Условия и последствия диджитализации современного общества: социально-экономический анализ | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 39. DOI: 10.17223/1998863Х/39/24

Условия и последствия диджитализации современного общества: социально-экономический анализ

Анализируется «диджитализация» каксоциалъно-экономическое явление. Вначале диджитализация описывается через призму историко-философского подхода философа Пъера Леей и определяется как новая веха антропологического пространства. Затем диджитализация рассматривается как ключевой фактор изменений в сфере труда и производства, о чем пишет немецкий экономист Клаус Шваб. В заключение представлены основные характеристики «диджиталъной» фазы состояния общества и экономики.

The conditions and consequences of digitalization of modern society: socioeconomic analysis.pdf Одним из наиболее сложных, комплексных и малоисследованных феноменов, с которым мы сталкиваемся сегодня, является «диджитализация» современного общества или активное использование цифровых технологий в повседневности. Многие выдающиеся ученые ожидали, что будущее будет насыщено цифровыми технологиями и человек не будет мыслить себя без них [1-5]. Однако работы исследователей носили скорее описательно-предсказательный характер. Авторы стремились дать наиболее подходящие дефиниции социальным изменениям, определить современное общество как «информационное», «сетевое», «технократическое», «постиндустриальное» и т.д., но не ставили своей целью философско-историческое осмысление происходящих изменений, не рассматривали данный вопрос с помощью ретроспективы, не разбирали ситуацию в узком ключе, например, только в сфере трудовых и производственных отношений. Более того, книги авторов, непосредственно вовлеченных во всемирную экономику, академическим сообществом анализировались редко, несмотря на их востребованность и важность для понимания происходящих на глобальных рынках изменений. Данная статья имеет своей целью рассмотрение диджитализации как определенного этапа в развитии человеческой истории, имеющего свои причины, условия и последствия. Статья включает в себя разбор понятия «диджитализация», рассмотрение концепций философа-исследователя Пьера Леви и профессора-практика Клауса Шваба. В заключение, из основных положений авторов выводятся характерные черты диджитальной фазы состояния общества и экономики. Анализ понятия «диджитализация» К слову «диджитализация» (англ. «didgitalization», дословно переводится как «digital» - «цифра» + суффикс «-ization», подразумевающий процесс) можно подобрать русскоязычный синоним «оцифровывание», перевод аналоговых данных в цифровой вид. Оцифровывание стало возможным благодаря разработке и повсеместному распространению цифровых технологий, начиная с изобретения транзисторов в 1947 г. и последующего их повсеместного употребления для обработки, хранения и трансляции информации [6]. Но невозможно ограничиваться только таким определением, ведь явление «диджитализации» касается не только цифровых устройств, но и людей, активно вовлеченных во взаимодействие с цифровыми технологиями. Причем это действительно взаимодействие, т.е. контакт, направленный на обоюдное преобразование его участников. Это преобразование позволяет цифровым технологиям и людям, вовлеченным в их эксплуатацию непосредственно влиять друг на друга и взаимопроникать друг в друга. Так что же такое диджитализация? Пытаясь ответить на данный вопрос, интуитивно мы находим синонимичные понятия: «постиндустриальная эра» [2], «постмодернизм» [3], «информационная эпоха» [4] и другие. Несмотря на значительный размах коннотаций этих и смежных им терминов, мы можем без сомнения утверждать, что всем им присуще общее свойство, за счет которого становится возможным определить их степень родства с концептуализируемым понятием диджитализации. Это общее свойство имеет не только временно-исторический срез, но и социокультурный, неразрывно связанный с предыдущим и возбуждающий подлинный интерес гуманитарно-социальных наук. Оно заключается в том, что все вышеуказанные термины отражают не столько сопутствующие техническому прогрессу новые, если говорить терминами Маркса, способы производства вкупе с технологическими новинками, а также растущие социокультурные изменения, сколько глобальные, формирующие на новый лад модификации в понимании того, как функционирует и устроено общество вообще и как оно будет развиваться в будущем. И если ранее предчувствие последствий описываемых вышеуказанными терминами явлений занимало умы футурологов (например, X. Арендт, Ч. Хэнди, Д. Пельтье и др.) и писателей-фантастов (например, Е. Замятин, Дж. Оруэл, О. Хаксли, Р. Бредберри и др.), то теперь, постепенно, внимание и социологов все больше и больше будет приковано к тому, что нельзя, да и