АНТИРЕАЛИЗМ ПОЗДНЕГО Л. ВИТГЕНШТЕЙНА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 3 (7).

АНТИРЕАЛИЗМ ПОЗДНЕГО Л. ВИТГЕНШТЕЙНА

Рассматривается семантическая концепция 'значение как употребление' позднегоЛ. Витгенштейна. Осуществляется попытка вписать идеи Л. Витгенштейна в общую классификацию семантических проектов аналитической философии по основанию реализм/антиреализм. Экспликация витгенштейновской позиции представленачерез исследование различных форм конвенционализма как одного из характерныхпроявлений антиреалистских воззрений.

LATER L. WITTGENSTEIN'S ANTI-REALISM.pdf Актуальной задачей истории аналитической философии является клас-сификация того многообразного материала, который был наработан филосо-фами-аналитиками в ХХ в. Основания классификации могут быть самымиразными. Можно объединять концепции в классы в соответствии с их цен-тральными терминами, темами, методами, опорой на первоисточники, гео-графической, национальной принадлежностью авторов и т.д. Различныеклассификации служат различным целям, разнообразными способами вы-свечивают специфику аналитического движения.На наш взгляд, одной из наиболее значимых классификаций должна вы-ступить та, которая позволит структурировать различные семантическиепроекты аналитической философии по их принадлежности либо к реалист-ским, либо к антиреалистским взглядам в онтологии и эпистемологии. Спорреализма и антиреализма остается одним из наиболее принципиальных в со-временной философии, во многом определяя специфику исследований по-следних десятилетий. Классификация концепций аналитической философиипо данному основанию позволит прояснить тот вклад, который внесло ана-литическое движение в рассмотрение этих важнейших философских вопро-сов, а также определить тенденции развития аналитической традиции на со-временном этапе.Пожалуй, самым известным и значимым антиреалистским проектом ваналитической философии стала концепция 'значение как употребление'позднего Л. Витгенштейна, которая оказала влияние не только на развитиеаналитической традиции, но и на иные известные направления современноймировой философии. В настоящей статье мы ставим перед собой цель разо-* Исследование выполнено при поддержке РГНФ (09-03-00210-а), РФФИ (08-06-00022-а),Совета по грантам Президента РФ (НШ-5887.2008.6) и в рамках государственного контрактана выполнение поисковых научно-исследовательских работ для государственных нужд в рам-ках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновацион-ной России», мероприятие 1.1, проект «Онтология в современной философии языка» (2009-1.1-303-074-018).Антиреализм позднего Л. Витгенштейна69браться в специфике витгенштейновского антиреализма, указав на радика-лизм его взглядов внутри данного направления мысли. При этом эксплика-ция витгенштейновской позиции будет представлена через исследованиеразличных форм конвенционализма, как одного из наиболее характерныхпроявлений антиреализма.Вряд ли кто-то решит оспорить суждение, что в привычном, широко рас-пространенном понимании теория значения позднего Витгенштейна тракту-ется как конвенционализм. Считается, что автор 'Философских исследова-ний' осуществил критику классического объективистского подхода к рас-смотрению семантических вопросов, в котором под значением языковоговыражения понималась некая стабильная, независимая от конкретных аген-тов речи сущность. Витгенштейн показал эфемерность такого образования ив противовес критикуемой позиции прочно увязал значение с той или инойлокальной коммуникативной средой, в которой употребляется выражениеязыка. Факторами, влияющими на изменение оттенков значений в коммуни-кативной среде, является вся совокупность исторических, психологических,социокультурных элементов, которые и составляют своеобразие того илииного локального лингвистического сообщества. Если же теперь этот тезис,сформулированный в рамках вопросов семантики, поместить в более общийконтекст аналитической философии, в которой лингвистический опыт трак-туется как фундаментальный пласт познания вообще, задающий границупознаваемого/непознаваемого, то данная теория значения предстанет какпример новой онтоэпистемологической позиции, утверждающей равноправ-ное существование различных, не сводимых друг к другу онтологий и отсут-ствие единого основания познания. Именно в этом ключе трактуются наибо-лее распространенные в широких слоях западного интеллектуального сооб-щества (не только философского) понятия позднего Витгенштейна 'языковаяигра' и 'форма жизни'.