Вторая промышленная революция.Управление в век Систем | ПУСС. 2010. № Том 2. Выпуск 3.

Вторая промышленная революция.Управление в век Систем

Приводится запись лекции, с которой профессор Расселл Акофф выступал перед разными аудиториями в 70-х годах. Многие считают её просто лучшим введением в системное мышление. А её сохранившаяся и сегодня, через столько десятилетий, актуальность ызывает восхищение.

The Second Industrial Revolution.Governance in the Age of Systems.pdf Одна из замечательных сторон жизни профессора называется студен-тами, а самое лучшее в общении со студентами состоит в том, что хотя ониредко знают ответы на задаваемые вами вопросы, у них возникают своивопросы. Общаясь со студентами, вы наверняка слышали от них множе-ство вопросов о разных вещах, и многие их вопросы далеко не просты.За последние годы я заметил увеличение количества вопросов типа«Что такое случилось с миром?» И затем следуют пояснения: «Видите ли,мы прочли Alvin Toffler's «Future Shock» («Грядущее потрясение» ЭлвинаТоффлера), или Dennis Gabor's «Inventing the Future» («Изобретение бу-дущего» Денниса Габора), или Barbara Ward's «Lopsided World» («Пере-кошенный мир» Барбары Уорд), или C.P. Snow's «Two Cultures» («Двекультуры» Ч.П. Сноу»), упоминают и много других появившихся книг, вкоторых говорится, что мы находимся в состоянии кризиса и фундамен-тальных перемен в обществе.Далее студенты обычно говорят, что эти авторы описывают симптомысущественных сдвигов в обществе, но этого мало для фундаментальногопонимания того, что же происходит. Студенты постоянно спрашивали:«А нет ли у вас каких-нибудь соображений на этот счёт?» И это длилосьдо тех пор, пока я не почувствовал себя обязанным попытаться найти от-вет, который и выразил в книге «Redesigning the Future» («Перепроекти-рование будущего»).Именно эту тему я и хотел бы обсудить с вами. К сожалению, для того,о чём спрашивают ребята, отсутствует подходящее слово в английскомязыке, но оно есть у немцев. В немецком языке есть замечательное слово -Weltanschauung, которое в буквальном переводе означает «видение мира».Но этот перевод не вполне передаёт его смысл. Это больше, чем простовидение; это концепция и понимание происходящего.Старинной европейской традицией было всячески стараться осмыс-лить значение происходящих в мире событий. Похоже, что сегодня насудовлетворяет их описание без объяснений. Я намерен представить не-кий тезис, обосновать его, а затем показать вам, каковы его следствия(если он верен) для бизнеса и менеджмента, - тезис о том, «Что же такоепроисходит в мире?»Если говорить кратко, то тезис сводится к тому, что после Второй ми-ровой войны мы вступили в период, который станет для будущего тем,чем эпоха Ренессанса была для прошлого. Мы вошли в новый век, ко-торый фундаментально отличается от века, из которого мы только чтовышли, - века, начавшегося Ренессансом и по существу завершившегосяВторой мировой войной (но, как и другие века, он не завершается опреде-лённой датой, а угасает постепенно). И мы пытаемся справляться с про-блемами, порождаемыми новым веком, используя методы и средства,унаследованные нами от старого. В этом и состоит рассогласованностьв нашей культуре. Потребуется время, прежде чем мы преодолеем этотразрыв и приведём эти вещи в согласие.Я хотел бы охарактеризовать вам старый и новый века. Кое-что вамхорошо знакомо, хотя я буду использовать для этого и новые термины.Далее я рассмотрю различия в двух отношениях: во-первых, интеллекту-альные различия старого и нового веков, а затем - технические и техно-логические различия между ними. Затем мы попытаемся проанализиро-вать, в чём же заключается кризис наступившего века.Мышл ени е Машин ого века -три фунд амент альны х ид еиВремя, из которого мы выходим, это период, который я буду называтьМашинным веком. Сначала рассмотрим его интеллектуальное содержа-ние - принципы организации. Век Машин основан на трёх фундамен-тальных идеях, носящих замысловатые названия, но их содержание вамвполне знакомо.Редукци ониз м - поиск оконечны х частейПервая из этих идей называется «редукционизм». На протяжении не-скольких столетий наше видение мира было основано на том, что всё, чтомы испытываем, ощущаем, воспринимаем, трогаем, чувствуем, - есть не-что, состоящее из частей. Части и сами являются целыми, в свою очередьсостоящими из частей. Один из фундаментальных вопросов века Машинбыл вопрос о конечном пределе разделения на части, потому что это былвек, озабоченный определением частей. Ответ состоял в том, что если выначнёте нечто делить на части, то в конце концов вы дойдёте до конеч-ных неделимых элементов, - это и есть базовая доктрина редукционизма.