невозможно игнорировать, - диджитализации общества. Диджитализация - это, прежде всего, явление, несущее процессуальный характер. Мы можем говорить о диджитализации общества как о последовательных трансформациях социокультурного кода, объединенных общим вектором развития. Сегодня экспоненциальный рост цифровых технологий влечет за собой и экспоненциальный рост количества и качества интегративных изменений в сложившейся в индустриальную и доиндустриальную эпоху системе коммуникации в обществе. Появление таких технических средств, как Интернет и мобильные устройства, позволяющих членам общества находиться в постоянной коммуникации друг с другом, является первой ступенью диджитализации и, соответственно, предвестником глобальных модификаций социальных институтов и вектора развития общества в целом. Диджитализация как веха нового антропологического пространства Чтобы понять род происходящих и ускоряющихся интегративных изменений в системе коммуникации общества и определить направление этих изменений в будущем, необходимо определить характерные черты для сегодняшнего его состояния. Для этого, в свою очередь, необходимо обратиться к истории и динамике социального развития. Французский философ и исследователь современности Пьер Леви всю историю развития человечества подразделяет на четыре «антропологических пространства»: планетарное пространство, территориальное пространство, пространство товаров и, наконец, нынешнее пространство знания [7, 8]. Под антропологическим пространством он понимает некую связующую силу социального притяжения в рассматриваемом обществе, пронизывающем физическое и социальное пространство включенных в него людей. Эта сила притяжения находит свое воплощение в человеческих технологиях, языке, культурных аспектах, которые использует общество для формирования его социальных законов и доминирующих социальных институтов на характерном для общества временном отрезке. Первым антропологическим пространством Пьер Леви выделяет пространство планетарное. Сформировалось оно под действием трех примор-дальных характеристик человека, выделяющих его среди других обитателей планеты: язык, модифицируемые с помощью человеческого труда технологии, и сложные формы социальной организации (например, институт религии). Эти характеристики позволяют заключить, что человек разумный живет на планете осознанно, находится в тесном взаимодействии с природой и соотносит себя с божественными законами мироздания. Это соотнесение и порождает главенствующую модальность познания в планетарном пространстве, а именно, религиозное мышление и ритуал. Формирование языка предполагает наличие символической системы репрезентации окружающих человека предметов и явлений и, что самое главное, репрезентации включенного в общество посредством принадлежности к роду самого себя, «актора познания». Это выражается в незыблемости института имени, зарождение которого ознаменовало приход данного антропологического пространства. Вторым антропологическим пространством Пьер Леви называет пространство территориальное. Оно возникло в период неолита и связано с развитием земледелия, появлением городского пространства, института государства. Противопоставление космоса и планетарного пространства в данный период уже не является основополагающей характеристикой познания. Взгляд человека переносится на экономические факторы благосостояния, такие как сосредоточение ресурсов в руках групп населения и эксплуатация земельных владений. Отношения собственности здесь находят свое выражение, по мнению Леви, в появлении института адреса как способа построения и идентификации границ внутри общества. В пространстве территориальное познание базируется на распространении письменности и возможности благодаря ей транслировать информацию. Таким образом, с помощью возможностей письменной речи в данном пространстве впервые синтезируется комплексное, систематическое герменевтическое знание. Третьим антропологическим пространством, по мнению Леви, является пространство товаров, закат которого мы можем наблюдать сегодня. Оно берет свое историческое начало с момента зарождения института мирового рынка. Организующим принципом в данном пространстве является движение ресурсов, товаров, капитала, труда и информации. Территориальные границы в данном антропологическом пространстве уже не являются определяющим фактором в экономической и социальной жизни. Границы по-прежнему существуют, но достаток теперь формируется за счет контроля не за границами, а за потоками движущегося капитала и ресурсов. Появляются индустрии, владеющие ресурсами и информацией и стимулирующие экономическое развитие. Идентичность же включенного в общественные отношения индивида теперь неразрывно связана с производством и обменом товарами и услугами. Выражается она не только