Однако некоторые из интерпретаторов - и мы разделяем их позицию -настаивают на том, что подобное понимание поздних витгенштейновскихвзглядов является слишком поверхностным, вульгарным. По их мнению,основная мысль автора новой теории значения более глубока и радикальна.Она не сводится к тому достаточно тривиальному тезису ортодоксальногоконвенционализма, гласящему, что, скажем, слово 'кот' не имеет раз и на-всегда данного, с неба упавшего значения и что значение этого слова задает-ся в том или ином лингвистическом сообществе, которое свободно в выборесемантики, т.е. гипотетически вполне можно представить себе сообщества, водном из которых 'кот' означает кот, а в другом кит, а слово 'кит' - наобо-рот. Тем не менее, как справедливо замечает С. Крипке, некоторые витген-штейновские пассажи сами провоцируют к заданию такой упрощенной ин-терпретации: "Однако в контексте Витгенштейн затеняет свой глубокий па-радокс намного более прямолинейным пунктом - что обычно употребленияязыка не дают точного определения их применения во всех случаях" [1.С. 78]. К такому толкованию может подвигнуть, к примеру, 79 'Философ-ских исследований', в котором мы читаем: "Рассмотрим следующий пример:Если говорят 'Моисей не существовал', это может означать разное: у изра-ильтян при исходе из Египта не было одного вождя или их вождя звали неВ.А. Ладов70Моисей или вообще не было человека, совершившего все, что Библия при-писывает Моисею, и т.д. и т.п. Вслед за Расселом мы могли бы сказать: имя'Моисей' можно определить с помощью разных описаний. Например, таких:'человек, проведший израильтян через пустыню'; 'человек, живший в такое-то время и в таком-то месте и называвшийся тогда Моисеем', 'человек, ко-торый в младенческом возрасте был вытащен из Нила дочерью фараона' ит.д. И в зависимости от того, примем ли мы одно или другое определение,предложение 'Моисей не существовал' приобретает разный смысл, как илюбое иное предложение о Моисее. И если нам говорят 'N не существовал',то ведь мы спрашиваем: 'Что ты имеешь в виду? Не хочешь ли ты сказать,что... или что...?' и т.д.  Это можно выразить и так: я пользуюсь именем'N' без фиксированного значения" [2. С. 116], или когда в 'Лекциях по фило-софии математики' он заявляет: "Знать его (слова. - В.Л.) значение - зна-чит употреблять его тем же самым способом, что и другие люди" [3.С. 183].Данные соображения могут быть истолкованы как конвенционалистские.Пользоваться именем без фиксированного значения - значит употреблятьего то так, то этак, имея в виду в одной коммуникативной ситуации однозначение, а в другой - другое. Знать значение слова - значит знать то, чтопод ним подразумевают другие члены сообщества, в котором разыгрываетсяконкретная языковая игра.На поводу этих и подобных им пассажей идет и определенная группа ин-терпретаторов. Например, Н. Малколм, обсуждая один из фрагментов 'Голу-бой книги', пишет: "И Витгенштейн предостерегает нас от предположения,что наличествует такая ситуация, как 'полный набор условий' для разговорао прогулке человека (BB, p. 114). Это подразумевает, что для предложения'Он может пойти погулять' не существует истинностных условий в общемвиде" [4. С. 166]. Малколм имеет в виду, что предложение 'Он может пойтипогулять' в различных коммуникативных контекстах может иметь различ-ные значения, такие как: 'Он научился ходить', 'Он не устал', 'Ему разре-шили погулять'. Значение предложения будет варьироваться от контекста кконтексту, но для какого-то локального, частного коммуникативного актаоно вполне может быть определено.С точки зрения более радикальной трактовки концепции 'значение какупотребление' Витгенштейн предстает не только как противник объекти-визма в отношении значения, но и конвенционализма, ибо конвенциона-лизм, так же как и объективизм, представляет собой одну из форм эссен-циализма, а значит, руководствуется августинианским образом языка. Дей-ствительно, как таковая конвенция тоже представляет собой вполне устой-чивую сущность в рамках определенного лингвистического сообщества, иагент речи, находящийся в этой коммуникативной среде, при употреблениитого или иного выражения языка вполне может удерживать в сознании егочетко очерченное, стабильное значение. Если же скептический тезис о ста-бильности значения, высказанный Витгенштейном в его концепции, при-зван к тому, чтобы посеять в нас сомнение в любом проявлении августини-анского образа мыслей, то мы должны интерпретировать