К вопросу о символических аспектах современной белорусской политики памяти: национализм vs западнорусизм | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2019. № 52. DOI: 10.17223/1998863X/52/19

К вопросу о символических аспектах современной белорусской политики памяти: национализм vs западнорусизм

Рассмотрены особенности выстраивания политики памяти в современной Беларуси на примере практик символической коммеморации - создания новых мемориалов, памятников и музеев. Делается вывод, что их функционирование в белорусском публичном пространстве отражает многовекторность политики памяти, основу которой составляет взаимодействие конкурирующих проектов - национализма и западнорусизма, элементы которых используются в официальном историческом нарративе.

On Symbolic Aspects of the Modern Belarusian Politics of Memory: Nationalism vs Zapadnorusizm.pdf Символические аспекты политики памяти наглядным образом демонстрируют специфику ее функционирования в том или ином сообществе. Публичные мемориальные практики посредством символической, иллюстративной репрезентации коллективной памяти способствуют ее переводу в действенно-практический контекст, что предопределяет их политическую значимость: «Когда возникает поклонение, память в ее основном, опытном смысле превращается в нечто иное: она становится коммеморациями» [1. С. 152]. Как подчеркивает английский историк Патрик Х. Хаттон, описывая специфику политики коммеморации, ее можно определить как проблему «идентификации и описания тех событий, идей или личностей прежнего времени, которые избираются посредниками власти для хранения в памяти [2. С. 30]. Обращаясь к особенностям выстраивания политики памяти в современной Беларуси, необходимо отметить особое место, которое в этих процессах занимают коммеморативные практики, связанные с созданием новых мемориалов, памятников и музеев, число которых в последние годы здесь интенсивно растет. Разноплановый характер этих новых проектов наглядно отражает сосуществование в современном белорусском публичном дискурсе нескольких конкурирующих между собой линий политики памяти. На официальном уровне можно наблюдать преобладание неосоветского нарратива, сфокусированного вокруг репрезентации и реинтерпретации событий Великой Отечественной войны на территории БССР как ключевых моментов для формирования белорусской национальной идентичности. Специфическим стержнем этого нарратива являются в первую очередь темы партизанского движения на территории республики и огромных жертв среди населения. Так, согласно результатам последних исследований в этой области, подтверждаются ранее заявленные данные, согласно которым в годы войны погиб каждый четвертый житель республики: «С учетом поправок можно допустить, что численность населения Беларуси, погибшего на ее территории, на фронтах, на принудительных работах в Германии, а также умершего естественной смертью (возраст, болезни, голод - 557,7 тыс. человек) на земле БССР и в советском тылу... 2,3-2,45 млн человек, что составляет примерно 25% довоенного населения. Это вполне соответствует утвердившемуся понятию „каждый четвертый"» [3. С. 14-15]. Однако некоторые ученые, например, один из ведущих специалистов по истории Холокоста на территории БССР, белорусский историк Э.Г. Иоффе, отстаивают точку зрения о более значительных потерях и приходят к выводу, что погиб каждый третий житель республики (см.: [4]). В советский период уделялось большое внимание именно монументальному увековечиванию памяти о тех событиях, и сегодня в Беларуси насчитывается около 9 тыс. памятников и захоронений Великой Отечественной войны, которые, в отличие от многих других бывших республик СССР, бережно охраняются, реставрируются и поддерживаются в надлежащем виде. Кроме того, постоянно идет строительство новых мемориалов, посвященных различным специфическим аспектам памяти о событиях Великой Отечественной войны. В последние годы коммеморации подвергаются не только события, связанные с собственно военными победами (например, к 70-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков в д. Раковичи Светлогорского района Гомельской области был открыт мемориальный комплекс «Операция Багратион», посвященный одной из крупнейших наступательных военных операций Великой Отечественной войны), но и «травматические» страницы военной истории, в том числе