в его имени и адресе, но и в его профессии, в занимаемой им позиции в сети воспроизводства экономических отношений. Более того, как позиция индивида, так и его познание, становятся все более рационализированными. Научный метод познания становится доминирующим в пространстве товаров. Появляется «технонаука», ставящая своей целью постоянное проведение исследований, а ориентиром - постоянные экономические инновации и ориентацию на рынок. Более того, с появлением цифровых устройств вообще и электронно-вычислительных машин в частности метод теории и практики, характерный для классического научного познания, теперь вынужден подвергаться постоянному натиску со стороны набирающих силу методов симуляции и цифрового моделирования. Появление последних означает необходимость пересмотра конвенциональных эпистемологических методов и предвещает приход четвертого антропологического пространства. Новое пространство в истории развития человечества Пьер Леви называет пространством знаний и коллективного интеллекта. Характерными особенностями пространства, наступление которого мы можем ощущать уже сегодня, являются растущие темпы эволюции знания вкупе с ростом количества вовлеченных в распространение и воспроизводство знания людей и возникновение технологических новинок, обеспечивающих постоянную трансляцию потоков информации. Это предчувствие нового антропологического пространства помогает нам четко сформулировать три его вышеописанные константы: 1. Ускорение темпов эволюции знания и техники. Никогда в истории человечества наука, человеческое знание и технологии не эволюционировали столь быстро, как это происходит сегодня. Никогда они не имели столь значительных последствий во всех сферах деятельности, в способах коммуникации, в отношении к собственному я, к окружающему пространству. 2. Широкое распространение и доступность знания. Повсеместное распространение знания приводит к его раскрепощению и открытости. Знание принадлежит уже не только ученым и/или любой другой закрытой касте специалистов, оно массово15. Общество в пространстве знаний адаптируется, учится и развивается как единое целое. Доминирующая роль знания в социальном пространстве приводит к тому, что постоянное его воспроизводство становится необходимым для поддержания внутреннего строения общества, которое можно представить так называемым «управляемым хаосом» - структурой, которая внешне кажется хаотической, но тем не менее подчиняется своим законам. И главным из этих законов можно по праву считать закон постоянного обновления, расширения и трансляции знания. 3. Появление институционального, технологического концептуального инструментария новой антропологической эпохи. Для навигации в непрекращающихся потоках информации, объем которых экспоненциально растет и расширяется к каждым днем, нужны инструменты для фильтрации поступающей информации, установления согласованности и причинно-следственных связей между субъективно значимыми информационными данными, прокладыванию ориентиров в окружающем индивида сплошном облаке информации. Необходимо понимать, что нынешние инструменты анализа неэффективны. Как человеку вообще, так и ученым в частности предстоит выработать концептуальные инструменты для навигации в информационных данных, что позволит выстраивать свою идентичность в цифровом мире. Интернет, мировая сеть, по мнению Леви, будет служить базой для технической инфраструктуры построения коллективного интеллекта или коллективного воображения в рамках сообществ. При этом, по мнению Леви, такого рода технические средства отнюдь не направлены на «вытеснение человечества», а, наоборот, на его большее усложнение и интеллектуальную дифференциацию, в рамках которой члены сообществ смогут максимально эффективно использовать свой социальный и когнитивный потенциал, одновременно приращая его. Однако при критическом осмыслении понятия «цифровое пространство знаний» мы можем наблюдать зыбкость и ненадежность самого понятия «знание». В теории Пьера Леви четвертое антропологическое пространство постоянно меняется, адаптируется к внешним изменениям, и не является статичным. Интерактивное киберпространство, в которое включены индивиды, объединенные коллективным интеллектом и формирующие коллективное воображение, само, внутри себя формирует «знание», которое, будучи свободным от каких-либо законов, в конечном итоге, может оказаться ложным. Так, в своих работах Пьер Леви заменяет или подменяет понятие «знание» понятием «информация», и видит в данной подмене суть нового антропологического пространства. Диджитализация как предвестник революционных изменений в экономике и трудовых установках Рассуждая об изменениях в сфере труда, Пьер Леви утверждает, что уже с начала 60-х гг. XX столетия становится невозможным для работника поддерживать профессиональную