Роль отца в современной детской прозе | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2016. № 1(33).

Роль отца в современной детской прозе

Образ отца в литературе для детей отражает концепцию родителъства, актуальную в обществе на данный момент. Рассматривается содержательное изменение данного образа в литературе второй половины XX - начала XXI в. на материале двух циклов рассказов: «Как папа был маленький» А. Раскина и «Я воспитываю папу» М. Барановского.

The image of the father in contemporary prose for children.pdf В книге «Мужчина в меняющемся мире» Игорь Кон опровергает словесную формулу «кризис отцовства» как явление, присущее только современности, не только потому, что эта проблема поднималась в истории многократно, но и потому, что словосочетание слишком обобщено. Кризис отцовства, по его мнению, можно понимать, как минимум, в трёх контекстах: как отражение кризиса семьи; как аспект кризиса маскулинности («ослабление привычной мужской гегемонии и связанное с этим изменение традиционных представлений о мужественности» [1. С. 305]) и как частное проявление кризиса власти. В любом случае, изменение представлений об отцовстве неизбежно отражается в культуре, средствах массовой информации, литературе, в том числе детской, для которой конфликт отцов и детей является одним из ключевых. Чтобы провести исследование трансформации образа отца в детской литературе последних десятилетий, имеет смысл сравнить две книги рассказов: Александр Раскин «Как папа был маленький» (1961) и Михаил Барановский «Я воспитываю папу» (2013). Обе книги представляют собой цикл небольших историй. Оба сборника стали успешными «проектами» для авторов и получили продолжение: «Как маленький папа учился в школе» (А. Раскин, 1963), «Я воспитываю папу-2, или Собачий вальс» (М. Барановский, 2014). Сравнивать книги, написанные с разницей в полвека, позволяют не только названия, прямо отсылающие к теме отцовства, не только то, что обе книги написаны мужчинами, осмысляющими опыт собственного общения с ребёнком, но и наличие этической позиции, достаточно явно выраженной в текстах. Однако картина отношений отца и сына в книгах Раскина и Барановского принципиально разная. Книга, написанная в 1960-е гг., представляет собой воспоминания о времени, когда отец-рассказчик сам был ребёнком (соответственно, он везде назван «маленьким папой», а его отец - «дедушкой»). Выстраивается модель повторяющегося отцовства: ваше поколение будет развиваться так же, как когда-то наше. Книга имеет отчётливую интонацию прямой дидактики, заявленную уже в авторском предисловии: «У меня есть дочка Саша. И я читал ей разные книги или рассказывал смешные истории. Ей понравилось, что папа тоже был маленьким, тоже шалил и не слушался и его тоже наказывали. Я выбирал истории посмешнее: ведь нужно было развеселить больную девочку. И ещё я старался, чтобы моя дочка поняла, как нехорошо быть жадным, хвастунишкой, зазнайкой» [2. С. 5]. Характерна тема наказания, возникающая раньше основного сюжетного повествования. Ребёнок в книге Раскина - это тот, кто нарушает общепринятую норму поведения (обозначения проступков вынесены в названия многих глав: «бросил мяч под автомобиль»; «укусил профессора»; «обижался»; «бросил хлеб»; «ошибся»). Соответственно, взрослый - тот, кто восстанавливает норму и определяет наказание нарушителю. Отец обладает наиболее жесткой позицией и полномочиями власти: в большинстве глав он наказывает сына, в трёх главах из тринадцати применяет телесное наказание. «Немного погодя маленький папа опять зажигал свет и доставал другую книгу, такую же интересную. Входил дедушка, отнимал книгу, гасил свет и в темноте долго шлёпал маленького папу» [2. С. 18]. Отец применяет разные типы наказания: вербальное, эмоциональное давление, физическое, лишение привилегий. Он наказывает сына не только за пороки (жадность, неаккуратность, трусость), но и за чрезмерные детские увлечения (любовь к чтению). Именно отец определяет образ жизни ребёнка: «- Сейчас он не хочет учиться музыке. Потом он не пожелает учиться в школе. Потом не захочет работать. Таких лентяев надо с детства приучать к труду! Ты у меня будешь играть на рояле!» [2. С. 36]. Интересно, что чем более близкими родственными отношениями связаны между собой герои, тем сильнее их эмоциональная отстраненность друг от друга. Так, родители всегда солидарны в своей реакции на поступок