имеющие отношение к Холокосту (например, строительство мемориала «Тростенец» в память о жертвах одного из крупнейших в Европе лагерей смерти было начато в окрестностях г. Минска в 2015 г., а его торжественное открытие, на которое приехали федеральные президенты Германии и Австрии Франк-Вальтер Штайнмайер и Александр Ван дер Беллен, состоялось 29 июня 2018 г.). Таким образом, в официальном дискурсе памяти белорусский образ войны как его стержневой компонент имеет свою специфику, которая начала складываться еще в СССР, но на современном этапе эта тенденция к спецификации продолжает углубляться, что характерно в целом для практик коммеморации, посредством которых независимые сообщества стремятся манифестировать собственные ключевые отличия [5. С. 12]. Белорусский социолог А.Л. Ластовский отмечает, что «в современной Беларуси память о войне наполнена иным содержанием: укреплению национальной идентичности способствует концентрация риторики на роли белорусского народа в победе над фашизмом» [6. С. 93]. При этом параллельно с неосоветским нарративом продолжают развиваться два других, традиционно находящихся в оппозиции друг к другу, -белорусского национализма и западнорусизма, элементы которых в различных пропорциях ситуативно используются на современном этапе и в официальном дискурсе белорусской политики памяти. Точкой отсчета белорусского национализма в исследовательских кругах принято считать выход в свет в 1891 г. в Кракове книги уроженца Виленской губернии Франциска Богушевича «Дудка белорусская». В предисловии к этому поэтическому сборнику автор, выступивший под псевдонимом Мацей Бурачок, сформулировал так называемую программу «белорусской идентичности», которая была взята на вооружение формировавшимся в тот период движением белорусского национализма. Это программа, ставшая своеобразным националистическим манифестом, сохраняет свое значение в рамках белорусского националистического дискурса до настоящего времени. Основными ее пунктами были утверждение особой языковой общности белорусов и идеализация Великого княжества Литовского как «золотого века» в истории белорусского народа, когда, по словам автора, со времен Гедимина и Ви-товта «в середине Литвы, как то зернышка в орехах, была наша землица -Беларусь!» [7]. В этом предисловии Богушевич определил белорусскую идентичность в границах распространения «отцовского исконного», «белорусского» языка, который несправедливо называли «мужицким»: «.от Вильнюса до Мозыря, от Витебска за малым не до Чернигова, где Гродно, Минск, Могилев, Вильнюс и много городков и деревень... » [Там же]. В современной версии белорусского националистического нарратива, направленного в первую очередь против России как значимого Другого, конкурируют при этом две версии о происхождении белорусов. Согласно ранней националистической версии акцент делался на более «чистом», славянском происхождении белорусов в отличие от русских, в генезисе которых присутствовал сильно выраженный финно-угорский и даже азиатский элемент: «Белорусское племя сохранило наибольшую чистоту славянского типа, и в этом смысле белорусы, подобно полякам, являются наиболее чистым славянским племенем. В историческом прошлом Белоруссии нет никаких элементов скрещивания, потому что никакие народы в массе не поселялись в этой стороне. Великорусское же племя явилось в сильнейшей мере результатом скрещивания славянского племени с финнами и тюрками» [8. С. 24]. Позднее в националистическую аргументацию добавляется «балтский миф», который инструментально оказывается более удобным для полного исключения белорусов из «общерусского» контекста (см.: [9]). В итоге «белорусский национализм изначально держался на „трех китах": культивирование белорусского языка, фетишизация литовского периода в истории Белоруссии и постулирование разного „состава крови" у белорусов и великорусов» [10]. В свою очередь, проект западнорусизма также оформился в дореволюционный период, в первую очередь под влиянием впечатлений от событий польского восстания 1863-1864 гг. и мер по его подавлению. Как отмечает белорусский историк Д.