Будущее время и средства его экспликации в немецком языке | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2018. № 53. DOI: 10.17223/19986645/53/3

Будущее время и средства его экспликации в немецком языке

Изучаются глагольные средства выражения будущего времени: устанавливается количественное соотношение языковых единиц грамматического и лексико-грамматического характера, служащих экспликации будущего в прямой речи немецкоязычного художественного и публицистического дискурса; определяются типы будущего времени, различающиеся в зависимости от того, какой компонент семантики - модальный (волитивный или эпистемический) и / или эвиденциальный - соединяется с темпоральным при использовании языковой единицы в речи.

Future time reference and the means of its explication in the German language.pdf Известно, что наряду с настоящим и прошлым будущее формирует понятийную категорию времени. Временные значения свойственны языковым единицам, относящимся к разным частям речи, но глаголу они, пожалуй, в большинстве языков присущи ингерентно (ср. нем. обозначение глагола «Zeitwort» = «слово с временным значением»). В немецком языке, как и во многих других языках мира, есть грамматические формы, служащие экспликации будущего времени, обозначающие «действие (процесс), предстоящее, последующее по отношению к моменту речи» [1. С. 68] или по отношению к другому моменту, мысленно приравниваемому к моменту речи [2. С. 77]. Нефактуальность будущего, которое всегда еще только предстоит, не являясь частью нашей действительности, и, следовательно, не может быть верифицировано в момент речи, существенным образом отличает его от других конституентов темпоральной триады - настоящего и прошлого. Онтологические и гносеологические свойства будущего обусловливают ряд особенностей в становлении и функционировании форм с соответствующей семантикой. Сама потребность в граммемах будущего времени в языке связана с развитием абстрактного мышления и осознанием линейного характера времени [3. С. 9]. Настоящее и прошлое, являясь более осязаемыми и конкретными, в большинстве языков начинают выражаться грамматически раньше будущего времени ([2] и др.), поскольку будущее время первоначально сопричастно настоящему и не осознается человеком как особая семантическая сущность ([4. С. 132] и др.). Данное наблюдение подтверждается тем, что значение будущего времени, разобщенного с Будущее время и средства его экспликации в немецком языке 33 настоящим, позже усваивается в онтогенезе, чем другие временные отношения [5. С. 88-89]. Грамматическое будущее, указывая на то, чего еще нет, как бы балансирует между реальностью и ирреальностью и, соответственно, между темпоральностью и модальностью. Формальная принадлежность форм будущего времени во многих языках, в том числе и в немецком, к индикативу [6. С. 92] лишь очень условно согласуется с его онтологическим статусом. В этой связи может возникать ощущение колебания модальнотемпорального баланса в формах будущего времени, особенно если язык располагает несколькими такими формами. Поэтому некоторые исследова-тели-темпорологи склонны «делить» формы будущего времени на «чисто модальные» и «чисто временные» [Там же]. Связь модального и темпорального компонентов значения в формах будущего времени отмечается, пожалуй, в большинстве работ по данной теме (см. [7. С. 24; 8. С. 243; 9. С. 53] и мн. др.). Ряд исследователей склоняются к преимущественно модальному, а не темпоральному статусу футу-ральных форм. На этом основании они могут исключаться из системы времен и квалифицироваться, к примеру, как лексико-грамматические структуры с модальным глаголом. Такая тенденция наблюдается сегодня в немецком языке, в котором формы будущего времени - футур I и фу-тур II - все чаще признаются модальн^іми структурами (по аналогии с конструкциями типа sollen + инфинитив, wollen + инфинитив и др.) [10. С. 206; 11. С. 234]. Собственно темпоральной объявляется в этом случае обычно форма презенса, часто использующаяся в немецком языке в значении будущего [12. С. 88]. Впрочем, единства во мнениях относительно темпорально-модального статуса грамматических форм будущего времени в немецком языке сегодня нет. Наряду с так называемыми «модалистами» - сторонниками модального характера футурума - имеется и группа так называемых «темпо-ралистов», считающих футурум (обычно речь идет о футуре I) собственно темпоральной формой. То, что любое будущее модально, следует, с их точки зрения, рассматривать как импликатуру, но не как значение футура I [13. С. 366; 14. С. 114]. Наконец, в ряде исследований модальн^іми считаются лишь часть случаев употребления форм футурума I ([12. С. 84; 15. С. 288-289; 16. С. 70] и др.). Анализ обширной литературы по темпорологии склоняет нас к мысли о том, что противоречивость в описании семантического статуса футураль-ных форм связана с отсутствием комплексного подхода к исследованию. Полагаем, что, лишь сравнив разноуровневые средства выражения будущего, можно сделать вывод об их семантике. Комплексное исследование, учитывающее как лингвистические, так и внелингвистические особенности употребления и взаимодействия языковых единиц в речи, позволяет не только проникнуть в суть их семантики, но и выявить сущностные черты будущего времени как языкового феномена. Ниже представлены результаты такого исследования. Е.