«Единство сущего» у Парменида как неразличимость конституент ноэмы | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4(32).

«Единство сущего» у Парменида как неразличимость конституент ноэмы

Предпринимается попытка трактовать «сущее» в поэме Парменида не как реальный объект, а как ноэму ищи интенционалъный объект мышления, продолжающая подход Дж. Баррингтона и Г. Оуэна. Парменидовский тезис о «неделимости (неразличимости) сущего» интерпретируется следующим образом: если мышление, мыслящее сложную ноэму, вообще возможно, то конституенты этой ноэмы неразличимы друг с другом. Показывается, что обоснование этого тезиса у Парменида может быть проинтерпретировано как формально корректное и философски интересное доказательство.

Unity of being" in Parmenides as indistinguishability noema's constituents.pdf Введение Ранее в [1, 2] мы показали, что «сущее» (to eon) у Парменида можно интерпретировать как интенциональный объект, являющийся «внутренним», ментальным объектом, характеристики которого полностью задаются в том акте мышления, посредством которого он мыслится. Эта наша интерпретация «сущего» восходит к интерпретации Дж. Баррингтона [3. P. 291-294]. Хотя трактовка сущего у Парменида как внутреннего объекта мышления является одной из наименее популярных, имеется хорошо обоснованная точка зрения Г. Оуэна, что предметом исследования Парменида были не физические вопросы, не космология, но 'всёто, чтоможет быть помыслено^ [4. P. 16]. В этой интерпретации Парменида каждое сущее «совершенно» или «полно» в том смысле, что набор его свойств закончен, непополняем и неуменьшаем. «Неделимость» или «неразличимость» сущего у Парменида здесь трактуется как неразличимость пропозиций о каждом фиксированном интенциональном объекте, что можно рассматривать как основание для утверждения, что свойства каждого фиксированного интенционального объекта также неразличимы. Здесь мы намерены показать, что текст поэмы Парменида допускает такую интерпретацию, в которой Парменид доказывает более общий тезис: (T1) Пропозиции о сущих, как не являющиеся конституентами интенционального сложного (целого) объекта, так и являющиеся конституентами интенционального сложного (целого) объекта, неразличимы; характеристики таких объектов и их конституент (если таковые имеются) также неразличимы; конституенты таких объектов (если таковые имеются) также неразличимы. Та часть (T1), в которой речь идёт о «простом» интенциональном объекте, т.е. о таком интенциональном объекте, которому в акте мышления приписываются некоторые свойства, но который не содержит конституент (помимо указанных свойств) и сам не является конституентой некоего сложного (целого) интенционального объекта, уже обосновывалась в [2]. Так что сейчас мы повторять это обоснование не будем. В настоящей статье мы будем говорить только о сложных (целых) интенциональных объектах. Впрочем, положения о «простых» интенциональных объектах легко получаются из положений о «сложных» как их вырожденные случаи. Две интерпретации рассуждения Парменида Попытаемся связать (T1) с текстом поэмы Парменида71. Конечно, углядеть в поэме (T1) в представленной формулировке, мягко говоря, затруднительно. Но мы полагаем, что некоторые высказывания Парменида можно трактовать как признание (T2) и (T3), являющихся посылками в доказательстве. (T2) Ноэмы (внутренние или интенционалъные объекты некоторых актов мышления, иначе говоря, содержания этих актов), задающие интенциональ-ный сложный (целый) объект, могут мыслиться каждым мыслящим их актом мышления только все вместе, полностью, неумаляемо, совершенным образом, как нечто