Научная деятельность: проблемы трансформации (этические и социальные аспекты) | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 40. DOI: 10.17223/1998863Х/40/14

Научная деятельность: проблемы трансформации (этические и социальные аспекты)

Представлен социально-философский анализ процесса трансформации научноисследовательской деятельности на современном этапе в аспекте того, как трансформирующаяся сегодня социальная роль науки меняет нормы научной деятельности, научного творчества, его характер и структуру. Работа носит междисциплинарный характер и включает в себя элементы, методологии философии науки, эпистемологии и социальной и политической философии.

Scientific activity: problems of transformation (ethical and social aspects).pdf В области развития науки и технологий сегодня происходят настолько значительные трансформации, что они требуют постоянного осмысления в контексте идей о том, что наука есть «социальный продукт», а общество -продукт науки [1. C. 605]. Мы говорим здесь не только о науке XXI в., а соглашаемся с позицией Э. Агацци, что будем «квалифицировать в качестве “современной” ту науку, которая начала формироваться в последние десятилетия XIX в. и продолжает развиваться до сих пор» [2. C. 13]. В условиях постоянного реформирования современной науки в России и в мире в целом, очень важно вовремя выявлять тенденции и опасности происходящих изменений. Это касается как науки в целом, так и более общей проблемы научного творчества, сохранения его сути и задач. Как пишет Эвандро Агацци, научная деятельность, «как и всякая человеческая деятельность, предполагает личные и коллективные мотивы; она служит определенным целям, так же, как и более или менее законным интересам; она зависит от разного рода обусловленностей, она подвержена нравственным и политическим соображениям... Однако если мы рассматриваем науку как систему объективного знания, мы должны признать, что она является и должна быть нейтральной по отношению ко всем этим элементам» [1. C. 606]. Круг обсуждаемых в данной статье проблем, с одной стороны, имеет прямое отношение к вопросам объективности в науке в связи со спецификой интеллектуальной деятельности, в том числе в контексте «дискуссии реалистов и антиреалистов о степени влияния социальных факторов на науку, спровоцированной распространением социально-конструкционистских и постмодернистских идей в области исследований научного знания» [3. C. 61]. На фоне того, что идет бурное развитие науки и технологий, вопросы, связанные с ролью научного сообщества и науки в обществе, с социальной ролью науки и ее собственным состоянием в контексте собственного развития, становятся все актуальнее. За счет развития ее социальной функции наука все больше адаптируется к потребностям и требованиям социума, что имеет свои негативные последствия, связанные с выработкой приоритетов, финансирования, всесторонней оценки научной деятельности. Поэтому этот вопрос имеет прямое отношение к выработке механизмов и способов формирования и реализации государственной политики в научнотехнологической сфере на современном этапе, который характеризуется формулированием новых технологических приоритетов в форме больших вызовов. Это определяет и потребность в разработке модели экспертного сопровождения научно-технической политики, которая регулируется утвержденной 1 декабря 2016 г. Указом Президента Российской Федерации Стратегией научно-технологического развития РФ, определившей основные принципы и направления государственной политики в области научнотехнологического развития. И научному сообществу, и власти, и обществу понятно, что существуют явная нехватка узкоспециальных подходов и знаний и проблематичность их интеграции применительно к тем или иным практическим проблемам в отношении управления наукой, научного менеджмента. Интеллект, труд, деятельность Для целостного анализа феномена научной деятельности как формы интеллектуального труда на современном этапе целесообразно обратиться к понятию деятельности и деятельностному подходу. По определению А.П. Огурцова и Э.Г. Юдина, деятельность - «специфически человеческая форма активного отношения к окружающему миру, содержание которой составляет его целесообразное изменение и преобразование» [4. Т. 1. С. 633]. Высшие когнитивные способности, согласно психологической теории деятельности, в частности мышление, рождаются из практической, преобразовательной деятельности [5]. Еще со времен Античности интеллектуальная деятельность, основной качественной характеристикой которой была свобода, а не польза и необходимость, ценилась как наиболее важная для развития общества. Не имеющая конкретной пользы, необходимости деятельность являла собой своего рода «цель в себе», а чем выше была степень полезности труда, тем скорее этот вид труда мог быть отнесен к тяжелому, изнурительному, рабскому. Свободный гражданин полиса, писал Аристотель, «склонен владеть прекрасными и невыгодными вещами, а не выгодными и для чего-нибудь полезными, так как самодостаточному первое более свойственно» [6. Т. 4. С. 629-630]. Центральным предметом философского интереса деятельность стала в немецкой традиции - в форме познавательной деятельности (Кант), деятельности как самотворчества и творчества окружающего мира (Фихте, Шеллинг), как основы всего бытия (гегелевская схема «цель - средство - результат»). Идея деятельности была сформулирована как фундамент любого изменения, когда активность, направленная на преобразование внешнего объекта, преобразует и самого субъекта, т.