Социокультурные основания генезиса биоэтики: индивидуальность или идентичность? | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4(32).

Социокультурные основания генезиса биоэтики: индивидуальность или идентичность?

Рассматривается выявление причин появления биоэтики как один из способов обоснования смысла ее существования: в современных условиях развития биомедицинских технологий и медикализации она представляет собой форму защиты индивидуальности. Обосновывается недопустимость смешивания в биоэтике понятий «индивидуальность» и «идентичность».

Sociocultural Foundations of Bioethics' Genesis: Individuality or Identity?.pdf Научное творчество кардинально отличается от художественного, они абсолютно различны по своим целям, задачам, средствам, но есть нечто, их объединяющее - это элементы непредсказуемости, неожиданности, незадан-ности. Нельзя заранее спланировать, какая метафора направит твою мысль к открытию новых граней исследуемых объектов52, какой литературно-художественный, изобразительный или иной образ позволит более ярко и отчетливо изложить твою идею? Творческий момент в научном исследовании проявляется и в том, из чего складываются аргументы, в каком порядке и в какую систему они выстроятся, процесс рождения текста, аргументации идеи очень индивидуален. Как уникальны чувства человека, побуждающие его на творческий порыв в поэзии, так и процесс работы ученого, особенно в гуманитарных науках, строго индивидуален, что проявляется в результатах его работы (статьях, книгах) и прежде всего в идеях, концепциях, а также в манере письма, в ходе мысли, в отобранных аргументах, и даже в списке литературы. Поэтому когда ты открываешь статью М.А. Никулиной, посвященную генезису биоэтики [3]53, и обнаруживаешь свой список литературы, который был приведен в статье о причинах появления биоэтики [5], опубликованной гораздо ранее в «Вестнике Томского государственного университета», то это вызывает по крайней мере удивление - не может быть, чтобы два автора рассуждали абсолютно одинаково. О причинах появления биоэтики писали много, самые разные авторы, и причины эти в целом общеизвестны. Нам тоже пришлось к ним обращаться потому, что так требовала логика нашего исследования, - выяснив, что одной из центральных проблем биоэтики является проблема индивидуальности [6, 7], необходимо было исследовать, почему это так, что предшествовало в истории XX в. появлению биоэтики, что позволило ей изначально стать формой защиты индивидуальности в современной культуре. Иначе говоря, все было «заточено» на выявление проблематизации индивидуальности в культуре XX в. В статье М.А. Никулиной все это «размывается», важные для нашей концепции акценты смещаются, понимание сути биоэтики как формы защиты индивидуальности в современных социокультурных условиях выхолащивается, и не ясно - что же все-таки защищает биоэтика: права человека, идентичность или индивидуальность? Понятия «права человека» и «идентичность», вырванные из контекста аргументации, никак не показывают коренную проблему биоэтики. Выявление причин появления биоэтики позволяет не только проследить историю становления новой научной дисциплины, ее генезис, но и делает возможным сформулировать основную задачу биоэтики - защиту прав и достоинства человека прежде всего через защиту его индивидуальности. Притом речь идет именно об индивидуальности, а не о личности или идентичности. Почему не личность? Личность сохраняется, а индивидуальность сплошь стоит под угрозой изменения (что приводит к ее потере, так как уникальные, индивидуальные черты исчезают, яркие примеры - пересадка лица в трансплантологии, работа пластического хирурга; «уничтожил ее неповторимый облик», говорит о результатах работы пластического хирурга антрополог, главная героиня американского телесериала «Кости») или прямого разрушения (что происходит в ситуации искусственного аборта: зародыш не является личностью в полном смысле этого слова, но как человеческая индивидуальность уже существует). Нельзя также заменить термин «индивидуальность» термином «идентичность». Индивидуальность - это совокупность уникальных свойств человека, а идентичность прежде всего предполагает отношение индивида к самому себе, характеризует его принадлежность к некоторому сообществу. Культурная идентичность может не отражать индивидуальность, не совпадать с нею или даже подавлять ее, в связи с чем американский социолог Сейла Бенхабиб ставит актуальный вопрос: «Если индивидуальная воля не является достаточно авторитетной основой для идентификации, то кто же тогда располагает властью приписывать личности какой-то образ, и каковы теоретические основания подобной власти?» [8. С. 88], а далее отмечает, что, даже идентифицируя себя с определенной социальной группой, личность не редуцирует свое индивидуальное сознание до стандартизированных форм проявления групповой идентичности [8. С. 164]. Она называет «индивидуальность уникальным и хрупким достижением личности» [8. С. 168]. Следует отметить, что индивидуальность мы рассматриваем не только как характеристику отдельного человека, но в контексте процесса познания в медицине (как научной, так и клинической) и как более широкое понятие. Объектом медицины являются индивидуальные случаи, ситуации и документы именно как явления индивидуальные. При этом анализ индивидуальных случаев поддается реконструкции только через посредство следов и симптомов - улик [9], только регистрируя все симптомы, можно разработать точные «истории» отдельных болезней. Следует подчеркнуть, что в медицине традиционных культур укоренено целостное отношение к пациенту. Начиная с XIX столетия теория и практика господствующей западной медицины стали основываться на биомедицинской модели, что, на первый взгляд, говорит о приобретении медициной недостающего ей статуса научности. При этом с 60-х гг. XX в. значительно усилились тенденции, направленные на изменение подхода к пациенту: врач больше не воспринимает пациента целостно, не занимается личностью больного, а лишь «ремонтирует» отдельные, неправильно работающие части биологической системы. Сверхспециализация, технологизация современной медицины, непреодолимый разрыв между непрофессиональным и медицинским дискурсом углубили пропасть между исключительно индивидуальным опытом болезни и безлично-анонимной медицинской теорией. Несмотря на комплексный подход к медицинскому знанию, отдельные индивидуальные элементы, вносящие в это знание ценный вклад, в целом не сбалансированы и остаются отделенными