Маркеры и эффекты информационной аномии в политической коммуникации | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 40. DOI: 10.17223/1998863Х/40/11

Маркеры и эффекты информационной аномии в политической коммуникации

Исследуется феномен информационной аномии в политической коммуникации. Подчеркивается, что в современном информационном обществе аномия как сложный социальный феномен становится процессным явлением, продуктом общества, развиваются ее новые формы. Информационная аномия как сложный техносоциокультурный феномен представляет единственный в своем роде продукт современного информационного общества. Вводится авторское определение информационной аномии как комплекса социо-техно-культурных феноменов аберраций информации. Результат процесса - рассогласованность коммуникативного процесса, в самом широком понимании это ведет к энтропии социальной системы. Политическую коммуникацию автор определяет как аномичную, описывает ее признаки, в том числе ключевые особенности проявления информационной аномии в политической коммуникации. Обозначаются ее маркеры, и эффекты.

Markers and the effects of information anomie in political communication.pdf Информационная эпоха, как ее часто называют современные исследователи, изменила в глобальном масштабе технологии создания, обработки и распространения информации. В новом информационно-технологическом укладе коммуникативный процесс через электронные средства связи - это оптический, практически мгновенный, способ производства множества смыслов одновременно, в отличие от устной и письменной коммуникации, которой свойственно диффузное распространение (медленный, хаотичный процесс рассеивания смыслов). В ХХ1 в. мы имеем дело с цифровой средой, принципиально отличающейся от «аналогового мира» прошлого. В цифровой среде информационный обмен через электронные средства связи позволяет создавать сложные искусственно управляемые операции «навязывания» смыслов, своего рода принудительное заражение «информационной инфекцией». Исследование путей ее распространения, «прилипчивость» ложных идей и концепций, их «возвратность» в общественное мнение не имеют пока адекватного методологического подхода и приемов измерения. Процесс коммуникации приобретает такие характерные признаки, как нелинейность, эмерджентность, многовариантность, стихийность, вирусность, и имеет трудно прогнозируемые последствия. За прошедшее десятилетие кардинально изменился подход к определению, целям, задачам и мерам для обеспечения развития информационного общества в России. В стратегии 2008 г. информационное общество характеризуется высоким уровнем развития информационных технологий и их интенсивным использованием [1]. В новой стратегии, принятой в мае 2017 г., утверждается, что информация, уровень ее применения, доступность кардинальным образом влияют на все сферы жизни общества [2]. Констатируются проблемы, которые возникают с применением новых информационных технологий, формируется новая модель восприятия информации: поверхностное, клиповое, искаженное мышление, через которое навязываются деструктивные модели поведения и разрушаются традиционные духовнонравственные ценности. Поэтому в качестве ключевых стратегических приоритетов выдвигаются формирование и обеспечение безопасности информационно-коммуникационной инфраструктуры и информационного пространства Российской Федерации, которые неразрывно связаны с техникотехнологическим и социокультурным аспектами. Вместе с динамикой количественного и качественного увеличения информации происходит «разжижение» (З. Бауман) современного мира, в котором отсутствуют новые подходы к интерпретации и управлению социальными процессами [3]. Наступает время доминирования «слабых связей» в обществе: поверхностных, кратковременных, неустойчивых [4. Vol. 78]. Источник «слабых связей» следует искать в информационно-коммуникативной системе. «Текучесть» (З. Бауман) становится не только характерной чертой нового этапа развития социума, но и свойством информации. Применение новых информационных технологий отразилось и на политической сфере общества. В политической коммуникации информация становится стратегическим ресурсом власти. Производство и удельный вес символического капитала политической власти находятся в прямой зависимости от принятия и восприятия коллективно-обязательных политических решений массовой аудиторией. Это и есть «коллективное связывание», на которое указывал Н. Луман. По сути, он описал идеальную модель политической системы. В ней легитимность власти обеспечивается через беспрекословное принятие обязательных решений политической системы и обеспечивается институционально, независимо от конкретной личной мотивации структур, подсистем и при исключении государственного террора и насилия [5. С. 96]15. Это