Метафорическое миромоделирование в дискурсе языковой личности | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2010. № 1 (9).

Метафорическое миромоделирование в дискурсе языковой личности

Рассматриваются когнитивные метафоры, функционирующие в дискурсе конкретного носителя традиционной культуры. На основе анализа взаимодействия сфер метафорического переноса делается вывод о центральной позиции человека в осмыслении пространственно-временного континуума. Обосновывается тезис о мифологичности мировосприятия языковой личности, о высокой степени его «телесности», преобладании конкретного над абстрактным. Выявляются наиболее разработанные сферы образного представления мира.

Metaphorical world modelling in the discourse of the language personalityof a dialect speaker.pdf Взгляд на метафору как на когнитивный феномен, связанный с мышле-нием и деятельностью, обусловливает направленность исследования мета-форики в аспекте отражения картин мира в разных типах дискурсов.Настоящая статья содержит наблюдения над дискурсивной практикой языковой личности носителя традиционной культуры Веры Прокофьевны Вершининой (1909-2004), жительницы с. Вершинино Томской области. В рамках разработки лингвоперсонологического направления исследования языка записи речи В.П. Вершининой велись томскими диалектологами на протяжении почти четверти века, они составляют корпус текстов объёмом около 10 тыс. печатных страниц, отражающих естественное коммуникатив-ное существование языковой личности. Такой «субъектно-ориентированный» материал, фиксирующий процесс переживания индиви-дом непосредственной данности в координатах «я - здесь - сейчас», потен-циально содержит информацию о перцептивных, когнитивных и эмоцио-нально-оценочных составляющих речевого произведения. Тем самым при-менительно к вопросу метафорического миромоделирования анализ функ-ционирующих в дискурсе метафорических единиц, выступающих в качестве репрезентантов ментальных схем восприятия и моделирования действитель-ности, даёт возможность обозначить черты индивидуального образа мира, вбирающего в себя социокультурные представления языковой общности, членом которой данная языковая личность выступает.Прежде всего отметим, что в речевом проявлении доля единиц вторич-ной номинации (собственно метафора, образная фразеология, сравнение, которое можно рассматривать как «предметафору») достаточно велика - да-же без точных подсчётов очевидно, что она значительно превышает число аналогичных проявлений в речи усреднённого представителя городской культуры. Неосознанный выбор информантом образной словесной формы, п рояв ляю щийся рег уля рно, п озв оляет гов орить о присущем язы ков ой ли ч -ности недискурсивном типе мышления, при котором синтетичность, целост-ность мыслительного процесса явно доминирует над логичностью, расчле-Л.Г. Гынгазова 8нённостью и упорядоченностью иного, дискурсивного способа отражения реальности1.Анализ записанных текстов показывает, что в них сферами образного, метафорическ ого предста вления являются человек в его физическом , эм о-циональном, интеллектуальном и социальном существовании, мир живой и неорганической природы, пространство и время т. е. все сферы человече-ского бытия, и они же служат источником метафоризации, формируя на са-мом высоком уровне абстракции модели: «мир → мир», «человек → мир», «мир → человек», «человек → человек». Очевидно, такое положение дел универсально для любого типа дискурса, специфичность может быть обна-ружена при учёте количественного заполнения моделей, а также конкретных оснований метафоризации.Метафорическая лексика как выразительное средство текстов В.П. Вер-шининой уже была предметом анализа в [2]. Результаты наших наблюдений не противоречат и во многих чертах совпадают с приведёнными данными.