Мифологические аспекты современных конфигураций мальчишеской идентичности | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. DOI: 10.17223/1998863Х/38/28

Мифологические аспекты современных конфигураций мальчишеской идентичности

Рассматриваются проблемы мифологических аспектов конструирования мальчишеской идентичности. Они рассматриваются в контексте соотнесенности с мифами детства, мифами гендера и мифами массовой культуры.

Mythological aspects of contemporary configurations of boyish identity.pdf А. «Миф» - 1) в отличие от обыденного словоупотребления - не вымысел, не сказка, не идеологическая деформация или форма «ложного сознания». Миф - форма опыта «самоочевидности», определенного само-собой-разумеющегося образа реальности, опыта неотрефлексированного сознания (опыт воображения, поэтическое измерение разума), моделирующая мир как целое, приводящая мир в осмысленное наличие (опыт сознания тут понимается феноменологически как опыт различения, способ видения, понимания и структурирования действительности); 2) мифологемы (символы) и мифологии (повествования) как культурные императивы, жизненные сценарии или фреймы уменьшают «экзистенциальное беспокойство» повседневности, поскольку задают формы возможного (само-)понимания прошлого, настоящего и будущего (миф «побеждает время»); 3) мифы - формы жизни (индивидуальной и коллективной) определяются традицией (спасительной возможностью символизировать социальную и экзистенциальную жизнь, конструировать символическую вселенную). Таким образом, мифическое имеет отношение к конструированию персональной и групповой идентичности. Пространство культуры и динамичное социальное поле ныне утратили логическое единство, оно во многом децентрировано, диверсифицировано и полипарадигмально. Кризис культуры связан с тенденциями гипертрофированного индивидуализма, нарциссизма, свойственного человеку общества потребления. С другой стороны, процессы глобализации приводят к унификации и «обезличиванию» культурного ландшафта, информационный взрыв и «футур-шок» [1. С. 466] - к утрате чувства «подлинности присутствия» и ностальгии по «потерянному основанию бытия». Противоречивые тенденции способствуют обострению присущих мифическому началу амбивалентности и метаморфизма, актуализации как его отчуждающе-манипулятивных, фетишистски-тотемистических рудиментов, так и инте-гративно-мобилизующих, компенсаторных механизмов социокультурной самоорганизации, реализации механизмов образования групповой и персональной идентичности, экзистенциального аутопойезиса, востребованно-ста мифологических схем аутентичности в культуре и персональном способе существования «потерянного человека» (пост-)современности. В современных социокультурных условиях (виртуализация и эстетизация культурного пространства, аудио-визуальный взрыв, кризис идентичности, клиповое сознание, цинический модус социализации, инфантилизация массовой культуры) «мифическое» актуализировано, в том числе как основание конструирования идентичности. По верной мысли Р. Барта, «мифом может быть все. ибо наш мир бесконечно суггестивен» [2. С. 265]. Миф - структура сознания, выразимая в имени и образе, отнюдь не любая, но синкретичная, констеллятивная [3. С. 44-45] неявно-сумеречная зона первичных различений, без отчетливого самосознания и рефлексии; образно-аффективная, захватывающая и «пленяющая» фаза переживания. В мифическом можно различить символическое (мифологическое) измерение, и его нелинейную корреляцию с измерением опыта (переживания, воображения, памяти, желания). Типы чувственности как перцептивности, аффективное™, динамика приобщения к «мифическому пространству совместности» коллективного опыта, усвоения и присвоения архетипического пласта переживания - все это сложно организованное целое с большим трудом поддается концептуализации. Мифическое является фактом нашего личного опыта, воображения, памяти, аффекта и в то же время мифологическим фактором социальной жизни, традиций понимания, познания действия и коммуникации. Мифическое как способ концептуализации и построения «картины мира», т.е. как особая активность сознания в его сопряженности с бессознательным, реализуется не только в архаике, но и активно функционирует в современности. Мифотворческая активность имманентна сознанию любой эпохи, реализуема не только в границах архаического или традиционного общества, но ярко проявляется в (пост-) современном социуме, в ситуации (пост-)секулярности. Особенности мифологического концептирования: построение гармоничной модели мира (бытия), целостной, завершенной, претендующей на тотальность объяснения всех насущных противоречий и конфликтов, исходя из обращенности к некоторым «вечным, вневременным основам», сакрализуемым и воспринимаемым безусловно, в качестве «самой реальности», задающей структуру жизненного мира и контекст экзистенциального самоосуществления. И осуществляться такого рода концептирова-ние может на различных уровнях, в многообразных формах, на разном содержательном материале, что проявляется в имманентной смене фаз демифологизации и ремифологизации в социокультурной динамике. С начала XX в. ремифологизация находит выражение в художественном творчестве, в идеологии и политике (миф «золотого века», реинкарнирован-ный в построении «коммунистического общества», «арийский миф» национал-социализма, мифологизация фигур вождей), в массовом сознании (мифы общества потребления, описанные Ж. Бодрийяром) [4. С. 12-13] мифологии обывательского сознания, описанные Р. Бартом) [2]. Ремифологизация проявляется, с одной стороны, в мотивах обращения к «архаической традиции» (как бы ни тематизировалась последняя) в качестве «золотого века, прекрасного прошлого» [5. С. 420]. С другой стороны, ремифологизация - это оперирование содержательными (сюжетными, архе-типическими, образными) мифологическими заимствованиями в различных планах и всевозможных аспектах, во всем многообразии артефактов, и по-рождающихновыемодификациимифологем [6. С. 13-14]. Шаблоны, стереотипы, профанные рутинные практики и не осознаваемые в своей актуальной архетипичности лейтмотивы, многообразие рудиментов мифического содержания образуют «осадочные породы прошлого» в любой эпохе. Характерны они и для нынешнего века «информации» и «аудиовизуального взрыва». Широкая представленность мифоподоб-ных конструктов, манипулятивные технологии, использующие квазимифологические и псевдоархетипические образы в информационно-коммуникативном пространстве, виртуализация социальной реальности, эксплуатирующая эрзац-мифологемы - все это обостряет вопрос о понимании сути столь сложного феномена, как мифическое. Миф многолик - он, как правило, эксплицитно повествовательный объект, но в то же время может имплицитно предстать в ипостаси визуально-иконической репрезентации, при этом миф подразумевает единство с ритуально-практическим осуществлением и