В. Боднарук 34 Рассмотрение языковых средств экспликации будущего времени целесообразно начинать с анализа собственно грамматических единиц. В немецких грамматиках есть упоминание о двух таких единицах, основным значением которых является выражение будущего: а) о форме футура I, которую можно рассматривать как форму будущего как такового; б) о форме футура II, использующегося для выражения предбудущего или будущего действия / события, предшествующего другому действию / событию в будущем. Ср.: Бг wird heute Abend kommen - футур I Nachdem er gekommen sein wird, werden wir Tee trinken - футур II Вместе с тем немецкий темпоролог Б. Ротштайн обнаружил в чатах, в блогах, а также в языке спортивных комментаторов спорадическое употребление форм, которые он назвал формами двойного футура. Например: Das wird so peinlich werden, dass sich Wintner noch in 10 Jahren daftir scha-men werden wird! [17. С. 116]. Б. Ротштайн отмечает наличие семантической близости между формами типа (sie) werden husten werden и формами футура I (wird husten). Отличие двойного футура от футура I видится исследователю в значении «послебудущее», которое особенно четко прослеживается именно у двойного футура. Полагаем, что на данном этапе развития немецкого языка формы двойного футура можно рассматривать лишь как грамматические окказионализмы, а их вхождение в систему временных форм немецкого языка пока может угадываться только в самых общих чертах. Однако возможность образования и использования в речи подобных форм свидетельствует, с одной стороны, об усиливающейся тенденции к аналитизму, а с другой - о значимости и устойчивости футуральных форм в составе немецкой временной системы. Более того, если бы двойной футур I стал со временем частью немецкой темпоральной системы, можно было бы говорить о становлении своего рода идеальной системы форм будущего времени, с тремя семантическими подразделениями: предбудущее - будущее - послебудущее, отсылающими к «универсальным» моделям временных систем, разработанных в XX в. сначала О. Есперсеном, а затем Г. Рейхенбахом [18. С. 300; 19. С. 297]. Эмпирический анализ глагольно-предикативн^іх языковых единиц1, извлеченных нами методом сплошной выборки из прямой речи (далее ПР) трех романов современных прозаиков и трех выпусков изданий прессы , показал, что в экспликации будущего времени задействованы наряду с 1 В таблицу не вошли глагольн^іе единиц^:, использующиеся в эмпирическом материале преимущественно во вторичной предикации (например, форм^і инфинитива, герундива), а также некоторые конструкции модального характера (например, brauchen + zu + инфинитив, drohen + zu + инфинитив). 2 См.: Hein Ch. Landnahme. Frankfurt am Main: Suhrkamp, 2005. 383 S. Kehlmann D. Ruhm. Hamburg: Rowohlt, 2009. 203 S. Noll I. Ehrenwort. Ztirich: Diogenes, 2010. 336 S. Frankfurter Allgemeine Zeitung. № 169 / 23. 07. 2011. Der Spiegel. № 45 / 7. 11. 2011. Sud-deutsche Zeitung. № 168 / 23./24. 07. 2011. Будущее время и средства его экспликации в немецком языке 35 грамматическими единицами также многие лексико-грамматические структуры (см. таблицу). Языковые средства выражения будущего времени в прямой речи художественного и публицистического дискурса Конструкции В художественном дискурсе В публицистическом дискурсе абс. числа % абс. числа % презенс индикатива 810 37 754 32,8 футур I индикатива 209 9,5 358 15,6 императив 359 16,4 38 1,6 konnen (в през. инд.3) + инф. I4 173 7,9 119 5,2 konnen (в прет. конъюн.5) + инф. I 54 2,5 104 4,5 sollen (в през. инд.) + инф. I 64 2,9 208 9 sollen (в прет. конъюн.) + инф. I 53 2,4 52 2,3 mussen (в през. инд.) + инф. I 129 5,9 131 5,7 mussen (в прет. конъюн.) + инф. I 9 0,4 21 0,74 durfen (в през. инд.) + инф. I 18 0,8 27 0,9 durfen (в прет. конъюн.) + инф. I 1 0,04 33 1,4 mogen (в през. инд.) + инф. I 2 0,09 5 0,2 mogen (в прет. конъюн.) + инф. I 22 1 19 0,8 wollen (в през. инд.) + инф. I 139 6,3 190 8,3 кондиционалис I 58 2,6 102 4,4 претерит конъюнктива 44 2 84 3,7 плюсквамперфект конъюнктива 5 0,2 5 0,2 перфект индикатива 