О языке славяно-молдавских грамот XIV-XVII вв. (к историографии вопроса) | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2016. № 4 (42).

О языке славяно-молдавских грамот XIV-XVII вв. (к историографии вопроса)

В статье представлен краткий обзор изучения языка господарской канцелярии Молдавского княжества. Большинство исследователей придерживалось мнения, что языком молдавской средневековой дипломатики был западнорусский (южнорусский). Автор приходит к выводу, что в основу официального языка Молдавии с момента ее образования (вторая половина XIV в.) до начала XVIII в. лег язык русинов - коренного населения Карпато-Днестровских земель. Он оказал большое влияние на развитие молдавского языка.

About the language of the Slavonic-Moldavian documents of the 14th-17th centuries.pdf Первыми местными письменными источниками по истории молдавского средневекового государства являются феодальные грамоты и акты. Имеется в виду следующий актовый материал: грамоты, жалованные, купчие, меновые, духовные, вкладные, деловые, или раздельные, межевые, несудимые, правые, тарханные, или льготные, описи движимого и недвижимого имущества в феодальных хозяйствах, уставные грамоты («оуставницьства», или «листы глейтованные»), кабальные записи, или заемные закладные кабалы, договоры, заключавшиеся молдавскими господарями с властями других стран; гос-подарские грамоты и указы о сыске и возврате беглых крестьян и холопов их прежним владельцам и т.д. [1. С. 43-44]. Число копий грамот, договоров и прочего материала, относящегося только ко второй половине XV в., превышает три тысячи [2. С. 18]. Письменные источники средневековой Молдавии представляют ценность для изучения не только истории, политического устройства, социально-экономических отношений, топонимии, антропонимии, но и культуры, офи-цильного языка, который неразрывно связан с разговорной речью. Еще в 1905 г. бессарабец А.И. Яцимирский (1873-1925), русский славист, подчеркивал, что валашские и молдавские грамоты, написанные на славянском языке, имеют важное значение для изучения культуры княжеств, причем таких грамот насчитывается несколько тысяч, «валашских грамот почти вдвое меньше, чем молдавских» [3. С. 49]. Церковным и официальным языком Валашского (1310 г.) и Молдавского (1359 г.) княжеств с момента их образования до начала XVIII в. оставался славянский. История изучения валашских и молдавских грамот и их языка начинается с первой половины XIX в. Первым был русский ученый, выходец из Подкарпатской Руси Ю.И. Ве-нелин (Гуца40) (1802-1839). Венгерский комитат Берег, где родился Ю. Вене-лин, располагался в северной части Венгерского королевства, соседствовал с комитатом Мараморош (Марамуреш), откуда началась волошская колонизация Карпато-Днестровских земель. Ныне большая часть двух комитатов входит в Закарпатскую область Украины (в частности, 3/5 Марамороша) [4. С. 108, 132, 245]. В 1840 г. были опубликованы с разъяснениями собранные им «Влахо-болгарские, или Дако-славянские, грамоты» О языке славяномолдавских грамот XIV-XVII вв. (в историографии вопроса) - работа, написанная в 1832 г. [5]. История изучения языка средневековых валашских текстов и частично молдавских изложена советским славистом С.Б. Бернштейном (1911-1997) [6. С. 21-79]. Анализируя тексты грамот XIV-XV вв., он отмечал, что славянские говоры Валахии, как признают многие объективные исследователи, принадлежали к той же группе говоров, которые объединены как болгарские, о чем «свидетельствуют топонимия, лексические славянские элементы в говорах Валахии и их фонетические признаки, весь старый быт валашской деревни». Также он указывает, что славянские говоры Молдавии были иного происхождения [6. С. 18-19]. С. Бернштейн напоминает, что в связи с турецким завоеванием с конца XIV столетия на Балканах произошло перемещение культурных центров. Болгария утратила свое значение. Появляется новый культурный центр в Восточной Сербии - в Ресаве. Книжная деятельность на славянском языке начинает быстро развиваться и в Придунайских княжествах, прежде всего в Валахии, которая ранее носила исключительно местный характер и была провинциальной [6. С. 21-22]. Причем язык древнейших грамот Валахии отличается от языка современных им грамот болгарских царей. Они передают особенности живого разговорного языка, чего нет в самих болгарских грамотах [6. С. 80-81, 101]. С. Бернштейн пришел к выводу, что валашские грамоты передают местные славянские говоры, генетически родственные болгарским. Валашские дьяки плохо знали деловой славянский язык, поэтому и писали на местном диалекте. Это подтверждается лексикой грамот, анализом фонетики и морфологического строя языка грамот. Все это, по мнению ученого, указывает на тесную связь валашского канцелярского языка с новоболгарским. Поэтому валашские грамоты являются драгоценным источником для изучения славянских народных говоров и для изучения истории болгарского языка [6. С. 77]. В канцелярском языке Валахии различаются три самостоятельных пласта: местный славянский, отражающий черты славянских говоров Валахии (генетически родственный болгарским [6. С. 77], книжный среднеболгарский как результат влияния валашской церковной письменности и книжный сербский, влияние которого становится особенно заметным с 30-х гг. XV в. [7. С. 39]. В валашских и молдавских грамотах имеются многие стилистические штампы, свидетельствующие, что подобные грамоты писались и ранее. Древнейшая славяно-валашская датирована 1342 г. Старшая из дошедших до нас молдавских грамот датируется 1374 г. (принадлежит Югу Кориатовичу) [6. С. 64]. Большинство грамот написано на славянском языке, хотя есть грамоты на латинском, греческом, валашском, молдавском языках. Древнейшие валашско-славянские грамоты, как доказали румынские ученые, написаны на среднеболгарском языке, с некоторой примесью сербского. А их почерк схож с болгарскими грамотами [7. С. 244, 259, 262]. Штампы валашских и молдавских грамот отличны. Грамота валашского господаря Владислава Водицкому монастырю (под 1374 г.) начинается и заканчивается следующими словами (на единообразие начала и заключения обратил внимание в свое время Ю. Венелин [5. С. VII]: «Понеже, аз, иже в Христа Бога благоверный воевода Владислав, милостию Божия господин всей Угровлахии... ... аминь. Ио Владислав, милостия Божиея господин» [8. С. 17-18]. Вскоре на место формы «Аз, иже в Христа Бога.» (либо «В Христа Бога.», не всегда соблюдаемой, приходит новая (см. грамоту 1456 г.): «Мило-стию Божию Ио Владислав, воевода и господин всей земли Угровлахий-ской. В заключении: «Ио Владислав, милостию Божия господин». Перед этим, кто писал, место и дата» [8. С. 196-197]. f Л1нл«етТи>д1 ЕожТи'м Iiv Еллд'/слде еоякодд и гопюдннь късж земли Оугрс>йлдхТнск.