СИНХРОНИЯ И ДИАХРОНИЯ: ОТЛОЖЕННАЯ ВСТРЕЧА | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2009. № 3 (7).

СИНХРОНИЯ И ДИАХРОНИЯ: ОТЛОЖЕННАЯ ВСТРЕЧА

Успехи современной семантики, лингвокогнитивистики («сверхглубинной семантики») с ее основополагающим тезисом о влиянии когнитивных факторов на возможности семантического развития слова актуализируют проблему соотношения синхронного и диахронного подходов к анализу языка. Шагом в решении этой проблемывидится преодоление односторонности в вузовской подготовке лингвистов (филологов).

Synchronism and diachrony: a delayed encounter?.pdf Признание соотношения синхронного и диахронного аспектов рассмотрения языковых явлений «узловым вопросом всего теоретического языкознания» на известной дискуссии 1957 г. для настоящего времени, казалосьбы, потеряло свою значимость и остроту. Вряд ли кто-то решится теперь оспаривать обобщающее мнение участников той дискуссии, сформулированноев докладе Б.В. Горнунга: «…каждый факт языка и существует, и может бытьпонят в системе только п р и о п р е д е л е н и и е г о д в у м я т и п а м и с в я з е й - связей с другими элементами системы, в которую он входит в данный исторический момент, и связей с предыдущим и последующим состоянием самого этого факта» [1. C. 11]. Более того, в отечественной лингвистике обращение к фактам диахронии в синхронном семантическом описании уже определяется как идея, которая «носится в воздухе» [2. C. 13].Формирование представления об антропоцентричности языка как преломлении реального мира в сознании субъекта и фиксировании его в языке в видесубъектно (и этнически) ориентированных понятий, представлений, образов, концептов, моделей, движение от «как-лингвистики» к «почему-лингвистике»(по образному выражению А.Е. Кибрика) заставило пересмотреть соотношение синхронического и диахронического факторов в лингвистике.Приоритет начинают отдавать диахроническому фактору: механизмамязыковых изменений, вариативности, подчиняющейся определенным регулярным тенденциям, - эти причинно обусловленные движущие силы объясняют многие явления, происходящие на синхронном уровне. Лингвокогнитивистика в разных своих направлениях, начиная с теории прототипов и категориальной семантики Э. Рош, пришла к заключению, что возможностисемантического развития слова заложены в его исходной семантическойструктуре и система производных значений есть следствие импликаций исходного значения. Как отметил в конце 90-х гг. В.А. Плунгян, «для когнитивной теории диахронический аспект описания языка становится едва ли не более важным, чем синхронный аспект: во многом возвращаясь к принципамлингвистики XIX в., это направление провозглашает, что для объясненияязыковых явлений апелляция к происхождению этих фактов становится одним из основных исследовательских приемов» [3. С. 355].Синхрония и диахрония: отложенная встреча117Оборотной же стороной этого широкого интереса к этимологии являетсязначительное увеличение числа случаев некорректного использования материала и предлагающихся решений из этимологических словарей, что ведет в конечном счете к антиисторизму исследований и обесценивает предлагаемые когнитивные построения. В этой ситуации следует вспомнить мнениеВ.Н. Топорова о том, что «подлинный историзм связан с о п р е д е л е н и е м п о с л е д о в а т е л ь н о с т и с п о с о б о в м о д е л и р о в а н и я о к р у ж а ю щ е г о м и р а , насколько это отражается в истории лексики и, как частный случай, при создании новых слов» [4. C. 51].Этот антиисторизм имеет объективные причины: лингвистика много десятилетий была преимущественно «как-лингвистикой», ориентированной на синхронное изучение языка, системно-структурный подход к фактам языка.И многие поколения будущих лингвистов, начиная с курса «Введение в языкознание», знакомились лишь с приемами структурного метода применительно к разным уровням языка (приемы анализа синтагматических, парадигматических отношений, компонентный анализ семантики и т.д.). В вузовских лингвистических курсах (учебниках), по которым учатся будущие лингвисты, контрастивно не представлены процедуры диахронического подходак языку, аксиоматика современного сравнительно-исторического метода (соотношение внутренней и внешней реконструкции, поэтапность реконструкции - постепенность возведения к архетипу, учет ареальных и типологических характеристик изучаемой языковой ситуации и т.д.).При такой подготовке и получаем в мночисленных исследованиях концептов представление их эволюции как вытекающее из сопоставления семантики лексем, выражающих этот концепт в современном языке, с реконструированной семантикой индоевропейского корня (-), без промежуточныхреконструкций, без внутренней реконструкции, игнорируя разрыв междусопоставляемыми в 5-6 тысяч лет. То есть нет знания специфики собственнореконструкции в компаративистике и ее отграничения от диахроническойинтерпретации.