В. Карев, эти события «заставили многих публицистов, общественных и государственных деятелей, ученых страны открыть для себя Беларусь и „белорусский вопрос" не только как вполне ощутимые реалии политического настоящего империи, но и как явление, имеющее древние исторические корни и свою историю» [11. С. 92]. Сложившийся на этой основе проект западнорусизма был изначально сориентирован на версию об этноцивилизационном единстве всех восточнославянских народов (русских, украинцев и белорусов) и критически настроен по отношению к различным формам выстраивания национальной идентичности восточных славян вне общего контекста: «И хотя западнорусизм получил свое развитие преимущественно на белорусской земле, своим культурно-идеологическим и политическим потенциалом он охватывает всю Западную Русь, к которой географически принадлежит не только Белоруссия, но и значительная часть Украины» [12]. Стоявший у истоков этого направления уроженец Гродненской губернии, историк, политический публицист и издатель М.И. Коялович, полагавший, что белорусы являются самобытной частью русского народа наравне с великороссами и малороссами, а местное белорусское наречие - это «мост» между малороссийским и великорусским наречиями, в самом названии своих «Лекций по истории Западной России» обозначил этимологию термина «за-паднорусизм» (см.: [13]). На современном этапе сторонники данного проекта стремятся к поддержанию идеи общей «русскости» как системообразующего принципа и, как следствие, к стиранию различий в рамках общего культурного, социоэкономического и геополитического пространства. При этом украинская и белорусская культура, украинский и белорусский языки не отвергаются, но рассматриваются в западнорусизме как составные элементы общерусской культуры. В свою очередь, их оппоненты из националистического лагеря квалифицируют идеи западнорусизма как проявление российской имперской идеологии в современной Беларуси. Оба этих нарратива - национализма и западнорусизма - представлены в белорусском символическом пространстве очень неравномерно. Проект белорусского национализма оказывается сегодня в более выигрышном положении: в последние годы можно наблюдать явную активизацию практик ком-меморации отдельных элементов истории Великого княжества Литовского, а также Речи Посполитой, ставшей после Люблинской унии 1569 г. наследницей данной традиции, в первую очередь посредством установки памятников видным политическим фигурам того периода. Так, 24 июня 2014 г. в Витебске, на Рыночной площади, напротив Свято-Воскресенской церкви и городской ратуши, вопреки протестам со стороны противников этого мемориального проекта, был установлен памятник великому князю литовскому Ольгерду [14]. Показательно, что первоначально в центре Витебска планировалась установка наряду с памятником Ольгерду и памятника русскому князю Александру Невскому и его жене - витебской княжне Александре - с сыном Василием, но под нажимом националистического лобби этот проект тогда не был осуществлен. В 2015 г. эта тема снова попала в ракурс публичного обсуждения, а положительные подвижки по поводу памятника некоторые эксперты напрямую связывали с прошедшим 3 марта 2015 г. в Москве награждением Президента Беларуси А.Г. Лукашенко российским Орденом Александра Невского. В конечном итоге проект был все-таки реализован: 24 июня 2016 г. памятник Александру Невскому с женой и сыном был торжественно установлен рядом с Благовещенской церковью в центре Витебска [15]. В начале сентября 2019 г. в г. Лида Гродненской области был торжественно открыт памятник еще одному политическому лидеру Великого княжества Литовского - князю Гедимину, а сейчас прорабатывается вопрос об установке памятника князю Миндовгу в г. Новогрудке. Кроме того, активно проводятся коммеморации в форме музейных проектов, связанных с историческими фигурами, прославившимися своей антироссийской деятельностью в более поздний имперский период. Так, еще в 2004 г. была восстановлена усадьба лидера Польского восстания 1794 г. Тадеуша Костюшко в г. Коссово (Ивацевичский район Брестской области), где родился национальный герой Польши. На восстановление усадьбы, которая была сожжена в период Великой Отечественной войны (в августе 1942 г.), и организацию на ее базе нового музейного пространства были выделены средства из госбюджета Республики Беларусь, а также на этот проект был получен грант правительства США, чьим национальным героем периода Войны за независимость (1775-1783) также является Т. Костюшко. Таким образом, подобные практики ком-меморации, опирающиеся на инициативы соответствующих заинтересованных