Политика оценки научных проектов: стратегии оценщиков и заявителей | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2014. № 1(25).

Политика оценки научных проектов: стратегии оценщиков и заявителей

Рассматриваются подходы к оценке научных проектов как с точки зрения заявителей, так и с точки зрения оценщиков. Подобная постановка проблемы дает отсылку к более широкой исследовательской традиции: исследованиям внешних и внутренних агентов развития науки и научного знания.

Assessment criteria for evaluation of research projects: strategies of experts and applicants.pdf Для инновационного сектора очень сложно выработать однозначные критерии оценки появляющихся технологий. Именно потому, что они принципиально новые как с точки зрения развития науки и техники, так и с точки зрения рынка, очень сложно совместить, с одной стороны, требования развития знания, с другой - агентов рынка. В подобной ситуации неопределенности на первый план выходят политические и коммуникативные способности заявителей новой технологии, их возможности выстроить сеть защиты5 вокруг собственного изобретения. Именно практики построения подобной сети и попытки ее разоблачения оценщиками и экспертами фондов, принимающими решения о качестве проекта, являются предметом данной работы. Здесь рассматриваются, прежде всего, дискурсивные практики обоснования новой технологии со стороны заявителей, так же как и их способы привлечения значимых агентов для защиты и обоснования преимуществ своего научно-технического изобретения, а также наработанные оценщиками формы и методы минимизации влияния подобных практик на принятие решений. Подобная постановка проблемы дает отсылку к более широкой исследовательской традиции: исследованиям внешних и внутренних агентов развития науки и научного знания. Если посмотреть на решаемую нами проблему с данной позиции, то в литературе можно обнаружить три подхода к их отношениям: Первый подход - самый традиционный, имеющий корни в философских исследованиях науки со времен классического позитивизма, понимающий науку как способ поиска истины по возможности ценностно нейтральным ученым. Позитивистская парадигма в значительной степени рассматривает науку как познавательную (когнитивную) деятельность или как поиски истины о природе путем применения некоторого набора научных методов, позволяющих «узнать больше» о мире относительно более ранних теорий и открытий (например, то, что известно как Попперианский фаллибилизм). Или, как показывает Мертониан-ская социология науки, познание науки как института строится на убеждении, что ученые следуют определенному набору правил и норм. Есть множество современных исследователей, придерживающихся данной позиции, в основном в рамках философских текстов [2]. Применительно к роли финансирующих субъектов основной тезис здесь в том, что внешние агенты не способны изменить современную науку радикальным образом. Постулирование инвариантности способов получения знания, в конечном счете, приводит к заверению в том, что «социальная эпистемология» гарантирует исчерпывающее описание научного исследования. По выражению сторонников этой точки зрения, эпистемически запятнанные мотивы (которые в таком случае вступают в конфликт с «социальными влияниями») не угрожают целям науки6. Второй подход формулирует прямо противоположный посыл к роли ненаучных субъектов: абсолютное непосредственное влияние на науку экономических агентов, прямая зависимость познания от них. Речь идет о «невидимых промышленниках» (The Invisible Industrialist) [4] - тех, кто осуществлял и осуществляет связь науки с экономикой. В рамках данного подхода изучаются изменения в способах, которыми наука зарабатывает деньги и встраивается в структуру экономики. Такая позиция выражена, например, Стивеном Шейпином, исследователем взаимодействия ученых с внешними науке структурами: «На протяжении столетий университеты любого пошиба "обслуживали общество" самыми разными способами, и, тогда как возможности рынка проявили себя сравнительно недавно, они не скомпрометировали академическую свободу, так что она качественно отлична от тех религиозных и политических обязательств, которые университеты прошлого связы -вали с могуществом их общества» [5. P. 19]. Этот подход является частью конструктивистского (интерпретативистского) взгляда на науку, который сначала развивался в рамках исследований научных лабораторий [6, 7, 8]. Эти исследования породили междисциплинарное поле исследований науки и техники (STS7), которое демонстрирует зависящий от обстоятельств, локальный, культурно предопределенный характер науки, вовлекающий сложные социотехнические порядки, включающие и не-человеческих акторов. Эти исследования также служат основой для описания научной деятельности как культурных практик [10, 11], что открывает обсуждения об изменяющемся и подвластном изменению статусе науки в обществе [12, 13], основанном на идее «общественного контракта». Третий подход, также разрабатываемый в рамках конструктивистского подхода к исследованиям науки в исполнении Парижской школы Бруно Ла-тура и Мишеля Каллона [14], редуцирует экономику только лишь к случаю лаборатории. Они акцентируют смешение границ науки и экономики и постулируют «стирание всяких онтологических отличий между научной и экономической активностью, нараспев повторяя о том, что «мы никогда не были современными» [15. P. 639]. Кажется, что формы