сына, при этом каждый из них выступает в роли карающего: «Когда папа прибежал домой и сказал, что сам бросил свой чудный новый мяч под машину, его сразу же отшлёпала бабушка. Вечером пришёл с работы дедушка и тоже отшлёпал его» [2. С. 10]. Или: «Тогда дедушка сказал: - Я его накажу! И бабушка прибавила: - А я накажу его отдельно!» [2. С. 36]. В то же время персонажи, не имеющие прямого родства с ребенком, оказываются эмоционально более близкими ему. Так, в книге не описано ни одной беседы отца и сына; обсуждать что-либо маленькому герою приходится вне своей семьи. В первом рассказе «один дядя» не смеется над мальчиком, а объясняет его ошибку [2. С. 12]; беседа о том, кем стать, происходит на улице с «незнакомым военным» [2. С. 32]; а от занятий фортепиано малыша «спасает» учительница музыки [2. С. 37]. Между отцом и сыном нет доверительных отношений, отец постоянно подозревает мальчика в сознательном нарушении дисциплины. В рассказе «Как папа ошибся», когда ребенок вместо воды случайно выпивает налитой в графин водки, отец воспринимает сына не как жертву ситуации, а как виновника: «Маленький папа кашлял, задыхался, во рту у него всё горело. Ему было совсем плохо, и никто не мог понять, что случилось. - Он заболел! - кричала бабушка. - Он притворяется! - кричал дедушка. Узнав про водку, все опять закричали. - Доктора! - кричала бабушка. - Выпорю! - кричал дедушка» [2. С. 47]. Итак, в книге Александра Раскина отца и сына можно рассматривать как антагонистов. Семья представляет собой вариант жесткой иерархической структуры, имеющей вертикаль власти, доминирующие фигуры (родителей) и подчинённые (детей). Автор не сомневается в возможности и необходимости дидактики, и основная задача родителей - воспитательная. Книга рассказов начала XXI в. предлагает иной взгляд на отцовство. Повествование ведется от лица школьника младших классов Марика, и портрет отца дан в рефлексии и восприятии сына. Благодаря этому образ отца лишается идеальной завершенности. Взрослый так же, как и ребенок, несовершенен. У отца есть недостатки (он часто не понимает своих желаний, иногда ленится, не оплачивает вовремя коммунальные счета, может чего-то не знать...). Ребёнок способен посетовать на отцовское несовершенство: «- Блин! - орёт папа. - «Блин» - у тебя слово-паразит! - говорю ему. - Да? - удивляется. - Да. У тебя вообще куча слов-паразитов. Больше, чем у меня, в миллион раз. - Например? - интересуется и потирает руки, как муха. - Например, «убери!» - Потому что ты всё время что-то разбрасываешь. Я поворачиваюсь и ухожу, потому что окончательно теряю интерес к этому дурацкому разговору» [3. С. 128]. Отец, так же, как и в книге Раскина, пытается выбирать ребёнку хобби (в частности, отправить его в музыкальную школу) и определять его образ жизни, но уже не может сделать этого без обсуждения с сыном: « - Барабаны, - ответил я, практически не раздумывая. - От барабанов будет тошнить меня и соседей, - заявил папа. - Тогда пианино, - сказал я без особого восторга, лишь бы только побыстрее закончить этот неприятный разговор. - Пианино очень большое, - вздохнул он. - Нам некуда его ставить. - Если ты не собираешься прислушиваться к моему мнению, - ответил я, - зачем тогда вообще спрашивать?» [3. С. 31]. Основной формой взаимодействия отца и сына является диалог. При этом во многих случаях важен не результат разговора (изменить позицию оппонента), а его процесс, возможность со-присутствия. Именно поэтому отец и сын могут позволить себе разговаривать ни о чём, бездельничать, как в главе «Тишина» [3. С. 54], поскольку бездействие для них есть форма совместного времяпровождения, которое становится главной альтернативой воспитанию. Равенство позиций отца и сына выражается как в подчеркнутом инфантилизме первого (отец может шутить, дурачиться, фантазировать, играть на компьютере), так и в стремительном взрослении второго. Ребёнок самостоятельно принимает решения, в некоторых случаях отвечает за отца (планирует совместное будущее). Диалог взрослого и ребенка обогащается терминологией, сложными речевыми конструкциями: «- (Левитировать) Это как? - С помощью трансцедентальной медитации. - С помощью чего? - Видишь ли, Марик, ряд исследователей полагает, что левитация - следствие возникновения биогравитационного поля, которое вырабатывается психической энергией, излучаемой мозгом. Ты, конечно, можешь спросить меня, является ли эта