можно рассматривать как идеальную, нормативную модель политической коммуникации. Но, по нашему мнению, в информационном обществе политическая коммуникация становится аномичной, поскольку процесс «коллективного связывания» декогерируется. Убеждение граждан в «благонамеренной политической стратегии» [6. С. 21] производится, «инсценируется» [7. С. 10] властью через посредников, которыми выступают СМИ. Обозначим характерные признаки аномичности политической коммуникации: 1. В политической сфере информационное воздействие и взаимодействие перестают быть управляемым процессом. Информационные потоки выходят из-под контроля своих создателей - смыслопроизводящих акторов, распространяясь по собственной траектории, порождая ненамеренные последствия. 2. В терминологии У. Бека, СМИ становятся «производителями неопределенности» [8. С. 97-123]16. Потребителю информации навязываются интерпретации смыслов. В результате такого искаженного информационного обмена возникает эффект «игры истины», проявляющийся в постоянном создании «новых правил игры осмысливания» [9], что может вести к нефункциональности и дисфункциональности институтов общества. 3. Амбивалентные последствия производимых смыслов в политической коммуникации ведут к декогеренции самой коммуникации и к росту общественного недоверия власти и СМИ. В современном «становящемся обществе» [10. C. 556-557] актуализируется проблема повышения доверия к производимым смыслам в политической сфере «как фактор преодоления кризиса» [11. С. 237]. Доверие как залог адекватности политической коммуникации [12. C. 80] становится своеобразной «валютой», от которой зависит функциональность власти. Власть с ее помощью генерирует повышение своего символического капитала и обеспечивает принятие и исполнение решений в обществе даже в условиях «игры истины». 4. Распространение цифровых средств массовой информации в XXI в. в очередной раз показало амбивалентность и противоречивый потенциал технологического развития. Коммуникативный процесс становится нелинейным, многовариантным, стихийным, вирусным и подверженным случайностям. Электронные средства связи приобретают такие характерные черты, как стремительность, всеохватность, вездесущность. 5. В современном информационном обществе изменился подход к границам политического поля. Его уже нельзя идентифицировать только в узко очерченных границах отдельного государства, поскольку политический процесс стал общемировым. Мировой политический процесс выходит за рамки территориальных отношений, размываются границы жесткой культурной и национальной идентификации. «Общество риска», в терминологии У. Бека, выступает как глобальная характеристика пространства. Единое информационное пространство задает новые векторы восприятия политики, разрывая узкие границы индивидуального «жизненного мира». В таком глобальном политическом пространстве воздействовать на получателя информации легче через искусственное производство «смысла», а удельный вес символического капитала политической власти находится в прямой зависимости от ресурсов других полей - экономического, культурного, научного и т. д. 6. Индивидуальные и коллективные акторы сталкиваются с тем, что смысл информации аберрируется. De facto каждый актор коммуникативного процесса имеет возможность изменять смысл информации, что К. Томпсон интерпретирует через призму «спирали означивания» - наложение друг на друга смыслов реального или воображаемого события [13]. Следовательно, непрерывный процесс аберрирования информации становится характерной чертой политической коммуникации. Н. Винер одним из первых теоретиков обратил внимание ученых на исследование внешних факторов, которые влияют на протекание коммуникации, и необходимость тщательного изучения «политической техники» манипуляции массовым сознанием, управления коммуникацией. Он предупреждал о грозящей обществу социальной опасности, когда средства связи становятся оружием в руках политиков, а искажения информации создают возможность производить новые способы пропаганды [14. С. 184]. Ю. Хабермас обратил внимание на «аномические» черты распада общественных систем, которые возникают в результате «систематически нарушаемой», искажаемой речевой коммуникации, когда консенсус не достигнут [15]. Уже самой коммуникации свойственна патология, и она приобретает различные формы в конкретном обществе, в конкретный период времени. Он обозначил новый вектор изучения: поиск причин нарушений коммуникации, прежде всего в публичной политике. Ж. Бодрийяр фактически описал аномию коммуникации, утверждая, что создателями симулятивной реальности являются все участники коммуникации, что в итоге ведет к нарушению когерентности системы [16]. В современном информационном обществе мы сталкиваемся с новыми парадоксами коммуникации, которые