Ч, сыпь Длил кмнклго конкоде. Длкат господств л\н cTi пс>к(лЪн'|'( г9сп9дсткд МН E!wfcpHHt) господствл л\н жушн# Л1огош8 СК сыноен Л\Й н съ д-iiijjfpe mS, колнко л\И Еогъ даст сыноее или дъ^гри, гаке дд л\8 е8т селл по нам: Корны еъгн, us йргиш доле, н Корен ivt Кллкн ккси, н №иш wt Л1нчещн И С"К КрОДОК! WT К0Д(ННЦЕ Н пол WT Л1лл8р(НИ, ПОНЕЖЕ СЙТ жйшн8 Л1оГош6 етмр( н iipjus к'чнн(, дедине. Причем некоторое время эти две формы существуют параллельно. В молдавских же грамотах изначально присутствовала другая форма. Вначале (см. грамоту 1392 г.) пишется: «Великий самодержавный господин.» [9. С. 3]. t Велики слмодЕрждЕнын гчосподн^нк, lw Роман воеводд Земл'Ь Молд^е-ckoI iv т планнны до ер try мор а, не hjiuhmtv ckihj-, ОлЕКслндрол\Т1, н ск hdiuhiwk cuhomti, н сь. Еогддномт!, и с hjldhmh Еолры. Чнннмъ то ведомо оускжъ. до-врылит! пдном, ктожь на сеТ лнетъ оузрнт-к или егоо^слышнть чт^чн, И>Ж£ тот-х слуга наш, Тодор-к, и с-к своею врдтнЕЮ, сыновf Белого Дрдгол\нрд: Дмнтро, Петръ, Мнуанло, Жюржь. слЗжнлн намъ не правою Btpoio н слБжатъ н еще no hh)f еолшее службы идд^емсл. Т-к1, есмн hjfь. осовною м1л1стн жалокалн, далн есмн нмь а* село оу нашнн земли, оу Л\олдавскон, на Сочась. Позже (см. грамоту1398 г.): «Милостию божию, мы.» [9. С. 10]. t Л1(н)л(о)ст1ю е(о)жГею, мы, Юга вмнода, г(о)сп(о)д(а)ръ Земли Л1олдав-скон. 3hjem® чнннмь. мшитъ лнстомъ, 8снмъ доврнмъ паномъ кто hj нь SspHTii нлн его ф!;слншнт(У), шже тън hctunhIh сл»гд нашъ, панъ Брал, сл8-жнлъ перЕЖЕ ee(^)twno4helijnrt,i'ii родителем^ нашими, а днесь, сл8жнт(-ь) намъ правою к к'крною сл8жеою. ТЪмъ, мы, вндЪвше его b-fcpHSio слКжв», жаловали есмы его wcoshoio л\(н)л(о)стню, далн есмы ел\8 одснио>г мЪсто, на ctpajiv- ТМНТЕ, 6М8, ОурНКЪ, £i> UeHrtVK доуодолит!, Н ДНТЁМТк его, И 0^н8Ч4Т0МЪ ЕГО, и правнЗчлтомт! его, н пращЕрлтомъ его. В конце грамот обязательно указывалось, кто писал, место (первое и второе не всегда) и дата. Молдавскую дипломатику, как говорилось выше, начали изучать с первой половины XIX в. Ю. Венелин указал, что валашские грамоты написаны на «природном болгарском языке». Грамоты Молдавского княжества - «на южнорусском наречии». Исследователь отметил, что «грамоты XIV и XV веков чище в языке и лучше в правописании, нежели в XVI или XVII столетиях». Причинами он называет «водворение от ига и влияния турок невежества», численный перевес волохов в Валахии над болгарами и русскими, которые «постепенно оволошивались» [5. С. I]. Издание заключало 4 грамоты XIV в., 16 грамот XV в., 24 грамоты XVI в. и 22 грамоты XVII в. - валашские, молдавские и славянские грамоты императора Сигизмунда (сын чешского короля Карла IV) [6. С. 23]. Они были списаны Венелиным с подлинников, хранящихся в монастырях Бухарестской митрополии и в частных собраниях. Сборник Ю. Венелина [8] был первым изданием молдавских и валашских грамот. Как отметил Ф. Грекул, на год раньше «Архива ромыняскэ», выпускавшегося М. Когэлничану в Запрутской Молдове (в Яссах), и бухарестского «Magazinu istoricu pentru Dacia», первый том которого вышел в 1845 г. [2. С. 17; 1. С. 37]. В один год с работой Ю. Венелина появилось «Начертание правил вала-хо-молдавской грамматики, составленной Я. Гинкуловым», в котором автор указал, что «в отношении к количеству слов, составляющих язык романский, можно допустить следующую приблизительную пропорцию: от 4/10 до 5/10 слов в нем латинских, около 3/5 - славянских, остальные же заимствованы большею частью из языков: венгерского, турецкого и греческого». Также было отмечено отличие валашского наречия от молдавского (валахи употребляют больше слов латинских, венгерских, и «валашское произношение несколько грубее и принужденнее молдавского» [10. С. VIII-IX]). В 1868 г. в «Летописи занятий Археографической комиссии 1865-1866» вышли «Грамоты угро-влахийские и молдавские XV-XVI вв.» Я.Ф. Головац-кого (1814-1888), видного деятеля галицко-русского Возрождения. Опубликовано шесть жалованных господарских грамот (одна - валашская, пять -молдавских), одна - из архива магистратуры Львова, остальные - из собрания графа В. Баваровского во Львове с пояснениями некоторых слов [11]. Немало грамот увидело свет в «Записках Одесского общества любителей истории и древностей» благодаря Н.Н. Мурзакевичу (1806-1883), в свое время основавшему данное общество. Им были опубликованы 5 грамот с небольшими примечаниями в 1848 г., 15 грамот с небольшими примечаниями в 1853 г., 15 грамот в 1858 г. (из них 13 с небольшими примечаниями) и 3 грамоты в 1863 г. [12-16]. Российский историк В. А. Уляницкий (1855-1920) издал в 1887 г. «Материалы для истории взаимных отношений России, Польши, Молдавии, Валахии и Турции в XIV-XVI вв.». Помещенные здесь документы «касаются отношений Польши. Литвы и Московского государства к Молдавии и частью Валахии, единственным балканским христианским княжествам, документальные следы политических отношений к коим этих государств за XI-XVI в. сохранились в Московском главном архиве» [17. С. III]. Этот труд востребован исследователями и в наши дни. Большой вклад в изучение молдавских письменных источников внесли российские слависты бессарабцы А. А. Кочубинский (1845-1907), П. А. Сырку (1855-1905) и А.И. Яцимирский (1873-1925). А. Кочубинский считал, что «не только политическое, но и духовное рождение северной половины румынской национальности (имеются в виду молдаване. - С.С.) свершилось при воздействии гения русского народа» [18. С. 508]. В статье «Лапидарные надписи XV ст. из Белгорода, что ныне Ак-керман» он представил анализ надписей на камне в Белгороде во времена Молдавского княжества: славянской 1438 г. («правописание болгаро-русско-румынское» (волошское. - С. С.), «язык славянский, русского характера, но с окраской кое-где местной, румынской» (волошской. - С.С.)), греческой 1440 г. (в имени строителя Белгородской крепостной стены - Федорка, увенчавшего через два года постройку «великих врат», видит выходца из Галичи-ны), славянской 1482 г. («язык того же характера, что и в славянских грамотах XV-XVI в. - славяно-русский, но с заметной грамматической небрежностью, как это ясно из текста самой надписи») [18. С. 520, 531-532, 540]. В другой своей работе «Частные молдавские издания для русской школы (библиографические заметки)», вышедшей в 1903 г., А. Кочубинский отмечал, что имеется немалое количество бессарабско-молдавских грамот XV-XVII вв. о пожалованных вотчинах. «Их так называемый славянский язык насквозь пронизан малорусскими элементами, может быть, даже иногда указан элемент гуцульский, т.