и научную идентичность неизменной на протяжении всей своей карьеры. Знание, необходимое для осуществления профессиональной и научной деятельности, постоянно эволюционируя вместе с внешними условиями, заставляет постоянно учиться новому, регулировать и реорганизовывать структуру своих знаний. Более того, новые экономические условия обусловили рост конкуренции на рынках, заставляя каждого члена экономической деятельности быть постоянно включенным в трудовой процесс и быть способным к проявлению инициативы, использованию всего своего интеллектуального потенциала. Член производящей экономической ячейки теперь должен уметь организовать деятельность не в строго заложенном иерархией порядке, а постоянно приспособляя паттерны своей деятельности к изменчивым условиям той среды, в которой он действует. Постоянная мобилизация когнитивных ресурсов приводит к привнесению индивидуальности в осуществляемый профессиональный труд, однако стирает границу между сферой рабочей деятельности и сферой личного пространства. Корпорации теперь не только потребляют и производят товары иуслуги, как в традиционной экономике, они, наряду с людьми, включены в процесс разработки и трансляции знания и навыков, который подразумевает под собой обращение к субъективному опыту составляющих корпорацию специалистов. Таким образом, продолжительное производство субъективности, поскольку она сегодня пронизывает все сферы деятельности человека, говорит Леви, будет главным двигателем экономической деятельности человека. Писатели-постмодернисты, описывая «общество потребления», также предчувствовали воцарение субъективности как доминанты в экономической деятельности, но в несколько негативном свете. Под нынешней идентичностью они понимали некую ложную, обманчивую идентичность, которой сегодня корпорации снабжают свои продукты, дабы вызвать резонанс личных качеств покупателя, который бы ассоциировал себя с ними (например, [10]). Сложно спорить с тем фактом, что в нынешней экономике продукты действительно разрабатываются под заранее определенные целевые группы, обладающие характерной для них идентичностью. Но, оставляя в стороне известные морально-этические проблемы обогащения корпораций и последующего роста разницы доходов населения, мы можем беспристрастно говорить, что субъективность пользуется популярностью. Ролевые модели успешных бизнесменов, популярные интернет-блогеры, вызывающие интерес в обществе своей индивидуальностью и характером, артисты и музыканты -все говорит о том, что яркая и сформировавшаяся индивидуальность действительно вызывает подлинный интерес в современном обществе. И эта тенденция будет неуклонно расти вместе с продолжающимся размытием границ между профессиональной и личной сферами деятельности, утверждает Леви. Традиционная экономическая модель обезличенного экономического агента начинает терять свои позиции - организация, как социальный институт, теперь будет поддерживать проявление идентичности работника и всячески ей способствовать. Система заработной платы, в которой индивид продает свой физический или интеллектуальный труд, представляет собой достаточно легко измеряемую и прозрачную схему оценивания усилий и используемых навыков. Она может подразумевать под собой адекватную оценку сколько угодно дифференцируемых умений и способностей, широкий размах которых необходим для осуществления экономической деятельности всех масштабов, в том числе в рамках микрокорпораций и единичных независимых производителей. Именно последние организационные формы, по мнению американского политэкономиста Роберта Райха, способны к продолжительной структурной реорганизации и оптимальному применению навыков и компетенций работников [11]. Структура экономики в диджитализиро-ванном обществе больше не базируется на конкуренции среди огромных корпораций, которые проявляют спрос на количественную составляющую труда - его объем и анонимные формы его проявления. Способность не только к стремительному аккумулированию ресурсов и производственных мощностей, но и к быстрой организации объединенных набором необходимых и постоянно эволюционирующих навыков интеллектуальных сообществ -вот что региональные экономические акторы могут и будут противопоставлять глобализованному экономическому пространству. Сегодня мы можем видеть проявление данной тенденции в таких новых явлениях организационно-экономических форм, как краудфайндинг и краудсорсинг. Однако, критикуя подход Леви, скажем, что процент ярких востребованных личностей на рынке мал, а новые организационно-экономические формы труда, наряду со свободой труда и гибкостью графика, привносят нестабильность заработка, отсутствие карьерного роста и социальных гарантий для рабочего, о чем говорят многие российские и зарубежные исследователи. Отсюда с тезисом о том, что