подчас ускользают от объяснения и связаны со становлением реалий сложности. Проблемы коммуникации имеют два вектора: технический и социальный. В области технической коммуникации они практически решены, чего нельзя сказать о политической коммуникации. Причину того, почему политическая коммуникация становится аномичной, мы видим, прежде всего, в том, что все участники коммуникативного процесса производят аберрации информации. Аберрации в данном контексте мы рассматриваем как производство ошибок, погрешностей, дефектов, искажений в процессе передачи информации, в целом уклонение от нормы. Информация, обладающая такими характеристиками, как точность, полнота, прозрачность, достоверность, определяет порядок, устойчивость политической системы. Такая информация минимизирует неопределенность и снижает энтропию системы. Данный феномен мы назвали информационной аномией. Аномия как сложный социальный феномен является продуктом общества, имеет явные и латентные признаки с привязкой ко времени, в информационном обществе становится процессным явлением, как сложный техно-социокультурный феномен и представляет sui generis продукт современного информационного общества. В связи с этим меняется природа аномии, возникают новые формы. Информационная аномия - это непрерывный процесс производства аберраций информации в коммуникативной цепи, который имеет естественные и искусственные формы происхождения и обладает характерными социальными, культурными, политическими и техническими особенностями в современном информационном обществе. Информационная аномия - это комплекс социо-технокультурных феноменов аберраций информации, ведет к разрушению нормативности протекания процесса политической коммуникации, в результате возникает рассогласованность «коллективного связывания», что ведет к энтропии социальной системы [17]. Социокультурный аспект информационной аномии связан с индивидуальными (характерными) особенностями участников коммуникативного процесса, с их способностью домысливать, интерпретировать, создавать собственную реальность. Например, немецкие ученые Центра адаптивной рациональности М. Планка в апреле 2017 г. опубликовали некоторые данные исследования по изучению социального заражения искаженной информацией и высказали первичные гипотезы: социальное заражение практически не распространяется дальше цепочки из трех человек и сильно зависит от степени искажения информации и переоценки чужих ошибок [18]. При этом они подчеркивают, что, несмотря на важность данного феномена, его конкретные 1 механизмы изучены недостаточно . Подчеркнем ключевые особенности комплексного феномена информационной аномии как нелинейного, многовариантного, подверженного случайностям процесса: • объективный характер происхождения; • неразрывная связь с каналами коммуникации; • наличие аберраций информации во всех звеньях коммуникативной цепи; • глобальный характер распространения, в котором разрываются локальные границы политического поля, узкие границы индивидуального «жизненного мира» и задаются новые векторы восприятия политики; • вирусный характер распространения. Информационная аномия в политической коммуникации отражается кризисом общественного доверия власти и СМИ. В связи с этим в качестве маркеров информационной аномии в политической коммуникации мы предлагаем рассматривать следующие: Первый маркер: лимит кредита доверия. Доверие как принцип конструирования социальных отношений обеспечивает определенную стабильность, устойчивость, социальный порядок. Снижение кредита общественного доверия ведет к понижению уровня накопления символического капитала власти и СМИ. Кризис доверия охватил весь мир и касается государственного аппарата, общественных институтов, СМИ. В отдельных странах кризис доверия дошел до самых минимальных отметок за весь период времени, по которому измерялось доверие политическим лидерам. Политики во всех странах теряют позиции в рейтингах доверия. Например, крупнейшая немецкая исследовательская компания GfK назвала 2011 г. годом недоверия Правительствам. Исследователи отмечают: «Из 20 профессий, доверие к которым исследовалось в 19 странах, политики пользуются наименьшим доверием» [19. С. 111]. Рекордно низкий за все годы уровень доверия СМИ в 2015 г. зафиксирован в США на отметке в 40% [20]. По данным исследовательских центров Quinnip-iac University National Poll, PEW, утрата доверия в США связана с непрофессионализмом власти [21]. В России кризис доверия связан с нарастающим разрывом между декларируемыми на государственном уровне целями и их реальным воплощением. 