поддержанием «живого опыта традиции». Кроме того, миф может рассматриваться как почва образцов и нормативных социокультурных практик самоидентификации, обретения идентичности - как партиципарной, так и персональной. Мифология -и матрица производства значений традиции мироистолкования, принцип ми-ромоделирования, и тип коммуникации. Мифологические конструкты обнаруживаются в коммуникативной циркуляции перцептивно-аффективных образов и концептов «бытия-как-целого», во множественности систем суггестивных коннотаций и особых форм номинаций (имена собственные, персонифицирующие сущее). Интерференция фаз «демифологизации - ремифологизации» в культуре иллюстрирует неизбежность смены критической де(-кон)струкции утверждений предшествующей парадигмы - новым мифогенным утверждением Б. Идентичность - самотождественность, горизонт социально-психологических характеристик, в рамках которых индивид чувствует себя и действует как единое целое в изменчивом мире - эта важнейшая ментальная структура претерпевает кризис, и всё из-за нестабильных новых условий. Идентичность имеет два измерения. Первое - персональная идентичность, Я - самоидентификация во времени («я могу в темпоральном потоке распознавать некоторую последовательность состояний сознания, переживания, восприятия как собственные». Современный человек имеет проблемы именно с персональной идентичностью («Кто я? Откуда? Куда иду?») Второе измерение - групповая (партиципативная) Мы-идентичность. Здесь важнейшей составляющей выступает со-участие, вовлеченность в группу (причем не по функции, а по признаку «свои - чужие», «мы - здесь, они - там»). Мы-идентичность также имеет темпоральный аспект - вхождение в группу, пересечение границ, ритуалы инициации, маркеры принадлежности - знаковые, дискурсивные, поведенческие. Современная идентичность - перформативная во многом (конструируется, но не сознательно, а в модусе экстимности [7. C. 9], ленты Мёбиуса, внешнего-внутреннего взаимодействия). Отношение человека ко времени, преодоление «ужаса временности» своего бытия, темпоральности как всепоглощающего потока, ведущего к смерти, тлену, издавна связываются с функцией мифа. Мифы - культурные императивы и жизненные сценарии, фреймирующие и моделирующие наше настоящее, прошлое и, главное, будущее, смягчая его опасную неопределённость. Мифы - габитусы, инкорпорированные в структуру субъективности, истории, ставшие его «природой». Отношение к самому себе, память, история становления Я, само-понимание - это и определяет нашу идентичность как опыт переживания, «себя самого». Формы жизни - как коллективные, так и индивидуальные - определяются мифологической основой, традицией, тем, что относится во многом к фольклору и постфольклору. Фольклорная традиция имеет отношение к тому, что либо табуировано, либо не рефлекси-руется в качестве формы жизни, будучи в коллективном бессознательном. Но они нуждаются в именовании, так как играют важную социальную роль. Репертуар социальных ролей, комбинация поведенческих стереотипов у каждого человека задаются базовой парадигмой или моделью, т.е. мифологической матрицей. В. Мальчишество - тема, затрагивающая демографические аспекты формирования образа мальчика (младенца, отрока, подростка, юноши). Все эти образы имеют мифологическую составляющую. Во-первых, она связана с мифологией детства и мифом как «детством сознания». Детство - как особый мир выделяется недавно - со времен Руссо [8]. Ранее ребенок понимался как «недо-взрослый». В настоящее время «детство» как категория переосмысливается: либо оно пребывает в кризисе, ибо детство - пора невинности и неведения, но в связи с развитием информационных технологий и пространства массовых коммуникаций современные дети столь рано знакомятся с «табуированными темами» (сексуальность, насилие и т.д.), что пересечение символической границы между детством и взрослостью сдвигается в этом отношении во все более ранний возраст. С другой стороны, инфантилизация сознания в обществе потребления, напротив, раздвигает границы «детскости». Социализация, длящаяся всю жизнь, все более продолжительный период учебы и отодвигание возраста вступления во взрослую ответственную жизнь превращают современного тридцатипятилетнего человека - в вечного «мальчика» (синдром Питера Пена). Во-вторых - мифология тендера, связанная со становящейся маскулинностью и обрядами перехода, пересечения границ не возрастных, но социальных («не хнычь, как девочка, ты же мальчик», «слова не мальчика, но мужа...», «армия - посвящение для настоящего мужика, как роддом - для бабы»). Культурный плюрализм отражается в богатом репертуаре тендерных маркировок мужского и, соответственно, связан с многообразием моделей маскулинности, воспринимаемых в качестве «своих - чуждых». Стереотип доминирующей или гегемонной маскулинности - сильный, сдержанный, обладающий властью, неуязвимостью, «крутой», успешный - идеологизированная реализация в качестве нормы лишь одной мифологической структуры. Поскольку миф - этот «политеизм воображения», по выражению Шеллинга, издревле предлагает множественность моделей маскулинности. Мальчик - герой, становящийся мужчиной, это - эталонная модель. Но мужчина - это не только Воин, Властитель, но и Герой-демиург, и Отец, и Хозяин, и Трикстер, и Нарцисс, и Андрогин. В современной социокультурной ситуации ослабления традиционных патриархальных идеологических норм мы видим реализацию различных моделей маскулинности или их сочетания. Тендерные дифференциации, изменчивость моделей маскулинно-сти/феминности обусловлены культурными особенностями и могут весьма сильно различаться от культуры к культуре, от эпохи - к эпохе. Весьма важным является также контекст абсолютизации либо релятивизации противопоставления мужского/женского (что первично - эта бинарность либо общечеловеческий контекст?). В-третьих, она связана с мифами массового сознания и массовой культуры, с паттернам коллективного бессознательного, актуализированными в эпоху глобализации, клипового мышления, инфантилизации массовой культуры, Это связано и с теми формами коммуникаций, которые оказывают значительное влияние на формирование идентичности - виртуальный мир игры, социальных сетей и постфольклорных форм (анонимных мемов, виртуальных/игровых идентичностей, аудио-визуальных практик самоидентификации, субкультурных кодов и дискурсов). Актуализация постфольклорных стратегий идентификации (интернет-коммуникации, пространство анонимной «аудио-визуальной молвы», мемов, игровых идентичностей) рассматривается как фоновое условие формирования тендерной идентичности. Мифологические составляющие «множественной» идентичности современного мальчика (подростка, юноши) рассматриваются в качестве конституирующих базовые смысло-жизненные установки, задающие стили жизни и экзистенциального самоосуществления, организующие субкультурные практики, дискурсы и ритуалы.