законченное, равным образом, для всех ноэм одинаково. Можно обнаружить довольно много высказываний в поэме, свидетельствующих о возможном признании Парменидом (T2). (T3) Ноэмы неразличимы, если и только если они могут мыслиться каждым мыслящим их актом мышления только все вместе. Текстуальные свидетельства в пользу признания Парменидом (T3) весьма скудны, однако одна из интерпретаций современными исследователями ПутиМнения в 28 B 8.51-61 DK предоставляет некоторые основания в пользу этого признания. Из (T2) & (T3) следует заключение: (T4) Ноэмы, задающие интенциональный сложный (целый) объект, неразличимы. В поэме имеются некоторые текстуальные свидетельства в пользу того, что Парменид доказывал (T4), хотя для этого нужно проинтерпретировать «[сущее] неделимо» из 28 B 8.22 DK как «[сущее] неразличимо [в мышлении]». Ниже, при формализации (T3) и (T4), мы будем, кроме того, считать, что «неразличимость» можно заменить «тождественностью». Заметим, что, помимо прямых текстуальных свидетельств в пользу признания Парменидом (T2), можно привести ещё и присутствующее уже у Платона в диалоге «Парменид» и излагаемое персонажем Парменидом понимание «целого», которого вполне мог бы придерживаться также и исторический Парменид и которое при некоторых условиях влечёт (T2). Указанное понимание целого мы сформулируем в следующем виде: (T5) В целом объекте все его части (конституенты, характеристики) соотнесены друг с другом. Положение (T5) можно считать выражающим один из аспектов того, что подразумевается под «частью» и «целым» в обыденном греческом языке (как, впрочем, и в русском). Положение (T5) совместимо с любой подразумеваемой концепцией сложного объекта (по крайней мере, если речь идёт о двух классических теориях объекта72, во всех их многочисленных модификациях), поэтому принимающий (T5) не подвергается риску быть оспоренным приверженцами альтернативной концепции. Вероятно, рассуждения Платона о целом и частях из Parm. 137c7-873, где утверждается, что целое является целым, состоящим из частей, а части являются частями целого (ср. с Theaet. 205a4-7), можно трактовать как признание чего-то в этом роде. То же самое относится к пояснению Аристотеля в Met. Д, 26, 1023b 26-27. Во всех этих случаях речь идёт о том, что целое (to О lon) - то, что не лишено ни одной из своих час- 3 теи, или то, в чем ничто не отсутствует . Можно сказать, что в (T5) утверждается невозможность для каждой части целого существовать без других вещей - ведь при изменении их связей части приобретают другие характеристики, а значит, утрачивают свою идентичность. Если под «существованием» здесь мы будем понимать «существование в мышлении», то можно сказать, что (T5) влечёт следующее: (T6) Часть интенционального целого мыслится фиксированным актом мышления, если и только если этим же актом мышления мыслятся все части этого целого. Положение (T6) есть просто другая формулировка положения (T2). Рассуждению Парменида можно дать две интерпретации, каждая логически корректна и имеет схожие доводы в пользу используемых в ней посылок. Эти интерпретации соответствуют двум возможным трактовкам ноэмы в (T2), (T3) и (T4). В первом случае ноэма - пропозиция. Для этого случая положения (T2), (T3) и (T4) можно сформулировать следующим образом: (T2a) Пропозиции, задающие интенционалъный сложный (целый) объект, могут мыслиться каждым мыслящим их актом мышления только все вместе. (T3a) Пропозиции неразличимы, если и только если они могут мыслиться каждым мыслящим их актом мышления только все вместе. (T4a) Пропозиции, задающие интенционалъный сложный (целый) объект, неразличимы. Вторая