17 Второй маркер: нарушение баланса доверия как понижение его степени. Нарушение баланса общественного доверия ведет к исчерпанию лимита доверия, следовательно, к нарушению «коллективного связывания». Соблюдение баланса между доверием и недоверием становится важнейшей ценностью как фактор обеспечения согласованности процесса протекания политической коммуникации. Например, американский институт прессы (API), Центр исследований по связям с общественностью в феврале 2016 г. провели масштабное социологическое исследование по изучению доверия новостям, освещаемым в СМИ. Исследователи определили пять основных принципов доверия новостям: точность, прозрачность, полнота, объективность, ясность. Кроме того, авторы исследования выявили основные источники потери доверия: нарушение баланса в подаче информации, непрозрачность сбора фактов и источников, из которых журналисты «добывают» факты. Ключевой вывод авторов исследования: соблюдение баланса между доверием и недоверием СМИ является, прежде всего, бизнес-императивом в современном информационном обществе [22]. Если раньше вся производимая и потребляемая человечеством информация частично исчезала, растворялась в небытии, и это была нормой. То теперь, с приходом информационных технологий, все наоборот. Мы можем записать и сохранить, потенциально, всю информацию. Во все периоды развития человеческой цивилизации, будь то период расцвета печатного станка или период создания и развития информационно-коммуникационных технологий (IKT), постоянно возникают дискуссии о том, какие новые сложности, крайности, проблемы, зависимости возникают в коммуникации с приходом новых информационных технологий. Постоянное восстановление, а не уничтожение, накопление информации привели к глобальной «эпидемии» информационной аномии, подобно тому, как могут распространяться инфекционные заболевания на планете. Революционную роль в истории развития человечества технических средств коммуникации обозначил М. Маклюэн, обосновав тезис о том, что именно электронные коммуникации изменяют не только форму, масштаб, скорость передачи сообщений, но и само содержание: «Средства и технологии, посредством которых мы расширяем и выносим себя вовне, составляют в совокупности колоссальную коллективную хирургическую операцию, проводимую на социальном теле при полном пренебрежении к антисептикам... следует принимать во внимание неизбежность того, что во время операции заражается вся система. еще ни одно общество не обладало знаниями о своих действиях относительно своих новых расширений, или технологий» [23. С. 36]. В терминологии З. Баумана «эпоха мгновенности» характеризуется такими проблемами, как постоянная смена идентификаций, дисперсия глобальных и локальных реалий, фрагментация действительности, разрушение общественных связей, эрозия институциональной системы, кризис гражданственности, мировой беспорядок, «побочный ущерб» от развития наук и технологий, «моральная слепота» [24, 25]. Мы полагаем, что эффекты информационной аномии в политической сфере отражают нарастающий процесс аберрирования смысла информации всеми участниками политической коммуникации, и выделяем следующие эффекты: • Масштабируемость (мировое пространство, глобальное распространение информационной аномии); • Вирулентность (вирусное распространение, массовое «заражение» общества любой идеей связано со стремительным увеличением информационных технологий и каналов доставки информации, определяется техническими возможностями средств связи); • Ретроспективность (архетипизация политического сознания, производство фантомов); • Взлом Роста (применение эффективных маркетинговых приемов представления и распространения информации, вирусный рост аудитории нового информационного продукта); • Опасность (последствия распространения - деструктивный характер информационного воздействия, например, тотальное распространение радикальных религиозных, политических взглядов). Информационная аномия как комплексный феномен аберраций при современном техническом уровне развития электронных средств коммуникации имеет тенденцию глобального масштаба распространения. Новые средства связи обеспечивают рост скорости распространения информационной аномии на уровне заражения массового потребителя политической информации. Потенциальная опасность такого заражения становится реальной, если посмотреть на примеры того, к каким последствиям в мире привело сетевое распространение радикальных националистических, экстремистских идей. Террор, насилие, религиозный фанатизм нарушают повседневную жизнь во всех уголках планеты. Невозможно полностью ликвидировать производство и распространение аберраций информаций в процессе политической коммуникации, поскольку сам процесс распространения информационной аномии необратим. Но минимизировать деструктивное информационное воздействие, в результате которого создаются угрозы, опасности и риски устойчивому развитию социума становится важнейшей задачей всех участников политической коммуникации.