коммерциализации науки действительно навсегда определили как практику исследования, так и контуры того, с чем мы сталкиваемся в конце процесса [16]. Современная наука оказывается качественно иным феноменом в силу того, что она претерпела сильные изменения в отношении ее организации и финансирования со стороны корпораций, университетов и правительства. Несмотря на противоположные оценки того, повлияет ли на развитие научного знания коммерциализация и становление научных структур частью экономического мира, связь науки и экономики, взаимопроникновение этих двух сфер - то, что не подлежит сомнению. Различия только в описании того, к каким результатам для науки и экономики приводит данная связка: наука становится частью экономической системы и обслуживает общество либо экономическая система сама по себе становится наукой и развивается уже по иным правилам. В результате исследований STS выяснилось, что не только социальные, но и естественные науки находятся под контролем ненаучных акторов, «истинное» перестало соответствовать «реальному», универсальность науки стала означать порядок действий в определенных рамках, общественные интересы оказались включены в науку, а материальные практики - довлеть над способами познания и методами [17]. Таким образом, границы теоретически закрытого института науки были нарушены, наука стала открытой, доступной для общества. Это наша теоретическая рамка, с которой мы решили рассмотреть, какие факторы, внешние научному сообществу, оказываются значимыми при принятии решения о финансировании того или иного научного проекта. Мы рассмотрели локальные практики работы с фондами, в частности написание заявок, и выявили набор «ненаучных» для традиционного взгляда на науку способов обоснования значимости исследований. Стратегический характер работы с заявками Каждый руководитель исследовательского коллектива для поддержания работы команды вынужден понимать и соответствовать требованиям научной политики, которая характеризуется такими значимыми аспектами, как эффективность, полезность и результативность. Наука в современном обществе стремится выйти за границы сугубо своих интересов и подчиняется интересам экономики и общества, трансформировав знание в эффективные виды экономической деятельности. Знания оцениваются не с точки зрения универсальности, а относительно их конкурентоспособности в контексте мировых достижений» [18]. Для политики в сфере науки приоритетными являются видимые, материализованные, измеряемые виды деятельности и результаты (статьи, цитируемость, научная активность), за пределами рассмотрения оказываются процессы, которые невозможно измерить извне [19], в том числе ненаучные с точки зрения традиционных представлений стратегии по максимизации ценности своего научного проекта для оценщиков от фондов. Именно их описание - цель данного исследования. Стоит отметить, что мы не пишем учебное пособие по правилам написания, структурирования и оформления заявок, о чем написано немало. Поэтому мы не упоминаем здесь, как ставить проблему, формулировать цели, задачи, календарные планы и т.п. всем известные части оформляемых документов для фондов. Мы намерены понять, что, при прочих относительно равных условиях - формальных частях текстов заявок, - заставляет эксперта отдать предпочтение тому или иному проекту. Как этот процесс представляют (если представляют) заявители. Здесь нужно отметить, что далеко не все заявители рационализируют процесс работы над заявкой, но руководители наиболее успешных коллективов очень рационально подходят к работе с фондами. «То есть мы их изучаем методом шаров. Если мы этого не будем делать, мы не будем иметь, то есть если ты не выиграл и ты не пишешь, значит, ты никто». (Заявитель_ИМЯ8) «То есть это была четкая бумага, по которой были написаны какие-то этапы и правила игры, и то есть, вот если ты правильно прочитал эти правила игры, и вот «точка в точку» там, почти дословно их представил, то, соответственно, ты - это молодец, ты на коне». (Заявитель_ИМЯ9) Многие говорят, что, прежде чем подавать заявку, просчитывают вероятность успеха, наиболее сильные и слабые свои стороны. Некоторые заявители стараются изучать информацию, доступную на сайтах фондов о выигравших проектах, чтобы получать информацию о шансах своего проекта и команды. «У нас есть зав. отделом ИМЯ, статистику ведет. [...] У нас обычно нормально, проходят планерки, совещания. По его словам, последние проекты за 12-й, 13-й годы там практически, сейчас точно не помню, но практически 80% - это все москвичи. Он это отслеживает, он тематику отслеживает, кто выиграл, то есть он какой-то анализ ведет». (Заявитель ИМЯ 10) «Смотрим направленность тех же самых ФЦП проектов. Если ФЦП проекты в последнее время направлены, во главу угла берут не только актуальность и возможность коммерциализации, но и выхлоп в статьях и защитах, то, естественно, мы можем обеспечить выхлоп и по статьям, по защитам, поэтому пишем». (Заявитель_ИМЯ14) «Мы читаем документы РФФИ, вот общую такую человеческого значения, знаем программу, но ФЦП там четко приписывается: он соответствует тому, сему и третьему. [...] Что хотят, например, (нрзб) - это очень позитивная такая вещь, тематики такие, которые государство желает от нас иметь. И мы под эти тематики вписываемся. Тоже самое тематики международных грантов, там они достаточно не то, что узкоспециализированы, но достаточно