Всё состоит из неделимых окончательных элементов. Может быть, вамэто положение кажется не очень значимым, но именно оно доминировалонад всем мышлением и главными теориями на протяжении несколькихстолетий.Например, физики считали, что если взять любой объект, разделитьего на части и продолжать этот процесс, то в конце концов вы доберё-тесь до того, что называется атомом. Атом - неделимая частица материи.Меньше неё не бывает. Вот она-то и есть последняя реальность.Из школьного курса химии вы помните, что пара уроков была посвя-щена таблице Менделеева. Из неё вы узнали, что представляют собойхимические элементы. Химия основана на теории, что существуют по-следние элементы, из которых состоят все вещества.Когда в девятнадцатом веке возникла биология как наука, первое, чемзанялись биологи, был поиск мельчайшего живого объекта. То, что онинашли, назвали клеткой. Клетку можно разделить на части, но они ужене будут обладать свойствами живого. Так что клетка и есть последнийэлемент жизни.Такой подход использовался также в психологии и социологии. Ког-да люди задумались об уме как предмете изучения, они тоже занялисьрасчленением его на части. Исторически первая попытка в этом направ-лении была предпринята великим немецким математиком и философомпозднего Ренессанса Лейбницем, который доказывал, что ум состоит изпсихических частиц, названных им «монадами». Он написал большуюкнигу «Монадология», в которой изложил свою теорию. Правда, эта тео-рия продержалась недолго.Она сменилась другой теорией английского философа и психологаДжона Локка, который утверждал, что сознание образуется только из опы-та, а опыт состоит из базовых компонентов, получаемых непосредствен-но органами чувств. Он назвал компоненты, предоставляемые чувствами,«простыми идеями». Это были такие вещи, как ощущения цвета, размераили формы, и эти ощущения не могут быть разделены на более мелкиекомпоненты. Они являются последними единицами чувственного опыта.Современная психология и поныне признаёт атомистический взглядна сознание. Уже позднее, когда Фрейд выдвинул и развил теорию лично-сти, полностью построенную по образцу атомистической теории физики,он доказывал, что существуют три простейших частицы личности. Онназвал их ид, эго и сверхэго, и они были пропитаны силой, аналогичнотому, как материя пропитана энергией. Он назвал эту силу либидо.Редукционистский подход использовался не только в науках, но и вбизнесе. Когда человек хочет создать бизнес, первое, что он делает, эторазделяет его на части, чтобы посмотреть, из каких элементов бизнесдолжен состоять.Таким образом, первая объединяющая идея Машинного века заклю-чается в том, что всё состоит из частей, и что то, с чем вы имеете дело,нужно разделять на части до тех пор, пока не обнаружатся последние,элементарные части. Более того, мы должны делать это, потому что этоединственный способ понять целое. И эта идея вызвала к жизни вторуюфундаментальную идею.Ан ализ - осозн ани е по частямВторая фундаментальная идея состояла в том, что наиболее мощныйспособ мышления - это процесс, именуемый анализом. Анализ целикомоснован на редукционизме. Он рассуждает следующим образом. Если выхотите что-то объяснить или решить какую-то проблему, то сначала этонужно разделить на части. Вы разбиваете это на компоненты до тех пор,пока не достигнете оконечных компонентов или по крайней мере тех про-стейших, которые вам удалось найти. Затем вы объясняете эти элемен-ты или решаете эти простейшие проблемы, после чего объединяете ихв окончательное решение или объяснение. Таким образом, анализ - этоформа мышления «сверху вниз / снова вверх». Он стремится объяснятьвещи через поведение их частей.Когда менеджер сталкивается с проблемой, он осуществляет процесс,который на жаргоне менеджмента называется «разрезать проблему на ку-сочки». Это и есть аналитическое обращение с проблемой. Это есть све-дение (редуцирование) её к совокупности решаемых проблем, решениюкаждой из них и последующему объединению частных решений в общеерешение.Так анализ стал доминирующим образом мысли. В самом деле, мы исегодня употребляем термины «анализ» и «обдумывание» как синонимы.Многим очень трудно представить себе альтернативу анализу. Я покажувам попозже, что такая альтернатива начала возникать.Механи стич еская теория - предп оложени е о«причин о-следств енны х» связяхТретьей базовой идеей века Машин была идея, породившая его на-звание. Эта идея называется механицизмом. Механицизм основан натеории о том, что все явления в мире могут быть объяснены на основеодного-единственного отношения - отношения «причина - следствие».