Ключевые слова

aberration marker, effect, information anomie, anomie, information, political communication, эффект, маркер, аберрация, информационная аномия, аномия, политическая коммуникация, информация

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Карпова Анна Юрьевна Томский политехнический университет кандидат социологических наук, доцент кафедры социальных коммуникаций института социальногуманитарных технологийbelts@tpu.ru
Всего: 1

Ссылки

Bauman Z. Collateral Damage. Social Inequalities in a Global Age. Cambridge: Polity Press, 2011.
Bauman Z. Moral Blindness. Cambridge: Polity Press, 2013.
A new understanding: What makes people trust and rely on news. This research was conducted by the Media Insight Project - an initiative of the American Press Institute and the Associated Press-NORC Center for Public Affairs Research. Feb, 2016. URL: https://www.americanpressinstitute.org/publications/reports/survey-research/trust-news/single-page/ (accessed: 21/04/2016).
Маклюэн Г.М. Понимание Медиа: Внешнее расширение человека / пер. с англ. В. Николаева; закл. ст. М. Вавилова. М.: Жуковский: «Канон-пресс-Ц», «Кучково поле», 2003. 464 с.
Gallup. Доверие американцев СМИ остается на историческом минимуме. Электронный ресурс // Режим доступа: http://www.gallup.com/poll/185927/americans-trust-media-remains-historical-low.aspx (дата обращения: 25.08.2017).
Quinnipiac University National Poll. Obama Is First As Worst President Since WWII. URL: http://www.quinnipiac.edu/news-and-events/quinnipiac-university-poll/national/release-detail?ReleaseID=2056 (accessed 25/08/2017); Pew Research Poll Database. Apr, 2015. URL: http://www.pewresearch.org/question search/?keyword=confidence+obama&x=0&y=0 (accessed: 25/08/2017).
Кови С., Линк Г. Разумное доверие // Smart trust. Stephen M. R. Covey, Greg Link / пер. с англ. Л.А. Бабук. Минск: Попурри, 2013. 155 с.
Moussaida, M., Herzoga, S.M., Kammera, J.E. & Hertwiga, R. Reach and speed of judgment propagation in the laboratory. PNAS. 2017 № 114(16) URL: http://www.pnas.org/content/114/16/4117.abstract (accessed: 20/08/2017).
Карпова А.Ю. Эвристический потенциал расширения концепции аномии // Вестник Томского государственного университета. Философия. Социология. Политология. 2016. № 4. C. 174-184.
Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция / пер. О.А. Печенкина. Тула, 2013. 204 с.
Хабермас Ю. Моральное сознание и коммуникативное действие: / пер. с нем.; под ред. Д.В. Скляднева, послесл. Б.В. Маркова. СПб., 2000. 380 с.
Винер Н. Кибернетика и общество / пер. с англ. Е.Г. Панфилова; общ. ред. и пред. Э.Я. Кольмана. М.: Издательство иностранной литературы, 1958. 198 с.
Штомпка П. Доверие - основа общества. М.: Логос, 2012. 450 с.
Thompson K. Moral Panics. London and New York: Routledge, 1998. 157 p.
Beck U. From Industrial Society to Risk Society // Questions of Survival, Social Structure and Ecological Enlightenment. Theory, Culture and Society. 1992. Vol. 9. P. 97-123.
Lyotard J. The Postmodern Condition: A Report on Knowledge. Minneapolis: University of Minnesota Press, 1984. 110 p.
Штомпка П. Социология. Анализ современного общества / пер. с пол. С.М. Червонной. М.: Логос, 2005. 656 с.
Чупров В.И., Михеева В.В. Доверие в обществе как фактор преодоления кризиса // Социально-гуманитарные знания. 2015. № 4. С. 237-251.
Хиршман А. О. Риторика реакции: извращение, тщетность, опасность / пер. с англ. М.: Изд. дом гос. ун-та Высш. шк. экономики, 2010. 207 с.
Beck U. World at Risk. Cambridge: Polity Press, 2013. 240 p.
Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 г. № 203. Электронный ресурс. Режим доступа: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&firstDoc=1&lastDoc=1&nd=102431687 (дата обращения: 26.09.2017).
Бауман З. Текучая современность / пер. с англ.; под ред. Ю.В. Асочакова. СПб.: Питер, 2008. 240 с.
Granovetter M.S. The Strength of Weak Ties // American Journal of Sociology. 1973. Vol. 78, Issue 6. P. 1360-1380.
Luhmann N. Politische Soziologie, Hrsg von Andre Kieserling. Suhrkamp, Berlin 2010, 500 S.
Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации от 7 февраля 2008 г. N Пр-212. Электронный ресурс. Режим доступа: https://rg.ru/2008/ 02/16/informacia-strategia-dok.html (дата обращения: 26.09.2017).
 Маркеры и эффекты информационной аномии в политической коммуникации | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 40. DOI:  10.17223/1998863Х/40/11

Маркеры и эффекты информационной аномии в политической коммуникации | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 40. DOI: 10.17223/1998863Х/40/11