возможная трактовка ноэмы в (T2), (T3) и (T4) - интенциональ-ный объект, на который направлен некоторый интенциональный акт мышления. Пропозицию тоже можно рассматривать в качестве такого объекта, но, кроме пропозиций, такими объектами являются задаваемые мысленно ин-тенциональные же объекты, связываемые их отношениями друг с другом в один сложный (целый) интенциональный объект. В этом случае положения (T2), (T3) и (T4) можно сформулировать следующим образом: (T2b) Интенционалъные объекты, задающие интенциональный сложный (целый) объект, могут мыслиться каждым мыслящим их актом мышления только все вместе. (T3b) Интенционалъные объекты неразличимы, если и только если они могут мыслиться каждым мыслящим их актом мышления только все вместе. (T4b) Интенционалъные объекты, задающие интенциональный сложный (целый) объект, неразличимы. Оба рассуждения корректны, но на основании имеющегося текста поэмы мы вряд ли можем отдать предпочтение одному из них. Поэтому далее мы будем говорить о свидетельствах в пользу (T2), (T3) и (T4), без уточнения, как именно следует интерпретировать ноэму. Заметим также, что после сделанных пояснений уже можно говорить о том, что (T1) следует из (T4a) & (T4b). Свидетельства в пользу (T2) Можно предположить, что Парменид, утверждая в исходном списке «знаков сущего» из 28 B 8.3-6 DK, что сущее есть 3 [...], wvagenhtoneonkai anwleqronestin, 4 oulon mounogenev te kai atremev hde teleion? 5 oude pot hn oud estai, epei nun estin omou pan 6 en, sunecev? [.]74. 3 [. . .], что/как нерождённое сущее [как ноэма] и негибнущее есть, 4 целиком моногенное, и бездрожное, и совершенное: 5 оно не было и не будет, так как есть сейчас всё вместе 6 единое, связное (непрерывное, неразрывное). [...] подразумевал нечто подобное положению (T2). Сущее как ноэма является «целиком моногенным» (ou lon mounogenev), т.е. имеет одно генерирующее, осуществляющее его начало (= акт мышления, посредством которого оно мыслится), в том смысле, что каждым мыслящим его актом мышления его конституенты (также являющиеся ноэмами) мыслятся только все вместе. В этом же духе можно трактовать и другие «знаки сущего» из 28 B 8.4-6 DK. Сущее есть «нерождённое и негибнущее» (agenhton kai anwleqron), оно «не было и не будет» (oude pot hn oud estai), как не допускающее изменения в наборе задающих его конституент. Сущее «бездрожно» (atremev) в смысле его «непоколебимости», ведь всё, что его конституирует, мыслится только всё вместе. Сущее «совершенно» или «закончено» (te l eion) как не допускающее изменения в наборе задающих его конститу-ент, которые могут мыслиться только все вместе. Мыслящееся сущее «есть сейчас всё вместе единое, связное» (nun estin omou pan en, sunecev) в том смысле, что все его конституенты задаются и мыслятся только все вместе. Представленное истолкование означает, что многочисленные высказывания о неизменности и неподвижности сущего можно трактовать так же, как мы только что истолковали бездрожность, нерождённость и неуничто-жимость сущего. См., например, запрет происходить чему-либо, помимо него самого (gignesqai ti par auto), от сущего (ek tou eontov) (или от несущего (ek mh eontov) - в разных редакциях)75, рождаться и гибнуть сущему (oute genesqai out o llusqai) - 28 B 8.12-13 DK. О том, что сущее не становится, не «было» и не «будет», но только «есть», так что рождение (genesiv) и гибель (o l eqrov) сущего недопустимы, Парменид пишет в 28 B 8.19-21 DK. «Неподвижным» (akinhton), или, если переводить этот термин более широко, «неизменным» Парменид называет сущее в 28 B 8.26 DK. Как не подверженное ни рождению (genesiv), ни