Это работает следующим образом: когда мы говорим, что одно явление(назовём его «Х») является причиной другого явления, называемого «Y»,то мы на самом деле делаем два утверждения о них. Первое - что «X»является необходимым для «Y», т.е. «Y» не произойдёт, пока не произой-дёт «X». Второе - что «X» достаточно для «Y», т.е. если случился «Y»,то «X» обязательно произошёл. Мы пытаемся построить концепциюмира, согласно которой всё в мире связано необходимым и достаточнымотношением причины и следствия. Это приводит к двум очень важнымпоследствиям. Первое заключается в том, что когда мы пытаемся что-тообъяснить (назовём это «Y») и найдём его причину «X», то нам большеничего не надо объяснять, поскольку объяснение уже дано. Ведь если «X»необходимо и достаточно для «Y», то всё остальное не имеет значения.Поэтому понятие окружающей среды было неуместным для класси-ческой науки. Это наглядно видно при рассмотрении концепции лабо-ратории. Лаборатория намеренно создаётся так, чтобы всё вне неё былонесущественным, и все усилия науки направлены на то, чтобы выделитьте отношения, которые можно исследовать изолированно, независимо отих окружения. Пользуясь современным языком, такой подход породил то,что можно назвать видением мира как бы состоящим из «закрытых си-стем».Это становится очевидным, если посмотреть на то, как мы представ-ляем мир в целом. Во времена Машинного века мир воспринимался какмашина, функционирующая в соответствии с незыблемыми законами,диктуемыми структурой мира. Фактически использовался образ мира,подобного герметично запечатанным часам, - они непрерывно тикают,одинаково всё время, в соответствии с законами, следующими из струк-туры часов. Единственным дискуссионным вопросом было - являютсяли эти часы самозаводящимися (что, конечно, имело отношение к суще-ствованию Бога). Однако то, что мир подобен машине, не подлежало со-мнению.Первая промышл енн ая революци яВ совокупности эти три идеи - что мир - это машина, управляемаяпричинно-следственными законами; что для понимания его мы должныразделить его на части; и что затем нужно, объяснив каждую часть, объ-единить объяснения и таким образом понять целое, - и породили то, чтомы теперь называем Первой промышленной революцией.Первая промышленная революция была продуктом мышления векаМашин. В сущности, это получилось следующим образом. Два убежде-ния превалировали в веке Машин. Первое - что мир - это машина, соз-данная Богом для своих целей. И второе - что человек создан по образу иподобию Бога. Совсем небольшой шаг оставался до того, чтобы сказать:«Почему бы человеку не создать машины для своих целей?» Возникно-вение подобных вопросов и появление ответов на них связаны с позднимпериодом Ренессанса, приведшим к Первой промышленной революции.Но форма этой революции диктовалась применением тех трёх идейк процессу работы. Потому что Первая промышленная революция имеладело прежде всего с процессом, который мы сегодня называем механиза-цией, т.е. заменой человека как производителя работы машиной. Работаопределялась как преобразование вещества из одной формы в другую.Иначе говоря, работа описывалась в физических терминах, и поэтому ме-ханизация сводилась к использованию машин для выполнения физиче-ской работы. Человек как источник энергии заменялся машинами.И сам способ замены был результатом нашего редукционистскогоанализа работы. Чтобы понять работу, мы расчленяем её на составныечасти. Такой процесс назывался «исследованием» работы, или её «анали-зом». Разделение работы на всё более мелкие части производится до техпор, пока не получатся простейшие операции, называемые элементарны-ми работами. Затем мы выстраиваем эти операции в некоторую сетевуюдиаграмму, показывающую, каким образом поток событий в этой схемеприводит к конечному продукту. Сборочные конвейеры и линии массово-го производства стали воплощением такого образа мыслей.Но у этого процесса было несколько важных последствий. Определивкомпоненты работы, мы старались их механизировать, и многие действи-тельно механизировали. Были и такие, которые мы не могли механизи-ровать, по крайней мере на первых порах, и тогда мы ставили людей наисполнение таких операций - с весьма существенными последствиями.Мы создали человеко-машинные системы для выполнения физическойработы, в которых работа описывалась в виде, ориентированном на ме-ханизацию, и в результате заставили человека выполнять работу, предна-значенную машине. И тем самым мы полностью дегуманизировали про-цесс работы.Всё это вам должно быть достаточно знакомо, так как это часть тойкультуры, в которой мы выросли. Что мне представляется особенно ин-тересным, так это то, что произошло со всем этим после Второй миро-вой войны. Как я уже упоминал, произошло то, что можно назвать неменьше чем фундаментальной культурной революцией. Давайте ещё разрассмотрим те три идеи и Первую промышленную революцию, чтобыразобраться, что же происходило.