть на (чем-л.), къ (кому-л.) - присягать, давать клятву: на техъ же грамотахъ целовалъ есмь крестъ. а се мо" печать. Гр 1229, сп. В (смол.)» (СлДРЯ. Т. IV. C. 317). В «Словаре обиходного языка Московской Руси XVI-XVII вв.», как отмечают О.С. Мжельская и С.Св. Волков, устойчивые единицы представлены в соответствии с классификацией Б.А. Ларина: «... в лексикографическом описании различаются три типа устойчивых оборотов, выделяемых в словарной статье знаками ромба, треугольника и угла. Идиомы, значение которых не мотивировано значениями входящих в словосочетание слов, даются со знаком 0. Фразеологизмы с мотивированным значением отделяются знаком Д. Устойчивые словосочетания - знаком >» (СлОЯМР. Вып. 1. C. 14). Устойчивые глагольные обороты в СлОЯМР фиксируются, как правило, под знаком >, однако встречается и их обозначение при помощи Д, например: « > Взять под руки кого. Оказать кому-л. почет, уважение, провожая куда-л. А как Иван с судна вышел, и Сеферя взял Ивана под руки и проводили его в судебню перед городными вороты. Ст. сп. Новосильцева, 64, 1570 г. > Взять волю. Поступать по своему же- 1 В цитатах из словаря «Лексика и фразеология “Моления” Даниила Заточника» содержатся указания на следующие списки и редакции памятника (нижний индекс обозначает параграф текста): ПВ6 - список Погодина, список Владимирского музея (переделка I редакции); УЧ53 - список Ундольского, Чудиновский список (II редакция); Сл37 - список Соловецкого монастыря (1-я переделка II редакции); Нк35 - список Никольского (1-я переделка II редакции) (ЛФМ. C. 231). Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний 187 ланию, не считаясь ни с кем. Смиряйте их [раскольников], потому: буде не смирите и возьмут волю никакого добра не ждите от них, потому что воры, которые были с Стенькою, оне суть большая часть, которые делают нынешние мятежи. РД III, 387, 1688 г. Богъ воленъ да жена коли волю взяла. Сим. Послов., 84. XVII в.» (СлОЯМР. Вып. 2. С. 171, 333-334); «Д Снять голову кому. Строго наказать кого-л. И какъ пришелъ стрѣлецъ Оська къ мужику къ Федькѣ, и тотъ Федькаучалъ стрѣльца лаять съ воеводы: намъ де и государь сталъ пуще Лисовскаго, и Лисовский де мнѣ головы так не снялъ, какъ государь. СиД, 6, 1616 г.» (СлОЯМР. Вып. 4. С. 139). Обобщая особенности представления устойчивых глагольных оборотов в исторических словарях XIX-XXI вв., необходимо отметить следующие изменения: а) Срезн.: использование в составе иллюстраций; б) Сл.-Спр., СлРЯ, ЛФМ, СлДРЯ: недифференцированное выделение в словарных статьях; в) СлОЯМР: разделение данных единиц на устойчивые словосочетания и фразеологизмы с мотивированным значением. Подобная дифференциация, в основу которой положен критерий степени семантической спаянности компонентов, на наш взгляд, не совсем корректна по отношению к древнерусскому материалу, поскольку, не имея объективных алгоритмов, опирается на языковое чутье исследователей-лексикографов, носителей современного русского языка, что может приводить к искажению средневековой языковой картины мира. Мы полагаем, что целесообразнее учитывать более объективные (количественные) критерии - частотность и воспроизводимость устойчивых глагольных оборотов в древнерусских текстах. Безусловно, вопросы дифференциации устойчивых сочетаний слов в диахронии требуют дальнейшего изучения и обсуждения, а для их лексикографического описания необходимо решить еще целый ряд проблем, связанных с алгоритмом вычленения данных единиц, критериями отграничения от свободных словосочетаний и смежных видов семантических сближений, принципами расположения в историческом словаре, особенностями представления семантики, структуры, варьирования и т. д. Список условных сокращений ЛФМ - Лексика и фразеология «Моления» Даниила Заточника / под ред. Е.М. Иссерлин, С.С. Волкова, В.П. Фелицыной. Л. : Изд-во ЛГУ, 1981. 232 с. М.В. Пименова 188 СлДРЯ - Словарь древнерусского языка (ХІ-ХІѴ вв.). М. : Рус. яз. ; Азбуков-ник, 1988-2016. Т. I-ХІ. Издание продолжается. СлОЯМР - Словарь обиходного русского языка Московской Руси ХѴІ- ХѴІІ вв. СПб. : Наука, 2004-2018. Вып. 1-8. Издание продолжается. СлРЯ - Словарь русского языка ХІ-ХѴІІ вв. М. ; СПб. : Наука ; Азбуковник: Нестор-История, 1975-2015. Вып. 1-30. Издание продолжается. Сл.-Спр. - Словарь-справочник «Слова о полку Игореве» / сост. В.А. Виноградова; под ред. Б.Л. Богородского, Д.С. Лихачева, О.В. Творогова. Л. : Наука, 1965-1984. Вып. 1-6. Срезн. - Срезневский И.И. Материалы для словаря древнерусского языка. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1893-1912. Т. 1-3.

