Формирование маскулинной идентичности в контексте асимметричной структуры организации родительства | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. DOI: 10.17223/1998863Х/38/26

Формирование маскулинной идентичности в контексте асимметричной структуры организации родительства

Обосновывается необходимость рассмотрения феномена «отсутствующего отца» не изолированно, а в качестве элемента бинарной оппозиции «отсутствующее отцовство vs. квазиматеринство». Делается вывод, что гендерныеустановки в органи-зацииродителъства в целом - и отдельные элементы этой организации в частности - приводят к трудностям в формировании маскулинной идентичности.

Formation of masculine identity in the context of the asymmetrical structure of organization of parenting.pdf Теоретики men^s studies («мужеведение») обычно полагают, что, хотя маскулинная модель развития долгое время признавалась универсальной, она требует дополнительной рефлексии. В связи с этим набирает популярность «мальчиковедение» (boyhood studies): в разных культурах мальчики осмысляются как лица, сущностно определенные задачей формирования маскулинной идентичности. Актуальность изучения проблем мальчиков и мужчин обусловлена преобладанием физической агрессии, частотой совершенных суицидов и пр. В результате, особенности мальчиков и мужчин объясняются трудностями, возникающими в процессе обретения и подтверждения собственной идентичности. Проблематичность этих процессов, как правило, связывается с принуждением к реализации какого-либо одного варианта маскулинности вместо возможности выбора, зачастую репрессивным характером мальчишеской и мужской субкультур, а также требованиями реализации порой внутренне противоречивых идеалов маскулинности [1]. Некоторые из этих аспектов рассматриваются в качестве проявления внутрисемейной организации: властные, трудовые, эмоциональные и символические отношения, которые описаны в качестве элементов тендера, в своей взаимосвязи реализуются в семье [2]. Для мальчиков особенно значимым признается влияние отца. Однако установки на самореализацию в публичной сфере, соревновательность и эмоциональную сдержанность нередко препятствуют тесному контакту между отцом и сыном. Ситуация, при которой отец не имеет психологического или физического контакта со своими детьми вне зависимости от своего формального присутствия в семье, - феномен «отсутствующего отца» [3. С. 57]. В настоящей статье, вопреки сложившейся практике широкого употребления данного термина, вводится понятие «отсутствующее отцовство», которое фиксирует феномен «отсутствующего отца» в качестве не только внутрисемейной практики, но и социокультурного явления, имеющего нормативное измерение. На наш взгляд, значимым достижением в философском осмыслении отсутствующего отцовства является признание данного явления в качестве обусловленного (через опосредование гегемонной маскулинностью) философским дуализмом: бинарные оппозиции, будучи основой западной антропологии, закладывают дихотомию мужского и женского. Разум, духовность, сверхчувственность как презрение к чувственности, т.е. качества, соотносимые с мужчиной в оппозиционной структуре метафизики, формируют представления о роли эмоционально холодного отца, дистанцирующегося от ребенка (так можно охарактеризовать и традиционного отца, и «отсутствующего») [3]. Однако исследование отсутствующего отцовства вне связи с материнством и родительством может быть воспринято исследователями как исходящее из патриархатной метафизики. Кроме того, такая разработка проблемы уделяет внимание отсутствующему (отцовству), исключая наличное (материнство). Противоположный одностороннему рассмотрению внутрисемейной организации подход был применен Нэнси Чодороу [4]. Исследовательница вводит понятие «асимметричная структура (организации) родительства». Этот термин фиксирует такое положение вещей, при котором нормативно определено, что первичным родителем является мать, вторичным - отец. Асимметричная структура родительства сама по себе не предполагает меньшую вовлеченность отцов в жизнь детей с необходимостью. Напротив, роль вторичного родителя значительна: это содействие ребенку в обретении независимости, в преодолении первичной идентификации с матерью; последнее особенно значимо в свете теории субъекции, предлагаемой Джудит Батлер, где первичная идентификация закладывает уязвимость к власти [5]. Причиной распространения «ставшего социальной нормой длительного отсутствия работающего отца» Н. Чодороу считает капитализм [4. С. 208]. Это одна из причин невозможности применения данного подхода без преобразования в настоящем анализе, тем более что отсутствующее отцовство широко распространяется с момента окончания Второй мировой войны [3]. Кроме того, понятие «отсутствующий отец» в работе Чодороу фактически не встречается, используются лишь описания схожих явлений: сосредоточенности мужчин на карьере в противовес семье, отцовству и пр. Также применяется достаточно специфичный метод, соединяющий в себе социологический и психоаналитический подходы; однако этот метод использован для рассмотрения проблемы воспроизводства преимущественно женского, но не мужского. Научная новизна предлагаемого в статье подхода состоит в рассмотрении феномена отсутствующего отцовства в качестве элемента бинарной оппозиции для объяснения фиксируемых проблем мальчиков и мужчин. Описать искомую оппозицию можно как «недостаточное родительство» vs. «чрезмерное родительство», причем обе составляющие этой оппозиции необходимо рассматривать в качестве возможных социальных норм. «Чрезмерным родительством» можно назвать квазиматеринство - окказиональный термин, пришедший из научно-популярной литературы [6]. Это понятие обозначает устойчивую практику чрезмерной заботы женщины о лицах, не являющихся ее детьми. Становление мальчика, формирование его маскулинности в контексте бинарной оппозиции «отсутствующее отцовство vs. квазиматеринство» представляется иначе. Исполнение запрета на проявление «эмоций слабости», фиксируемые трудности мальчиков и мужчин в разрешении конфликтов мирным способом могут быть поняты не только в качестве проявления влияния маскулинной субкультуры, но и как следствие процесса формирования собственной идентичности. А именно: не имея доступа к ролевой модели отца, мальчик обращается к материнской - с тем, чтобы инвертировать ее. В качестве такой ролевой модели выступает квазиматеринство. Оно предполагает эмпатию, сотрудничество, эмоциональную теплоту. Эти установки мальчик инвертирует и претворяет контрадикторные материнским установки в жизнь. Получается, что из-за отсутствия первичного позитивного образца маскулинности мальчик вынужден определять мужское как противоположное женскому. Таким образом, рассмотрение отсутствующего отцовства вне связи с квазиматеринством затрудняет объяснение ряда проблем мальчиков. Гегемония асимметричной структуры родительства является более вероятной причиной трудностей в формировании маскулинной идентичности и производных от них проблем мальчиков, нежели отсутствующее отцовство само по себе, рассмотренное вне его социальной роли.