Появл ени е новы х ид ейВ 1942 г. была опубликована очень важная и совершенно незамечен-ная книга. Её проигнорировали по двум вполне понятным причинам.Во-первых, книга была написана женщиной, а во-вторых, она была фи-лософом. Ну кто же станет обращать внимание на изыскания женщины-философа? Её звали Сьюзан Лангер, а книга называлась «Philosophy ina New Key» («Философия в новом ключе»). В этой небольшой книжкеЛангер представила результаты анализа событий, происходивших между1920 и 1940 гг. Она пришла к двум фундаментальным заключениям.Первое состояло в том, что наука в целом подвергается существенномуизменению, в ходе которого на смену концепции атома, фундаментальнойдля физических наук, приходит новый тип элемента, называемый «сим-волом». И любопытной особенностью символа оказывается то, что это невещество, и он не наполнен энергией. Что бы это ни было, оно не имеетотношения к тому, что волновало физиков несколько столетий.Эта новая концепция шокировала немногих, поскольку они не читалиэтой книги; но некоторые её прочли, включая одного из её студентов поимени Чарльз Моррис. В 1946 г. Моррис издал книгу, в которой он заявил,что наблюдение Сьюзан Лангер было верным, но что она сделала невер-ный вывод из него. Фундаментальное изменение действительно проис-ходит с наукой, но её озабоченность связана не только с символами, но счем-то большим, в чём символы являются лишь частями. В своей книге«Signs, Language and Behavior» («Знаки, язык и поведение») он выдви-нул мысль, что новая организующая концепция есть нечто, называемоеим «языком».Эта идея просуществовала всего один год, поскольку была написа-на другая книга, оказавшаяся первой в серии книг, ставших чрезвычайноважными и шокирующими для нашей культуры. Это была книга, напи-санная Клодом Шэнноном, математиком из Белл Телефон Лабораториз.Она вышла в конце 1947 г. и называлась «Математическая теория связи».Введение и заключение были написаны Уорреном Уивером из фонда Рок-феллера, который указал на открытие Шэнноном того, что новым орга-низующим понятием науки является не языкКнига, поспособствовавшая публикации Шеннона, стала знаменитойиз-за двух обстоятельств: во-первых, благодаря ужасающему количествуопечаток (их было, пожалуй, больше, чем в любой когда-либо изданнойпубликации на английском языке), а во-вторых, благодаря её содержанию.Название книги было «Кибернетика», а её автором был Норберт Винер.В ней Винер утверждает, что новым организующим понятием науки яв-ляется управление.Прежде чем мы пойдём дальше, заметьте, что произошло в этой оченьбыстрой эволюции, - мы стали свидетелями процесса, полностью проти-воречащего основополагающим принципам века Машин.Элемент, называемый символом, был выдвинут как базис науки, ночерез несколько лет некто выступил с заявлением: «Нет, это неверно. Но-вый элемент есть нечто большее - язык, содержащий предыдущий эле-мент». Философская концепция укрупнилась, а не стала мельче. Это неразделение на части, а объединение их в нечто большее. Затем Шеннонвыступает с ещё более крупной концепцией - коммуникацией, ведь языкесть лишь одна из форм связи. Выступает Винер и погружает связь в ещёболее широкий контекст - управление, поскольку связь есть необходимаячасть управления, но не всё в нём. И мы не понимали сути всего этогопроцесса до 1951 г., когда наука внезапно прошла через то, что психологиназвали бы «Ага!-опытом» (озарением).Век Си стемНаука сразу осознала своё назначение, когда была опубликована книгаЛюдвига фон Берталанфи, немецкого биолога, жившего в Канаде. В еёназвании он использовал слово, которое все признали в качестве новойорганизующей концепции науки, и это слово было «системы». Именнопо этой причине я буду называть новый этап веком Систем.Мышл ени е в термин ах «систем»Давайте обсудим эту новую концепцию и посмотрим, почему онапроизвела настоящую революцию. Можно рассмотреть её с двух точекзрения. Можно взглянуть на неё с позиции профессора, пытающегосядать ей точное определение; с этого я и начну. Не знаю, насколько по-знавательным это будет, и поэтому я вдобавок приведу вам поэтическоеопределение, которое, как и большинство поэтических определений, мо-жет оказаться гораздо более выразительным, чем научное.Сначала посмотрим на эту «систему» достаточно строго. Система со-стоит из совокупности частей - набора элементов - и удовлетворяет трёмусловиям.