гибели (oleqrov), оно «безначально» (anarcon) и «непрекратимо» (apauston) - 28 B 8.27 DK. Также о неприменимости к сущему «рожаться», «гибнуть», «быть [в прошлом]», «не быть», «изменять место» и «изменять яркость цвета» (gignesqai te kai ollusqai, einai te kai ouci, kai topon allassein dia te croa fanon ameibein) Парменид пишет в 28 B 8.40-41 DK. Поскольку список «знаков сущего» находится в самом начале 28 B 8 DK, есть основания считать (T2) одной из посылок, из которых исходит последующее доказательство неразличимости сущего как внутреннего, интенционального объекта мышления, ноэмы. Признание (T2) можно обнаружить в поэме во многих местах, как во фрагментах, предшествующих 28 B 8 DK, так ив 28 B 8 DK, до и после утверждения (являющегося доказываемым тезисом) о неразличимости ноэм, задающих сложный интенционалъный объект в 28 B 8.22; 8.47 DK. В качестве примера приведём цитату - в некоторой степени оправдывающую использование нами кальки ноэма - из 28 B 8.32-34 DK: 32 ouneken ouk ateleuthton to eon qemiv einai? 33 esti gar ouk epideuev? eon d an pantov edeito. 34 tauton d esti noein te kai ouneken esti nohma? 35 ou gar aneu tou eontov, en w pefatismenon estin, 36 eurhseiv to noein? [...] 32 По этой причине не незаконченным сущему [как ноэме] повелевается быть: 33 ведь [сущее как ноэма] не нуждается [в чём-либо] - [поскольку, если бы] сущее [как ноэма нуждалось хоть в чём-то, то оно] нуждалось бы во всём. 34 Ведь то же самое, поэтому, есть мыслить [ноэму] и 'то, благодаря чему'' есть ноэма. 35 Ибо без сущего [как ноэмы], о котором [предложение] высказалось, 36 ты не найдёшь мышления. [.] Мы видим здесь утверждение, что сущее является «законченным» (ouk ateleuthton), что мы трактуем как осознание Парменидом того, что ноэма может мыслиться каждым из актов мышления, посредством которых она мыслится, только вся и сразу, т.е. все задающие её ноэмы (если таковые имеются) могут мыслиться посредством какого-либо акта мышления только все вместе, симуль-танно. Из этого, по modus tollens, следует, что если бы ноэма не была задана полностью, т.е. нуждалась бы в чём-то, то она не могла бы мыслиться, т.е. её не существовало бы как ноэмы, как интенционального объекта мышления, и в этом смысле она «нуждалась бы во всём» (an pantov edei to) (28 B 8.32 DK). Довольно загадочную строчку 28 B 8.34 DK можно истолковать как утверждение того, что ноэма имеет в качестве единственного основания для своего существования тот акт мышления, который на неё направлен, так что, опять, всё что мыслится о фиксированной ноэме, мыслится полностью каждым актом мышления, интенциональным объектом которого она является. В 28 B 8.35-36 DK утверждается, что основанием существования акта мышления является существование мыслящейся им ноэмы. Таким образом, из 28 B 8.34-36 DK можно заключить, что акт мышления существует тогда и только тогда, когда существует мыслимая им ноэма. Это утверждение можно, на наш взгляд, рассматривать как одну из возможных интерпретаций 28 B 3 DK: 1 ... to gar auto noein estin te kai einai. I ... ведь для любого акта мышления и для любой ноэмы акт мышления направлен на ноэму тогда и только тогда, когда ноэма существует. Это положение можно рассматривать как задающее «существование», как, в терминологии Дж. Баррингтона, «интенсиональное внутреннее существование» [3. P. 294] или «существование в мышлении». Возвращаясь к (T2), заметим, что, характеризуя сущее, чаще всего Парменид говорит о нём как о «совершенном» (te le ion - 28 B 8.4 DK) и использует другие производные от te le ion или близкие по значению термины. Мы уже видели, что