е. восточногалицкий». Ученый обратил внимание на то, что в грамотах на села у среднего Днестра, в пределах нынешней молдавской этнографической территории, названия сел и урочищ около них «прегнантно-малорусские» [19. С. 396]. П.А. Сырку, изучая переписку валашских воевод с Сибинским и Брашов-ским магистратами, писал, что «от лингвиста, желавшего производить разыскания в области славянского языка грамот, изданных румынскими князьями (имеются в виду валашские и молдавские41. - С. С.), требуется «основательное и детальное знание языков болгарского, сербского, малорусского, польского, румынского, венгерского, средневеково- и новогреческого, албанского и, наконец, турецкого языков, а также из истории, политической и культурной жизни этих народов» [20. С. XI]. А.И. Яцимирский указал, что в основу актового языка Молдавии XIV-XVII вв. был положен русский: с одной стороны, официальный западнорусский, с другой - живой галицко-волынский говор. Исследователь также обратил внимание на влияние болгарского книжного языка тырновской редакции, влияние польского (или белорусского) и в слабой степени румынского [21. С. 155]. В своей статье «Молдавские грамоты в палеографическом и дипломатическом отношениях» А. Яцимирский пишет: «Язык молдавских грамот не представляет чего-нибудь устойчивого; в основе его - западнорусский официальный с заметным преобладанием галицко-волынских черт и книжных болгарских форм, и написаний. В более древних грамотах сильно польско-белорусское влияние, в поздних - живое румынское». Представляя обзор «формул и терминов молдавских грамот», он сделал вывод, что молдавские грамоты «более устойчивы в этом отношении, чем валашские» [22. С. 188]. Анализируя валашские грамоты, ученый установил, что «язык их болгарский, с уклонением в сторону сербской фонетики, этимологии и словаря, иногда с румынскими выражениями и синтаксисом» [3. С. 52]. Польский историк, российский подданный А. Яблоновский (1829-1913) обратил внимание на связи Молдавии (Волощины) с Южной Русью, причем не только религиозные, в том числе и церковнославянский язык церкви, но и на единый с Великим княжеством Литовским и Русским язык актов публичных и боярских усадеб. Мунтения (Валахия) сближалась по языку с соседними задунайскими областями, а в Молдавии преобладал вариант русского [23. С. III]. Большое внимание изучению языка молдавских грамот уделили ученые, жившие в Австро-Венгрии. Интерес этот был не праздный: в империи проживали русины, валахи, молдаване. В составе Австро-Венгерской монархии с 1772 г., после первого раздела Польши, оказалась Галиция, в 1774 г. - часть Молдавского княжества - Буковина. Словацкий славист, деятель чешского и словацкого национального возрождения П.Й. Шафарик (1795-1861) в своих «Славянских древностях» писал (правда, не разделяя язык валашских и молдавских грамот): «Славянский язык, как свидетельствуют подлинные современные грамоты молдавских и валашских князей, был до XVII в. не только церковным, но и вместе с тем и гражданским. Почти все государственные и придворные должности имели и по сию пору имеют славянское название» [24. С. 342]. В 1893 г. чешский историк К.Й. Иречек (1854-1918) пишет рецензию на книгу румынского филолога И. Богдана (1864-1919) «Vechile cronice moldovenesci pana la Urechia», в которой автор анализирует язык молдавских хроник, вышедших до Г. Уреке, и делает вывод, что это староболгарский язык с сильным русским влиянием [25]. К. Ирчек отмечает, что язык молдавских грамот в основном русский и большинство опубликованных документов 1393-1450 гг. написаны в русском стиле. Записи же на болгарском языке редки. Это он объясняет тем, что до возникновения Молдавии земли Галиц-кого княжества в XII в. простирались до устья Дуная, а до 1774 г. в составе Молдавии была область, расположенная в непосредственной близости от древней столицы Сучавы (Буковина) с коренным русским населением [26. С. 85-86]. Польский славист Э. Калужняцкий (1845-1914), профессор славянской филологии в Черновицком университете, опубликовал в 1878 г. во Львове молдавские и валашские документы из архивов Львова (14 грамот). Он разъясняет отличие названий Валахия (Мунтения) и Молдавия (Волощина), упоминает, что на Буковине исторически проживает русский народ и что официальные документы молдавской господарской канцелярии до половины XVI в. постоянно писались на русском языке [27. С. 195-198]. Словенский языковед Ф. Миклошич в работе «Славянские элементы в румынском языке» («Die slavischen Elemente im Rumanischen») после краткого обзора этнонимов румын, влах (волох, валах), названий стран Валахия (Уг-ровлахия), Молдавия (Мавровлахия), истории коренного населения и т.д. дает обзор 1082 слов славянского происхождения. К сожалению, ученый не всегда различал слова южнославянского и восточнославянского происхождения [28]. Значительный вклад в изучение молдавских господарских грамот и других письменных источников княжества внесли румынские исследователи (правда, большинство из них не признавало существования отдельного от румынского (валашского) молдавского языка). А. Чихак (1825-1887) в своем «Дако-румынском этимологическом словаре» (A. de СШас. «Dictionnaire d'etymologie daco-romane», t. I. Francfort s/М., 1870: t. 2, Francfort s/М. 1879) упоминал, что, хотя в основе румынского языка лежит латинский, славянская часть его словаря составляет 2/5 всех слов, тогда как латинская - 1/5. Все приведенные слова славянского происхождения являются частью языка румынского народа. Румынский язык, по его словам, обогатили почти все славянские диалекты. Однако ведущую роль он отводит старославянскому (или староболгарскому). Этот факт не может вызвать удивление, так как румыны были обращены в христианство славянами Пан-нонии, которые жили тогда в Дакии и Венгрии на обоих берегах Дуная и славянский язык использовался в церкви до XVIII в. Также ученый упомянул, что румыны сохранили религиозные суеверия и т.д., которые имеют славянское происхождение, и даже сейчас сохраняются обычаи, которые восходят к славянскому язычеству (вероятно, к русскому) (А. Чихак - молдаванин из Ясс, поэтому был знаком с обычаями местного населения. - С.С.) [29. С. VIII-IX]. Филолог-славист И. Богдан (1864-1919), проанализировав в 1907 г. вышедшие работы по языку старейших молдавских грамот, указал, что все они делятся на внутренние (большей частью господарские пожалования боярам, монастырям, подтверждения различного рода между боярами и их потомками в области земельного права) и внешние документы (в основном вассальные акты, союзы и соглашения с польскими и венгерскими королями, литовскими князьями, привилегии купцам, политическая и коммерческая корреспонденция и т.