Во-первых, на действие целого влияет каждая из его частей - этоосновная характеристика системы. Если представить корпорацию как си-стему (каковой она и является), это означает, что каждое подразделениеможет повлиять на работу всей корпорации. Это первое условие принад-лежности к системе. Если есть отдел, который не оказывает влияния надействие корпорации, можете быть уверены, что он не является частьюкорпорации.● Вторая существенная характеристика системы заключается в том,что эффект влияния любой части на целое зависит от того, что при этомделает другая (хотя бы одна) часть, т.е. взаимозависимость частей. Иначеговоря, никакая часть системы не действует на целое независимо. Есливернуться к примеру корпорации, то это значит, что то, как повлияет надействия корпорации отдел маркетинга, зависит от действий осталь-ных подразделений. Возьмём простой пример: предположим, что отделмаркетинга решил увеличить объём продаж одного из продуктов путёмснижения его цены. Произойдёт ли увеличение продаж? Ясно, что этозависит от того, как будет действовать производство. Если не увеличитьпроизводство, то независимо от цены вы не сможете продать больше.Именно об этом и говорит второе условие: влияние части на действиецелого зависит от того, что делает другая часть.● А теперь - третье, наиболее сложное и самое важное условие. Кро-ме свойств частей, у системы есть такие свойства, которые не сводятся ксвойствам частей и не выводятся из свойств частей. Система как целоеобладает свойствами, которых нет ни у одной из её частей. Такие свой-ства (называемые эмерджентными в статике и синергетическими в ди-намике) определяются не тем, как действуют части, а тем, как они взаи-модействуют, каковы связи между ними.Если соединить все три свойства вместе, происходит удивительнаявещь, возникает настоящая поэзия. Потому что оказывается, что системаявляется неделимым целым. И именно в разнице между неделимой ча-стью и неделимым целым и заключается сущность Второй промышлен-ной революции.От «редукци ониз ма» к «экспансиониз му»Первое существенное различие заключается в том, что мы переносимцентр своего внимания с частей, из которых состоит система, на целост-ность системы и на целостность ещё больших систем, в которые наша си-стема входит как часть. Эту новую точку зрения, основанную на понятиисистемы, можно назвать экспансионизмом. Это порождает новый образмыслей, который я буду называть синтезом и который часто именуют си-стемным подходом или системным мышлением.Я сначала опишу это перемещение внимания, а затем покажу его зна-чение. Как вы помните, в анализе, если вы хотите что-то объяснить, выразделяете это на части, объясняете их, а затем снова объединяете этиобъяснения. В синтезе, когда вы желаете что-то объяснить, вы делаетесовершенно обратное. Вы смотрите на объясняемую вещь не как на то,что надо разобрать на части, а как на часть ещё большего целого. Далеевы стараетесь объяснить это большее целое, а затем извлекаете объясне-ние исходной вещи из объяснения целого. Это мышление «снизу вверх /снова вниз», в отличие от аналитического «сверху вниз / снова вверх». Та-кой тип мышления имеет ряд очень важных последствий, и не только дляменеджмента, но и для всей нашей концепции управления обществом.Он ведёт к одной очень важной контринтуитивной гипотезе, весьма фун-даментально меняющей наше понимание того, как следует действовать вэтом мире.Важная конт ринт уитивн ая гип отезао субопти миз ациЯ сформулирую теорему (которую можно доказать) и её следствие.Теорема гласит:Если настроить каждую из частей системы по отдельности самым наи-лучшим образом, то можно утверждать наверняка, что система в целом небудет работать наилучшим возможным для неё образом.Это звучит контринтуитивно для мышления века Машин, но это абсо-лютно существенно для системного мышления, что я объясню позже.А следствие теоремы таково:Если ваша система функционирует наилучшим для неё образом, то ниодна из её частей не работает наилучшим для себя образом.Теперь подумайте, что это значит для корпорации. Если вы раздели-те корпорацию на отделы маркетинга, производства, закупок, юридиче-ский, финансов, кадров и т.д. и добьётесь, чтобы каждый из них работалв полную силу, корпорация вряд ли будет эффективной. Если же наиболееэффективно организовать работу корпорации в целом, ни один отдел недолжен максимизировать свою эффективность. И понимание этого требу-ет совершенно иного подхода к управлению организацией.Мы сленны й эксперимент («Авт омобил ь Акофф а»)Попытаюсь помочь вам почувствовать, почему это именно так, напримере вместо формального доказательства. Предлагаю пройти черезмысленный эксперимент, нетрудный для вас, поскольку все его деталивам знакомы.