11 0,5 9 0,4 футур II индикатива 1 0,04 - haben + zu + инфинитив I6 8 0,4 11 0,5 sein + zu + инфинитив I 4 0,2 18 0,8 lassen + инфинитив I 17 0,8 5 0,2 причастие II 1 0,04 - презенс конъюнктива - - 2 0,08 Всего 2191 100% 2295 100% Степень дискретности выражения будущего времени у данных средств разная. Кроме того, практически все предикативные единицах, представ-ленн^іе в таблице, не обладают темпоральной однозначностью [20]. В этой связи значимой становится такая аспектуальная характеристика смыслового глагола, как предельность. Благодаря наличию в семантике предельных глаголов (таких как kommen, bringen, finden и др.) указания на внутренний предел, границу или цель протекания действия / события они обладают 3 През. инд. - презенс индикатива. 4 Инф. I - инфинитив I. 5 Прет. конъюн. - претерит конъюнктива. 6 Конструкции haben / sein+zu+инфинитив I и lassen+инфинитив I учитывались как в форме презенса индикатива, так и в форме претерита конъюнктива. Е.В. Боднарук 36 своего рода направленностью в будущее (проективн^ім значением). В нашем эмпирическом материале более 70% глаголов, оформлявших высказывания о будущем, оказались предельными. Непредельные же глаголы либо сочетались с лексическими указателями будущего времени (morgen, in der Zukunft и др.), либо использовались внутри объемного высказывания о будущем, обрамленные предельными глаголами. Результаты эмпирического анализа свидетельствуют об определенных расхождениях как в составе используемых в каждом дискурсе средств, так и в их количественном соотношении. Расхождения объясняются в целом более официальн^ім характером текстов прессы, а также наличием в них значительной доли информации из вторых и третьих рук, т.е. их «эвиден-циальной заряженностью». В этой связи в них (в сравнении с преимущественно разговорным характером прямой речи героев романов) возрастает доля футура I, модальных глаголов sollen и wollen, появляются единичные формы волитивного презенса конъюнктива. В свою очередь, в ПР художественного дискурса довольно высока доля императива. Отметим, что в эмпирическом материале не встретились формы двойного футура I, о которых шла речь ранее, зафиксирована лишь единичная форма футура II. Да и футур I, судя по количественным данным, не является самой распространенной формой будущего времени. Первое место по частотности в ПР обоих дискурсов занимает презенс (Er kommt zu uns heu-te Abend.). Он является синонимом футура I. В свою очередь, перфект в значении завершенного будущего / предбудущего (ср.: Nachdem er gekom-men ist, werden wir Tee trinken), будучи синонимом футура II, также обходит последний по частотности. Чем же объясняется более частое использование в ПР форм, значение будущего у которых не является их основным значением? На первый взгляд объяснение может заключаться в факторе языковой экономии. И презенс и перфект обнаруживают более простой способ образования, нежели формы футура I и II. Этот фактор действительно может быть признан релевантн^ім, но скорее для пары перфект - футур II. Фу-тур I, хотя и является аналитической формой, не характеризуется особой сложностью образования. Объяснение частотности презенса в футураль-ном значении, по-видимому, заключается в историческом факторе. Известно, что долгое время именно презенс был основной формой выражения будущего времени. Появление футура I датируется лишь XII-XIII вв. [21. С. 29; 22. С. 289]. Многие исследователи связывают его появление с необходимостью адекватного перевода латинских текстов на немецкие диалекты. Футур II и вовсе характеризуется рядом грамматистов как «чуждый немецкому языку латинизм» [23. С. 201]. Несмотря на то, что обе формы в определенный период своего развития были довольно употребительными [24. С. 11], они не смогли обойти по частотности футуральный презенс и футуральный перфект. Вместе с тем, будучи по строению все же более «сложными», а по происхождению «скорее письменными, чем устными», формы футура I и II воспринимаются как более «весомые», способные ак- Будущее время и средства его экспликации в немецком языке Ъ1 центировать особое внимание на событии или действии, представленном в пропозиции. Эта особенность и отличает их сегодня от синонимичн^іх форм презенса и перфекта. Она же обусловливает их меньшую частотность в речи. Весомость и даже некоторая пафосность форм футура отчетливо проявляется, к примеру, в официальных речах, представленных в прессе. Так, использование футура I в следующем интервью позволило известному немецкому политическому деятелю подчеркнуть свою позицию в отношении образовательной политики в федеральной земле Гессен: Spiegel: _Ein groBes Thema in Leipzig wird die Bildungspolitik sein, Merkel und ihre Bildungsministerin Annette Schavan wollen dort den Abschied von der Hauptschule beschlieBen^ Bouffier:. _Es wird keinen Abschied von der Hauptschule geben, jedenfalls nicht mit meinem Segen. _ Spiegel. Sie werden also gegen den Antrag der Parteispitze stimmen? Bouffier. Es wird in Leipzig jedenfalls keinen Beschluss geben, der Hessen dazu veranlassen wird, seine Schulpolitik zu andern^ (Spiegel. 