Ключевые слова

миф, мифологическое сознание, мальчишество, идентичность, myth, mythological consciousness, childhood, boyhood, identity

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Осаченко Юлия Станиславовна Томский государственный университет кандидат философских наук, доцент кафедры онтологии, теории познания и социальной философии философского факультетаjuly11@list.ru
Всего: 1

Ссылки

Тоффлер Э. Шок Будущего. М.: ACT,, 2002.
Барт Р. Мифологии. М.: Академический проект, 2008.
Осаченко Ю.С. Структура мифического: констелляция как конфигурация опыта сознания // Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2014. № 2 (26). С. 41-48. URL: http://vital.lib.tsu.ru/vital/access/manager/Repository/vtls:000488750
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М., 2006.
Мелетинский Е.М. Миф и двадцатый век // Избранные статьи. Воспоминания / отв. рсд Е.С. Ноник, М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1998.
Элиаде М. Аспекты мифа. М., 2000.
Лакан Ж. Семинары книга 11. Четыре основные понятия психоанализа. (1964). М.: Гнозис/Логос, 2004.
Руссо Ж.-Ж. Педагогические сочинения: в 2 т. / под ред. Г.Н. Джибладзе; сост. А.Н. Джуринский. М.: Педагогика, 1981. Т. 1: Эмиль, или О воспитании.
 Мифологические аспекты современных конфигураций мальчишеской идентичности | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. DOI: 10.17223/1998863Х/38/28

Мифологические аспекты современных конфигураций мальчишеской идентичности | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 38. DOI: 10.17223/1998863Х/38/28