Недавно я прочёл в «Нью Йорк Таймс», что в США можно приобрестиавтомобили 142 разных моделей. Давайте соберём в одном большом гара-же 142 машины - по одной каждой марки. Наймём хорошую группу перво-классных автомехаников и попросим их сделать следующее: «Проверьтеэти 142 машины, испытывайте их, делайте что хотите, но скажите, у какойиз них самый лучший карбюратор». Механики провели серию тестов исказали, что самый лучший карбюратор у бьюика. Берём это на заметкуи говорим: «Прекрасно, а теперь проделайте то же самое с трансмисси-ей». Они проверили все трансмиссии и сказали, что у мерседеса она -лучшая. Мы говорим: «О-кей, теперь возьмите коробку передач». Послеряда тестов они заявили, что лучшая коробка передач у доджа. Так мыпросмотрим все детали, необходимые для автомобиля. Закончив это дело,мы скажем механикам: «А теперь снимите эти части с тех автомобилей исоедините их, поскольку мы хотим иметь самый лучший автомобиль».И что же получится? Мы вообще не соберём автомобиль, и по вполнеочевидной причине. Потому что части не согласуются друг с другом, -и именно это есть предмет системного мышления. Оно говорит, что дей-ствие целого не есть сумма действий частей, а оно есть следствие взаи-моотношений между действиями частей. Важно, как действие части со-относится с другими, а не то, как часть действует независимо от других.Вот о чём толкует системное мышление.Таким образом, синтез является иным способом мышления и поискаобъяснений. Он стремится объяснять через рассмотрение целого - боль-шего целого, - частью которого являются объясняемые вещи, вместотого, чтобы рассматривать эти вещи по частям.Иной взгл яд на причины и следстви яТретья идея - телеология - имеет восхитительную историю. Я попро-бую кратко её вам изложить.В 1898 г. в университете Пенсильвании работал философ науки, кото-рый, подобно Лангер, был почти полностью проигнорирован.. Его звалиЕ. Дж. Сингер-мл. Он указал на два фундаментальных момента для приро-ды науки. Во-первых, он отметил, что наука не следует своей собственнойдоктрине - что мы используем термин «причина и следствие» в двух со-вершенно разных смыслах, когда говорим, что удар по колоколу в вакуумене производит звука, и когда мы говорим, что дуб произрастает из жёлудя.Когда мы говорим о звучании колокола, речь идёт о причине и следствиив смысле необходимости и достаточности, Но говоря о жёлуде и дубе, мыне имеем в виду классическое отношение причины и следствия.Верно, что дуба не бывает без жёлудя. Жёлудь несомненно необходимдля появления дуба, но этого не достаточно. Если поместить жёлудь надно океана, дуб не вырастет. Не будет дуба и если я положу жёлудь навершину скалы или в безводную почву - много чего ещё необходимо.Следовательно, жёлудь - необходимая, но не достаточная причина.Сингер доказывал, что это другой тип отношений. Он называл его то«вероятностной причиной», то «недетерминистской причинностью», нов конце концов остановился на термине «продюсер - продукт», посколькужёлудь является скорее производителем дуба, нежели его причиной. «Этодругой взгляд на мир», - говорил Сингер. Он несовместим с взглядом че-рез причинно-следственную призму, это другое, иной срез реальности.Затем он продолжил рассматривать последствия взгляда на мир, прикотором отношения между вещами имеют характер продюсер - продукт,а не причина - следствие. Последовали очень важные выводы.Первый состоял в том, что если в поисках продюсера дуба вы обнару-жите жёлудь, то только этого недостаточно для объяснения дуба. Вам по-требуется говорить о климатических условиях, о почве и о всём осталь-ном. Вы должны рассмотреть окружающую среду.Вопрос о цели и свободе выб ораТаким образом, Сингер открыл значимость для понятия окружающейсреды того, что фокус внимания перемещается с причины - следствия напродюсер - продукт. Ещё важнее то, что он смог разрешить главный па-радокс века Машин: как мы объясняем свободу воли и целенаправленноеповедение. Если мир есть машина, полностью подчиняющаяся неизмен-ным законам, то как может кто-то иметь свободу выбора? Многовековыепопытки науки разрешить этот парадокс породили три ответа, ни один изкоторых не был удовлетворительным.Первый объявлял бессмысленной саму постановку вопроса. Конечно,это означало, что они не могли дать ответ и решили просто проигнориро-вать вопрос. Существовала целая философская школа, называемая «логи-ческим позитивизмом», занимавшая такую позицию.Вторая позиция заявляла, что хотя вопрос не бессмыслен, он являетсяиллюзией. На самом деле свободы воли не существует. Мы подобны му-равью на спине слона, воображающему, что он управляет слоном. Бог вЕго бесконечной мудрости вселил в нас эту иллюзию, чтобы жизнь былаболее приятной, но на самом деле объективный наблюдатель, знающийвсё предшествующее любому событию, точно знает, что сделает участ-ник этого события, поскольку его поведение полностью определено. Иэто вело к концепции предопределённости, или фатализма. У нас нет вы-бора в жизни, есть лишь иллюзия выбора.