друг от друга. В результате пациент в биомедицине чаще всего рассматривается фрагментарно: или как очень сложный ряд технических элементов, или с дополнительным, но полностью отдельным «человеческим» компонентом. В итоге пациент как личность, как целостность «теряется». Эпистемологические особенности медицины [6, 9], которая всегда имела двойственную природу - как наука и искусство, - привели к разрыву «двух культур» в медицине и к двойственному характеру медицинского знания (так как медицина является одновременно номотетической и идеографической наукой) и как следствие актуализировали в биоэтике индивидуальность пациента в различных ее проявлениях как объект познания клинической медицины. В то же время на изменение взаимоотношений врача и пациента в последней трети XX в. кардинально повлияли новые биомедицинские технологии, которые поставили и сделали актуальными проблемы защиты прав и достоинства человека. Биоэтика проблематизирует начало и конец жизни, потому что в зависимости от ответа на вопрос о границах жизни человека выдвигаются основания допустимости и определение границ применения той или иной медицинской технологии. Поиск этих оснований невозможен без обращения к вопросу о сущности человека, о границах существования его индивидуальности. Появление новых биомедицинских технологий привело к «размыванию» границ индивидуальности. Сторонники и противники искусственного аборта, оплодотворения «в пробирке», генной инженерии, эвтаназии новорожденных, забора органов у трупа для трансплантации, аргументируя свои позиции, вынуждены отвечать на вопрос о том, что представляет собой индивидуальность человека и где ее границы [6. С. 186-188]. Вопрос о сущности человека, наверное, всегда вставал в явном или неявном виде перед медициной, но только в начале XIX в. медицинская мысль, обретая форму клинического опыта, «по полному праву заняла статус философии человека» [10. С. 295]. М. Фуко в книге «Рождение клиники» показывает, как переход медицины в новое состояние изменил не только врачебные практики, но и место и функции медицины в обществе. Врач способен отличать патологию от нормы, здоровье от отклонения. Отныне медицина не сводится к совокупности врачебных практик, она несет знание о здоровом человеке, и ее задача - распространять это знание в обществе. У врачевания появляется новая ипостась - здравоохранение. В конце XVIII в. во Франции революционный миф об идеальном обществе содержал в себе идею всеобщего здоровья, находящегося под тотальным и неусыпным контролем медицины. И она, по сути, сделалась важной составной частью идеологии, вытеснив и отчасти подменив прежнюю основу общественной морали - религию: врачи приобрели статус «духовников тела». Однако утопия просвещенного -в буквальном смысле - здорового общества имеет и оборотную сторону: ее реализация невозможна без наделения медицины принудительной и даже карающей функцией. Здравоохранение и есть государственная система надзора и наказания, действующая в двух направлениях. Во-первых, она обеспечивает контроль над самими врачами, ограждая народ от шарлатанов и знахарей. Создаются особые структуры, призванные гарантировать квалификацию врача, причем основным критерием здесь выступает именно обретение лекарем клинического опыта. Во-вторых, здравоохранение следит за надлежащим исполнением мер, направленных на поддержание здоровья нации, а также за формированием у людей «медицински бдительного» сознания [10. С. 63]: во времена Революции предлагалось сразу несколько проектов создания медицинской полиции. Эти черты медицины-здравоохранения остаются определяющими на протяжении всего XX в. и во многом сохраняются до сих пор. Именно здесь берут начало такие известные меры, как, например, медицинские карты или профилактические прививки, сопровождающие человека от рождения до смерти и направленные на его социализацию: непривитый или «недоприви-тый» ребенок в глазах различных (не только медицинских) инстанций воспринимается как потенциальная угроза, а его родители - как «неразумные» люди, если не своего рода правонарушители [11]. В самой природе «клинического взгляда», отделяющего норму от патологии, заложена возможность социального насилия над человеком - как больным, так и здоровым. Таким образом, происходит социализация медицины и медикализация общества. Таким образом, получив еще в XVIII в., по словам М. Фуко, «моральную и квазисудебную роль» [10. С. 76], превратившись в такой социальный институт, как здравоохранение, в XX в. медицина приобрела еще больше возможностей социального насилия над человеком - как больным, так и здоровым. Биотехнологии еще более усилили эту возможность, так как, с одной стороны, создали беспрецедентные возможности вмешательства в природу человека, давая невиданные ранее возможности в лечении даже считавшихся ранее безнадежными больных и продлении их жизни, а с другой - сделали человека все более зависимым от воли, решений и предпочтений тех людей, которые могут непосредственно и не являться теми специалистами, которые осуществляют лечение, диагностику или уход (например, чем сложнее медицинская технология, тем она дороже, а следовательно, вопрос о предоставлении медицинской услуги уходит из исключительной компетенции врача). Исходя из того, что в медицине индивидуальность предстает в самых различных видах и проявлениях, мы полагаем, что индивидуальность в биоэтике обладает всеми признаками исторической индивидуальности: она неделима и неразложима на составные части, неповторима, обладает темпораль-ностью, развитием, является элементом социальной организации, иначе говоря, развивается в социокультурных условиях [6. С. 191-196]. Человек на протяжении всей жизни развивается, совершенствуется в рамках целостной индивидуальности, на каждой стадии своего развития - это не потенциальный человек, а человек, имеющий потенциал для дальнейшего развития, даже если этот потенциал не может реализоваться из-за преждевременной смерти или каких-то других причин. Итак, нацеленность биоэтики на индивидуальное следует как из эпистемологических особенностей медицины, так и из специфики биоэтических проблем, которые появляются в результате применения той или иной биомедицинской технологии, а также в результате медикализации общества. Выявление места и значения биоэтики в проблеме защиты не просто прав человека, его идентичности, а защиты именно его индивидуальности способствует более глубокому пониманию причин возникновения биоэтики, ее сути и роли в современной культуре.