четко сформулировано, вот, что ты хочешь, что там надо нам». (Заявитель_ИМЯ8) Желание просчитать результаты заявочного процесса, вкупе с отсутствием институциональных стимулов для получения командами международных денег приводит к отсутствию мобильности в поисках финансирования: практически все наши заявители работают с РФФИ, РГНФ и министерскими программами - ФЦП и не рассматривают для себя возможности подавать заявки в зарубежные и немногие частные российские фонды. Исключение - физики-ядерщики, которые из-за устаревшего оборудования здесь вынуждены искать международные проекты, чтобы делать исследования за рубежом. «Что касается нашей специфики, то какая там ситуация, у них установки современного уровня, 21-го века, поэтому мы там кое-какие небольшие идеи выдвигаем, как можно использовать эти установки с более высоким КПД, небольшую модернизацию небольших съемных деталей, съемная аппаратура небольших габаритов делается, потом везем все туда, там работаем, получаем совместные результаты, публикуем совместно. Вот схема, потому что то, что осталось в России, можете представить, каков уровень». (Заявитель_ИМЯ14) В оценочных документах, так же как и в личных критериях оценки опрошенных экспертов, отсутствуют институциональные способы наказания за наличие или отсутствие иностранных контрактов, то это вполне рациональная стратегия - не обращать внимания на возможности международного финансирования, которые предлагают больше денег, но и несравнимо большие риски. «Где нас ещё не было - это вот [фарм] «2020» [...], и туда бы тоже хотели «влезть», но ещё не знаем, каким боком, потому что очень серьёзные проекты, компетенции не хватает. Именно в плане незнания, в плане вот этого Международного менеджмента. То есть туда нужно заявку хорошо писать, в первую очередь язык хорошо знать» (Заявитель_ИМЯ5) «... там [зарубежные фонды] настолько нас пугает. [...] Я даже читать, я прошел курсы у нас в университете, с ИМЯ, настолько сложно, а поскольку вероятность получения очень мала - люди не берутся, и мы не будем никогда браться, до тех пор пока вся бумага, весь проект не будет, как в Сколково, 3-5 страниц проекта плюс приложения страниц 20. Кто ты такой, где женился, где крестился, что опубликовал - все. Нужно упрощать эту процедуру, это невозможно изучать эти талмуды». (Заявитель_ИМЯ8) Итак, большинство исследователей работают только с российскими фондами, при этом некоторые выбирают стратегию работы только с одним фондом, с которым у них уже сложились отношения, правила игры которого они знают более чем отлично. Но для долго существующих коллективов более рациональной кажется стратегия диверсификации финансовых источников. «Что касается фондов [РГНФ, РФФИ], что касается тех конкурсов, которые объявляет Минобр, ну здесь, конкретно, нет выбора. Либо ты в этом участвуешь, либо у тебя нет ничего другого». (Заявитель_ИМЯ9) Правила российских фондов коллективы уже изучили, способы максимизации количественных показателей для них они также давно отработали. «Как правило, я уже знаю традиции РФФИ, если у меня кончается персональный грант, следующий грант я не получу, год у меня отдых, но все равно подаю, я знаю, что я не получу. Все равно подаю, чтобы держать в напряженности грантовое агентство, это моя игра. А на следующий год они, как правило, дают. (Заявитель_ИМЯ8) «[...]в РФФИ - там более объективные [оценки], как мне кажется, на результаты, заявку - отчасти, да, наверное, кто подает. Другие - кто подает, чем что. Фонды какие-то, РАНовские проекты, там больше важно, кто подает, а не что подает» (ЗаявительИМЯЗ) Есть в наших текстах интервью и примеры, в которых наиболее успешные институциональные образования (это уже часто даже не уровень исследовательского коллектива, а отдельной институции внутри университета) формируют «машины» по выигрышу максимального числа проектов из российских фондов. «(Е.П.: коллектив N университета) очень продуктивно участвует в проектах, насколько я знаю. Они участвуют в проектах, [...] их результативность, насколько я слышал, она просто колоссальна, вплоть до того, что они периодически по 10 отчетов за месяц готовят. [...] Насколько я понимаю, они все это поставили на такой поток, гораздо раньше, чем это в университете начало развиваться. И они получают от этого очень много...» (Заявитель_ИМЯ4) «Я считаю, что сегодня нужно уметь писать проекты - именно уметь писать [...]. Я знаю, в вузе-1 есть такая система - группа, которая вот именно этим занимается. Это 2-3 человека, и они помогают, и они знают, как оформлять заявку. Потому что в каждом же фонде есть своя специфика, понимаете. Это, действительно, задача научного менеджмента, то есть должны быть созданы группы, которые не должны заниматься «наукой в пробирках» - они как раз должны понимать, как правильно оформить бумаги. (Заявитель_ИМЯ5) Наиболее успешные научные образования формируют структуру, которая способна собрать в максимально короткое время максимальное количество наиболее результативных персон, когда простраиваются стратегии максимизации показателей в отношении публикаций, полученных грантов, показателей студентов, аспирантов, молодежи, которых включают во все проекты, чтобы через них также максимизировать показатели, а также поддержать их как тех, кто в будущем будет приносить грантовые дивиденды данному научному образованию. Они в одном месте собирают все данные на всех потенциальных участников проектов, чтобы без их участия собирать команду, показывающую максимальные показатели: руководителя, молодые кандидаты, аспиранты, докторанты и т.