2011. S. 30-31). Наряду с индикативными формами выражению будущего в немецкой ПР служит и ряд форм конъюнктива - кондиционалис I, претерит и плюсквамперфект конъюнктива. Формы кондиционалиса и претерита конъюнктива соотносятся друг с другом как формы футура I и презенса. Аналогия прослеживается в типе строения (аналитический - синтетический), дискретности выражения будущего (прослеживаемой как у футура I, так и у кондиционалиса I) и в некоторых общих особенностях употребления (так, претерит чаще кондиционалиса I встречается в составе придаточного предложения). С другой стороны, по частотности кондиционалис I оказывается выше претерита. Объяснение видится нам в функционале данной формы, обусловленном в том числе и ее происхождением. Обозначение данной формы указывает на ее первоначальное назначение - использование в значении условия [25. С. 299]. Позднее форма развила в ПР ряд других значений, в том числе результирующее из значения условия вежливое выражение желания и значение предположения. Кроме того, формы кондиционалиса I могут выполнять в ПР и своего рода эрзацфункцию, сохраняя в отличие от претерита конъюнктива, формы которого часто оказываются нечеткими (не отличающимися от соответствующих форм индикатива) или даже неблагозвучными, свою «идентичность» и «нейтральность звучания»: Er druckste herum und^ sagte^ verlegen: „Ich wtirde gern in der Wanne baden. Wenn das geht.“ (Ch.Hein. Die Landnahme. 2005). Примечательно в этой связи, что частотность при выражении футу-ральности в нашем эмпирическом материале показали преимущественно формы претерита конъюнктива от глаголов sein и haben, не совпадающие с индикативом: „In vino veritas, in aqua cholera“, sagte der Alte. „Ein Glaschen Wein zum Essen ware mir lieber“ (I. Noll. Ehrenwort. 2010). Плюсквамперфект конъюнктива аналогичен перфекту и футуру II индикатива по особенностям выражаемого футурального значения. Данная форма имеет в своем составе причастие II, которое привносит в семантику формы сему завершенности (а также предшествования). С другой стороны, Е.В. Боднарук 38 все формы конъюнктива претеритального плана обладают потенциальноирреальной семантикой, которая, впрочем, может быть представлена в разной степени. Так, если кондиционалис I и претерит конъюнктива чаще реализуют значение потенциальности, то футуральному плюсквамперфекту больше свойственно значение ирреальности: „Na und? Willst du ein Le-ben lang seiner Pfeife tanzen? Ist schon gut, beim nachsten Mal hatte ich es ihm selbst gesagt!“ (I. Noll. Ehrenwort. 2010). Обособленность от перечисленных форм конъюнктива демонстрирует презенс конъюнктива. Презенс конъюнктива характеризуется не потенциально-ирреальной, а, скорее, волитивной семантикой. Не случайно в лингвистической литературе данный вид конъюнктива часто именуется «конъюнктивом реальной возможности» [26. С. 15], «императивн^ім конъюнктивом» [27. С. 133] или «волитивным конъюнктивом» [28. С. 120]. Р. Рёслер объясняет возможность императивного употребления презенса конъюнктива тем, что он восполняет формальную ограниченность императива, имеющего лишь формы 2-го лица, распространяя сферу его действия на 3-е лицо (Vor Inhetriehnahme uberprufe man zunachst, ob die Plomben unver-sehrt sind.) [27. С. 134]. Наиболее частотными значениями презенса конъюнктива в ПР являются не только значение требования, но и оптативное значение пожелания (Es lebe unsere Freundschaft. Moge er gesund werden и под.). Как императивное, так и оптативное употребление очевидным образом соотносятся с областью будущего. Однако ввиду существенной степени формализованности, обезличенности, а в ряде случаев употребления и пафосности, связанных, по-видимому, с наличием в форме морфемы конъюнктива, использование презенса конъюнктива имеет существенные ограничения в речи. В нашем эмпирическом материале презенс конъюнктива встретился единично и только в оптативном значении: «Gott segne unsere Freundschaft» (Stiddeutsche Zeitung. 