спрос на идентичность будет неуклонно расти по мере все большей и большей диджитализации общества, можно спорить. Сопутствующая техническому прогрессу нарастающая автоматизация труда, по здравой логике, должна вести к сокращению рабочих мест, росту безработицы и, как следствие, вытеснению человеческой идентичности. Об этом говорит немецкий экономист Клаус Шваб в своей книге «Четвертая промышленная революция», приводя статистические данные, согласно которым в середине двадцать первого столетия человечество лишится больше половины рабочих мест в мире - их труд будет заменен трудом машин и роботов [12]. Нынешнему времени, первой половине двадцать первого века, по утверждению Клауса Шваба, суждено пройти через четвертую по счету промышленную революцию, которой предшествовали: 1) революция конца XVIII - начала XIX века, совершенная паровыми машинами; 2) революция конца XIX века, совершенная повсеместным распространением электричества и электротяги; 3) революция конца XX века, так называемая цифровая революция, которая ознаменовала полномасштабное введение цифровых электронных технологий в производственный обиход. Четвертая промышленная революция получила свое начало в начале - середине XXI в. Как и все предыдущие революции, она способствует автоматизации труда и вовлечению машин во все части производственного цикла. Причем цифровые технологии позволяют создавать не просто электронно-вычислительные машины, но и роботизированные технологии, способные к автономной когнитивной деятельности. И эти технологии будут вовлечены как в производство товаров и услуг, так и в повседневную жизнь, в которой люди будут делегировать роботам часть повседневных функций. Причем, говорит Шваб, интеграция роботизированных технологий во все сферы жизни общества будет настолько интенсивной, что граница между биологическим и технологическим начнет исчезать, порождая кибернетизированное общество, в котором опора на технологии будет столь существенной, сколь сейчас существенна для индивида целостность его физической оболочки. Действительно, данный тренд, озвученный Швабом, можно наблюдать в современном, уже диджитализированном, обществе. Невозможно представить себе интеллектуальный труд, который бы не предполагал использование компьютера или смартфона с подключением к Интернету. Даже знание, синтезированное с помощью данного текста, получено при помощи цифровых средств и передано читателю с их же помощью, однако все еще создано человеком. Драматизм ситуации, по мнению Клауса Шваба, заключается в том, что если предыдущие революции, автоматизируя труд и сокращая количество рабочих мест, создавали новые промышленные отрасли и производства, таким образом нивелируя негативные социальные последствия, то четвертая революция не предполагает такого же позитивного эффекта. Роботизированные устройства будут шаг за шагом вытеснять человека во всех сферах деятельности, не только в области физического труда, но и в области труда интеллектуального. В прессе уже появляются новости о том, что в Японии робот пишет романы, а в Китае - корреспондентские заметки. Сравнивая рассматриваемую Пьером Леви тенденцию к росту спроса на индивидуальность и указанный Клаусом Швабом тренд замены человеческого труда трудом автоматизированным, можем отметить, что они не противоречат друг другу, но описывают комплексное явление, протекание которого может ознаменовать революцию в организации труда и социально-экономическом общественном укладе. Новые рабочие места создаются как минимум в сфере IT и обслуживания роботов. Их меньше, чем потенциально утерянных людьми рабочих мест из-за внедрения роботов во всех произвол -ствах. Но сегодня мы видим и новые области экономической деятельности, связанные с цифровыми технологиями и повсеместным распространением информации - например, фото- и видеоблогинг, который, по логике вещей, является не чем иным, как пусть и не прямой, но продажей индивидуальности, продажей информации, являющейся в теории Пьера Леви синонимом «знаний». Более того, следует понимать, что повсеместная автоматизация, повышая производительность труда, ведет к удешевлению товаров. При этом, покупательная способность людей, потерявших рабочее место из-за внедрения роботов и не сумевших переквалифицироваться в IT-специалиста или того же видеоблогера, будет стремиться к нулю. А значит, товары просто не будут покупаться и компания-производитель будет терпеть убытки. Последствия этого экономического парадокса мы можем наблюдать сегодня, когда в развитых странах начинает все чаще и чаще подниматься вопрос о возможности предоставления и получения безусловного базового дохода для некоторых членов общества. Заключение Рассмотрев явление диджитализации общества с точки зрения историко-философского и социально-экономического подходов, представляется