д. «Мы, скажем, в предпоследний раз подавали заявку, я включал туда ряд людей, из тех, с кем договоренность [была] не напрямую, косвенная, о том, что их включают, а они остаются чисто формальными, для показателей. Как и меня включали в ряд проектов - поскольку у меня есть определенный опыт, я работаю еще и в вузе-2, участвовал активно в хоз. договорных работах. Соответственно, у меня в качестве подтверждения была целая стопка проектов, в которых я являлся исполнителем. И поэтому такой момент, что есть люди, которые со своими показателями могут участвовать. Да, такое есть». (Заявитель_ИМЯ4) «Вопрос: А обычно, в командах, можно сказать (в процентном соотношении) количество людей, которые скорее всего не будут работать, но они нужны для статуса и вот этих вот показателей и количество реально работающих? Ответ: [...] в последнем проекте у нас тоже были люди, которые чисто формально, и, наверное, их было все-таки не меньше половины. Я как-то забыл про этот список - да, действительно, они были, но некоторые даже не были в курсе, что они участвуют в заявке, мы их вписывали, кого-то я оповещал, что мы твою фамилию будем использовать для показателей». (Зая-витель_ИМЯ4) Часто команду приходится укреплять «свадебным генералом», который обеспечит максимальные дивиденды на этапе отбора, хотя и реально работать не будет. «Вот сейчас последний лот, который мы выиграли, у нас был руководителем наш бывший зав. кафедры, но он был, что называется «свадебным генералом». Ничего, кроме подписи и редких ценных указаний, и то таких ненавязчивых, он не делал. На самом деле, его услуги в «подписывании» документов мы частично компенсировали, однако это было, скажем так, достаточно просто - последние разы мы как-то [так] делали, что есть кто-то из формальных руководителей - это обычно добавляет очков к проекту, поэтому, это естественная процедура, все к этому привыкли, рассматривают это вполне нормально». (Заявитель_ИМЯ8) Из-за сложностей в оформлении бумаг возникает идея «научного менеджмента» - структуры, которой можно передоверить оформление всей формальной части заявки и отчетов, оставив за научными коллективами лишь содержательное оформление. Для некоторых респондентов - это недостижимый идеал, некоторые успешные научные объединения уже наняли подобных специалистов. «Наверное, есть необходимость в специалистах, кто бы мог сопровождение проектов делать, по крайней мере, это повысило бы результативность явно. Если знать все эти тонкости, нюансы, то эффект будет больше». (Заявитель_ИМЯ4) «Это, вообще, действительно, задача научного менеджмента. То есть должны быть группы созданы и люди сидеть, которые не должны заниматься «наукой в пробирках», они как раз должны понимать, как правильно оформить бумаги». (Заявитель_ИМЯ5) Основные параметры оценки: публикации, репутация, связи Основные параметры оценки следуют логике современной государственной политики: оценивают, прежде всего, количественно исчисляемые параметры, а также параметр, значимый для института экспертизы, - репутацию. Общим для научной политики разных стран практически повсеместно является признание значимости элитных лабораторий, мощных сетей, внедренное знание, т.е. знание, получившее материальное воплощение, испытанное реальностью, - именно так характеризуется знание, которое классифицируется как глобальное, универсальное и знание «высшего качества» [18]. Подобный дискурс в оценках экспертов показан в следующей цитате: «Вопрос: А что ещё кажется важным [при оценивании заявки]? Ответ: Уровень публикаций. То есть всё, что связано с публикационной активностью. Понятно, что сейчас меньше внимания обращают на монографии, больше на рецензированные статьи: количество, в каких журналах. Международные. Вот это всё отражается». (Эксперт_ИМЯ2) Очень немногие информанты говорят о содержательной стороне оцениваемой заявки, в том числе и эксперты. Многие говорят о широком поле экспертизы для одного эксперта, поэтому содержательная часть проекта зачастую не может быть адекватно оценена, и на первый план выходят литературные, педагогические (объяснительные) способности создателя заявки. Они должны максимально простым языком донести научную идею. Многие заявители очень подробно объясняли, что язык заявок отличается от языка научных публикаций именно по причине широкого поля экспертизы для эксперта. «Я действительно не такой глубокий специалист, не прямой специалист. Все проекты, которые у меня были, где я не являюсь прямым специалистом, тем не менее на стыке - я понимаю в чем суть, тем не менее начинаю лезть туда [в литературу]... » (Эксперт_ИМЯ7) О значимости публикаций для успеха заявки говорят все без исключения информанты: и заявители, и эксперты. Это неудивительно. Во всем мире именно уровень и количество публикаций являются основным параметром, характеризующим карьеру и успехи ученого [18, 19, 20]. «Оценить проекты очень легко. Первым делом я начинаю оценивать, какие публикации за этим стоят, это очень важно - уровень публикаций. [...] Для меня важен уровень статей, это, пожалуй, самое важное в оценке коллектива». (эксперт_ИМЯ7) «Вы показываете, что такие у нас статьи есть и такие у нас есть публикации. И что мы не новички в науке, и что мы понимаем научную проблему, и