Собственно реконструкция предпринимается с целью исторического истолкования соответствий, зафиксированных в фактической данности родственных языков и построения некоторого архетипа (праформы). Диахроническая интерпретация (термин О. Семереньи) располагает не реальным языковым субстратом, необходимым для выполнения реконструкции, а оперируеттолько архетипами и используется при желании углубить диахроническуюперспетиву исследования за счет проникновения в хронологически болееотдаленные этапы праязыкового состояния. «Дифференциальный признакархетипа подчеркивает его гносеологическую функцию - служить историческим объяснением реально засвидетельствованных языковых форм, в отличие от конъектурной диахронической интерпретации, уже лишенной этойфункции» [5]. А конъектура - это предположение, догадка без возможностиверификации, и требуется пользоваться ею с осторожностью и после собственно реконструкции.Даже в работах известных и цитируемых авторов отечественной когнитивной лингвистики можно встретить некритичное использование предложенных кем-то этимологических решений, не соблюдающих основной принЛ.П. Дронова118цип исследования генетических связей - определение их только в рамкахминимальных значимых единиц языка. Если в результате соответствующихпроцедур определены границы реконструированной морфемы/архетипа, те, кто использует этот архетип в своих построениях, не вправе менять его форму по своему усмотрению. С реконструктами недопустимы операции такоготипа: предположим, есть корень -raz-/-раз-, отбросим начальный согласныйи сопоставим с праслав. -azъ 'я' и получим удивительные «когнитивные»выводы. К сожалению, такого рода сопоставительные фокусы встречаютсяне только в шоу Михаила Задорнова. Теоретически признанная взаимодополнительность синхронного и диахронного подходов к фактам языка в практической реализации искажается, не получает историко-культурной детерминации. Получается, что то, что является пройденным этапом для собственно компаративистики («корневые» этимологии), становится снова актуальным в связи с новой волной интереса к этимологическим исследованиям.Сложность «встречи» на новом уровне синхронии и диахронии проявляется не только при использования семантических реконструкций в интерпретационной лингвистике, но и в рамках создания синхронно-диахронногонаправления исследований языка, интегрированного метода (куда входят, по О.Н. Трубачеву: 1) генетическое сравнение, 2) внутренняя реконструкция, 3) структурная типология). Дело в том, что не меньший урон наноситдиахроническому (этимологическому) анализу отсутствие в нем «синхронной» части, т. е. если оно не имеет (не учитывает) системного описания особенностей функционирования в современном языке предмета исследовательского внимания. Яркий пример тому приведен в одной из последнихстатей О.Н. Трубачева, показавшего, как проведение внутренней реконструкции, выяснение особенностей функционирования слова в синхронии разрушило одну из этимологических мифологем.Речь идет о пересмотре этимологического решения для слова врач, относительно которого в настоящее время в этимологической литературе как будтодостигнуто было полное единогласие: вместе с болг. врач 'колдун', с.-хорв.врвч 'прорицатель', словен. vrби 'врач' и ст.-слав. врачь 'лекарь' оно связывается с рус. врать или ворчать (первоначальное значение могло быть 'заклинатель, колдун') и вся эта группа восточно- и южнославянских слов (в западнославянских нет соответствий) определяется как продолжение и.-е. -uer, -vrā- 'говорить, вещать' (М. Фасмер, П.Я. Черных, Ст. Младенов и др.). Но использование возможностей внутренней реконструкции привело этимологак отказу от принятой внешней реконструкции (врач < врать): выяснилось, что «врать - только великорусское слово, возможно, местная семантическаяэволюция древней основы и.-е. -uer- 'говорить', неизвестная южнославянским языкам, в то время как врачь - исключительно южнославянское слово, в восточнославянском - пришлый элемент» [6. C. 789-790]. Для семантической реконструкции показательно, что болг. врач 'колдун', 'знахарь', с.хорв. врвч 'прорицатель', а 'врач' - болг. лйкар, с.-хорв. ликāр, как и в другихславянских языках. В итоге О.Н. Трубачев приходит к выводу о том, что ст.слав. врачь (и близкие формы) является изолированным словом и пришлымэлементом не только в древнерусском (церковнославянизм), но и в южноСинхрония и диахрония: отложенная встреча119славянских [6. C. 790-793] (ср. собственно славянского происхождения ст.