д.). Эти документы, по мнению ученого, написаны на русском языке и соблюдают все фонетические и морфологические особенности, присущие русским говорам (великорусским и белорусским). Он обращает внимание на малорусские (kleinrnssische) компоненты, которые наблюдаются во внешних документах, отмечая, что с этим произношением молдаване могли познакомиться на севере страны, где находилась столица княжества Сучава [30. С. 369-372]. Позже, разбирая грамоты времен Штефана Великого, И. Богдан постоянно отмечал русский язык этих грамот. К примеру (грамота 1464 г.): «наш верныи боярин пан Андреико Чорторыиский служил нам право и вирно. Тем и мы видевши его правоую и вирноую слоужбоу до нас, жаловали есми его оусобную нашею милостию, дали и потвердили есми емоу оу нашей земли оу молдавскои села его правая оутнина, на име селам: Чортория и Дубовецоул и Ошихлиб». Ученый считал, что имя и прозвище боярина - из Галицкий Руси, как и названия сел, - русского происхождения. Появились они во времена Александра Доброго, а может быть, и раньше [31. С. 85-86]. Подчеркивая, что язык грамот времен Штефана Великого не является чисто русским, он смешивается со многими элементами средневекового болгарского церковного языка и с «мунтенизмами» (muntenisme), молдавскими словами в редких документах [31. С. 101], он постоянно указывал на русизмы, русские топонимы в грамотах [31. С. 108, 136, 142-143, 151, 157, 159, 175-176, 188, 198, 201, 220, 287, 336-338, 341, 343, 359, 371, 401, 414, 466, 488; 32. С. 95, 129, 166, 172, 196, 217, 231, 243, 274, 278, 280, 282, 293, 315, 366-367, 426). В то же время в языке некоторых молдавских грамот появляются южнославянские черты, к примеру в ряде грамот Стефана Великого (см. [32. С. 140, 147-149, 158]), как отмечает С. Бернштейн [6. С. 88]. В конце второго тома И. Богдан помещает словарь «Славянские слова», в котором разъясняет значение некоторых часто встречающихся слов в основном русского происхождения [32. С. 595-609]. Объяснение русских слов молдавских грамот давал и М. Костэкеску в своей монографии «Молдавские документы до Стефана Великого» [33]. А. Розетти (1895-1990) в работе «Румынский язык в XVI веке» считал, что по политическим и культурным обстоятельствам прошлых веков язык румынских (Валахии и Молдавии. - С.С.) канцелярии и церкви в XVI в. был старославянским. Помимо болгарских, позже вводились сербские и русские элементы. Ученый отмечает русское влияние на славянские тексты в Молдавии, в то время как тексты в Цара Ромыняскэ (Валахии) знают болгарскую графику [34. С. 1-2, 16]. Ясский филолог И. Бэрбулеску (1873-1945) в своей монографии «Individualitatea limbii romane §i elementele slave vechi» отмечал, что болгарский элемент вошел в молдавский и валашский языки, в топонимику Валахии и Трансильвании. Первоначально молдаване жили в этом регионе вместе с мунтянами и болгарскими славянами, затем некоторая часть их направилась в Молдавию, в которую прибыла в XIII в. (некоторые утверждают, что в даже в XII в.), где с VI в. жили русины. От последних, вследствие ассимиляции, они унаследовали большую географическую номенклатуру и слова с конкретными русинизмами (rutenismele). Он же писал, что румыны с XII в. стали приобретать молдавские черты, проживая и смешиваясь с русинским элементом (elementul rutean). Правда, на основании своего исследования ученый пришел к выводу, что нельзя утверждать, что русинский (русский) (ruteana (ruseasca)) язык участвовал в создании румынской этнической индивидуальности [35. С. 80-81]. В свое время С. Бернштейн указал на пристрастность И. Бэрбуле-ску в вопросе о роли славянства в истории румынского языка, народа и культуры. В связи с этим его исследования, как считал советский славист, не всегда могут быть признаны объективными [6. С. 49]. Это, впрочем, можно отнести и к некоторым другим румынским ученым, которые, к сожалению, периодически меняли свою точку зрения в зависимости от политической конъюнктуры. К примеру, румынский историк литературы Н. Картожан (1883-1944), рассуждая о тенденциях в румынской культуре XV-XVI в., утверждал, что до XVI в. в Молдавии в текстах имел доминирующее влияние староболгарский (mediobulgara), в Мунтении - старосербский (paleosirba). В северной Тран-сильвании (Ардяле) появляются тексты в русской (точнее - украинской) редакции (texte de redac^ie ruseasca, probabil ucraineana). К концу XVI в., т.е. после женитьбы Стефана Великого на Евдокии, сестре киевского князя Симеона Олельковича, и особенно во времена Василе Лупу и Матея Басараба благодаря влиянию митрополита Петра Могилы в Валахии и Молдавии, как считает исследователь, начинают появляться тексты в русской редакции (texte de redac^ie ruseasca) [36. С. 38]. Историк-медиевист П. Панаитеску (1900-1967) в работе, посвященной жизни молдавского господаря Александра Доброго, писал, что в Молдавии церковь использовала славянский язык и церковные труды были сделаны по образцу и подобию болгарской, сербской и русской церквей. Все религиозные книги и письменные уставы были на старославянском. Этот язык был фактически литературным языком, языком древнеболгарским. Со временем пришло влияние живых славянских языков: болгарского, сербского и русского, который был официальным в Литве (Панаитеску называет его белорусским. - С.С ). Влияние последнего больше встречается в Молдавии, которая являлась соседом Литвы и с ней тесно связана [37. С. 16, 22-23]. В другой своей работе П. Панаитеску пишет, что в средневековой Молдавии старославянский язык был языком церкви, а языком официальных актов и литературы - западнорусский, правда, без объяснения причин [38. С. 117]. Н.Н. Петрашку (1859-1944) и Г.Г. Безвикони (1910-1966) в «Русско-румынских отношениях» напоминают, что язык, письменность и социальная жизнь в Молдавии явно находились под русским влиянием (или литовско-русского симбиоза) вместе со старым влиянием Галиции [39. С. 19]. Румынский славист Д.