2011. S. 12). Кроме ряда форм индикатива и конъюнктива, для выражения будущего служат и формы императива (например: Gib mir das Buch!). Более того, в темпоральном плане императив полностью ориентирован на область будущего времени. Основным и специфическим назначением императива следует считать выражение речевой каузации изменения действительности. «Говорящий, самим фактом своего высказывания, пытается каузировать совершение некоторого действия (эксплицитно указанного в этом высказывании)» [29. С. 21]. При этом ориентация на речевую ситуацию, а именно на наличие как минимум двух участников - говорящего и слушающего (потенциального исполнителя действия) - ограничивает сферу употребления императива обычно лишь ситуациями непосредственного общения. В этой связи императив значительно реже используется в ПР публицистического дискурса, чем в ПР художественного дискурса: „^Ja, ver-schwindet alle beide. Und in den nachsten Stunden will ich nichts von euch horen und sehen, verstanden?“ (Ch. Hein. Die Landnahme. 2005). Семантика побуждения, всегда сопряженная с областью будущего и свойственная императиву и некоторым другим формам наклонения, при- Будущее время и средства его экспликации в немецком языке 39 сутствует также при использовании модальных глаголов . Значения мо-дальн^іх глаголов в немецком языке нередко систематизируют таким образом, что становится возможным говорить о двух основн^іх разновидностях модальности модальных глаголов: неэпистемической (первичной) и эпи-стемической (вторичной) [30. С. 85; 31. С. 91]. Анализ особенностей использования модальн^іх глаголов в ПР позволяет согласиться с А. Вежбицкой в том, что в основе первичной семантики модальн^іх глаголов лежит понятие желания. Таким образом, соответствующее данному понятию значение следует рассматривать как некое непроизводное значение, лежащее в основе производных значений возможности и необходимости [32. С. 154-155]. Желание же теснейшим образом связано с воли-тивностъю. Исходя из этого, можно говорить о том, что волитивный компонент семантики с большей или меньшей эксплицитностью прослеживается при употреблении всех модальных глаголов в их первичных значениях. Например: „Wir mtissen den Termin far die Reha absagen“, sagte sie. „Ich ftirchte, er wird es tiberhaupt nicht mehr schaffen“ (I. Noll. Ehrenwort. 2010). Эпистемическое значение модальн^іх глаголов связано с субъективным оцениванием пропозиции говорящим [33. С. 70]. Эпистемическая оценка представляет собой интеллектуальный тип оценки, характеризующий полноту знаний говорящего о событии, представленном в пропозиции. В отличие от волитивного значения, всегда ориентированного на будущее, эпистемическая оценка может осуществляться в отношении события / действия, относящегося к любому отрезку времени, в том числе и к будущему. В силу своих прагматических особенностей эпистемическое значение мо-дальн^іх глаголов очень характерно для публицистического дискурса: Sie farchtet eine Abstimmungsniederlage und versucht deshalb, es Euro-Skeptikern und Euro-Befarworter recht zu machen. Das ist eine Position, die niemanden tiberzeugt. Der Euro konnte das Schicksal der Liberalen werden. Wenn die Mit-glieder sich far Schafflers Linie entscheiden, ware die FDP kaum noch regie-rungsfahig. Die Partei mtisste in die Opposition. Dort kann man nach Herzens-lust ideologisch sein (Spiegel. 2011. S. 36)8. Эпистемическое значение реализуют, в частности, глаголы konnen, mogen, dtirfen, mtissen в сочетании с инфинитивом. 7 Примечательно, что во многих германских языках (например, английском, шведском, нидерландском) именно конструкции с модальн^іми глаголами развились со временем в грамматические форм^і будущего времени [34. С. 143-144]. В немецком языке конструкции с модальн^іми глаголами также долгое время использовались для обозначения будущего и, после появления конструкции werden + инфинитив, успешно конкурировали с ней при обозначении предстоящих действий / событий, но так и не подверглись грамматикализации ([35. С. 83; 36. С. 229] и др.). 8 Аналогичн^іе модальн^ім глаголам функции выполняют в ПР некоторые форм^і и конструкции с модальной семантикой. Впрочем, конструкции haben / sein + zu + инфинитив I, причастие II и lassen + инфинитив I используются в нашем эмпирическом материале с волитивной или преимущественно волитивной семантикой. Е.В. Боднарук 40 Два модальн^іх глагола - sollen и wollen - имеют в немецком языке (наряду с волитивным) не эпистемическое, а эвиденциальное значение. Глагол sollen используется для передачи речи другого лица или лиц. Глагол wollen служит для передачи утверждения лица, являющегося в предложении подлежащим, обычно относительно самого себя. Оба глагола могут передавать и речь, обращенную в будущее, особенно часто в публицистическом дискурсе: Bundesverkehrsminister Peter Ramsauer (CSU) will die Deutsche Bahn AG starker kontrollieren und daftir die Kompetenzen der Bun-desnetzagentur ausweiten. So soll die bundeseigene Bahn ktinftig nicht mehr allein tiber Preise ftir die Nutzung ihres Schienennetzes entscheiden dtirfen (Spiegel. 