Приоритетным направлением метафоризации, проявленной в дискурсе языковой личности, выступает модель «человек → человек». В рамках этой модели широко представлено действие человека, интерпретируемое как дру-гое действие, при этом метафора отражает как психофизические, так и соци-альные аспекты существования индивида: ныть, сжать, ткнуть (о болевых ощущениях), казню пе ре ж ить (о страданиях, мучениях), в панику падать (отчаиваться), блудить (неверно передавать информацию), запутать (ввести в заблуждение), полезть в пузырь (начать вести себя агрессивно), перевер-нуть (изменить что-либо коренным образом), заработать срок в тюрьме, жена мужем командует, битва из-за домов идёт, охотиться (проявлять интерес к женщине), затоптать (унизить проявлением неуважения), раску-рочить (изменить прежний ход жизни) и др.Переосмыслению подвергаются также социальные роли: командир (о том, кто распоряжается другими), арестанты (о плохо воспитанных детях), княгиня (о капризной женщине), кучер (о шофёре), герой (о бравом челове-ке), балерина (о человеке, считающем себя важной персоной).Одной из самых существенных черт реализации данной модели является предельно широкое использование лексики состава человека - соматизмов, через образное представление которых осмысляются все сферы человеческо-го существования: это физические характеристики: кровь с молоком, кожа да кости, ни глаз ни рожи, качества, свойства характера: долгий язык, хитра жопа, ухо с глазом ( о п роворном , н а блюда тельном человек е ) , ушки на ма-кушке (о подвижном, энергичном человеке); различного рода действия, в том числе речевые, волевые, интеллектуальные: нос пихать, губы помочить (слегка пригубить спиртное), с зубов кожу содирать (отбирать последнее), горло смазывать (употреблять спиртное), с языком высунуться, зубатить (дерзко спорить, возражать), из ноги выламывать (настойчиво требовать), держать в руках, ломать голову, задним умом жить и др.Высокая метафорическая плотность проявляется при означивании физиче-ских и эмоциональных состояний и чувств человека : рук и-н оги от па ли ( о с о -1 О понятиях образно-недискурсивного и дискурсивного мышления см. [1].Метафорическое миромоделирование в дискурсе языковой личности9стоянии бессилия), волосья шишом (об удивлении), норка 'ноздря' свистит (о сильном желании), по рукам и ногам ненавидеть, ижно кожу содират (о чув-стве глубокой обиды), душа вылётыват (о чувстве большой радости) и др.Соматические основания переноса выходят за рамки модели «человек → → человек», они выступают категоризаторами времени, пространства, меры, а также распространяются на мир окружающей природы и бытовых артефак-тов: зубы расчёски, палец сенокосилки, глазки картофеля, косы огурцов, сле-зинка вина, кулак капусты, кишка из нитей, графин кверху задницей, сково-рода пупом. Таким образом, типичность и всеохватность смысловой запол-ненности когнитивных моделей, базирующихся на соматических впечатле-ниях, позволяет говорить о высокой степени «телесности» мировосприятия языковой личности, что можно квалифицировать как особый когнитивно-культурный феномен, типологическое свойство когниции носителя традици-онной культуры.Две взаимообратимые модели «мир → человек» и «человек → мир», суть которых заключается в уподоблении, слиянии внеположенного человече-скому, с одной стороны, и в продлении свойств человека на мир - с другой, восходят к мифологическому способу познания мира, при котором субъект и объект слиты. Обе модели относятся к числу архаических. Как пишет Э. Кассирер, «первобытный человек распространяет первый элементарный социальный опыт на всё мироздание. Природа и общество для него - нерас-торжимое целое: чётко очерченной разделительной линии между этими дву-мя областями просто нет. Сама природа не что иное, как огромное общест-во - общество жизни» [3. С. 79].Глубинность и устойчивость обеих моделей подтверждается их высокой продуктивностью в дискурсе языковой личности, причём можно говорить о приблизительно равных долях их представленности.