идею нефактич-ности, несубстанциальности значения более радикально. Речь должна идтиАнтиреализм позднего Л. Витгенштейна71не только об отрицании объективного, раз и навсегда данного значения, нои об отрицании относительно стабильного значения-конвенции. С позициисильной трактовки скептического тезиса агент речи не только не знает всейполноты истинностных условий того или иного предложения, употребляе-мого в разных контекстах, на чем настаивал Малколм, но и не может опре-делить значения входящих в него выражений даже в одном-единственном,частном случае употребления. Причем проблема возникает не только (и нестолько) на уровне коммуникации, как если бы слушающий никак не могвзять в толк, о чем сообщает ему говорящий (такая характеристика про-блемы также является весьма тривиальной), скорее, сам говорящий, агентречи, произнося выражение языка, не может для самого себя, обращаясь ксодержанию своего ума, разобраться, в чем состоит значение употребляе-мого им выражения.Пристальное внимание общественности к сильной трактовке скептиче-ского тезиса привлекла интерпретация С. Крипке. Думается, именно этотфакт предельной радикализации проблемы и сделал книгу американскогологика 'Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке' столь знамени-той. Но на самом деле некоторые из признанных корифеев аналитическойфилософии ощутили глубину витгенштейновской мысли значительно рань-ше, лишь не сумев (или не имея намерения) придать своим трактовкам тотстилистический блеск, который можно обнаружить в работе американскогологика.Так, А. Айер еще в 1954 г., т.е. практически сразу после выхода в свет'Философских исследований', обсуждая вопрос об индивидуальном языке иотметая все более или менее тривиальные интерпретации, указывал: "В 'Фи-лософских исследованиях' Витгенштейн идет намного дальше. Он считает,что тот, кто намерен использовать язык индивидуальным образом, не простоне сможет передать его значение другим, но не сможет донести его значениеи до себя самого" [5. С. 454].Но наиболее подробно рассмотрел этот вопрос М. Даммит в 1959 г. - водной из первых интерпретаций среди аналитиков, посвященной философииматематики Витгенштейна [6. С. 324-348]. Здесь Даммит различает два видаконвенционализма, причем тот, который мы обозначили как общеупотреби-мый, ортодоксальный, оксфордский философ, напротив, называет модифи-цированным конвенционализмом, имея в виду, что он является недостаточнопродуманным, не доведенным до своего логического завершения, тогда кактот вид конвенционализма, который Даммит приписывает Витгенштейну, онназывает полным, законченным. Мы же, принимая во внимание тот факт, чторадикально продуманная витгенштейновская позиция все же никак не похо-дит на то, что обычно подразумевают под конвенционализмом, склонныименовать его специфическим.Разница, по мысли Даммита, здесь состоит в следующем. Модифициро-ванный конвенционализм, отталкиваясь от идеи запрета на постулированиеобъективных стационарных сущностей, понимает значение как то, что воз-никает в ситуации интерсубъективной договоренности принимать нечто какнечто в определенной коммуникативной ситуации. Однако, замечает Дам-мит, в определенный момент при выведении следствий из принятых конвен-В.А. Ладов72ций сама констатация этих следствий предстает как признание их объектив-ной необходимости. То есть при построении суждений, согласующихся сконвенционально установленными фундаментальными положениями, кон-венциональность как таковая исчезает. Здесь возникает особый вид объек-тивности. Сам конвенциональный каркас предстает как объективно необ-ходимый для всех дальнейших движений внутри него. Проще говоря, Дам-мита не устраивает статус когерентной необходимости. В самом деле, этопонятие содержит в себе двусмысленность: с одной стороны, здесь утвер-ждается запрет на какой-либо разговор об объективности, с другой сторо-ны, то или иное когерентно устанавливаемое положение само приобретаетхарактер объективной сущности. Возникающее здесь затруднение легчевсего показать на примере построения аксиоматических систем в матема-тике, руководствующихся когерентной теорией истины. Это и делает Дам-мит: «В применении к математике этот модифицированный конвенциона-лизм производит такой вид отчета о математической истине, который хо-рошо знаком нам из сочинений логических позитивистов. Аксиомы мате-матической теории оказываются необходимыми в силу того, что они непо-средственно признаются определенными конвенциями, которые мы адап-тируем относительно употребления теоретических терминов; работа мате-матика состоит в том, чтобы открывать более или менее удаленные следст-вия адаптированных нами конвенций, выводы, которые представлены втеоремах. Если теперь спросить, каков статус логических принципов, в со-ответствии с которыми мы переходим от аксиом к теоремам, то ответ будетсостоять в том, что принятие этих принципов вновь представляет собойвыражение адаптации лингвистических конвенций, в этом случае конвен-ций об употреблении 'если', 'все' и т.