е. саморазвитие личности происходит через предметную деятельность. У Маркса эта идея используется для описания исторической реальности, в которой существуют конкретные индивиды. В советской философии разработка теории деятельности получает особое развитие. С. Л. Рубинштейн добавляет к схеме Гегеля несколько элементов, в том числе оценку и социальную ситуацию. Он отмечает, что «там, где оценка становится самостоятельной целью субъекта, к которой он идет, как бы минуя цель самого действия, где установка на оценку перемещает цель, в деятельности наступают те или иные нарушения и наклонения» [7. C. 624]. По словам Рубинштейна, влияние установки на оценку, действующую как мотив и подменяющую цель действий, возникает, во-первых, при неправильной личностной ориентации, неправильном «отношении к делу», во-вторых, в зависимости от «характера отношения между действующим субъектом и оценивающим его окружением» [7. C. 625]. Таким образом, мы видим, что для современной ситуации в науке характерны те аспекты, на которые обращают внимание советские философы и психологи: оценка без учета цели деятельности, в условиях определенной социальной ситуации, может серьезно изменить характер этой деятельности и ее направленность. Э.Г. Юдин вводит два критерия или два вида связи между элементами, а именно связи порождения и связи регулировки, управления и корректировки, и получает схему средств научной деятельности. Для целей анализа продуктов интеллектуального труда, в частности знания, такая схема, как представляется, оказывается более продуктивной, формируя социокультурный срез деятельности. Акцент на средствах позволяет представить объективное содержание деятельности и рассматривать его эволюцию «до определенного момента... при отвлечении от индивида, от присущих ему особенностей дей-ствования, личностных характеристик и т.д.» [8. C. 301]. В то же время «как только мы переходим к рассмотрению того, как совершилось некоторое конкретное изменение в системе научных знаний, эта абстракция оказывается недостаточной и становится необходимой апелляция к индивиду, несущему, реализующему и развивающему знание» [8. C. 301]. При конкретизации средства научной деятельности, характерные для некоторой эпохи, и те, которые использует живущий в это время ученый, совпадая по типу и форме, всегда будут различаться по содержанию - индивидуальный уровень будет богаче и многообразнее. «Факт такого несоответствия и является общим условием возможности творческого акта», - заключает Юдин [8. C. 301]. Последние годы в научных дискуссиях получила новую актуальность проблема предметной деятельности, в связи с наследием Маркса и переосмыслением разрабатываемого в советской философии деятельностного подхода. «Деятельность», понимаемая как функция человека, индивидуального субъекта, наделенного сознанием, который имеет в сознании цель и осуществляет ее реализацию в материале, стала все больше пониматься в коллективном смысле как общественная определенность. И именно этот фактор оказывается решающим при переходе к новому пониманию деятельности [9. С. 9495]. По мнению В. А. Лекторского, деятельностный подход нуждается в новом осмыслении, «существуют два варианта его дальнейшего развития: либо его нужно чем-то дополнить для осмысления современных фактов в науках о человеке, либо расширить и в чём-то изменить его понимание» [10. C. 25]. В недавно опубликованной его беседе с Ласло Гараи В. А. Лекторский отмечает важную для нас в данном случае проблему соотношения деятельности с коммуникацией и этикой: «С.