П. Богдан анализировал язык славяно-румынских текстов, которые написаны в болгарской, сербской или русской редакциях, так как славяно-румынский язык того времени был подвержен влиянию окружающей среды. Но в молдавских текстах существует отличие от аналогичных в Цара Ромыняскэ (Валахии) и Трансильвании, где на тексты влияет среднеболгарский и среднесербский языки. Большинство документов и печатных изданий в Молдавии создано под влиянием старорусского языка, чего не знают славянские тексты Валахии и Трансильвании [40. С. 6-7]. Это же мнение ученый высказывал и в других своих работах. К примеру, анализируя фонетические особенности языка славяно-румынских грамот XIV в., он делает вывод, что в основе фонетических явлений славянских грамот XIV в. лежат старославянские фонетические явления в виде среднеболгарских и отчасти сербских фонетических явлений. Что касается фонетических явлений славянских грамот из Молдавии XIV в., они имеют в основе старославянские явления, отраженные в виде среднеболгарских и русских фонетических явлений, но преобладают все-таки явления восточнорусских языков. В молдавских грамотах замечается, хотя и в меньшей степени, влияние сербских фонетических явлений - это влияние славянских грамот Валахии [41. С. 75]. Советские (в том числе и молдавские) ученые в большинстве случаев старались не конкретизировать название славянского языка княжества. Этот вопрос в советское время, в условиях молдавского нациестроительства, старались не озвучивать. Советский филолог В.Д. Шишмарев (1875-1957) выразил мнение, что язык письменности средневековых Валашского и Молдавского княжеств был болгарский. Он полагал, что «большая часть заимствованных болгарских слов носит среднеболгарский характер, а с другой стороны, уже в древнейших из них, общих всем разновидностям балкано-романского, имеются черты восточноболгарского наречия» [42. С. 92]. Хотя по каким-то причинам исследователь проигнорировал влияние языка русинского населения Марамуреша и Карпато-Днестровских земель на язык восточных романцев, он все же говорит о появлении новых элементов в словаре в результате контакта с новыми соседями - с болгарами и сербами за Дунаем, с украинцами и поляками на севере, а позднее с русскими на востоке. Ученый считал, что с превращением Молдавии и Валахии в самостоятельные княжества происходит постепенная ликвидация двуязычия, а славянскую письменность насаждала церковь [42. С. 92-93, 95-96]. Советский источниковед В.И. Буганов (1928-1996) считал языком молдавских грамот старорусский [43. С. 273]. В монографии «История Молдавии», вышедшей в 1951 г., говорилось, что «письменные памятники, молдавские грамоты XIV в. и другие древние тексты писались в Молдавии на языке Юго-Западной Руси, в них преобладали галицко-русские языковые элементы... Таким образом, славяномолдавская письменность, сложившаяся в Молдавии к концу XIV в., представляет собой культурное наследство Киевской и Галицкой Руси» [44. С. 96]. В «Истории Молдавской ССР» 1965 г. сказано, что славянский язык становится также языком господарской канцелярии Молдавии. Следует, однако, иметь в виду, что славянский язык молдавской дипломатики отличался от церковнославянского, так как он испытывал на себе благотворное влияние говоров Юго-Западной Руси [45. С. 261]. В «История Молдавской ССР» 1984 г., подразумевая средневековую Молдавию, указывается: «Славянский язык, как и некоторые другие древние языки, считавшийся священным, стал применяться в Молдавии повсеместно в литературе, богослужении и делопроизводстве. Все это весьма положительно сказалось на культурном развитии княжества, приобщившегося тем самым к высокой культуре Византии и славянского мира» [46. С. 147]. Советский филолог М.Н. Сергиевский (1892-1946), один из основателей изучения романских языков в СССР, в своей работе «Молдо-славянские этюды», говоря о влиянии восточнославянского элемента на романский, которое усилилось в XV в., письменный язык господарских канцелярий считал «не чем иным, как обычным деловым языком Юго-Западной Руси с примесью элементов галицко-волынской разговорной речи», соглашаясь с мнением А. Яцимирского [47. С. 68]. Некоторые молдавские ученые продолжают называть язык администрации и дипломатических отношений Молдавского княжества старославянским [48. С. 86; 49. С. 61; 50. С. 70], однако указывают на существовавшее в Молдавии билингвизма. Т.П. Ильяшенко писала, что «молдавский язык и его письменность в XIV-XVIII вв. формировались в условиях параллельного употребления двух языков, что нашло отражение в специфике молдавского языка и других восточнороманских языков по отношению к западнороман-ским» [48. С. 86]. Период книжного славяно-молдавского билингвизма, по ее мнению, начинается с X-XI вв. [51. С. 24]. А.Т. Борщ тоже считал, что «двуязычие с литературным церковнославянским языком», по его мнению, началось «с момента вхождения романцев в контакт с крещеными славянами -примерно с X в. и развивалось постепенно параллельно с дальнейшим расселением романских масс среди местного славянского населения в форме взаимодействия церковнославянского литературного языка с романским народным, а с первыми попытками письменного употребления романского языка -уже с его письменным вариантом весь XVI и до середины XVII в., когда старославянский литературный язык был официально заменен молдавским письменно-литературным языком (в Валахии - тоже, хотя несколько позже) в функции языка канцелярии, администрации, богослужения и т.д., то есть когда все функции литературного языка молдавский язык принял полностью на себя» [49. С. 61]. Т. Ильяшенко выделила несколько этапов славяно-романских отношений: 1. V-X вв. - возникновение этнического симбиоза и двуязычия речи. 2. X-XIV вв. - зарождение предпосылок образования Молдавского феодального государства в тех же условиях. 3. XIV-XVI вв., когда в молдавском государстве старославянский был официальным языком и одновременно развивался устный молдавский, функционировавший затем как народный язык. 4. XIV-XVIII вв. - формирование молдавской письменности в условиях параллельного употребления двух языков [48. С. 86]. В V-X вв., в период балкано-романской общности, наблюдается симбиоз с южнославянскими народами, а с XII в. - с украинским и русским народами [48. С. 85]. Несколько иная периодизация у М. А. Косничяну. Первый период, VI-XII вв., характеризуется заимствованиями из общеславянского и южнославянских языков, особенно из болгарского. По характеру заимствованных элементов данный отрезок делится на два этапа: 1. VI-IX вв., когда славянизмы проникали устным путем через разговорную речь. 2. IX-ХП вв., когда одновременно с христианством проникали книжные элементы, особенно из Болгарии, где славянская письменность находилась в расцвете. Второй период, XII-XVIII вв., характеризуется восточнославянским влиянием древнерусского и украинского языков. В нем выделяются также два этапа: 1. XII-XVI вв., когда происходили адаптация и ассимиляция славянских форм и формантов. 2. XVI-XVIII вв., для которых характерно новое восточнославянское влияние. Третий период охватывает XVIII-XX вв., и ему свойственно русское и украинское влияние [52. С. 52]. Упоминает о периоде славяно-молдавского билингвизма, правда, в раннем Средневековье, и Н.