что мы её будем решать». (Заявитель_ИМЯ5) «Ну, и даже это негласная информация о том, что любая заявка, которая там дается под фамилию, эксперты начинают с того, что они проверяют, а что это за человек, как он известен в научном мире: его цитирование, его публикации и так далее». (Заявитель_ИМЯ9) Есть критические исследования подобного состояния дел, согласно которым подобная индивидуализация и кодификация научной работы и оценка ее результатов дают возможность внедрить принципы государственного управ -ления в научное сообщество [22, 23]. Более того, многие информанты показали, что, чтобы получить проект по определенной теме, уже нужно иметь опубликованные тексты именно по этой теме, а также пару публикаций, отправленных в печать, с тем чтобы по получении гранта просить издательство добавить строки о финансовой поддержке со стороны грантодателя при работе над данной статьей. «Фактически для того, чтобы в нашей области выиграть проект, надо иметь 1-2 публикации в этом направлении». (Заявитель_ИМЯ8). «Мы делаем каким образом ещё: вот если тематика идёт, пишутся статьи, они висят в журнале 2-3 года, если мы подаём эту заявку, вот в этом году там всё. Можно всегда позвонить в редакцию, попросить сделать ссылку по статье. [...] То есть вот мы работали, написали статью, потом мы как бы подаём заявку. И мы вот сейчас, допустим, подаём РФФИ заявку, у нас уже есть задел и есть 2 статьи, висящие в журнале. И как только мы получаем подтверждение, мы тут же звоним и просим там вставить. И всё. И по-другому никак». (Заявитель_ИМЯ5) Вторым по значимости параметром после публикационной активности называлась репутация коллектива, которую создают статус руководителя научного коллектива и репутация и опыт данного университета в работе с данным фондом. Основным концептом здесь становится «научная школа»: «Есть ли там известные школы - это одно. Если там школ нет, это совсем другое. Научная школа - это основа, база всех научных исследований. Если есть научная школа, тогда есть и серьезная продукция. Научная школа строится десятилетиями». (Эксперт_ИМЯ7) «Я как ученый, доктор наук, буду в науке существовать до тех пор, пока у меня есть школа моя. Для того, чтобы мне эту школу иметь, я должна иметь приоритетное какое-то научное направление. Это самое важное». (Заявители ИМЯ6) «Научная школа - это основа, база всех научных исследований. Если есть научная школа, тогда есть и серьезная продукция. Научная школа строится десятилетиями». (Эксперт_ИМЯ2) Еще одним важнейшим фактором успешности заявки становятся наработанные связи на конференциях, в переписке. Это важный параметр, который не заметен в тексте заявки невооруженным глазом, но который проговаривался практически всеми респондентами. «Если выезжаешь на наши внутригосударственные конференции, и вас видят, они же все сидят в экспертных советах. Они видят, кто, как работают по уровню доклада, и однозначно выигрыш человеку обеспечивается». (Заявители_ИМЯ_8) «[надо] внимание туда акцентировать, то есть созваниваться с людьми, входить через какие-то альтернативные каналы, заявлять о себе постоянно. Потому что одна заявка просто на конкурсе, она ничего не решает... А если ты вот на слуху где-то у них, они помнят». (Заявители_ИМЯ12) «То есть если так выйдет, то, что эксперт будет читать твою заявку, кажется, он как то косвенно тебя знает, то он уже с другим отношением будет читать, будет вспоминать: «Ой, я этого человека знаю»». (Заявите-ли_ИМЯ11) Подтверждаются эти позиции и в интервью экспертов: «Если в той же ситуации «на грани» заявка приходит, от кого-то незнакомого, которого ты никогда ни на конференциях не видел, ни публикаций серьёзных его не видел, то, конечно, [это] вызывает настороженность, но за этим следует то, что [. ] начинаешь смотреть, [. ] кто про это знает». (Эксперт ИМЯЗ) Еще одним доказательством важности личных связей может служить пример с написанием технического задания для ФЦП одной из информанток, когда она, исходя из собственного идеала науки, прописывает задание, в которое могут пройти только 2-3 научных коллектива, которые она считает профессиональными, и чтобы не дать возможность «штрейкбрехерам». Как ни странно, опыт предыдущей работы по грантам в качестве критерия оценки не указал ни один информант. Хотя, возможно косвенным, признаком наличия предыдущего опыта, а также материальным воплощением репутации можно назвать перечисляемое, доступное данному коллективу оборудование. С одной стороны, это показывает наличие материальной базы необходимого, чтобы выполнить проект, с другой - доказывает, что руководитель коллектива нацелен на долгосрочную работу и не направит все деньги на зарплату, а готов вкладываться в будущие исследования. «Серьезное научное исследование на современном этапе, которое обязательно ведется с применением нанотехнологий, - это проникновение в «на-номир», никуда не денешься от этого, и это возможно только в серьезных научных центрах с серьезным оборудованием. В России таких центров можно по пальцам пересчитать». (Эксперт_ИМЯ7) «Прикладные задачи гораздо сложней, потому что там реальность должна быть: вот когда они проверяют, они должны приехать, увидеть это «малое производство», увидеть эту вот она стоит установка, она горячая и она действительно. Вот стоит так и это производство.» (Заяви-тель_ИМЯ5) «... скажем, у нас [...] - прибор, который стоит 6млн, конечно, он не на один