Третий ответ, который давала наука, гласил: «Да, это вразумительнаяпроблема, но она лежит вне пределов науки». Так что проблема переадре-совывалась во «вненаучную» сферу, часто называемую «метафизикой»,со словами «пусть метафизики займутся этим». Они занимались и, конеч-но, ничего не добились.А Сингер показал, что если начать смотреть на мир сквозь призму от-ношения продюсер-продукт, всё весьма существенно меняется. Свободаволи и целенаправленное поведение становятся совместимыми с наукой.Можно изучать и объяснять их научно, что было невозможно с механи-стических позиций. Поэтому он назвал такое видение мира «телеологи-ческим», - от греческого слова «целеустремлённый». Именно телеологи-ческое видение мира противопоставляется механистическому.Воззрение, развитое Сингером, игнорировалось пятьдесят лет. А потомслучилась поразительная вещь, часто происходящая в науке. Немецкийбиолог Герд Зоммерхофф написал книгу, опубликованную Оксфордскимуниверситетом в 1950 г. под названием «Аналитическая биология», в кото-рой он независимо от Сингера полностью переоткрыл его наблюдения.Зоммерхофф употреблял другие слова. Вместо «продюсер-продукт»он говорил «направленная корреляция». У него была совершенно другаятерминология, но идентичное содержание; но и он был тоже проигнори-рован. К несчастью, это довело его до нервного срыва и кончилось боль-шой трагедией. Это тем более жаль, потому что всего через четыре годапосле публикации его книги научный мир осознал происходящее в этойобласти, и для этого открытия была весьма серьёзная причина.У Норберта Винера, которого я уже упоминал, в Мехико основнымсотрудником был физиолог по имени Артуро Розенблют. В середине 50-хгодов, когда они работали над развитием некоторых понятий кибернети-ки, они совершили потрясающее открытие (которое они опубликовалив «Philosophic Journal»). Они указали, что в прошлых попытках понятьприроду человека мы обращались с ним как если бы он был машиной -таков был подход Машинного века. Мы рассматривали людей как слож-ные машины и пытались дать им механическое объяснение. А Винер иРозенблют показали, что если вы хотите понять новый тип самоуправ-ляемых машин, вы должны подходить к ним так же, как к людям. Онидоказывали, что единственная возможность понять такие машины - эторассматривать их цели.Это была действительно шокирующая мысль, так как наука была со-вершенно не готова работать с целями. И именно это стало переоткрыти-ем работ Сингера и Зоммерхоффа и началом перехода к новому взглядуна мир, при котором концепции цели и свободы выбора могут рассматри-ваться объективно и научно.Так появилось три новых идеи, имевших очень важные последствия,которые мы рассмотрим попозже. Но это идеи, относящиеся к идеальнойстороне дела. А как обстояли тем временем дела с материальной сторо-ной?Ап аратурное обеспечени е механиз ациумств енн ой работыИнтересно, что и в технической области тоже произошло три важныхвещи. Их можно уподобить арке, несущей на себе всю тяжесть новоговека, именуемого веком Систем. Эта арка стоит на трёх колоннах и, каквсякое строительство, их постройка потребовала немало лет. Две колонныбыли воздвигнуты около ста лет назад, но нагрузить конструкцию былонельзя, пока не была установлена третья, центральная. Этого не произо-шло вплоть до Второй мировой войны.Телеграф, телефон и т.д.Посмотрим на эти три колонны. Первая была заложена в середине19-го века, когда появилась машина, совершенно не похожая на все соз-данные ранее машины. Это был телеграф, за которым быстро последова-ло его усовершенствование - телефон.Вы только подумайте о телефоне. Он не имеет ни малейшего отно-шения к преобразованию материи из одной формы в другую, ни к преоб-разованию вещества в энергию, ни к преобразованию энергии. И вообщек физической работе.Но в то время никто этого не понял. Потому что телефон - это ма-шина, передающая символы. Сегодня у нас есть слова, обозначающиепередачу символов, - коммуникация, связь. Таким образом, мы получилимашины, осуществляющие связь. За телефоном последовало радио, затемтелевидение, а сегодня появились и лазерные технологии связи.Но это были машины какие-то неудобные для понимания. Ими поль-зовались, но они были концептуально неуместными, так как не выполня-ли никакой физической работы.Инструменты и приб орыВ то же самое время появился второй тип машин, ставший другойколонной арки с теми же характеристиками. Именно тогда появилосьэлектричество как новый источник энергии. А электричество обладаетсвойствами, существенно отличающими его от других видов энергии.