слав. балии 'врач', родственное рус. баять, басня).Важное для когнитивной интерпретации определение типов первичноймотивации в каком-либо семантико-понятийном поле (как выявление когнитивных факторов на возможности семантического развития слова) без обращения к внутренней реконструкции приводит к результату неверифицируемому, основанному не на анализе системных отношений, а на некоем моменте формального сходства или на установлении «шагов» семантического развития с высоты логико-семантических связей современного носителя языка, подведения под известную мегамодель типа «свой - чужой», «высокий -низкий», реализующие общую оценку «хороший - плохой». Пример можнопривести хотя бы с тем же прилагательным плохой и его предполагаемойсемантической моделью на основе «голой» внешней реконструкции. В рассматриваемом случае точка отсчета - утверждение, что «этимологизациярус. плохой встречает серьезные затруднения». Далее, не анализируя эти затруднения и не пытаясь с ними разобраться в рамках русского языка и его истории, сразу предлагается этимологическое решение для плохой на основевнешнего сопоставления, которое, в свою очередь, также системно не анализируется: «Фонетически это слово соответствует чешскому plochэ 'плоский'.Rejzek (477) принимает тождество этих слов, указывая на их этимологическую связь с -ploskъ 'плоский'. Если согласиться с этой гипотезой, надо ориентироваться на «пространственную аксиологию», согласно которой «высокий» имеет положительную оценку, а следовательно, «плоский» (находящийся возле «низкого») может иметь отрицательную» [7. C. 464].Во-первых, «плоский» не обязательно рядом с «низким» (ср.: плоскогорье). Во-вторых, остается неясным, где, в какой языковой системе и при какой историко-культурной детерминированности могло таким образом возникнуть значение общей отрицательной оценки, с чем связана столь поздняяфиксация прилагательного плохой в памятниках письменности (XV-XVI вв.)и мог ли признак 'плоский' стать формирующим модель общеотрицательнойоценки в великорусский период- Те же вопросы остаются при определения«пошагового», «градуального» изменения значения ('плоский, ровный, открытый, незащищенный, плохо, без присмотра лежащий, плохой') для доказательства того, что и чеш. plochэ 'плоский', и рус. плохой 'нехороший, негативный, отрицательный, вызывающий осуждение' могут относиться к праслав. -ploxъ (вариант к -ploskъ) 'плоский' [8. C. 8]. И в том и в другом варианте предлагаемого решения не приводятся ранние, известные истории русского языка, примеры этапа нейтрализации значений 'плоский' и 'плохой', кроме относительно позднего выражения плоская шутка (вероятно, семантическая калька с французского plat 'плоский, ровный' и 'пошлый, заурядный') [9. C. 149-157] (подробнее об истории этого слова и проблемах его этимологизации).Пример с определением семантического типа, модели прилагательногоплохой, существительного врач актуализирует еще один аспект проблемыподготовки лингвиста-исследователя: современное диахронное исследование, претендующее на подлинный историзм, который, по мнению В.Н. Топорова, связан с определением последовательности способов моделированияЛ.П. Дронова120окружающего мира, конечно же, должно опираться (или иметь в «подтексте») на какое-то общее представление об исторической стратификации языкового пространства, по отношению к которому выполняется диахронноепостроение. Отсюда следует, что и проблема прародины носителей конкретного языка - понятие не столько географическое, сколько культурноисторическое. Если говорить о славянской прародине, то здесь достигнутысерьезные успехи в последние десятилетия, успехи междисциплинарные -лингвистов, историков, археологов, антропологов. Пример этому - итоговаямонография «Этногенез и культура древнейших славян: Лингвистическиеисследования» (1991; 2002) О.Н. Трубачева, в которой автор, опираясь на свой опыт многолетней работы над «Этимологическим словарем славянскихязыков», очерчивает праславянскую территорию внутри контактной зоны(меняющей свои границы) праславян с балтами, германцами, иллировенетами, иранцами (скифами, сарматами), кельтами.Как известно, идея системного подхода к анализу фактов языка оказаласьчрезвычайно плодотворной и в историческом языкознании, и в этимологии.