Парменид называет сущее «не незаконченным» (ouk ateleuthton) в 28 B 8.32 DK. Ниже мы встречаем термин, производный от teleion ещё раз: «[сущее] есть завершённое» (tetelesmenon esti) - 28 В 8.42 DK76. В следующей строчке Парменид уподобляет сущее «глыбе повсюду хорошо закруглённого шара» (panqoqen eukuklou sfairhv enaligkon ogkw). К сожалению, это метафорическое выражение мало даёт для понимания «совершенства» сущего. Но имеются и другие высказывания на тему «совершенства», более прямые и ясные. Так, Парменид пишет в 28 В 8.11 DK: II outwv h pampan pelenai crewn estin h ouci. 11 Таким образом, [сущему как ноэме] должно быть либо полностью, либо никак. Мы можем истолковать эту строчку как указание на существенную черту ноэмы как интенционального объекта: любым актом мышления, направленным на ноэму, каждая конституента этой ноэмы мыслится только вместе со всеми другими, о чём и говорится в (T2). В этом же духе «либо - либо» можно истолковать следующее изречение в 28 В 8.15-16 DK: 15 [...•] h de krisiv peri toutwn en twd estin? 16 estin h ouk estin? [...] 15 [...'] Решение же об этом [т.е. о сущем как ноэме] состоит вот в чём: 16 либо [сущее как ноэма] есть, либо [сущее как ноэма] не есть. [.] Можно предположить, что Парменид отрицает здесь возможность того, что сущее есть частично: оно либо есть полностью, во всех отношениях, либо не есть вовсе. Иначе говоря, сущее как ноэма полностью задаётся каждым направленным на неё актом мышления. Можно сказать, что ноэма существует в мышлении только как полностью мыслящаяся. И также можно сказать, что каждым мыслящим её актом мышления сложная ноэма A задаётся через «a1 есть Р1» только если она задаётся через «a2 есть P2», «a3 есть Р3», ... - т.е. задаётся через все свои конституенты вместе. В случае (T3a) ноэма A есть некоторый интенциональный сложный (целый) объект, консти-туентами которого являются пропозиции «a1 есть Р1», «a2 есть Р2», «a3 есть Р3», ... . В случае (T3b) ноэма A есть некоторый интенциональный сложный (целый) объект, конституентами которого являются интенциональ-ные объекты a1, a2, a3, ..., такие, что a1 есть Р1, a2 есть Р2, a3 есть Р3, ... Видно, что при предложенной трактовке и экзистенциальное, и копулятивное чтение «estin» в 28 В 8.16 DK одинаково приемлемо и даёт одинаковый 1 результат . Свидетельства в пользу (T3) Некоторые намёки на то, что Парменид мог бы иметь в виду нечто, до известной степени похожее на (T3), можно обнаружить в обсуждении Пути мнения из 28 B 8.51-61 DK в современных историко-философских исследованиях. С точки зрения А. Мурелатоса и П. Кёрд, противоположности Огонь и Ночь не могут быть поименованы отдельно друг от друга. Об этом свидетельствует высказывание Парменида в 28 B 8.54 DK: «Ни одну из каковых [противоположностей; sc. Огонь и Ночь] не должно [именовать]» - twn mian ou crewn estin [onomazein]77. Предполагаемым интерпретаторами основанием для этого является то, что противоположности определяются (а значит, и мыслятся) только друг через друга. Таким образом, каждая из противоположностей не мыслится «сама по себе», не является подлинным, полностью определённым объектом, могущим быть постигнутым независимо. В этом смысле взаимоопределяемые объекты не являются подлинными или подлин-но мыслящимися объектами [11. P. 106-110; 10. P. 80-87; 10. P. 131-132; 10. P. 347-348]. Свидетельства в пользу (T4) Приведём теперь те строки поэмы, в которых, с нашей точки зрения, содержится заключение доказательства Парменида, - (T4). Наша трактовка последующих строк будет основываться на приведённой выше трактовке 28 В 8.15-16 DK. Рассмотрим фрагмент 28 В 8.22-25 DK78: 22 oude diaireton estin, epei pan estin omoion 79 23 oude ti th mallon, to ken eirgoi min sunecesqai, 24 oude ti ceiroteron, pan d empleion estin eontov. 