В первой («мир → человек») в качестве наиболее активного источника метафорической экспансии выступает животный мир. Здесь обширный спи-сок составляют зооморфные метафоры, как правило имеющие аксиологиче-скую направленность. В них человек в своих качествах и свойствах уподоб-ляется змее, кобре, стрекозе, хомяку, кабану, кобелю, муравьишке, саранче, волку, овечке, коню, лосю, обезьянке, двухвостке, а его действия ассоцииру-ются с действиями животных: бодать головой (отрицательно качать голо-вой), куковать (многократно назойливо просить о чём-либо), заклевать (из-мучить придирками, нападками), взбеситься (начать вести себя неразумно), зареветь (с раздражением закричать на кого-либо), выть (сильно плакать), крякать (издавать кряхтящие звуки при разговоре), ощетиниться (рассер-дившись, ответить грубо, резко), выползти (медленно, с трудом выйти), грызть (постоянно докучать упрёками, бранью), вылететь (стреми тельно выбежать) и др.Несколько менее активно в качестве сферы-источника задействованы разного рода артефакты - орудия труда, предметы крестьянского быта и под.: борона (большая семья), ступка (о крепкой, здоровой женщине), тря-пичонка (о безвольном человеке), барахло (о человеке, недостойном внима-ния), восковое лицо и др. К ней примыкает соотносимая количественно сфера природных объектов и явлений, элементов рельефа и под.: звезда ( о само-Л.Г. Гынгазова 10уверенном человеке), огонь (скандал, вражда), вода (выделения из носа), ве-тер (о легкомысленном человеке), море крови, вспышки пьянства, затмение сознания, туман (пелена на глазах), бугор на позвоночнике, мочевой канал, глубокая закупорка вен, брюхо круто, востро.Перенос «растение → человек» представлен в дискурсе малочисленными метафорами, хотя прямые номинации растений и их частей составляют доста-точную часть идиолексикона: колючка (о язвительной женщине), вяленький подросток, корявенький мальчик, кость заросла, сустав хряшшом зарос. Язы-ковая личность, как представляется, менее всего склонна усматривать черты человека в реалиях растительного мира. Однако в этой группе имеются мета-форы, отражающие устойчивые представления информанта. Характерно, что осмысление смерти человека регулярно осуществляется через ассоциативные ходы, соотнесённые с растительными объектами. Например, о смерти крепко-го, здорового мужчины : Я говорю: «Ты чё?» - «Лексей у мер». Ой, ст рашно прямо, правда, не подумашь даже: така лесина свалилась. Или о смерти лю-бимого племянника: Всё зацвело, зазеленело, а он отцвёл, не в пору не вовремя.В пределах следующей модели переноса «человек → мир», которая в ко-личественном наполнении «соперничает» с моделью «мир → человек», в высшей степени отражается мифологический принцип переживания мира. Антропоморфность жизненного пространства проявляется прежде всего в персонификации элементов мифа. Действительность очеловечивается, по-этому, с точки зрения языковой личности, луна просыпается, месяц обмыва-ется, мороз завернул, дождь бусит, лёд изомнёт катер, ночь глухая, лёд дряхлый, зима сердита, день разгулялся, зима подходит. Одушевляются рас-тени я: помидоры дуря т, огурцы занежились в теплице, молодняк малину завалил, сосна засела на другой сосне, растения друг друга задушат. Свой-ствами человека наделяются животные: кот с кошкой дружит, седы котя-та, медведок землю гребёт, бык кричит, овечки голёхоньки; неорганический мир и мир артефактов: дым глаза ест, молоко выбежало, запах выходит, дрова в печку залезли, радио икает, ткань бледная, махришки на улице зимо-вали, ступка у Гути живёт, стекло вспотело, болезнь холодильника.Последняя модель «мир → мир» представлена разнообразными, но не-многочисленными по заполнению типами переноса: артефакты, природные объекты уподобляются растениям, животным, другим артефактам и природ-ным объектам и наоборот. Например: чайник накипью зарос, рыба в холо-дильнике завяла, редиска деревянная, земля (фон ткани) тёмная, грибы гря-дами, гнездо веников, дорожка на перчатке выгорела, река кипит, жара дикая, гулянка выдохлась и др.Как пишет Е.