д. Этот отчет является всецело по-верхностным и не рассматривает достоинства конвенционализма, так какон оставляет непроясненным статус утверждения, что определенные кон-венции имеют определенные следствия. Кажется, если мы примем конвен-ции, учрежденные посредством аксиом, вместе с теми, которые учрежденыпосредством принципов вывода, тогда мы должны остаться верными томуспособу рассуждения, который принят в теореме; и эта необходимостьдолжна быть навязана нам, когда мы встречаемся с ней. Сама по себе онане может больше выражать принятие конвенции; этот отчет не оставляетпространства для какой-либо дальнейшей конвенции» [7. С. 170].В противовес этой позиции полный, или законченный, конвенционализм,с точки зрения Даммита, не должен трактовать аксиому или правило выводакак однажды установленное по договоренности, но теперь принимаемое какстационарно объективное положение в рамках этого установления. Скорее,акт конвенционализации аксиомы следует воспроизводить вновь и вновь, накаждом шаге построения системы. В отношении вопросов семантики закон-ченный конвенционализм должен трактовать значение выражения в качествечего-то радикально дискретного, возникающего не в результате однаждыпринятой договоренности внутри лингвистической группы, а в результатесогласия в многократно повторяющихся, но всякий раз предельно конкрет-ных единичных коммуникативных актах. В таком понимании значение пред-стает как некое 'пульсирующее' образование, возникающее в буквальномАнтиреализм позднего Л. Витгенштейна73смысле в акте коммуникации и не допускающее по отношению к себе ника-ких объективистских субстантиваций. Вот именно такой законченный кон-венционализм и демонстрирует, с точки зрения М. Даммита, теория значе-ния позднего Витгенштейна.Проницательность Даммита достойна восхищения. И все же нам пред-ставляется, что и он сам, предъявляя претензии ортодоксальному конвенцио-нализму в непродуманности данной позиции, интерпретировал Витгенштейнанедостаточно радикально. Как уже было сказано выше, сильная трактовкаскептического тезиса относительно стабильности значения состоит в том, чтофакт значения отрицается вовсе. Агент речи в своем субъективном опыте неспособен обнаружить то, что можно было бы назвать значением выражениядаже в предельно конкретной, единичной ситуации употребления языка.Максимум, что здесь может возникнуть, это иллюзия значения, поддержи-ваемая коммуникативной средой. Таким образом, сильная трактовка скепти-ческого тезиса должна, как кажется, отрицать не только ортодоксальный, но итот специфический конвенционализм, суть которого изложил оксфордскийаналитик.Среди современных интерпретаторов, помимо Крипке, радикализм вит-генштейновской мысли признают Г. Бейкер и П. Хакер. Правда, со свойст-венным им критическим запалом они полагают, что ни Крипке, ориенти-рующийся на семантику условий утверждаемости, ни Даммит, у которогоамериканский логик заимствовал различие семантик условий истинности иусловий утверждаемости, этого витгенштейновского радикализма как разне постигают. Критика понятия условий утверждаемости в исполненииБейкера и Хакера [8] сводится к тому, что семантика, трактующая значениекак то, что определяется условиями утверждаемости выражения в лингвис-тическом сообществе, не способна избежать платонизма, ибо это интер-субъективно задаваемое значение все равно будет трактоваться как некаяуниверсальная сущность, связь языкового выражения с которой сохраняет,как и в ортодоксальной номинативистской парадигме, характер внешнегоотношения. В противовес этому Бейкер и Хакер вводят понятие внутренне-го отношения между значением и употреблением выражения, между пра-вилом употребления и его применением. Данное понятие, по мнению этихоксфордских витгенштейноведов, призвано раскрыть всю специфику вит-генштейновской мысли, которая заключается в том, что значение выраже-ния оказывается неотделимым от его конкретного употребления, оно'вспыхивает' только в самом коммуникативном акте и 'гаснет' за его пре-делами. Содержание правила употребления уясняется только в конкретнойситуации применения выражения в соответствии с этим правилом и оказы-вается неотделимым от этого применения.