политико-идеологических сил и региональных властей, находят сегодня поддержку в Беларуси и на общегосударственном уровне: поиск национальной идентичности приводит белорусские власти к инкорпорированию элементов местного, обычно антироссийски ориентированного национализма в собственный официальный дискурс. В свою очередь, коммеморативные символические проекты западнору-сизма в современной Белоруссии, в отличие от идейно-просветительских и научных проектов этой направленности, развиваются в настоящее время не столь интенсивно. Скорее, можно отметить наличие практики сохранения и развития уже имеющегося наследия в этой области, нежели создание новых мемориальных объектов (например, господдержка музея А.В. Суворова в г. Барановичи Брестской области или Военно-Исторического музея им. П.И. Багратиона в г. Волковыске Гродненской области). В последние годы на общерусскую идеологию западнорусизма, постулирующую национальное единство великорусов и белорусов, в Беларуси наложен негласный запрет, несмотря на периодически появляющиеся популистские заявления Президента РБ А.Г. Лукашенко о братском единстве русского и белорусского народов. Эта тенденция особенно возобладала после украинского кризиса, когда белорусская официальная элита заняла выжидающе-настороженную, охранительную позицию (см.: [16]). В случае конфликта интересов этих двух оппонирующих друг другу нарративов официальные белорусские власти отдают зачастую приоритет националистическим проектам коммеморации, традиционно имеющим антироссийскую направленность. Так, показателен пример с памятным знаком, установленным у государственного профессионально-технического колледжа в г.п. Видзы (Браславский район Витебской области), с которого под давлением националистически ориентированной белорусской общественности и соответствующих СМИ были в начале сентября 2019 г. демонтированы герб Российской империи и надпись о том, что училище было открыто 1 сентября 1803 г. по указу императора Александра I [17]. Данный пример очень показателен, поскольку хорошо иллюстрирует характер и специфику выстраивания отношений между белорусским государством и представителями националистического проекта на современном этапе: после кампании против этого памятного знака, развернувшейся в националистически ориентированных СМИ и социальных сетях, приведшей к сбору подписей за его демонтаж на платформе petitions.bу, Министерство культуры Беларуси после проведения консультаций с Национальной академией наук потребовало принять соответствующие меры у областных и районных властей, в результате чего с памятного знака были удалены российский герб и все поясняющие надписи. Таким образом, подобные особенности функционирования практик символической коммеморации наглядно демонстрируют многовекторность политики памяти в современном белорусском публичном пространстве, в котором ведутся постоянные дискуссии о том, что следует помнить, что нужно вспоминать, а что следует забыть. В основе этой политики - сосуществование конкурирующих проектов, которое приводит к процессам фрагментации исторической памяти и гибридного наслоения различных нарративов национальной идентичности. В результате акцент на интегрирующей функции коммемораций оказывается оттесненным на задний план, что вносит определенный диссонанс в саму стратегию формирования национальной идентичности. Кроме того, эти процессы оказывают негативное влияние и на формирование ценностно-мировоззренческой картины мира, создавая предпосылки для углубления конфликтного напряжения в белорусском обществе: «Когда общество или отдельная группа принимают решение о сохранении в коллективной памяти того или иного события или личности, они одновременно принимают решение о формировании определенных ценностных ориентаций и моделей поведения у своих современников и потомков» [18. С. 80].

Ключевые слова

политика памяти, коммеморация, национализм, западнорусизм, Беларусь, politics of memory, commemoration, Nationalism, Zapadnorusizm, Belarus

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Полякова Наталья ВалерьевнаСанкт-Петербургский государственный университеткандидат философских наук, доцент кафедры теории и философии политики факультета политологииbelnata70@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Мегилл А. Историческая эпистемология. М. : Канон+, 2007. 480 с.