Ключевые слова

лексикография, исторические словари, диахрония, устойчивые сочетания слов, глагольный стержневой компонент, lexicography, historical dictionaries, diachrony, set combinations of words, verb component

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Пименова Марина ВасильевнаВладимирский государственный университет им. А.Г. и Н.Г. Столетовыхд-р филол. наук, зав. кафедрой русского языкаpimenova-vgpu@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

История русской лексикографии / под ред. Ф.П. Сороколетова. СПб. : Наука, 1998. 610 с.
Лексикография русского языка / под ред. Д.М. Поцепни. СПб. : Факультет филологии и искусств СПбГУ, 2009. 672 с.
Фразеологический словарь старославянского языка / отв. ред. С.Г. Шулежкова. М. : Флинта ; Наука, 2011. 424 с.
Пименова М.Вас., Богрова К.М. Проблемы фразеографического описания старославянского языка // Проблемы истории, филологии, культуры. Вестник Магнитогорского государственного университета. 2011. № 3. С. 318-320.
Андрианова Д.В. Изменение лексикографических принципов представления фразеологизмов и устойчивых сочетаний слов в «Словаре современного русского литературного языка» и в «Большом академическом словаре русского языка» // Вопросы лексикографии. 2019. № 15. С. 71-82.
Ларин Б.А. История русского языка и общее языкознание. М. : Просвещение, 1977. 224 с.
Архангельский В.Л. Фразеология «Поучения» Владимира Мономаха в связи с общими вопросами фразеологии русского языка : автореф. дис.. канд. филол. наук. М., 1950. 16 с.
Виноградов В.В. Лексикология и лексикография / под ред. В.Г. Костомарова. М. : Наука, 1977. 312 с.
Копыленко М.М. Исследование в области славянской фразеологии древнейшей поры : автореф. дис.. д-ра филол. наук. Л., 1967. 47 с.
Мокиенко В.М. Славянская фразеология. М. : Высшая школа, 1980. 207 с.
Толстой Н.И. Дополнительные суждения о реконструкции праславянской фразеологии // Славянское и балканское языкознание. Проблемы лексикологии и семантики. Слово в контексте культуры / под ред. Г. К. Венедиктова. М. : Индрик, 1999. С. 47-63.
Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М. : Наука, 1989. 512 с. (репринтное издание 1871 года).
Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. 5-е изд. М. : Гос. учеб.-пед. изд-во, 1935. 452 с. Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний 189
Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. 3-е изд., доп. М. : Наука, 1979. 352 с.
Ломов А.Г. Устойчивые словесные комплексы древнейших русских летописей : автореф. дис.. канд. филол. наук. Самарканд, 1969. 33 с.
Колесов В.В. Древнерусский литературный язык. Л. : Изд-во ЛГУ, 1989. 295 с.
Верещагин Е.М. История возникновения древнего общеславянского литературного языка. Переводческая деятельность Кирилла и Мефодия. М. : Мартис, 1997. 315 с.
Пиккио Р. Slavia Orthodoxa: Литература и язык / отв. ред. Н.Н. Запольская. М. : Знак, 2003. 720 с.
Пименова М.Вас. Красотою украси: выражение эстетической оценки в древнерусском тексте. Санкт-Петербург : Филологический факультет СПбГУ ; Владимир : ВГПУ, 2007. 415 с. (Филологические исследования).
Пименова М.Вас. Проблемы создания словаря устойчивых единиц в диахронии: язык и ментальность // Русский язык в поликультурном мире / отв. ред. Е.Я. Титаренко. Симферополь : Типография «АРИАЛ», 2018. Т. 1. С. 248-254.