«Преимущество от изучения этимологически или семантически связанныхдруг с другом слов, образующих определенную «микросистему», заключается в том, что можно извлечь дополнительную информацию о данном словеиз сведений о других словах, связанных с первым. Кроме того, посколькуточное определение слова только извне невозможно, оказывается весьма полезной информация о целом, в которое входит данное слово» [4. C. 53]. Соответственно, и несистемность этимологии - кажущаяся, это «не хаос капризных случайностей, а исторический результат борьбы многих развивающихся, сталкивающихся и взаимопроникающих систем, результат не застывший, а находящийся в движении. Но этим этимология не отличается от любой другой системы: неподвижных систем нет» [10. C. 232].Не опирающиеся по объективным причинам на анализ системных отношений этимологические словари и специальные лексикологические исследования славянских языков создают богатую эмпирическую основу для семантической реконструкции и содержат ценные частные наблюдения, ожидающие систематизации и теоретического осмысления. Почему это толькооснова- Об этом говорит С.М. Толстая, определяя задачи современной семантической реконструкции (2003): «Этимологические словари праславянской лексики приводят для каждого трактуемого слова сводку его значений, засвидетельствованных во всех славянских языках (на диалектномуровне). Что представляют собой эти наборы значений, какую языковуюреальность они отражают- Сами словари не дают ответа на эти вопросы, не ставят своей задачей анализ этих наборов значений, их структурную, хронологическую, ареальную стратификацию, установление исходных праславянских значений (и далее их связи с индоевропейскими значениями) и мотивированности по отношению к ним и друг к другу всех остальныхзначений, не формулируют методики соответствующих процедур» [11.C. 550].С одной стороны, этимологи работают над совершенствованием лексикографической практики, ищут более совершенные и полные варианты«упаковки» историко-этимологической информации (ср. Ж.Ж. Варбот о Синхрония и диахрония: отложенная встреча121морфо-семантическом поле лексемы в этимологическом словаре… [12.C. 60-65]). Но, с другой стороны, сказывается положение этимологии в кругу лингвистических дисциплин - особое, обусловленное тем, что пониманиецелей и задач этимологии, принципы анализа материала в гораздо большейстепени, чем в других областях языкознания, унаследованы ею от XIX в. По мнению В.Н. Топорова, «отсталость» этимологии проявляется, возможно, лучше всего в том, что до сих пор большинство исследователей явно или тайно основную задачу этимологии видят в поиске этимона, и эволюционный (экстенсивный) характер развития этимологии в настоящее время объясняется прежде всего «недостаточным, а иногда довольно «механическим»вниманием к перспективам, открывающимся в области семантики как наукио смыслах, их взаимных связях и отталкиваниях, их «системных» эволюциях» [13. C. 8].Иначе говоря, в силу объективных, исторически сложившихся причин в этимологических словарях представлена преимущественно внешняя реконструкция, которая в современных исследованиях должна быть дополнена (ипроверена-) результатами внутренней реконструкции, выполненной на основе системного анализа синхронных языковых отношений. Этого требуетразвитие ведущей отрасли современной лингвистики - семантики. «Задачасемантической реконструкции состоит в том, чтобы объяснить сам фактсочетания этих значений в семантическом поле одной праславянскойлексемы, найти мотивировки каждого из них, восстановив те контексты, в которых соответствующее развитие (перенос) значений было бы естественным. Ясно, что с такой задачей может справиться лишь специальноеисследование, которое опиралось бы не на голый перечень значений, сформулированных к тому же обычно в самом общем виде, а на подробный анализ контекстов (тем самым и стоящих за ними реальных ситуаций)и особенностей употребления слова в каждом языке» [11. C. 550]. Собственно, на этом неизменно настаивал и Э. Бенвенист, утверждавший, что семантическая реконструкция должна идти «путем внимательного изучения совокупности контекстов» [14. C. 332].Только опираясь на такую системную синхронно-диахронную, семантическую реконструкцию можно представить отразившееся в языке изменениемодели видения мира носителей этого языка. Сложившийся искусственныйрубеж и, как следствие, взаимная неинформированность дескриптивного и сравнительно-исторического направлений сказались и в целом на развитиилингвистики, и тормозят развитие интерпретационной когнитивной лингвистики, где-то даже дискредитируя ее результаты. Считая соотношение синхронного и диахронного анализа «узким местом» не только значительнойчасти современных лингвистических исследований с когнитивной аспектацией, но и работ диахронической направленности, полагаем, что шагом в направлении исправления ситуации могло бы стать исправление односторонности общей вузовской подготовки лингвистов.