Хаттон П.Х. История как искусство памяти. СПб. : Владимир Даль, 2003. 424 с.
Литвин А.М. О людских потерях Беларуси в годы Великой Отечественной войны // Наука и инновации. 2015. № 5 (147). С. 4-16.
Иоффе Э.Г. Ах, война, что наделала, подлая // Беларуская думка. 2000. № 8. С. 147-152.
Зерубавель Я. Динамика коллективной памяти // Империя и нация в зеркале исторической памяти : сб. ст. / ред.-сост. И. Герасимов, М. Могильнер, А. Семенов. М. : Новое изд-во, 2011. С. 7-17.
Ластовский А.Л. Специфика исторической памяти в Беларуси: между советским прошлым и национальной перспективой // Вестник общественного мнения. 2009. № 4 (102). С. 8899.
Богушевич Ф. Вступление к сборнику стихов «Дудка беларуская». URL: https://sti-hi.d3.ru/frantishek-bogushevich-dudka-belarusskaia-1083764/?sorting=rating (дата обращения: 10.10.2019).
Довнар-Запольский М.В. История Белоруссии. Минск : Беларусь, 2011. 590, [1] с.
Шимов Вс. Белорусы - не славяне, Беларусь - это Литва: разбираем мифы националистов // Камертон : сетевой литературный и исторический журнал. URL: https://webkamer-ton.ru/user/2612 (дата обращения: 19.10.2019).
Аверьянов-Минский К. Белоруссия: местечковый национализм против западнорусизма / News Front : информационное агентство. URL: https://news-front.info/ 2017/04/28/belorussiya-mestechkovyj-natsionalizm-protiv-zapadnorusizma/ (дата обращения: 22.09.2019).
Карев Д.В. Западнорусизм и его представители в белорусской историографии пореформенного периода (к проблеме влияния политики на историческую идеологию) // Весшк Гродзенскага дзяржаунага ушверсгтэта iмя Яню Купалы. Сер. 1. Псторыя. Фласофiя. Пал^а-лопя. Сацыялопя. 2009. № 2 (80). С. 91-102.
Гулевич Вл. Идеология западнорусизма // Сегодня.ру : информационно-аналитическое сетевое издание. URL: http://www.segodnia.ru/content/112644 (дата обращения: 10.09.2019).
Коялович М.И. Лекции по истории Западной России. М. : Тип. Бахметева, 1864. 393 с.
В Витебске установили памятник князю Ольгерду // Наша Нива. URL: https://nn.by/?c=ar&i=130420&lang=ru (дата обращения: 05.10.2019).
Памятник Александру Невскому и его семье устанавливают в Витебске // Информационное агентство БЕЛТА. URL: https://www.belta.by/regions/view/pamjatnik-aleksandru-nevskomu-i-ego-semje-ustanavlivajut-v-vitebske-198196-2016/ (дата обращения: 21.10.2019).
Аверьянов-Минский К., Мальцев В. Белорусский национализм против русского мира. М. : ММО «CIS-EMO», 2015. 192 с.
Дашчынск А. «Не даспадобы людзям, то калi ласка». У Вщзах з «памятнага знаку» дэмантавалi герб Расейскай iмпэрыi // Радио Свобода. URL: https://www.svaboda.org/ a/30150205.html (дата обращения: 24.10.2019).
Шуб М.Л. Современные коммеморативные практики: воспитательный и образовательный потенциал // Челябинский гуманитарий. 2016. № 3 (36). С. 80-87.
 К вопросу о символических аспектах современной белорусской политики памяти: национализм vs западнорусизм | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2019. № 52. DOI: 10.17223/1998863X/52/19

К вопросу о символических аспектах современной белорусской политики памяти: национализм vs западнорусизм | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2019. № 52. DOI: 10.17223/1998863X/52/19