проект, опять же цена контракта тоже порядка нескольких млн, обычно полтора, у нас были на 2, 3 млн, 6млн последний. То есть, эти цифры значительно меньше, чем оборудование стоит. То есть, мы, конечно, пользуемся, что у нас есть, это большая заслуга нашего начальника ИМЯ, то, что в свое время он смог сделать технологический центр, если бы у нас его не было...» (Заявитель_ИМЯ10). Внимание: конкуренты Интересна тема конкуренции в этом довольно узком профессиональном сообществе. С одной стороны, конкуренты - те, кто претендуют на те же деньги, что и ты, с другой, они - потенциальные партнеры по коалиции для крупного проекта, рекомендатели для защит аспирантов и докторантов, те, кто будут делать экспертизы твоих заявок и отчетов, писать технические задания. Таким образом, политика фондов и узкое научное сообщество часто сталкивают конкурентов. И единой стратегии поведения здесь нет. Кто-то решает «топить» отчеты и любые начинания конкурентов: «У нас сейчас встает проблема экспертиз - кто будет экспертировать заявки? Ну, заявки это одно дело - кто будет экспертировать научный отчет? Сталкивалась с таким обстоятельством: люди, которые подавали параллельно со мной заявку на грант и не прошли по каким-либо причинам эти люди (ученый, его коллектив) являются экспертом научно-технического отчета. С точки зрения обыкновенного человека - как вы будете эксперти-ровать эту работу, наверное, возникнет в голове - "да я мог бы лучше ". Если я (или не я, эксперт) на стадии отчета поддержит эту работу, то, соответственно, у меня это плюс еще один грант, у него этого плюса не будет - что он будет делать в этой ситуации? Вот вам, пожалуйста, система экспертизы, вопрос этики. Его невозможно убрать, этот вопрос». (Заявитель _ИМЯ6) «По требованиям тех. задания. То есть его изменить никак нельзя, мы под него подписались, мы изучили литературу. Поняли, что это тупиковый вариант. Видимо, это было специально составлено, чтобы отсеять ненужных на этапе конкурса, кому-то там перешли дорогу в этом плане, потому что это опять же к вопросу формирования, с другой стороны, но тематика формируется опять же - вот и другой конец этой палки. Ты подаешь заявку на формирование тематики, ты, конечно, пишешь для себя. Негласное требование таково, что ты должен вставить в эту заявку то, что отсеет тех, кто не нужен, в итоге получается такой крокодил». (Заявитель_ИМЯ10) Кто-то, напротив, исходит из идеалов развития науки или стратегически, а так как научных коллективов по сходной теме «раз, два и обчелся», старается поддерживать профессиональные связи: «В конце прошлого года я писала лот для мероприятия [ФЦП], то есть я формировала лот с техническим заданием. Этот лот прошел, и я, когда его писала, естественно, я предполагала те коллективы, которые будут подавать эту заявку, ну и так, чтобы не было «штрейкбрехеров», которые, не имея научного задела, «войдут» и знаете как сделают [...]. Этот лот был прописан таким образом, чтобы люди, которые давно работают в этом направлении, легко вошли». (Заявители_ИМЯ6) «кухня такая, что те команды, которые занимаются наукой в России [по данной теме], раз-два и обчелся». (Заявитель_ИМЯ14) Но на прямой вопрос о доверии экспертам, за исключением одного заявителя, все информанты отвечали, что доверяют экспертной оценке, ее делают «ученые», на чью «порядочность полагаются». «Ученые всегда были [экспертами], проблема в том, как вы будете излагать для ученого - опять же для того эксперта, насколько ваш отчет будет понятен человеку, который не абсолютно погружен в вашу тематику? Попробуйте убедить его в том, что ваши работы заслуживают внимания. Я полагаюсь, конечно, на порядочность и честность экспертов, хотя это не всегда получается». (Заявитель_ИМЯ6) Эта отсылка к порядочности ставит множество этических вопросов в институте экспертизы как системе, на которые указывали многие заявители и эксперты. В интервью с экспертами были примеры из их практики, когда они получали на экспертизу собственные заявки или заявки от коллег со своего факультета или лаборатории. Правила фондов запрещают подобные оценки, но в одном случае эксперт говорит, что он в соответствии с правилами отказался от экспертизы данной заявки, во втором - поставил максимальные оценки своему проекту. «Вопрос: Если есть опыт обсуждения грантовой деятельности с зарубежными коллегами, какие различия существуют? Ответ: [...] Различия в системе экспертиз на первом месте [...]. По крайней мере, общаясь с немецкими коллегами, я вижу, что у них система экспертиз более развита: если два эксперта дают крайне отрицательную, затем положительную оценку, все-таки отдается еще четвертому. Это хорошая, вообще, вещь, у нас этого пока в настоящее время нет.» (Заяви-тельИМЯ9) Неизменные мобильности [6] в структуре научных заявок Неизменные мобильности - термин, характеризующий научное знание, предложенный одними из первых микроисследователей лабораторий Б. Ла-туром и С. Вулгаром. Неизменные мобильности - объекты, в том числе и научное знание, которые имеют свойство перемещения, при этом сохраняя все свои качества, неизменность данного объекта, его презентуемость, читаемость и возможность быть соединенным с иным объектом, оставаясь неизменным. Применительно к науке это означает, что знание, которое выходит из лаборатории при переносе в другие географические или организационные пространства, остается неизменным, связанным с определенным набором материальных и нематериальных объектов, которые это знание выражают. «Как критерии оценки отражают идею неизменной мобильности? На первый взгляд, именно мобильные и правильно оформленные результаты оцениваются высоко: предпочтение публикаций на одном из мировых языков в цитируемых журналах, наличие международных патентов и т.