Л. Рубинштейн писал об общей схеме деятельности, он подчёркивал, что этический поступок - важнейшая форма деятельности. Но ведь ясно, что понять поступок в рамках той схемы, о которой я говорил, затруднительно. Можно выделить мотив поступка, но анализ его целей, задач, действий и операций вряд ли может помочь его пониманию» [10. C. 26]. Этот момент необходимо учитывать при организации оценивания эффективности интеллектуального труда, в частности, как нам представляется, делая оценку зависимой от содержания результатов, а не только от формальных критериев, следование которым, особенно в случае творческого труда, может привести к указанной подмене цели деятельности оценкой. Изменения в социальной роли науки непосредственно связаны с проблемой отчуждения научного труда. По Марксу, отчуждение труда представляет собой превращение труда в деятельность, противостоящую самой себе, в процессе которой человек не утверждает, а отрицает самого себя, его родовая сущность превращается в чуждую ему сущность, лишь в «средство для поддержания его индивидуального существования». В чем выражается отчуждение интеллектуального труда в настоящее время? Представляется, что ситуация отчуждения создается, когда несколько сочетающихся факторов, специфичных для научной деятельности, таких как намерения, идеи, интересы, условия и др., связанные сетью обратных связей, начинают существовать раздельно, поэтому необходимо “обеспечить, чтобы эффект этого сложного взаимодействия... не разрушил его “определяющих характеристик”, поскольку это означало бы уничтожение науки в собственном смысле» [1. C. 601]. Это происходит, когда из этой схемы выводится этическая составляющая. Знание, технологии, этос Итак, требование встраивания в систему целеполагания деятельности коммуникации и этики позволяет ставить ряд вопросов и относительно специфики современной научной деятельности. В отличие от классической науки спецификой научной деятельности сегодня является возрастающая ориентация на применение научного знания для совершенствования технологий с поправкой на восприятие науки обществом. В то же время и сами «общества знания» претерпевают изменения социальной сферы из-за превращения знаний в среду обитания человека. Социальная роль науки возрастает и меняет, таким образом, не только окружающий мир, общество, но и саму науку. О ярко выраженном социальном характере современного научного познания свидетельствует не только социальная организация науки, но и различные проявления социальности, такие как конкуренция различных научноисследовательских программ, теорий, научных школ, идущая между ними непрерывная борьба за приоритеты, научное лидерство, профессиональное и общественное признание, финансирование, инвестиционную привлекательность и т.д. Наука все больше теряет принцип всеобщности (всеобщей доступности) научного труда и его результата. Происходит трансформация самих механизмов производства и потребления научных и технических знаний. В.А. Лекторский в предисловии к русскому изданию книги Э. Агацци «Научная объективность и ее контексты» пишет: «Конечно, наука - это когнитивная деятельность, цель которой получение истинного знания. Главный моральный долг ученого - соответствовать рациональным нормам этой деятельности. Но современная наука, тесно связанная с производством новых технологий, серьезно изменяет жизнь множества людей, и эти изменения могут порождать не только желательные последствия» [1. C. 18]. «Всеобщим является всякий научный труд, всякое открытие, всякое изобретение», - писал К.Маркс [11. Т. 25. C. 116]. В «Экономических рукописях 1857-1859 гг.» он подчеркивал: «Развитие основного капитала является показателем того, до какой степени всеобщее общественное знание превратилось в непосредственную производительную силу, и отсюда - показателем того, до какой степени условия самого общественного жизненного процесса подчинены контролю всеобщего интеллекта и преобразованы в соответствии с ним; до какой степени общественные производительные силы созданы не только в форме знания, но и как непосредственные органы общественной практики, реального жизненного процесса» [12. Т. 26. C. 215]. Таким образом, всеобщий труд становится таковым, когда общественные процессы этому способствуют. При невыполнении этого условия под угрозой и нормальное функционирование науки - ее этос и социальные системы норм и требований, которые поддерживаются чувствами, эмоциями тех, к кому он применяется, в данном случае субъектами научной деятельности - учеными. «Непосредственное воздействие этических норм на научное познание является сегодня не прекраснодушным пожеланием, но повседневной реальностью, можно даже сказать - рутиной, с которой приходится иметь дело множеству людей» [13. C. 292], - пишет Б.Г. Юдин, продолжая высказанную им несколько десятилетий назад мысль о том, что «этика науки, выявляя и анализируя нравственное содержание научной деятельности, выступает как одна из форм рационального самопознания науки в ее человеческом и социальном измерении» (цит. по: [14. C. 96-97]). Впервые проблему научных норм сформулировал в статье «Наука и социальный порядок» (1937) Роберт Мертон, взяв в качестве предмета изучения именно деятельность ученого в социальном институте науки. Основное изложение концепции научного этоса он дал в статье «Нормативная структура науки» (1942) [15-17]. Напомним, что этосом науки Мертон называет комплекс ценностей и норм, разделяемых учеными, выражающихся в форме предписаний, запретов, предпочтений и разрешений на институциональном уровне. Этос науки создается четырьмя множествами институциональных