Ключевые слова

identity, individuality, bioethics, идентичность, индивидуальность, биоэтика

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Мещерякова Тамара ВладимировнаСибирский государственный медицинский университет (Томск)кандидат философских наук, доцент кафедры философии с курсами культурологии, биоэтики и отечественной историиmes-tamara@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Стаф И. Медицина между взглядом и дискурсом: диагноз Мишеля Фуко // Отечественные записки, 2006. № 1. URL: http://www.textfighter.org/raznoe/Culture/ Arti-cle/staf_i_meditsina_mejdu_vzglyadom_i_diskursom_diagnoz_mishelya_fuko_kultury.php (дата обращения: 13.09.2015).
Бенхабиб С. Притязания культуры. Равенство и разнообразие в глобальную эру / пер. с англ.; под ред. В.И. Иноземцева. М.: Логос, 2003. 350 с.
Мещерякова Т.В. Эпистемологические основания биоэтики // Вестн. Томского гос. пед. ун-та. 2015. № 5. С. 103-109.
Фуко М. Рождение клиники / пер. с фр.; науч. ред. и предисл. А.Ш. Тхостова. М.: Смысл, 1998. 310 с.
Мещерякова Т.В. Биоэтика как форма защиты индивидуальности в современной культуре // Высшее образование в России. 2009. № 10. С. 108-111.
Никулина М.А. Причины становления и развития биоэтики // Национальная ассоциация ученых (НАУ). Ежемесячный научный журнал. № 2(7) / 2015. Ч. 7. С. 150-153.
Мещерякова Т.В. Причины появления биоэтики // Вестн. Томского гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 4 (12). С. 90-100.
Мещерякова Т.В. Проблема индивидуальности в биоэтике // Системы и модели: границы интерпретаций: сборник трудов Всероссийской научной конференции с международным участием. Москва - Томск, 5-7 ноября 2008 г. Томск: Изд-во ТГПУ, 2008. С. 186-197.
Мелик-Гайказян И.В. Memory turn: проявленная биоэтикой бренность интеллектуальных традиций // Идеи и идеалы, 2013. № 1 (15), т. 1. С. 49-63.
Никулина М.А. Социокультурные основания генезиса биоэтики // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки («Humanities, Social-economic and Social Sciences»). № 4. 2014 // URL: http://online-science.ru/rn/products/philosophy_sciense/gid1250/pg0/ (датаобращения: 05.09.2015).
Мелик-Гайказян И.В. Memory-turn: архитектура биоэтики как характеристика нового поворота в философии // Вестн. Томского гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 4 (20). С. 165-179.
 Социокультурные основания генезиса биоэтики: индивидуальность или идентичность? | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4(32).

Социокультурные основания генезиса биоэтики: индивидуальность или идентичность? | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4(32).