возможным выделить базовые характеристики диджитальной фазы состояния общества. Во-первых, это четкий тренд неуклонного и беспрепятственного развития технологий и расширение области применения постоянно обновляющихся технологических новинок. Причем рост вычислительных мощностей не только сопоставим с когнитивными способностями человека, но и во многом может их превосходить. Во-вторых, отсутствие географически обусловленных барьеров для распространения цифровых технологий и знаний, растущая доступность информации для всех представителей общества. В-третьих, тенденция к «мобилизации» и индивидуализации устройств ввода и вывода транслируемой информации, которая, в свою очередь, приводит к размыванию границ между естественным биологическим началом человека и искусственной природой технологических продуктов. В-четвертых, предполагаемая неограниченность объема транслируемой информации по неизменно расширяющимся каналам коммуникации. В-пятых, растущий спрос на субъективность и постоянную реорганизацию навыков, которые выступают доминантой в экономических отношениях диджитализированного общества. В-шестых, эволюция социальных институтов и исторически сложившихся систем коммуникации при условии появления подходящего институционального и технологического базиса. В-седьмых, расширяющийся набор функциональных возможностей замены человеческого труда трудом автоматизированным, который во многом замещает физический труд людей трудом роботизированным. И если в первых трех промышленных революциях работа человека механизировалась, т.е. труд человека облегчался, но человек все же оставался вовлеченным в процесс материального производства, то четвертая промышленная революция вытесняет человека из сферы физического труда и полностью автоматизирует труд. Подобная автоматизация в перспективе уже не способствует облегчению труда человека, а напрямую замещает человеческий труд и может привести к негативным социально-экономическим последствиям в будущем. В заключение хотелось бы отметить, что диджитализация общества воспринимается многими интуитивно, как само собой разумеющееся, главным образом потому, что люди настолько быстро и сильно привыкли к цифровым устройствам, что осуществление какой-либо деятельности в рамках современного общества имплицитно предполагает обращение к этим устройствам. Однако, изменения, связанные с диджитализацией, при ближайшем рассмотрении данного процесса, значительны и заметны. Это должно заставить философов, историков, социологов и ученых из других дисциплин анализировать изменения, с нею связанные, и критически их осмысливать.

Ключевые слова

диджитализация, цифровые технологии, трудовые установки, социально-экономические изменения, digitalization, digital technologies, work attitudes, socio-economic changes

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Моисеева Анита АндреевнаНациональный исследовательский университет "Высшая школа экономики"аспирант, факультет социальных наук, департамент социологии, кафедра экономической социологииanitamoiseeva.a@gmail.com. aamoiseeva@hse.ru
Всего: 1

Ссылки

Кастельс М. Информационная эпоха / пер. с англ.; под. ред О.И. Шкаратана. М.: ГУ-ВШЭ, 2000. Т. 1. 63 с.
Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество/ пер. с англ.; под. ред В.Л. Иноземцева, М.: Academia, 1999. 167 с.
Лиотар Ж.Ф. Состояние постмодерна / пер. с фр. Н.А. Шматко. М.: Институт экспериментальной социологии; СПб.: Алетейя, 1998. 160 с.
Lyon D. The information society: Issues and illusions. John Wiley & Sons, 2013. 208 c.
Турен А. От обмена к коммуникации: рождение программированного общества / Новая технократическая волна на Западе. М.: Прогресс, 1986. Т. 528 с.
Riordan M., Hoddeson L., Narayanamurti V. Crystal fire: The birth of the information age // Physics Today. 1998. T. 51. 64 c.
Levy, P. Collective intelligence. New York: Plenum, Harper Collins. 1997. C. 253-258.
Levy P., Bononno R. Becoming virtual: Reality in the digital age. Da Capo Press, Incorporated, 1998. 207 c.
Мертон P.K. Социальная теория и социальная структура / под ред. З.В. Кагановой. М.: ACT: ACT Москва: Хранитель, 2006. 872 с.
Бодрийяр Ж. Общество потребления. М.: Республика. Культурная революция. 2006. 272 с.
Reich R. The work of nations: Preparing ourselves for twenty-first century capitalism. New York: Alfred Knopf, 1991. 339 c.
Schwab K. The fourth industrial revolution. Crown Business, 2017. 172 c.
 Условия и последствия диджитализации современного общества: социально-экономический анализ | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 39. DOI: 10.17223/1998863Х/39/24

Условия и последствия диджитализации современного общества: социально-экономический анализ | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 39. DOI: 10.17223/1998863Х/39/24