императивов (CUDOS) - универсализмом (Universalism), коммунализмом (Communa-lism), внезаинтересованностью (Disinterestedness) и организованным скептицизмом (Organized Skepticism), которые регулируют, «по каким правилам действуют люди; какими нормами они руководствуются; какие роли выполняют; чем стимулируются (система ценностей и наград); в какие объективные структуры (стратификации, коммуникации) включены» [18. C. 28]. Нарушение принципа всеобщности, который, как нам представляется, продолжает идею К. Маркса о «всеобщем труде», становится сегодня одной из самых больших проблем, порожденных усилением социальной роли науки и амбивалентного характера этоса науки и взаимоотношений науки и социальной сферы. Этому принципу противоречит установка многих мировых издательств против так называемой «политики открытого доступа», которой сегодня следует все больше журналов, а реализует этот принцип пиратский сайт SCI-HUB, который стал бичом издательств и спасением самих ученых. Концепцию открытого доступа (Open Access) предложила Будапештская инициатива открытого доступа (БИОД): «Под «открытым доступом» мы подразумеваем свободный доступ к ней через публичный Интернет, и право каждого пользователя читать, загружать, копировать, распространять, распечатывать, искать или делать ссылки на полнотекстовые статьи, проводить поиск роботами-индексаторами, вводить их как данные в программное обеспечение или использовать для других законных целей при отсутствии финансовых, правовых и технических преград, за исключением тех, которые регулируют доступ к собственно Интернету» [19]. Все научное сообщество в 2016-2017 гг. поразило и то обстоятельство, что германские научные институты практически в полном составе отказались от платных подписок на электронные ресурсы ведущих мировых издательств, считая, что их политика как раз противоречит принципу всеобщей доступности знания, а также коллективно вышли из редколлегий журналов издательства Esevier. Но мы можем констатировать, что более распространено нарушение сразу нескольких принципов CUDOS, а не следование им. Как только уровень цити-руемости или в целом представленности в поле научной коммуникации, частью которого являются всевозможные индексы, начинает детерминировать зарплату ученого, начинаются всякие нелицеприятные вещи типа безудержного самоцитирования, цитирования без какого-либо научного повода студентами и аспирантами работ своего научного руководителя, сговора журналов, отдельных ученых и целых институций по взаимному цитированию, которое никакого отношения, конечно, к науке не имеет. И все-таки ученые относятся к этому самокритично, что демонстрирует набравший огромную популярность ролик на базе сюжета индийского фильма, размещенный на YouTube, посвященный индексу Хирша, главный тезис которого звучал так: «О, радость взаимного цитирования», «давайте процитируем друг друга и затем все вместе процитируем нашего султана» [20]... В то же время ориентация государств на то, чтобы бюджетные затраты на науку (те же подписки на дорогостоящие научные журналы) гарантированно повышали ее цитируемость, ставит науку еще и в «моральную» зависимость от принятия решений. К сожалению, «так или иначе, исследователи, изучавшие науку как социальный институт и как специфическую сферу деятельности, поставили мертоновскому этосу науки диагноз „несовместимости с жизнью“, тем самым вынеся этой концепции „смертный приговор1“», - вот какую характеристику критических дискуссий вокруг концепции Мертона дает Е.З. Мирская [21. C. 136-137]. Подводя некоторые итоги, необходимо отметить, что ориентация науки на «чистую» прибыль, пользу и прикладной результат может привести к тому, что она превратится в деятельность, противостоящую самой себе. Сегодняшняя несоразмерность технологического развития и адаптации к этому общества, техники и ответственности, принятия решений и научной этики демонстрирует необходимость выработки общего языка науки и общества, нацеленного на трансдисциплинарное взаимодействие, что «является уже не частнонаучной, а общенаучной или даже методологической проблемой, поскольку предполагает выход на более высокий (по сути дела, философский) уровень. Иными словами, возникает сложная проблема, каким образом наука может эффективно взаимодействовать с общественностью, что становится жизненно необходимым в современном обществе» [22. С. 11]. Широкое обсуждение «социальных затрат» на науку, чаще всего сводящееся к разговорам о том, что науке дали деньги, а она не дала в определенные сроки требуемого результата, не должно означать, что наука будет оправдываться перед обществом за то, что на нее необходимо тратить деньги. Это очень хорошо иллюстрируют слова Э. Агацци о том, что «если бы всякое научное исследование было целенаправленным, прикладным и даже ориентированным на “полезные” цели, мы всерьез рисковали бы осудить науку на смерть» [1. С. 606].