25 tw xunecev 80 pan estin, eon gar eonti pelazei. 22 И [сущее A, являющееся сложной поэмой, мысленно] неделимо [= конституенты A - пропозиции «a1 есть P1», «a2 есть Р2», ... или интенционалъные объекты a1, a2, ... - мысленно неразличимы друг с другом], так как всё [сущее A как интенциональный сложный объект] есть [= задаётся через свои конституенты] повсюду [= во всех аспектах, для любой своей конституенты] равным образом, 23 И здесь [=сущее A в аспекте одной своей конституенты] есть не в большей степени [, чем сущее A есть в аспекте другой своей конституенты], - что препятствовало бы его [= сущего A как целого] плотности (связности, непрерывности, неразрывности), - 24 и не в меньшей степени [сущее A есть в аспекте одной своей конституенты, чем сущее A есть в аспекте другой своей], но всё [сущее A как целое] наполнено сущим [т.е. наполнено своими конституентами - поэмами как пропозициями «a1 есть Р1», «a2 есть Р2», ..., или как интенциональными объектами a1, a2, ..., такими, что a1 есть Р1, a2 есть Р2, ...; «наполнено» в том смысле, что нельзя ни добавить новые конституенты, ни отнять уже имеющиеся]. 25 Благодаря этому всё [сущее A как целое] есть плотное (связное, непрерывное, неразрывное). Ведь сущее [пропозиция «a1 есть Р1», или интенциональный объект a1 такой, что a1 есть Р1] плотно примыкает к сущему [к пропозиции «a2 есть Р2», или к интенциональному объекту a2 такому, что a2 есть Р2]. В 28 В 8.22-25 DK мы видим утверждение мысленной «неделимости» или «неразличимости» (diaireton) конституент поэмы как целого - (T4) -на основании того, что эта поэма как целое всегда «наполнена» (empleion) своими конституентами, «плотно примыкающими» (pelazei) друг к другу, так что ноэма как целое не может мыслиться без мышления всех своих кон-ституент. В этом же смысле ноэма как целое «неразрывна» (xunecev), в каждом направленном на неё акте мышления существует в одном аспекте не больше и не меньше, чем в другом, т.е. каждая конституента ноэмы как целого мыслится не в большей и не в меньшей степени, чем другая, так что ноэма как целое «существует вся равным образом» (pan estin omoion). Таким образом, (T4) провозглашается на основании (T2). Формализация рассуждения (T2a)&(T3a) ^ (T4a) Чтобы проанализировать набросанные выше рассуждения более детально, нам придётся прибегнуть к некоторой формализации. В используемой нами ниже записи связанные переменные первого порядка (x, у, X, Y, X, jU, v) будут выделяться курсивом. Переменные второго порядка (Ф, Y) курсивом не выделяются. Оператор мышления применяется к высказываниям о кодировании ин-тенциональными индивидами своих свойств и выделяется жирным шрифтом - T. Переменные первого порядка X, ц, v будут использоваться в том числе и в виде подстрочных индексов под оператором мышления - T^ и т.д. Если выполнены условия IX, I! Y, то X, Y обозначают упорядоченные наборы или упорядоченные и-ки (и>1) или последовательности аргументов пропозициональных функций с одноместными или многоместными предикатами Ф, Y. Аргументы, являющиеся членами этих наборов, обозначаются через x, у. Иначе говоря, переменные x, y пробегают по интенциональным объектам, являющимся членами упорядоченных наборов. Переменные Фи? интерпретируются как ненасыщенные пропозициональные функции произвольной «местности» (одноместные или многоместные), «ХФ» является предложением, в соответствии с которым упорядоченный набор (последовательность) аргументов X соответствующей насыщенной пропозициональной функции ХФ кодирует характеристику Ф. Выражение «1!