д.» [23]. Локальное, глобальное в заявительном процессе Для современного научного дискурса характерна постоянная деконструкция эпистемических границ [24]. Научное поле наполнено классификационными схемами, которые определяют явления. Одной из значимых для экспертов и заявителей схемой оказывается деление на мировой и локальный контекст. И, кажется, это основополагающее для оценки различение не дает возможности соединить в заявке обе грани. В поведении экспертов очень явно выражена стратегия, когда он либо закрывается от всех, оценивает исходя из каких-то собственных критериев, либо, напротив, вписывает себя в мировую сеть, закрываясь от российской. «Если внимательно смотреть на позиции, которые задают, структурируют заявку - там же основное - «соответствие мировому уровню». Какие Вы ожидаете получить оригинальные результаты, в какой степени они соответствуют мировому уровню. (Эксперт_ИМЯ2) «Когда мы выходим на мировой рынок, все-таки мы должны понимать, что мы должны конкурировать именно там, не среди своих». (Экс-перт_ИМЯ7) Возникает дилемма, особенно для гуманитарных и социальных наук, связанная с тем, что, с одной стороны, государственная политика, а за ней и политика фондов, и требования экспертов требуют соответствия проекта мировому уровню, вписанности в международную науку, а с другой - должны исследоваться актуальные и специфические для России проблемы, и предлагаться методы решения. Есть и международные тренды движения науки от глобального к локальному: для социальных наук исследование и формулирование именно локального в противовес глобальному - дискурс, который получает все большую поддержку. Например, исследования Арктики и малых народностей, локальных сообществ, что требует формулировки проблем в терминах локуса, а не всеобщего [25]. Есть и размышления экспертов об этой дихотомии, которая не может быть решена в рамках нынешней политики фондов, и эксперт сам должен принимать решение, какая из сторон сейчас кажется более значимой: «С моей точки зрения, важнее, наверно, то, что в отечественной [науке]. Потому что я сторонник той позиции, что должна быть на самом деле Национальная наука, а не Мировая. У нас разный язык, у нас разный менталитет, по-разному устроен мозг, и мировые рейтинги - это ни о чём [...] Переложить это на простой английский язык, очень сложно [. ] Потому что, с одной стороны, есть высказывания того, что если мы в мировую науку «ввязались», то должны соответствовать этому уровню, соблюдать стандарты, а с другой, как психофизиолог, я понимаю, что у нас разный мозг. У нас разная ментальность, у нас разный язык. Всё это унифицировать, это в ущерб, на самом деле науке. Наука должна быть разной». (Экс-перт_ИМЯ2) Заявители практически все повторяют дискурс включения в мировую науку, но включения только в терминах публикаций и цитирования. Вопросов постановки проблемы, актуальности, знания мировых исследований по своей узкой проблематике заявителями не ставится. Противоречие «мировая - локальная» осмысляется только экспертами и теми из заявителей, кто имеет опыт международных проектов: «С моей точки зрения, надо требовать в заявках именно большую часть места уделять именно бекграунду, так сказать, актуальности, «вписанности» в мировое сообщество и т.д. а не детального плана работы, что делаете в первом полугодии 14 года, что делаете во втором полугодии 15 года и т.д.». (Заявитель_ИМЯ14) Междисциплинарность как один из параметров неизменной мобильности Еще одна возможность существования мобильности неизменного знания - продвижение не только географическое, в мировые журналы, но и междисциплинарное. Междисциплинарные коллективы в российских научных структурах, наполненных институциональными границами кафедр, факультетов, лабораторий, появляются весьма неохотно. Однако российская государственная политика, так же как и мировые политические предпочтения, формирующие научную моду на нано-, биоисследования, становятся фактором для мобильности. Документами, которые формируют это движение, служат государственные технические задания по федеральным целевым программам, так же как и перечень приоритетных научных направлений, принятый госструктурами для определения наиболее перспективных

Ключевые слова

научные проекты, оценщики, заявители, scientific projects, proposers

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Попова Евгения ВладимировнаТомский государственный университетдиректор НОЦ Социально-политические исследования технологий, кандидат политических наук, доцент кафедры политологии философского факультетаpevgen@eu.spb.ru
Каменщикова Алена МихайловнаТомский государственный университетстудентка третьего курса специальности «социология» философского факультетаalena.kamenschikowa@yandex.ru
Шадрина Галина НиколаевнаТомский государственный университетмагистрант второго курса специальности «социология» философского факультетаshadrina.galina92@gmail.com
Всего: 3

Ссылки

Latour B. Reassembling the social: an introduction to Actor-network theory. Oxford; New York, Oxford: University Press, 2005.