Г. Корлэтяну [53. С. 21]. Одним из немногих молдавских исследователей, прямо говоривших именно о молдо-русинских контактах и молдо-русинском билингвизме, был Н.Д. Раевский. Он считал, что контакты волохов с русинами начались со второй половины XIII в. с началом интенсивной волошской колонизации Карпа-то-Днестровских земель, указав ареал расселения русинов [54. С. 232-244]. В.Н. Стати, один из немногих молдавских исследователей, оставшихся на позициях молдавенизма, не отрицая славянское влияние на культуру Молдавии, подчеркивает: «В Молдове, как правило, религиозные тексты были распространены на славянском языке среднеболгарской редакции, а в господар-ской канцелярии использовался славянский в русинско-украинской редакции [55. С. 72]. Он же обратил внимание на то, что «украинского исследователя абсолютно не интересует эволюция его родного языка, корректность его названия: русинский, малороссийский, украинский» [55. С. 240]. Значительный вклад в изучение языка молдавских феодальных документов внесли украинские ученые. В 1910 г. студент В. Ярошенко представил для премии по вопросу о языке грамот, опубликованных в свое время В.А. Ульяницким и Е. Калужняцким, работу «Исследование малорусского языка молдавских грамот XIV-XV вв., изданных г.г. Ульяницким и Калужняцким», которая на базе реферата профессора А.А. Шахматова, была удостоена данной премии. Позже, в 1931 г., В. Ярошенко опубликовал работу «Украшська мова в молдавьских грамотах XIV-XV вв.», которая сопровождалась словарем [56. С. 56]. Советский украинский языковед С.В. Семчинский (1931-1999) полагал, что долгое время письменным языком Молдавского княжества был староукраинский (или старославянский украинской редакции) язык. На нем писались грамоты господарской канцелярии, и они являются ценным источником для изучения староукраинского языка [57. С. 746]. Советский и украинский лингвист В.М. Русановский (1931-2007) писал, что западнорусский письменный язык - устаревшее название староукраинского и старобелорусского (употреблялся, по его мнению, в XIX в., так как в то время не было официального термина «украинский язык») - представлен в письменных белорусских, киево-волынских документах XIV-XVI в. С распространением шляхетской привилегии на всю литовско-русскую шляхту (1457) в украинско-белорусской письменности появляются заимствования из польского языка, а также специфические фонетические и грамматические черты, отличающие эти деловые документы грамот, написанных в Галичине, Польше и Молдавии [58. С. 197]. В своей «Истории украинского литературного языка» он замечал, что к концу XVI в. украинские земли входили в состав нескольких государств: большая часть территории Украины, а именно Киевщина с Переяславщиной, Черниговщина, Волынь и северо-восточное Подолье - в состав Великого княжества Литовского, Галичина и юго-западное Подолье были захвачены Польшей, часть подольских и галицких земель (Буковина) отошла к Молдавскому княжеству, Закарпатье - под власть венгерских королей. Эта разобщенность мешала созданию единого литературного языка. Для письменных текстов с Волыни, Среднего Приднепровья, Галичины и Молдавии были характерны местные черты. В молдавских грамотах также полно проявляется церковнославянская традиция [59. С. 47-48]. Эту же мысль высказывает украинский зарубежный языковед, лексикограф, историк церкви И.И. Огиенко (1882-1972), упоминая, что эти земли в свое время находились под властью галицких князей: «Во всех молдавских церквах богослужение велось на староукраинском языке (то есть на языке церковнославянском с украинским произношением), а по канцелярии царила украинская литературная речь как речь официальная в Молдавии до XVIII века» [60. С. 70]. Мнения, что западнорусский язык в качестве языка делопроизводства был распространен в XIV-XV вв. на территории от Вильно до столицы средневековой Молдавии Сучавы, придерживается и Л.Л. Гумецкая [61. С. 35]. Б. Тимочко считает, что лексика молдавских грамот XIV-XV вв. делится на исконно украинскую и заимствованную. Однако большинство слов являются украинскими, они были зафиксированы уже в XIV в. и использовались в течение многих веков. Он отмечает, что диалектную лексику в этих документах никто не изучал [62. С. 13]. Молдавские грамоты публиковались на Украине в различных сборниках. В 1926 г. были выпущены грамоты, собранные и подготовленные к публикации в 1917 г. («Южнорусские грамоты») русским лингвистом В.А. Розовым (1876-1940). Приведено 6 документов, обращенных к молдавским господарям от польского короля, вельмож, епископов (договорные грамоты, закладные, обязательства), написанных на южнорусском языке [63. С. 36, 76, 122, 124, 162, 168]. В конце сборника приведен общий словарь, где дан полный перечень всех слов и форм, встречающихся в изданных грамотах. Среди письменных памятников XIV в. с выраженными признаками украинского языка в сборнике «Грамоти XIV ст.» приведено 9 документов, связанных с Молдавией (один - подписанный польским королем, 6 документов молдавских господарей, по одному - господарского сына и молдавских бояр) [64. С. 9, 81, 104, 109, 120, 125, 126, 147, 148]. Все приведенные тексты договоров, присяг, дарственных, поручительств, разрешений и т.д. написан

Ключевые слова

Молдавия, Румыния, Галицкая Русь, дипломатика, официальный язык, русины, русинский язык, Moldavia, Rumania, Galician Rus', diplomacy, official language, Rusin language

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Суляк Сергей ГеоргиевичТомский государственный университетканд. ист. наук, ст. науч. сотр. лаборатории междисциплинарных исследованийsergei_suleak@rambler.ru
Всего: 1

Ссылки

Грекул Ф.А. Аграрные отношения в Молдавии в XV - первой половине XVII в. / под ред. Л.В. Черепнина. Кишинев: Картя Молдовеняскэ, 1961. 456 с.
Грекул Ф.А. Социально-экономический и политический строй Молдавии второй половины XV века / под ред. Л.В. Черепнина. Кишинев: Гос. изд-во Молдавии, 1950. 160 с.
Яцимирский А.И. Валашские грамоты в палеографическом и дипломатическом отношениях // Русский филологический вестник Т. 54, № 3. 1905. С. 49-67.
Поп И. Энциклопедия Подкарпатской Руси. Ужгород: Изд-во В. Падяка, 2006. 412 с.
Венелин Ю.И. Влахо-болгарские, или дако-славянские грамоты, собранные и объясненные на иждивении Имп. Рос. акад. Юрием Венелиным. СПб., 1840. XVI, 361 с., 20 л. факс.
Бернштейн С.Б. Разыскания в области болгарской исторической диалектологии. Т. 1: Язык валашских грамот XIV-XV веков. М.: Изд-во Академии наук СССР. М.; Л., 1948. 310 с.
Богдан Д.П. Три древнейших славяно-валашских грамоты // Археографический ежегодник за 1960 год / под ред. М.Н. Тихомирова. М., 1962. С. 244-269.