Необходимость синтеза результатов синхронного и диахронного анализаязыкового материала в исследованиях, нацеленных на рассмотрение эволюционных изменений на разных уровнях и фрагментах языковой системы, не отменяет одно из основных требований времен противопоставления поЛ.П. Дронова122соссюровски синхронии и диахронии: не смешивать факты синхронии и диахронии. Это требование остается актуальным и сейчас: не смешивать в анализе, а сопоставлять результаты этих взаимодополняющих подходов к языку.Сложность встречи на современном этапе синхронной и диахроннойлингвистики оценил И.Г. Добродомов (2002) в статье «Еще раз об исторической памяти в языке»: «Укрепившаяся в нашем языкознании традиция противопоставления по-соссюровски синхронии и диахронии носит ущербныйхарактер: два этих подхода вместо взаимного дополнения оказались оторванными друг от друга, что обусловлено не столько принципиальными соображениями, сколько недостаточной осведомленностью синхронистов в истории языка и сосредоточенностью историков языка на динамике исторических процессов в далеком прошлом с редким доведением их до современности, а также невниманием к системному осмыслению современного состояния исторически изменившихся элементов языка и их взаимных отношений» [15. C. 103]. Возможно, название данной статьи не совсем однозначно обозначает ситуацию (синхрония и диахрония: отложенная встреча-), точнее было бы сказать, что теоретически состоявшаяся «встреча» двух подходов к анализу языка имеет еще недостаточный с точки зрения современных требований практический результат.Теоретический уровень современного языкознания и гуманитарных наукв целом, установки на междисциплинарность исследований, значительныеуспехи семантики позволяют ставить и решать вопрос о расширении исследовательского поля лингвистики, об антропологической лингвистике, и чащевсего в рамках когнитивной аспектации анализа языкового материала. Но при этом нужно осознавать, что значимость интепретационной лингвистики(каковой себя позиционирует лингвокогнитивистика) напрямую зависит от того, насколько основательны те синхронные и диахронные построения, на которые она опирается.

Ключевые слова

university teaching, cognitive linguistics, diachrony, semantic reconstruction, synchronism, вузовское преподавание, когнитивная лингвистика, семантическая реконструкция, синхрония, диахрония

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Дронова Л.П.Томский государственныйуниверситетд-р филол. наук, проф. каф. общего, славяно-русского языкознания и классической филологии филологического факультетаlpdronova@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Варбот Ж.Ж. Морфо-семантическое поле лексемы в этимологическом словаре и возможности его реконструкции // Филологические науки. 1995. Т. 54, № 4.
Топоров В.Н. От автора // Исследования по этимологии и семантике. Т. 1: Теория и некоторые частные ее приложения. М., 2005.
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974.
Добродомов И.Г. Еще раз об исторической памяти в языке // Вопросы языкознания. 2002. № 2.-
Толстая С.М. Семантическая реконструкция и проблема синонимии в праславянской лексике // Славянское языкознание: XIII Международный съезд славистов. М., 2003.
Дронова Л.П. Становление и эволюция модально-оценочной лексики русского языка: этнолингвистический аспект. Томск, 2006.
Никонов В.А. Поиски системы // Этимология. Исследования по русскому и другим языкам. М., 1963.
Трубачев О.Н. Реконструкция слов и их значений // Вопросы языкознания. 1980. № 3.
Климов Г.А. Реконструкция и диахроническая интерпретация в компаративистике // Вопросы языкознания. 1988. № 3.
Трубачев О.Н. Заметки по старославянской этимологии: боляринъ, врачь // Труды по этимологии: Слово. История. Культура. М., 2004. Т. 1.
Якубович М. Типы первичной мотивации слов со значением 'хороший' и 'плохой' в славянских языках // Ad fontes verborum: Исследования по этимологии и исторической семантике. М., 2006.
Топоров В.Н. О некоторых теоретических основаниях этимологического анализа // Вопросы языкознания. 1960. № 3.
Плунгян В.А. Проблемы грамматического значения в современных морфологических теориях // Семиотика и информатика. 1998. Вып. 36.
Зализняк Анна А. Семантическая деривация в синхронии и диахронии: проект «Каталога семантических переходов» // Вопросы языкознания. 2001. № 2.
Горнунг Б.В. Единство синхронии и диахронии как следствие специфики языковой структуры // Соотношение синхронного анализа и исторического изучения языков. М., 1960.
 СИНХРОНИЯ И ДИАХРОНИЯ: ОТЛОЖЕННАЯ ВСТРЕЧА | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2009. № 3 (7).

СИНХРОНИЯ И ДИАХРОНИЯ: ОТЛОЖЕННАЯ ВСТРЕЧА | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2009. № 3 (7).

Полнотекстовая версия