Mirowski P. The Effortless Economy of Science? In Durham. NC: Duke University Press, 2004.
Kitcher P. The Advancement of Science. New York: Oxford University Press, 1993.
Gaudilliere J.-P., Lowy I. (eds.). The Invisible Industrialist. London: Macmillan. 1998.
Shapin S. Ivory Trade, in London Review of Books, 2003.
Latour B., Woolgar S. Laboratory Life. The Construction of Scientific Facts. Princeton, New Jersey: Princeton University Press, 1986 (1979).
Lynch M. Art and Artifact in Laboratory Science: A Study of Shop Work and Shop Talk in a Research Laboratory. London: Routledge and Kegan Paul, 1985.
Knorr-Cetina K. Epistemic Cultures: How the Sciences Make Knowledge. New York, 1999.
The handbook of science and technology studies / Edward J.Hackett.. [et al.], editors. - 3rd ed. 2007.
Pickering A. Science as practice and culture. University Of Chicago Press, 1992.
Schatzki Tr., Knorr-Cetina K., Von Savigny E. The practice turn in contemporary theory. Routledge. London, 2001.
Jasanoff S. Designs on Nature: Science and Democracy in Europe and the United States. Princeton University Press, 2005.
Guston D., Keniston K. The Fragile Contract: University Science and the Federal Government. MIT Press, 1994.
Callon M. (ed.). The Laws of Markets. Oxford: Blackwell, 1998.
Mirowski P., Sent E.-M. The Commercialization of Science and the Response of STS // Handbook of Science, Technology and Society Studies, 3rd ed. Hackett E.J. (ed.) Et al. Cambridge, Mass.: MIT Press, 2007.
Mirowski P., Sent E.-M. (eds.) Science Bought and Sold. Chicago: Chicago University Press, 2002.
Latour B. Science in Action: How to Follow Scientists and Engineers Through Society. Milton Keynes: Open University Press, 1987.
Garforth L., Stockelova T. Science Policy and STS from Other Epistemic Places // Science, Technology & Human Values. 2012. Vol. 37, 2. Р. 226-240.
Strathern M. (ed.) Audit Cultures: Anthropological Studies in Accountability, Ethics and the Academy. London: Routledge, 2000.
Velody I. Knowledge for What? The Intellectual Consequences of the Research Assessment Exercise // History of the Human Sciences. 1999. Vol. 12. Р. 111-146.
Brew A., Lucas L. (eds.) Academic Research and Researchers. Maidenhead, UK: Society for Research in Higher Education/Open University Press, 2009.
Shore C. Audit Culture and Illiberal Governance: Universities and the Politics of Accountability // Anthropological Theory. 2008. Vol. 8. Р. 278-298.
Stockelova T. Immutable Mobiles Derailed: STS, Geopolitics, and Research Assessment // Science, Technology & Human Values, 2012. Vol. 37, 2. Р. 286-311.
Webster A. Crossing boundaries social science in the policy room // Science, Technology & Human Values. 2007. Vol. 32(4). Р. 458-478.
Clark A.M.New Civic Epistemologies of Quantification: Making Sense of Local and Global Indicators of Sustainability // Science, Technology & Human Values. 2005. Vol. 30(3). Р. 403-432.
Kearnes M. & Macnaghten, P.Introduction: (Re)Imagining Nanotechnology, introduction to a special issue // Science as Culture. 2006. Vol. 15(4). Р. 279-290.
Roco M.C. аnd Bainbridge W.S. (eds.) Converging Technologies for Improving Human Performance: Nanotechnology, Biotechnology, Information Technology and the Cognitive Science. Arlington, VA: National Science Foundation, 2002.
Slaughter S., Leslie L. Academic Capitalism: Politics, Policies and the Entrepreneurial University. Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 1997.
Gottweis H., Braun K., Haila Y., Hajer M., Loeber A., Metzler I., Reynolds L., Schultz S., Szer-szynski B. Participation and the new governance of life // Biosocieties, 2008. Vol. 3(3). Р. 265-286.
Nowotny H., Scott P., Gibbons M. Re-thinking science: Knowledge and the public in an age of uncertainty. Cambridge: Polity Press, 2000.
 Политика оценки научных проектов: стратегии оценщиков и заявителей | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2014. № 1(25).

Политика оценки научных проектов: стратегии оценщиков и заявителей | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2014. № 1(25).