Ключевые слова

knowledge society, creativity, alienation, science, ethos, общество знания, научной деятельности, нормы, отчуждение, творчество, этос, наука

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Яковлева Александра ФедоровнаМосковский государственный университет имени М.В. Ломоносовакандидат политических наук, ведущий научный сотрудник кафедры истории и теории политики, факультет политологииafyakovleva@gmail.com
Всего: 1

Ссылки

Мирская Е.З. Этос науки: идеальные регулятивы и повседневные реалии // Этос науки. М., 2008. 544 c.
Конвергенция биологических, информационных, нано- и когнитивных технологий: вызов философии. материалы «круглого стола» // Вопросы философии. 2012. № 12. С. 3-23.
«Индекс Хирша» глазами гуманитария [Электронный ресурс] // YouTube: видеохостинг. Электрон. дан. [Б. м.], 2017. URL: https://www.youtube.com/watch?v=ElCIrYUOI40 (дата обращения: 10.05.2017).
Десять лет с Будапештской инициативой открытого доступа: устанавливая открытость [Электронный ресурс] // Budapest Open Access Initiative. Электрон. дан. URL: http://www.budapestopenaccessinitiative.org/boai-10-translations/russian (дата обращения: 10.04.2017).
Merton R.K. The institutional imperatives of science // Sociology of science. L., 1972. P.6579.
Мирская Е.З. Человек в науке: социологические дискуссии ХХ века // Социология науки и технологий. 2010. № 4. С. 26-44.
Merton R.K. Social theory and social structure. N. Y.: The Free Press, 1968. 702 p.
Merton R.K. The ambivalence of scientists // R.K. Merton sociological ambivalence and other essays. N. Y.: The Free Press, 1976. P. 32-55.
Мелюхин И.С. Международный конгресс по логике, методологии и философии науки // Вестник РАН. 1988. Т. 5, № 11. С. 93-101.
Юдин Б.Г. Человеческие ориентиры науки в обществе знания // Человек в мире знания. К 80-летию Владислава Александровича Лекторского / под ред. Н.С. Автономовой, Б.И. Пружинина. М., 2012. С. 275-294.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 26. Ч. II. М.: Политиздат, 1962.
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. I. М.: Политиздат, 1961.
О теориях деятельности: диалог о том, чем они богаты и чего в них недостает. Беседа В.А. Лекторского и Л. Гараи // Вопросы философии. 2015. № 2. С. 25-37.
Боровских А.В., Розов Н.Х. Категория деятельности и деятельностные принципы в педагогике // Вопросы философии. 2012. № 5. С. 90-102.
Рубинштейн Л.С. Проблемы общей психологии. СПб., 2002. 720 с.
Юдин Э.Г. Методология науки. Системность. Деятельность. М., 1997. 444 с.
Аристотель. Политика: соч. в 4 т. М., 1984. Т. 4. С. 376-644.
Деятельность // Новая философская энциклопедия. М., 2000. Т. 1. С. 633.
Леонтьев А.Н. Опыт экспериментального исследования мышления // А.Н. Леонтьев. Избр. психологические произведения: в 2 т. М., 1983. Т. 2. C. 72-78.
Труфанова Е.О. Ускользающая реальность и социальные конструкции // Философия науки и техники. 2016. Т. 21, № 1. С. 61-77.
Агацци Э. Научная объективность и ее контексты / пер. с англ. Д.Г. Лахути; под ред. и с предисл. В.А. Лекторского. М., 2017. 688 с.
Агацци Э. Истина как путь к реализму // Философия науки и техники. 2016. Т. 21, № 2. С. 9-33.
 Научная деятельность: проблемы трансформации (этические и социальные аспекты) | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 40. DOI:  10.17223/1998863Х/40/14

Научная деятельность: проблемы трансформации (этические и социальные аспекты) | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2017. № 40. DOI: 10.17223/1998863Х/40/14