Глядя на провод, по которому идёт ток, вы не можете сказать, сколькоэлектричества течёт, какое там напряжение, каково сопротивление току.Эти особенности электричества мы не можем наблюдать, и поэтому соз-дали машины, которые это могут, - приборы и инструменты.Вам знакомы многие приборы - посмотрите хотя бы на свой автомо-биль. Там есть измерители уровня масла и бензина, спидометр, счётчикпробега. Это устройства, которые генерируют символы. Эти генераторысимволов создают символы особого рода - символы, представляющиесвойства объектов или процессов. Например, указатель уровня бензинаговорит вам, сколько топлива в вашем баке.Символы, представляющие определённое свойство объекта или со-бытия, называются данными, так что измерительные приборы на со-временном языке можно назвать машинами, генерирующими данные.В психологических терминах процесс генерирования данных называют«наблюдением», в технических - «измерением».Компьют еры - «думающи е» машиныИтак, эти инструменты являются машинами, которые могут наблюдатьи измерять, но они не совершают никакой физической работы. За долгиегоды их существования ничего особенного не происходило. А в 1944 г. вГарварде, а затем двумя годами позднее в университете Пенсильвании про-изошло некоторое событие - было создано устройство, названное ЭНИАК.Это была первая электронная вычислительная машина. Это и стало тре-тьим большим событием - третьей колонной в арке века Систем, - потомучто это была машина, оперирующая символами. Она делала это любопыт-ным образом: она манипулировала символами логически. Именно по этойпричине её стали называть «логической», или «думающей», машиной.Если совместить эти три технологии (а до этого мы никогда их несоединяли, так как были вообще увлечены разъединением вещей на ча-сти), если соединить машины, осуществляющие связь путём передачисимволов из одного места в другое, с машинами, способными наблюдатьи генерировать символы, и с машинами, которые могут логически обра-батывать сгенерированные данные, то это будут все компоненты, необхо-димые для того, что называется умственной деятельностью.Умственный труд есть манипуляция с символами, а физический трудесть манипуляция с веществом. Поэтому то, с чем мы имеем дело, явля-ется Второй, или постиндустриальной, революцией, которая заключаетсяв механизации умственного труда, которую стали называть автоматиза-цией. И эта революция принципиально отличается от предшествовавшейей. Это не просто расширение предыдущей революции, поскольку онамеханизирует нечто совершенно другое. Она механизирует то, что чело-век делает своей головой, а не руками.Это та самая революция, о которой я говорил вначале, которая воз-никла из перемен в трёх фундаментальных идеях, породила целую новуютехнологию и породила совершенно новый способ смотреть на мир. А те-перь я хочу, наконец, представить вам последствия такого видения мира иих отношение к менеджменту.Фунд амент альны е вопросы века Си стемВ каждом веке есть то, что можно назвать его организующими пробле-мами, - фундаментальные проблемы, которые мы воспринимаем как ре-зультат нашего видения мира. Когда меняется век, меняются и проблемы,которые мы считаем фундаментальными, - и это стало происходить. Я на-мерен показать, что мы начали осознавать четыре фундаментальных про-блемы века Систем, которые мы пытаемся рассматривать по-прежнемуметодами века Машин, и что именно эта несогласованность порождаетнаш современный кризис. Давайте определим эти четыре проблемы и по-смотрим, как они возникли.Тема 1: Рассмотрени е пробл емы как инт ерактивн огомногообрази яКогда менеджмент начали признавать профессией и мы стали серьёз-но обучать ей, управление отождествлялось с процессом решения про-блем, особенно в трудах Герберта Саймона. В Гарварде разработали ме-тод разбора практических ситуаций (case studies) для развития уменийрешать проблемы. Позже обучение научным методам решения проблемнесколько потеснило метод обучения на примерах.В п

Ключевые слова

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Акофф Р.Л.
Всего: 1

Ссылки

Акофф Р.Л. Менеджмент в 21-м веке. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2006. 417 с.
Акофф Р.Л., Магидсон Дж., Эддисон Г.Дж. Идеализированное проектирование. Днепропетровск: Баланс Бизнес-Букс, 2007. 265 с.
Тарасенко Ф.П. Прикладной системный анализ. М.: КноРус, 2010.
 Вторая промышленная революция.Управление в век Систем | ПУСС. 2010. № Том 2. Выпуск 3.

Вторая промышленная революция.Управление в век Систем | ПУСС. 2010. № Том 2. Выпуск 3.

Полнотекстовая версия