2011. S. 18). Задействованность для обслуживания области будущего времени значительного репертуара языковых средств свидетельствует о значимости данного отрезка времени для индивида. С другой стороны, разнородность этих средств указывает на семантическую неоднородность будущего времени. Соединение темпорального компонента с нетемпоральными компонентами модального характера - волитивн^ім и эпистемическим - имеет место не только у модальных глаголов в сочетании с инфинитивом, но и у собственно грамматических средств. Наблюдения над эмпирическим материалом убеждают нас в том, что данные модальные значения на альтернативной основе (волитивное или эпистемическое) обнаруживаются в большей части высказываний о будущем. Более того, часть глагольнопредикативных средств, представленных в таблице, могут выражать оба типа значений, например: Волитивное будущее:, „jch gehe morgen nicht zum Empfang der AuBerhan-delskammer. Ich verschwinde einfach. Wir fliegen zu den Pyramiden. Die woll-te ich immer sehen.“ (D. Kehlmann. Ruhm. 2009). Эпистемическое будущее:. „Da komme ich nach Afrika“, sagte Leo. „Da sterbe ich vielleicht in Afrika. Und sehe keine Elefanten.“ (D. Kehlmann. Ruhm. 2009). Наряду с волитивным и эпистемическим будущим целесообразно выделить также эвиденциальное будущее. Выше отмечалось, что эвиденциаль-ная семантика свойственна и некоторым модальным глаголам. Однако эвиденциальность не ограничивается областью пересказывательности, в которой функционируют глаголы wollen и sollen, ее следует трактовать намного шире. Под эвиденциалъностъю в самом общем виде понимается «отсылка к источнику информации, передаваемой говорящим» [37. С. 92]. В связи с наличием довольно большого многообразия источников и способов получения информации лингвистами обычно выстраивается шкала подтипов данного значения [38. С. 464], в которой выделяется прямая и косвенная эвиденциальность. При выражении будущего эвиденциальность может быть только косвенной, поскольку будущее нельзя (возможно, за отдельными, редкими и трудно доказуемыми исключениями) наблюдать непосредственно, как того требует прямая эвиденциальность. Косвенная эви- Будущее время и средства его экспликации в немецком языке 41 денциальность исключает непосредственное наблюдение ситуации, о которой говорится, высказывание же строится на умозаключении (инферен-циальность) или на сообщении другого лица (пересказывательность). О собственно эвиденциальном будущем можно говорить, если продуцент речи, высказываясь о событии, опирается на очень достоверный источник информации, гарантирующий наступление этого события. Так, произнося высказывание Morgen wird Freitag sein / Morgen ist Freitag, говорящий опирается на такой авторитетный и объективный источник информации, как календарь. В этом случае вероятность наступления события оказывается практически равной 100%. Впрочем, будущее такого типа встречается в речи, по понятным причинам, относительно редко. Выражаться оно может лишь грамматическими средствами на индикативной основе (презенсом, футуром I, перфектом и футуром II). В том случае, когда источник информации достаточно достоверен (например, план или программа мероприятия, научные расчеты и т. д.), но полной гарантии его наступления нет и можно говорить лишь о выражении высокой степени уверенности, речь должна идти о соединении эпистеми-ческого и эвиденциального будущего. Данное будущее может выражаться как грамматическими формами на индикативной основе, так и некоторыми другими средствами, например модальным глаголом mdssen в сочетании с инфинитивом. В свою очередь, средняя и низкая вероятность события в будущем не коррелирует с эвиденциальностью и указывает лишь на эпистемическое будущее. Данный тип будущего реализуется, прежде всего, формами конъюнктива на претеритальной основе и некоторыми модальн^іми глаголами, реже - формами индикатива в соответствующем контексте. Волитивное будущее, противопоставленное как эпистемическому, так и эвиденциальному и характеризующееся семантикой побуждения, намерения совершить действие или желания / пожелания, чтобы что-либо совершилось, может быть выражено большинством средств, функционирующих в области футуральности. Только на его выражении специализируются, например, императив, конструкции haben / sein + zu + инфинитив I, инфинитив (Aufstehen!) и причастие II (Stillgestanden!). Таким образом, так называемого «чистого будущего», о котором пишут некоторые исследователи, лишенного модального и / или эвиденциального созначения, характеризующегося только темпоральной (темпорально-аспектуальной) семантикой, по-видимому, быть не может. Этому противоречат сущностные характеристики будущего - нефактуальность и невери-фицируемость в момент речи говорящего. Об отсутствии такого будущего свидетельствуют и результаты проведенного нами эмпирического анализа. Систематизируем выявленн^іе в ходе эмпирического анализа типы будущего и представим их в виде схемы (рис. 1). Е.