Х» читается как «каждый член упорядоченного набора X является интенциональным индивидом». Точнее говоря, «каждый член упорядоченного набора X экземплифицирует свойство 'быть интенциональным индивидом'»81. Такое прочтение выражений вида «IX» может быть задано так: (I!Xx) (VX) [I!Xо (Vx) (хеХ -> I!x)]. Переменные X, jU, v пробегают по всем возможным актам мышления. Выражение «Тц^ХФ» читается как «посредством акта мышления /л мыслится пропозиция "ХФ (соответствующая предложению ХФ), в соответствии с которой упорядоченный набор аргументов Х насыщенной пропозициональной функции ХФ кодирует характеристику Ф». Поскольку наборы аргументов упорядочены, то можно принять следующий Критерий тождества последовательностей: два набора совпадают, если и только если на совпадающих местах в них находятся одинаковые элементы - (CrIdSeq) (VX) (VY) [X=Y о (Vx) (Vy) {(хеХ & yeY) ^ (N(x)=N(y) ^ x=y)}]. Видно, что (CrIdSeq) не гарантирует одинакового количества элементов в тождественных друг другу упорядоченных наборах. *** После этих вступительных замечаний перейдём непосредственно к формализации положений (T2a), (T3a) и (T4a). Положение (T2a) мы формализуем в виде Требования взаимного кодирования (Reciprocal enCoding) пропозиций, задающих сложный интенциональный объект: (RCPr) (УХ) (VY) (УФ) (W) [(ИХ& I!Y) ^ {RCP^®, "YF) ^ (VA) [Тд'ХФ ^ T;fYF]}]. Положение (T3a) мы формализуем в виде Критерия тождества пропозиций, задающих сложный интенциональный объект: (CrIdPr) (УХ) (VY) (УФ) (W) [(ИХ & I! Y) ^ {"ХФ="Г^ ^ {(VA) [Тд'ХФ ^ Т/УЧ»]}}]. Из (RCPr)&(CrIdPr) сразу же следует являющийся формализацией положения (T4a) Тезис о тождестве пропозиций, задающих сложный интенциональный объект: (IdPr) (УХ) (VY) (УФ) (W) [{^Х & I!Y & RCP^®, "YY)} ^ "ХФ="У¥]. В (IdPr) утверждается, что пропозиции, задающие интенциональный сложный (целый) объект, совпадают друг с другом. Трактовать (IdPrR) можно следующим образом. Если некие абстрактные интенционалъные объекты кодируют отношения, связывающие их всех друг с другом, то можно сказать, что для любых таких отношений R1, R2, ... соответствующие упорядоченные наборы объектов , , ... кодируют свойство «быть таким, что "(a1, a2, ...)R1», «быть таким, что "(b1, b2, . ,.)R2», ..., где a1, a2, ..., b1, b2, ..., ... взаимоопределимы, взаимно кодируют характеристики друг друга. По (IdPr), "(a1, a2, ...)R1 = "(b1, b2, .)R2 = ... . Из этого следует, что «быть таким, что "(a1, a2, ...)R1» = «быть таким, что "(b1, b2, .. .)R2» = ... . В этом смысле все элементы из {x, y, ...} имеют только одно свойство. И в этом смысле позиции, связанной с подходом Парменида, может быть приписан «предикационный монизм» - утверждение, что любое сущее имеет один и только один предикат; то, что Парменид придерживался именно предикационнного монизма, отстаивает П. Кёрд [11. P. xx, 66, 68, 72]82. Заметим, что положение (CrIdPr) не является беспрецедентным, есть основания считать, что некоторой его вариации придерживался Г. Фреге. Действительно, как мы писали в [2], Критерий различия пропозиций (Discernibility for Propositions) Г. Фреге можно записать следующим обра -зом: две пропозиции различны тогда и только тогда, когда возможно, что одна из них мыслится, а другая не мыслится [15. С. 37-38]. Иначе говоря, две пропозиции различны тогда и только тогда, когда имеется такой возможный акт мышления X, посредством которого одна из них мыслится, а другая - нет: (DisPr) (Vp) (Vq) fpf q ^ {(ЗА) (TA> у T/q)}]. ^ ^ В (DisPr) переменные p и q пробегают по предложениям ("p