Ключевые слова

маскулинность, асимметричная структура родительства, отсутствующий отец, квазиматеринство, masculinity, asymmetrical structure of parenting, absent father, pseudo-mothering

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Гизбрехт Евгения Сергеевна Томский государственный университет студентка 3-го курса философского факультетаev.gizbrekht@gmail.com
Тарабанов Николай Александрович Томский государственный университет кандидат философских наук, доцент кафедры онтологии, теории познания и социальной философии философского факультетаnikotar@mail.tsu.ru
Всего: 2

Ссылки

Кон И. С. Мальчик - отец мужчины. М.: Время, 2009. 704 с.
Берд Ш. Теоретизируя маскулинности: современные тенденции в социальных науках // Наслаждение быть мужчиной: западные теории маскулинности и постсоветские практики. СПб., 2008. С. 7-37.
Хитрук Е.Б. Философские предпосылки формирования феномена «отсутствующий отец» в современной культуре // Вестник Томского государственного университета. 2013. № 368. С. 54-59. URL: http://vital.lib.tsu.ru/vital/access/manager/Repository/vtls:000445142
Чодороу Н. Воспроизводство материнства: Психоанализ и социология тендера / пер. с англ. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2006. 496 с.
Butler J. The Psychic Life of Power: Theories in Subjection. Stanford: Stanford University Press. 1997. 218 p.
Здравомыслова Е., Темкина А. История и современность: тендерный порядок в России // Тендер для «чайников». М.: Звенья, 2006. С. 55-84.
 Формирование маскулинной идентичности в контексте асимметричной структуры организации родительства | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. DOI: 10.17223/1998863Х/38/26

Формирование маскулинной идентичности в контексте асимметричной структуры организации родительства | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. DOI: 10.17223/1998863Х/38/26