В. Боднарук 42 эвиденциальное (U (U >- ѵо (U о ю о ю будущее эпистемикоэвиденциальное будущее эпистемическое будущее Рис. 1. Тип^і будущего времени Полагаем, что типология будущего времени, вытекающая из многообразия глагольн^іх средств, формирующих языковую структуру футураль-ности в немецком языке, вполне может распространяться и на некоторые другие языки. Будучи разработанной с учетом принципов антропоцентризма, она демонстрирует основные интенции и ментальные действия индивида, лежащие в основе высказываний о будущем. Важно отметить, что область футуральности формируется многочисленными речевыми актами, обнаруживающими связь либо с волитивным, либо с когнитивным (эпистемическим, эпистемико-эвиденциальн^ім, эвиденциальным) компонентом семантики будущего [39. С. 68]. В качестве вывода следует отметить, что нефактуальность и неверифи-цируемость будущего в момент речи прочно связывают данную область времени с такими характеристиками, как модальность (волитивная и эпи-стемическая) и эвиденциальность. Темпоральность, модальность и эвиден-циальность, с одной стороны, являются разными категориями, характеризующимися различной базовой семантикой. И в этой связи можно утверждать, что модальность и эвиденциальность противопоставлены темпо-ральности. С другой стороны, данные категории связаны друг с другом, поскольку и модальные и эвиденциальные значения сопряжены с локализацией действия или события, представленного в пропозиции, во времени. Эмпирические данн^іе - количественный и качественн^ій анализ средств выражения будущего времени, использующихся в прямой речи художественного и публицистического дискурса, - подтверждают данн^іе наблюдения. В работе выделяется несколько типов будущего времени. Так, будущее может быть волитивн^ім и эпистемическим. Эпистемическое будущее может сочетаться с эвиденциальной семантикой (эпистемико- Будущее время и средства его экспликации в немецком языке 43 эвиденциальное будущее). Наконец, в ряде случаев будущее можно квалифицировать как собственно эвиденциальное.

Ключевые слова

evidential meaning, epistemic meaning, volitive meaning, temporal meaning, typology, modal verbs, imperative mood, conjunctive mood, indicative mood, future time, эвиденциальность, эпистемичность, волитивность, темпоральность, типология, модальные глаголы, императив, конъюнктив, индикатив, будущее время

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Боднарук Елена ВладимировнаСеверный (Арктический) федеральный университет им. М.В. Ломоносоваканд. филол. наук, зав. кафедрой немецкой и французской филологииbodnaruk@rambler.ru; e.bodnaruk@narfu.ru
Всего: 1

Ссылки

Козинцева Н.А. Категория эвиденциальности // Вопросы языкознания. 1994. № 3. С. 92-104.
Плунгян В.А. Введение в грамматическую семантику: грамматические значения и грамматические система: языков мира : учеб. пособие. М. : Изд-во РГГУ, 2011. 672 с.
Боднарук Е.В. Классификация речевых актов с футуральной семантикой (на материале немецкого языка) // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. 2015. Сер. 9, вып. 2. С. 62-75.
Bogner I. Zur Entwicklung der periphrastischen Futurformen im Fruhneuhochdeut-schen // Zeitschrift fur deutsche Philologie. 1989. Vol. 108. S. 56-85.
Diewald G., Habermann М. Die Entwicklung von werden + Infinitiv als Futurgram-mem. Ein Beispiel fur das Zusammenwirken von Grammatikalisierung, Sprachkontakt und soziokulturellen Faktoren // Grammatikalisierung im Deutschen / Hrsg. T. Leuchner, T. Mortelmanns, S. De Groodt. Berlin ; New York : De Gruyter, 2005. S. 229-250.
Szczepaniak R. Grammatikalisierung im Deutschen. Eine Einfuhrung. 2., uberarb. und erw. Aufl. Tubingen : Narr, 2011. 219 s.
Leiss E. Verbalaspekt und die Herausbildung epistemischer Modalverben // Aspekte der Verbalgrammatik / Hrsg. L.M. Eichinger, O. Leirbukt. Hildesheim ; Zurich ; New York : Georg Olms Verlag, 2000. S. 63-83.
Wiezbicka A. Semantic primitives. Frankfurt am Main : Athenaum-Verlag, 1972. 235 s.
Ruch K. Modalverbsysteme im Deutschen und Italienischen // Deutsch als Fremdspra-che. 2004. Heft 2. S. 90-98.
Fritz Th. Grundlagen der Modalitat im Deutschen // Aspekte der Verbalgrammatik / Hrsg. M.L. Eichinger und O. Leirbukt. Hildesheim ; Zurich ; New York : Georg Olms Verlag, 2000. S. 85-104.
Гусев В.Ю. Типология императива. М. : Языки славянской культуры, 2013. 336 с.