и "g обозначают соответствующие предложениям p и q пропозиции), а переменная X -по всем возможным актам мышления. Для логики предикатов (DisP) можно записать в виде (DisPr83) (VX) (VY) (УФ) (W) [(I!X & I! Y) ^ {(ЗА) (T^X у T/4Y)}}]. Легко видеть, что из (DisPr1) следует (CrIdPr). *** Продолжим рассмотренное рассуждение далее. Примем Покомпонентный (Component-Wise) критерий тождества пропозиций, в соответствии с которым пропозиции совпадают тогда и только тогда, когда аргументы и предикаты соответствующих им предложений (насыщенных пропозициональных функций) совпадают. Для пропозиций, которым соответствуют предложения о кодировании объектами характеристик, этот критерий может быть записан следующим образом: (CrIdPrcw) (VX) (VY) (V®) (W) [(X

Ключевые слова

interdependence, thinking, intentional object, noema, One - Many Problem, взаимозависимость, мышление, интенционалъный объект, ноэма, проблема единого-многого

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Берестов Игорь ВладимировичИнститут философии и права Сибирского отделения Российской академии наук; Новосибирский государственный университеткандидат философских наук, старший научный сотрудник сектора истории философии; докторант Философского факультетаberestoviv@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Фреге Г. Логические исследования // Логико-философские труды / пер. с англ., нем., фр. В.А. Суровцева. Новосибирск: Сиб. Унив. изд-во, 2008. С. 27-124.
Zalta E. N. Twenty-Five Basic Theorems in Situation and World Theory // J. of Philosophical Logic. 1993. Vol. 22, No. 4. P. 385-428.
Linsky B., ZaltaE. N. Naturalized Platonism versus Platonized Naturalism // The J. of Philosophy. 1995. Vol. 92, No. 10. P. 525-555.
Вольф M. H. Стандартная англоязычная интерпретация Парменида // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: Философия. 2009. Т. 7, вып. 2. С. 96-105.
Curd Р. The Legacy of Parmenides: Eleatic Monism and Later Presocratic Thought. Las Vegas: Parmenides Publishing, 2004. xxxix + 280 p.
РЬ^. Platonis opera / ed. J. Burnet. Oxford: Clarendon Press, 1901-1902. Vol. I-IV.
Harte V. Plato on Parts and Wholes: The Metaphysics of Structure. Oxford; N. Y.: Clarendon Press, 2002. x+311 p.
Mourelatos A. Р. D. The Route of Parmenides. Las Vegas, Zurich, Athens: Parmenides Publishing, 2008. P. P. i-l; 1-408.
Loux M. J. Substance and Attribute: A Study in Ontology. Dortrecht (Holland): D. Reidel Publishing Company, 1978. xi+187 p.
Берестов И.В. Внутренние объекты мышления у Парменида и Платона // Вестн. Новосиб. гос. ун-та. Серия: Философия. 2014. Т. 12, вып. 4. С. 86-98.
Берестов И.В. Сущее как интенциональный объект мышления и «единство сущего» у Парменида // Вестн. РУДН. Серия: Философия. 2015 (В печати).
Barrington J. Parmenides' «The way of Truth» // Journal of the History of Philosophy. 1973. Vol. 11. P. 287-298.
Owen G. E. L. Eleatic Questions // Logic, Science, and Dialectic: Collected Papers in Greek Philosophy / ed. by M. Nussbaum. Ithaca: Cornell University Press, 1986. P. 3-26.
Die Fragmente der Vorsokratiker / Diels H., Kranz W., ed. (=DK). Griechisch und Deutsch H. Diels; elfte Auflage herausgegeben W. Kranz. Zurich, Berlin: Weidmannsche Verlagsbuchhand-lung, 1964. Vol. I.
Aristotle. Aristotle's Metaphysics / ed. by W.D. Ross. In 2 Vols. Oxford: Clarendon Press, 1924.
 «Единство сущего» у Парменида как неразличимость конституент ноэмы | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4(32).

«Единство сущего» у Парменида как неразличимость конституент ноэмы | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2015. № 4(32).