Documenta Romaniae Historica. Seria B: Jara Romaneasca. Vol. 1. 1247-1500. Bucurejti: Editura Academiei Republicii Socialiste Romania, 1966. LXIV + 639 p.
Documenta Romaniae Historica: A. Moldova. Vol. 1. (1384-1448). Bucurejti: Editura Academiei Republicii Socialiste Romane, 1975. 605 p., il.
Гинкулов А. Начертание правил валахо-молдавской грамматики. СПб., 1840. XVIII, 576 с.
Головацкия Я.Ф. Грамоты угро-влахийские и молдавские (XV-XVI вв.) // Летопись занятий археографической комиссии (1865-1866). Вып. 4. II Материалы. СПб., 1868. С. 3-17.
Мурзакевич Н. Молдо-влахийские грамоты, хранящиеся в Бессарабии // Записки Одесского общества любителей истории и древностей. 1848. Т. 2. С. 562-567.
Мурзакевич Н. Молдо-влахийские грамоты, хранящиеся в Бессарабии // Записки Одесского общества любителей истории и древностей. 1853. Т. 3. С. 248-268.
Мурзакевич Н. Материалы для истории Молдавии // Записки Одесского общества любителей истории и древностей. 1858. Т. 4. С. 320-330.
Мурзакевич Н. Молдо-Влахийские грамоты, хранящиеся в Бессарабии // Записки Одесского общества любителей истории и древностей. 1858. Т. 4. С. 331-354.
Мурзакевич Н. Молдо-влахийские грамоты, хранящиеся в Бессарабии // Записки Одесского общества любителей истории и древностей. Т. 5. 1863. С. 838-841.
Уляницкий В.А. Материалы для истории взаимных отношений России, Польши, Молдавии, Валахии и Турции в XIV-XVI вв. М., 1887. VIII, 244 с.
Кочубинский А.А. Лапидарные надписи XV ст. из Белгорода, что ныне Аккерман // Записки Императорского Одесского общества любителей истории и древностей. 1889. Т. 15. С. 506-547.
Кочубинский А.А. Частные молдавские издания для русской школы (библиографические заметки) // Журнал Министерства народного просвещения. Ч. 347. 1903. Июнь. С. 389-418.
Сырку П.А. Из переписки румынских воевод с Сибинским и Брашовским магистратами. Тексты 28 славянских документов валашского происхождения XV-XVII вв., городских архивов Сибина, Брашова и Брюкентальского музея в Сибине // Сборник отделения русского языка и словестности Императорской Академии наук. Т. 82, № 2. СПб., 1906. XXXVIII, 35 с.
Яцимирский А.И. Язык славянских грамот молдавского происхождения // Статьи по славяноведению. Вып. 3 / под ред. В.И. Ламанского. СПб., 1910. С. 155-177.
Яцимирский А.И. Молдавские грамоты в палеографическом и дипломатическом отношениях // Русский филологический вестник Т. 55, № 1-2. 1906. С. 177-198.
Jablonowski A. Sprawy woloskie za Jagiellonow: akta i listy. Zrodla dziejowe. T. 10. Wars-zawa: Gebethner i Wolff, 1878. III, CLXIV, 163 s.
Шафарик П.Й. Славянские древности. Часть историческая / пер. с чеш. [и предисл.] О. Бодянского. 2-е изд., испр. Т. 2, кн. 1. М., 1847. VI, 454 с.
Bogdan I. Vechile cronice moldovenesci pana la Urechia. Texte slave cu studiu, traduceri Si note. BucureSti: Lito-tipografia Carol Gobl, 1891. IX + 290 p.
Jirecek C. Slavische Chroniken der Moldau Archiv fur slavische philologie Archiv fur sla-vische philologie. XV. Berlin, 1893. S. 81-91.
Kaluzniacki E. Dokumenta Moldawskie i Multanske z archivuw miasta Lwowa // Akta grodz-kie i ziemskie z czasow Rzeczypospolitej Polskiej z archiwum tak zwanego bernardynskiego we Lwowie w skutek fundacyi sp. Aleksandra hr. Stadnickiego. Wyd. staraniem Galicyjskiego Wydzialu Krajowego. T.7. Lwow, 1878. S. 195-252.
Miklosich F. Die slavischen Elemente im Rumanischen. Wien: Denkschriften der Kaiserli-chen Akademie der Wissenschaften. Philos.-historische Klasse, XIII. 70 s.
Cihac A. Dictionnaire d'etymologie daco-romane. Elements slaves, magyars, turcs, grecs-moderne et albanais. Francfort a/M: Ludolphe St-Giar, 1879. XIV, 816 s.
Bogdan I. Uber die Sprache der altesten moldauischen Urkunden // Jagic-festschrift. Zbornik u slavu Vatroslava Jagica. Berlin, Weidmann, 1908. S. 369-377.
Bogdan I. Documentele lui §tefan cel Mare. Vol. l1. Hrisoave §i carji domnejti (1457-1492). Bucurejti: Atelierele Grafice Socec & Co, 1913. XLVI, 518 p.
Bogdan I. Documentele lui §tefan cel Mare. Vol. 2. Hrisoave §i carji domnejti (1493-1503), tractate, acte omagiale, solii, privilegii comerciale, salv-conducte, scrisori (1457-1503). Bucurejti: Atelierele Grafice Socec & Co, 1913. XXI, 611 p.
CostachescuM. Documentele moldovenejti inainte de §tefan cel Mare. Vol. 1: Documente interne: urice (ispisoace), surete, regeste, traduceri: 1374-1437. Ia§i: Viaja Romaneasca, 1931. XXXV, 557 p.
Rosetti A. Limba romana in secolul al. XVI-lea. Bucurejti Cartea Romaneasca, 1932. IX, 158 p.
Barbulescu I. Individualitatea limbii romane §i elementele slave vechi. Bucurejti: Editura Ca-sei Scoalelor, 1929. 534 p.
Cartojan N. Istoria literaturii romane vechi. BucureSti, Editura Minerva, 1980. 589 p.
Panaitescu P. Alexandra cel Bun: la cinci sute de ani dela moartea lui. BucureSti: Monitorul Oficial §i Imprimeriile Statului. Imprimeria Najionala, 1932. 59 p., [3] f. il.
PanaitescuP.P. Istoria romanilor. ChiSinau: Logos, 1991. 272 p.
Petrajcu, Bezviconi 1945 - Petragcu N.N., Bezviconi G.G. Relatiile ruso-romane. Bucurejti: [s.n.]. 118 p.
Bogdan D.P. Caracterul limbii textelor slavo-romane. Bucurejti: [s.n.], 1946. 46 p.
Богдан Д.П. Фонетические особенности языка славяно-румынских грамот XIV в. // Romanoslavica. 1958. II. С. 55-75.
Шишмарев В.Ф. Романские языки Юго-Восточной Европы и национальный язык Молдавской ССР // Вопросы языкознания. 1952. № 1. С. 80-106.