Eisenberg P. Grundriss der deutschen Grammatik. Der Satz. Stuttgart ; Weimar : J.B. Metzler, 2006. 564 s.
Rossler R. Zum Gebrauch der Konjunktive in der deutschen Sprache der Gegenwart // Sprachpflege. 1964. Heft 7. S. 129-136.
Чуваева В.Г. Конъюнктив : практическое пособие для неязыковых вызов (на немецком языке). М. : Высш. шк., 1964. 64 с.
Жирмунский В.М. История немецкого языка : учеб. 6-е изд. М. : ЛЕНАНД, 2015. 416 с.
Thieroff R. Das finite Verb im Deutschen: Tempus - Modus - Distanz. Tubingen : Narr, 1992. 316 s.
Напетваридзе Л.Д. Становление норм употребления форм будущего времени в немецком литературном языке : автореф. дис. канд. филол. наук. Тбилиси, 1984. 18 с.
Harm V. Zur Herausbildung der deutschen Futurumschreibung mit werden+Infinitiv // Zeitschrift fur Dialektologie und Linguistik. LXVHI Jahrgang. 2001. Heft 3. S. 288-307.
Дружинина В.П. Система форм будущего времени в немецкой речи // Иностранные языки в школе. 1951. № 5. С. 25-36.
Reichenbach H. Elements of Symbolic Logic. New York : Free Press, 1966. 444 p.
Боднарук Е.В. Категория футуральности в немецком языке. Архангельск : САФУ, 2016. 152 с.
Есперсен О. Философия грамматики / пер. с англ. В.В. Пассека и С.П. Сафроновой ; под ред. и с предисл. проф. Б.А. Ильиша. 3-е изд., стер. М. : URSS, 2006. 408 с.
Rothstein B. Belege mit doppeltem Futur im Deutschen? Ergebnisse einer Internet-recherche // Sprachwissenschaft. 2013. Bd. 38. S. 101-119.
Kramer S. Synchrone Analyse als Fenster zur Diachronie: die Grammatikalisierung von werden + Infinitiv. Munchen : LINCOM Europa, 2005. 147 s.
Leiss E. Die Verbalkategorien des Deutschen: ein Beitrag zur Theorie der sprachli-chen Kategorisierung. Berlin ; New York : De Gruyter, 1992. 334 s.
Hacke M. Funktion und Bedeutung von werden + Infinitiv im Vergleich zum futuri-schen Prasens. Heidelberg : Winter, 2009. 208 s.
Welke K. Tempus im Deutschen: Rekonstruktion eines semantischen Systems. Berlin ; New York : De Gruyter, 2005. 522 s.
Itayama M. Werden - modaler als die Modalverben // Deutsch als Fremdsprache. 1993. Heft. 4. S. 233-237.
Loeser K. Untersuchungen zur Futuritat im Englischen und Deutschen : Dissertation. Potsdam, 1988. 193 S.
Comrie B. On identifying future tenses // Tempus - Aspekt - Modus / Hrsg. von W. Abraham und Th. Janssen. Tubingen : Niemeyer, 1989. S. 51-63.
Vater H. Zum deutschen Tempussystem // Festschrift fur L. Saltveit zum 70. Geburts-tag / Hrsg. J.O. Askedal, Ch. Christensen, A. Findreng, O. Leirbukt. Oslo, 1983. S. 201-214.
Chung S., Timberlake А. Tense, aspect and mood // Language typology and syntactic description. Cambridge : Cambridge University Press, 1985. Vol. 3. P. 202-258.
Fleischman S. The Future in Thought and Language. Diachronic evidence from Romance. Cambridge ; London ; New York : Cambridge University Press, 1982. 218 p.
Wunderlich D. Tempus und Zeitreferenz im Deutschen. Munchen : M. Hueber Verlag, 1970. 358 s.
Ultan R. The nature of future tense // Universals of human languages / Hrsg. J.G. Greenberg et. al. Stanford, 1978. Vol. 3. P. 83-128.
Порциг В. Членение индоевропейской языковой области. 2-е изд., испр. М. : Эдиториал УРСС, 2003. 332 с.
Логунов Т.А. Аналитические форм^і будущего времени как лингвистический феномен (на материале английского и русского языков) : автореф. дис. ^ канд. филол. наук. Кемерово, 2007. 26 с.
Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. М. : КомКнига, 2005. 576 с.
Маслов Ю.С. Будущее время // Большой энциклопедический словарь. Языкознание / отв. ред. В.Н. Ярцева. 2-е изд. М., 1998. С. 77.
 Будущее время и средства его экспликации в немецком языке | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2018. № 53. DOI: 10.17223/19986645/53/3

Будущее время и средства его экспликации в немецком языке | Вестн. Том. гос. ун-та. Филология. 2018. № 53. DOI: 10.17223/19986645/53/3