В. Иванцова применительно к случаям такого типа, «чело-веческое сознание способно установить ассоциативные связи между предме-тами органического и неорганического мира, различными абстрактными и конкретными сущностями, однако они не находятся в центре его внимания» [2. С. 225].Предпринятое описание красноречиво говорит о том, что в центр миро-здания языковой личностью помещён человек в его динамических отноше-ниях с миром; он выступает точкой отсчёта в постижении всего многообра-зия и сложности пространственно-временного континуума, в то время какМетафорическое миромоделирование в дискурсе языковой личности11связи между внеположенными человеку сферами являются для него акту-альными в меньшей степени.Обобщая сказанное, отметим, что когнитивная природа метафорических репрезентаций в дискурсе языковой личности определяется повышенной антропоцентричностью, «телесностью» в отражении мира, доминированием чувственного опыта в его конкретике, что определяет приоритет обращения к ви ди мому, ощ уща ем ом у, зн а ком ому в п ротивовес абстрактном у, умозри -тельному.Применительно к описанию индивидуальной картины мира приведённые факты намечают только её общее очертание. Развёрнутое представление мо-жет быть получено при более детальном анализе всей метафорики идиолек-та, дающей богатый материал для интерпретации миромоделирования язы-ковой личности, её ценностных доминант, идеальной нормы и отклонений от неё. Но уже сейчас можно сказать, что зонами активной метафоризации вы-ступают такие абстрактные категории, как пространство и время, объективи-руемые чувственно воспринимаемыми образами, внутренний мир человека, его эмоциональная сфера.Характерно, что структура ключевых для языковой личности концептов определяется наличием мощного образного слоя, создаваемого средствами метафорического переноса. Так, в осмыслении самых значимых категорий человека «жизнь» и «смерть» базовой выступает метафора «жизнь - это путь», в рамках которой формируются обширные метафорические поля, охватываю-щие различные жизненные сферы: этическую, психическую, социальную, утилитарную. Показательно также метафорическое представление концепта «Семья». Она ассоциируется с составом человека: голова, шея, колено, кровь (муж голова семьи, жена - шея, в третьем колене, родна кровь), с миром жи-вотных (выводок), с сельскохозяйственным орудием (борона, боронка). Через метафору выражены отношения между мужем и женой: отшвырнуть, бро-сить, сойтись, разойтись, смотаться, трепаться, покручивать, не клеится ничо, жизнь комком, обоими руками вцепиться (ценить, дорожить кем-либо).Метафорический слой концепта «Труд» включает образы на основе со-матизмов: руки, спина, горб, плечо; зоом орф и змов : сивый мерин, мураши, лось, коза, волк серый, конь/конина, хомяк, щучонка, белка; артефактов: ма-шина, метла, мельница; первостихии: огонь; действий человека: ворочать, колотиться, биться, играть, как орешки пошшолкивать; его социальных ролей: барелина, барин.Во всех случаях втягивание в единую концептуальную структуру систе-мы образов, полученных путём ассоциативного сближения различных пред-метных сфер, репрезентирует способы миромоделирован

Ключевые слова

metaphor, world modelling, world picture, language personality, метафора, миромоделирование, картина мира, языковая личность

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Гынгазова Людмила ГеоргиевнаТомский государственный университетканд. филол. наук, доцент кафедры русского языка4749@mail.tomsknet.ru
Всего: 1

Ссылки

Касевич В.Б. Буддизм. Картина мира. Язык. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2004.
Иванцова Е.В. Феномен диалектной языковой личности. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002.
Кассирер Э. Опыт о человеке: Введение в философию человеческой культуры. www.koob.ru <http://www.koob.ru>
 Метафорическое миромоделирование в дискурсе языковой личности | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2010. № 1 (9).

Метафорическое миромоделирование в дискурсе языковой личности | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2010. № 1 (9).

Полнотекстовая версия