энергия электромагнитной по своей природе? - Нет, - говорю искренне, - не могу» [3. С. 23]. Интеллектуальный и этический паритет при многообразии форм поведения препятствует конфликту «отцов» и «детей»: старшее поколение утрачивает авторитарность, а младшее - категоричность высказывания. Отец больше не может настоять на единственной правильности своей позиции. Демократическая модель воспитания превращает взрослых и маленьких в коллег по общежитию, партнеров по дискуссии. Противостояние позиций уступает место присоединению сторон друг к другу. Пропагандируется концепция совместного действия. В современной литературе есть интересный парадокс. С одной стороны, присутствие отца в семье перестаёт быть обязательным. В книге Барановского описана семья в разводе, отец проводит с сыном время отдельно от матери. «Факультативность» отца описана во многих произведениях современной детской прозы (М. Бородицкая, Н. Тумашкова «Телефонные сказки Маринды и Миранды»; Н. Абгарян «Семен Андреич: летопись в каракулях» и других): «Слова "рудименты и атавизмы" Наташка произносила громко и отчетливо и не уставала объяснять их значение. Рудименты и атавизмы - это органы. Они требовались человеку, когда он был животным. А потом, в ходе эволюции, человек этими органами пользоваться перестал, и они за ненадобностью стали исчезать. Наташка с жестким удовольствием заносила в этот ряд еще и пап, хотя, на мой взгляд, их нельзя было без оговорок приравнивать к аппендиксу. Но она изо всех сил пыталась донести до моего сознания суть последних научных достижений: дети появляются на свет вовсе не по причине наличия папы, а из-за того, что сперматозоид сливается с яйцеклеткой. По ее словам получалось, что главное - вовремя отловить этих головастиков и поместить в надежное место, в пробирку. А потом можно распоряжаться ими по своему усмотрению. И не нужно никаких пап. Никаких дурацких свадеб, которые пожирают огромные деньги, никакой стирки вонючих носков, всех этих ужасных и унизительных усилий, которые все равно кончаются разводом» [4. С. 8]. Отец может быть не родным, исчезать из семьи временно - и возвращаться (см., например, рассказ М. Москвиной «Наш мокрый Иван» [5. С. 15]). С другой стороны, образ отца больше не ограничен функциями кормильца и дисциплинатора семьи. Его роль сближается с материнской в эмпатии к ребенку, в умении обеспечивать бытовой и бытийный комфорт. В книге «Я воспитываю папу» отец ухаживает за ребенком, укладывает его спать, хорошо готовит не только основные блюда, но и угощение - «творожную запеканку с изюмом» [3. С. 16]. Он интуитивно понимает сына. Отец с сыном признаются друг другу в любви, отец нежен и ласков с Мариком. Можно согласиться с психологом Екатериной Асоновой в том, что «многие современные родители видят цель своего взаимодействия с детьми не в достижении чего-либо в будущем, а в совершенствовании самого процесса взаимодействия в настоящем». «Подобную позицию можно оценить как ответную реакцию родителей на процесс "деавтономизации детства", начавшийся в 1990-е, который они воспринимают как проблему, требующую выработки нового модуса отношений с ребенком» [6. С. 86]. Главное требование современной детской прозы заключается в сохранении любви как единственно возможном опосредованном методе влияния как на родителей, так и на детей.

Ключевые слова

didacticism, contemporary literature for children, image of the father, parents and children, дидактизм, современная детская литература, отцы и дети, образ отца

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Губайдуллина Анастасия НиколаевнаТомский государственный университетканд. филол. наук, доцент кафедры истории русской литературы XX века филологического факультетаgubgub@ngs.ru
Всего: 1

Ссылки

Асонова Е. Новые ценности в детско-родительских отношениях / Pro et contra. 2010. Январь - апрель. С. 78-93.
Москвина М. Моя собакалюбит джаз. М.: Олимпионик, 1997. 98 с.
Аромштам М. Когда отдыхают ангелы. М.: ИД КомпасГид, 2013. 208 с.
Барановский М. Я воспитываю папу. М.: Клевер-Медиа-Групп, 2013. 192 с.
Раскин А. Как папа был маленьким. М.: Махаон, 2015. 176 с.
Кон И. Мужчина в меняющемся мире. М.: Время, 2009. 496 с.
 Роль отца в современной детской прозе | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2016. № 1(33).

Роль отца в современной детской прозе | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2016. № 1(33).