Колесов В. В. История русского языка. СПб. : Филологический факультет СПбГУ ; М. : Академия, 2005. 672 с.
Словарь русской пищевой метафоры / сост. А.В. Боровкова, М.В. Грекова, Н.А. Живаго, Е.А. Юрина ; под ред. Е.А. Юриной. Томск : Изд-во Том. ун-та, 2015-2017. Т. 1-2.
Артамонова М.В. Парные именования в древнерусском тексте : дис.. канд. филол. наук. Владимир, 2005. 171 с.
Богрова К.М. Устойчивые сравнения в древнерусском тексте: семантика и структура : дис.. канд. филол. наук. Владимир, 2012. 180 с.
Рыкин Е.Ю. Сочетания с творительным ограничением как средство выражения оценки в древнерусском тексте : дис.. канд. филол. наук. Владимир, 2014. 204 с.
Буслаев Ф.И. Историческая грамматика русского языка. М. : Учпедгиз, 1959. 623 с.
Костючук Л.Я. Устойчивые словесные комплексы в древнерусском деловом языке (по грамотам XI-XIV вв.): структурно-грамматическая характеристика : автореф. дис.. канд. филол. наук. Л., 1964. 22 с.
Дерибас В.М. Устойчивые глагольно-именные словосочетания русского языка. М. : Русский язык, 1975. 265 с.
Лекант П.А. Очерки по грамматике русского языка. М. : Изд-во МГОУ, 2002. 312 с.
Лагузова Е.Н. Описательный глагольно-именной оборот как единица номинации. М. : Изд-во МГОУ, 2003. 243 с.
Борисова Е.Г. Слово в тексте: словарь коллокаций (устойчивых сочетаний) русского языка с англо-русским словарем ключевых слов. М. : Филология, 1995. 149 с.
Константинов Е.С. Устойчивые глагольные обороты в древнерусском тексте // Дни науки студентов Владимирского государственного университета имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых. Владимир : Изд-во ВлГУ, 2019. С. 2222-2227.
Полное собрание русских летописей. М. : Наука, 1962. Т. 1, 2.
Слово о полку Игореве / подгот. текста, пер. и коммент. О.В. Творогова // Памятники литературы Древней Руси. XII век. М. : Худ. лит., 1980. С. 372-387.
Повесть о битве на Липице / подгот. текста, пер. и коммент. Я.С. Лурье. Памятники литературы Древней Руси. XIII век. М. : Художественная литература, 1981. С. 114-127.
Остромирово Евангелие 1056-1057 гг. М. ; Л. : Издат. отдел Моск. Патриархата; Аврора, 1988. 294 л.
Митрополит Иларион. Слово о Законе и Благодати / подгот. текста и коммент. А.М. Молдована // Памятники литературы Древней Руси. XVII век. Книга третья. М. : Художественная литература, 1994. С. 583-619.
Сказание о Борисе и Глебе / подгот. текста, пер. и коммент. Л.А. Дмитриева // Памятники литературы Древней Руси. XI - начало XII века. М. : Худ. лит., 1978. С. 278-303.
Памятники деловой письменности XVII века. Владимирский край / под ред. С.И. Коткова. М. : Наука, 1984. 367 с.
Есперсен О. Философия грамматики. М. : Изд-во иностр. лит., 1958. 400 с.
Апресян Ю.Д. Лексическая семантика. Синонимические средства языка. М. : Наука, 1974. 368 с.
Пименова М.Вас. Лексико-семантический синкретизм как проявление формально-содержательной языковой асимметрии // Вопросы языкознания. 2011. № 3. С. 19-48.
Лопутько О.П. История русского литературного языка: древнейший период. Новосибирск : Изд-во НГПУ, 2005. 189 с.
 Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний слов (на материале глагольных оборотов) | Вопр. лексикографии. 2020. № 17. DOI: 10.17223/22274200/17/9

Лексикографическое описание древнерусских устойчивых сочетаний слов (на материале глагольных оборотов) | Вопр. лексикографии. 2020. № 17. DOI: 10.17223/22274200/17/9