Буганов В.И. Славяно-молдавские грамоты конца XV - первой четверти XVII в. // Источниковедение отечественной истории: сб. ст. 1981 / Академия наук СССР, Институт истории СССР; отв. ред. В.И. Буганов, отв. секр. В.Ф. Кутьев. М., 1982. С. 272-279.
История Молдавии. Т. 1: От древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции / под ред.: А.Д. Удальцова (отв. ред.) и Л.В. Черепнина. Кишинев: Шкоала советикэ, 1951. 654 с.
История Молдавской ССР. Т. 1. С древнейших времен до Великой Октябрьской социалистической революции / редкол.: Л.В. Черепнин (отв. ред.), Я.С. Гросул, Ю.Г. Иванов, Н.А. Мохов, Е.М. Руссев, П.В. Советов, Г.Б. Федоров, Д.Е. Шемяков. Кишинев: Картя Молдо-веняскэ, 1965. 876 с.
История Молдавской ССР с древнейших времен до наших дней / редкол.: В.И. Царанов (отв. ред.), С.Я. Афтенюк, Д.М. Драгнев, М.С. Платон, Л.Е. Репида, П.В. Советов, Д.Е. Шемяков. Кишинев: Штиинца, 1984. 552 с.
Сергиевский М.В. Молдаво-славянские этюды. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1959. 216 с.
Ильяшенко Т.П. Формирование романских литературных языков. Молдавский язык. Кишинев: Штиинца, 1983. 200 с.
Борщ А.Т. Старославянский язык как компонент славяно-романского двуязычия // Вос-точнославяно-молдавские языковые взаимоотношения. Ч. 2 / редкол.: С.Г. Бережан, М.А. Га-бинский, Н.М. Печек, Р.Я. Удлер. Кишинев: Картя Молдовеняскэ, 1967. С. 56-64.
Еремия Л.И. Об этимологической интерпретации молдавских топонимов славянского происхождения // Социально-историческая обусловленность развития молдавского национального языка. Кишинев: Штиинца, 1983. С. 69-75.
Ильяшенко Т.П. Языковые контакты на материале славяно-молдавских отношений. Краткий очерк. М.: Наука, 1970. 204 с.
Косничяну М.А. Славянское влияние в антропонимии и формирование молдавской деривационной системы // Социально-историческая обусловленность развития молдавского национального языка. Кишинев: Штиинца, 1983. С. 52-69.
КорлэтянуН.Г. Молдавский язык сегодня. Кишинев: Штиинца, 1983. 88 с.
Раевский Н.Д. Контактеле романичилор рэсэритень ку славий: Пе базэ де дате лингвис-тиче. Кишинэу: Штиинца, 1988. 288 р.
Стати В.Н. За наш молдавский язык: Историческое, социолингвистическое исследование. Тирасполь, 2009. 312 с.
Богдан Д.П. Фонетические особенности языка славяно-румынских грамот XIV века // Romanoslavica. 1958. № 2. С. 55-75.
Семчинський С.В. Украшсько-румунсью мовш кoнтакти // Украшська мова. Енциклопед1я / ред. кол. В.М. Русашвський, О.О. Тараненко, М.П. Зяблюк та ш. 2-е вид., випр. i доп. Кшв, 2004. С. 746-747.
Русатвський В.М. Захщноруська писемна мова // Украшська мова. Енциклопедiя / ред. кол. В.М. Русашвський, О.О. Тараненко, М.П. Зяблюк та ш. 2-е вид., випр. i доп. Кшв, 2004. С. 197.
Русатвський В.М. Iсторiя укра'шсько! л^ературно! мови. Пщручник. Кшв: Артек, 2001. 392 c.
1ван Огi£нко (Митрополит 1ларюн). Iсторiя укра'шсько! лгтературно! мови / Упоряд., авт. ют.-бюгр. нарису та примгт. М.С. Тимошик. Кшв: Наша культура i наука, 2001. 440 с., ш.
Гумецкая Л.Л. К вопросу о языке молдавских грамот XIV-XV вв. // Otazky dejin stredni a vychodni Evropy / Hejl, Frantisek (editor). Vyd. 1. Brno: Universita J.E. Purkyne, 1971. P. 25-35.
Тимочко Б. Словниковий склад украшсько-молдавських грамот XIV-XV ст. i буко-винська дiалектна лексика // Науковий вюник Чершвецького ушверситету: Iсторiя. Пол™чш науки. Мiжнароднi вщносини. 2013. Вип. 676-677. С. 12-16.
Розов В. Украшсью грамоти. Т. 1: XIV в. i перша половина XV в. Кшв: З друкарш Украшсько! Академи наук, 1928. 4 с. + 176 с. + 75 с. + IX с.
Грамоти XIV ст. / Упорядк., вст. ст., ком. i слов.-покаж. М.М. Пещак. Вщповщальний ред. В.М. Русашвський. Кшв: Наукова думка, 1974. 256 с.
Укратсьт грамоти 1965 - Украшсью грамоти XV ст. / шдготовка тексту, вступна стат-тя i коментарi В.М. Русашвського. Кшв: Наукова думка, 1965. 164 с.
Суляк С.Г. Язык русинов Бессарабии в трудах дореволюционных этнографов // Русин. 2015. № 3. С. 14-24.
Золтан А. Interslavica. Исследования по межславянским языковым и культурным контактам. М.: Индрик, 2014. 224 с.
Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год / под ред. В. Антоновича, К. Козловского. Киев, 1868. X + II + 166 с.
Суляк С.Г. Русины Карпато-днестровских земель в молдавской средневековой дипломатике (общий обзор) // Русин. 2016. № 1 (43). C. 95-119.
Соболевский А.И. Лекции по истории русского языка. 4-е изд. М., 1907. 309 с.
Корлэтяну Н.Г. К вопросу об изучении славяно-молдавских языковых взаимоотношений // Восточнославяно-молдавские языковые взаимоотношения. Ч. 2 / редкол.: С.Г. Бережан, М.А. Габинский, Н.М. Печек, Р.Я Удлер. Кишинев, 1967. С. 16-28.
DensuSianu O. Histoire de la langue Roumaine. Vol. 1. Les origins. Paris: Leroux, 1901. XXXI, 510 s.
Асаки Георге. Напутное слово к «Истории Российской империи» / Георге Асаки. Исторические новеллы. Дневник молдавского путешественника: избр. ст. Кишинев: Литература артистикэ, 1988. С. 149-151.
Аристов Ф.Ф. Карпато-русские писатели: Исследования по неизданным источникам: в 3 т. Т. 1 / Изд. Галицко-русского общества в Петрограде. М., 1916. 304 с.
 О языке славяно-молдавских грамот XIV-XVII вв. (к историографии вопроса) | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2016. № 4 (42).

О языке славяно-молдавских грамот XIV-XVII вв. (к историографии вопроса) | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2016. № 4 (42).