Не нужно прилагать каких-либо интерпретативных сверхусилий, чтобызаметить, что, нападая на даммитовское различение семантик условий ис-тинности и условий утверждаемости и критикуя понятие условий утвер-ждаемости, Бейкер и Хакер, по сути, воспроизводят тот мыслительный ход,который как раз и сделал Даммит в 1959 г., различив два вида конвенциона-лизма. Нет сомнений, что Даммит осознавал глубину витгенштейновскоймысли и не вкладывал в понятие условий утверждаемости того тривиальногоВ.А. Ладов74содержания, которое приписывают ему Бейкер и Хакер. И если интерпрета-цию Крипке, как мы сказали выше, можно назвать даже еще более радикаль-ной, нежели даммитовскую, то, очевидно, стрелы критики оксфордских вит-генштейноведов не должны коснуться и его.Другое дело, что критика Бейкера и Хакера позволяет осознать, насколь-ко двусмысленным оказывается понятие условий утверждаемости, и вину заэто, действительно, должен взять на себя Даммит, который не осуществил внадлежащей акцентированной форме проекции различения видов конвен-ционализма на различение аспектов интерпретации понятия условий утвер-ждаемости. На наш взгляд, понятие условий утверждаемости может тракто-ваться даже не двояко, а трояко. Во-первых, это та тривиальная трактовка,которая будет соответствовать позиции ортодоксального - в нашей термино-логии - конвенционализма. С данной точки зрения, условия утверждаемостивыражения будут фиксировать стабильную интерсубъективную сущность вкачестве его значения, однажды принятую в сообществе в виде конвенции.Во-вторых, это трактовка с позиции специфического конвенционализма.Здесь под условиями утверждаемости будет пониматься предельно кон-кретный коммуникативный акт, в котором будет 'вспыхивать' значение. Запределами этого акта значение снова исчезает. В новом коммуникативномакте будет формироваться новое значение и т.д. Таким образом, удастсяизбежать нежелательной субстантивации, ведущей к платонизму. Наконец,в-третьих, это наиболее радикальная трактовка, которая настаивает на том,что, по сути, нет такой вещи, такого факта, как значение, и его невозможнообнаружить ни в качестве установления стабильной, долговременной кон-венции, ни в качестве установления 'пульсирующей', моментальной конвен-ции. Скорее, условия утверждаемости будут определять то, что можно былобы назвать иллюзией значения, они будут лишь создавать впечатление нали-чия значения.Отсюда нам вполне обоснованным видится вывод о том, что теорию зна-чения позднего Витгенштейна, в противовес интерпретации Г. Бейкера иП. Хакера, все же можно трактовать как позиционирующую семантику усло-вий утверждаемости, правда, с соответствующими оговорками, относящими-ся к прояснению смысла данного понятия. Но в любом случае, кто бы ни былправ из оксфордских философов - М. Даммит или Г. Бейкер и П. Хакер, мыможем констатировать то, что, по крайней мере, ортодоксальным конвен-ционалистом Витгенштейн все же никогда не был, и наиболее распростра-ненная и широко используемая различными направлениями современнойфилософии интерпретация его концепции 'значение как употребление' явля-ется слишком упрощенной и, по сути, неверной.

Ключевые слова

реализм, антиреализм, конвенционализм, значение, Витгенштейн, аналитическая философия, realism, anti-realism, conventionalism, meaning, Wittgenstein, analytic philosophy

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ладов В.А.
Всего: 1

Ссылки

Крипке С.А. Витгенштейн о правилах и индивидуальном языке. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005.
Витгенштейн Л. Философские исследования // Витгенштейн Л. Философские работы. М.: Гнозис, 1994. Ч. I. С. 75-319.
Wittgenstein's Lectures on the Foundations of Mathematics, Cambridge 1939 / Ed. C. Diamond. Ithaca, New York: Cornel Univwrsity Press, 1976.
Malcolm N. Wittgenstein on Language and Rules // Philosophy. 1989. No. 64. P. 5-28.
Ayer A.J. Can There Be a Private Language? // Philosophy of Language. Oxford: Oxford University Press, 1985. P. 453-460.
Dummett M. Wittgenstein's Philosophy of Mathematics // The Philosophical Review. 1959. Vol. 58. P. 324-348.
Dummett M. Wittgenstein's Philosophy of Mathematics // Dummett M. Truth and Other Enigmas. London: Routlege, 1978. P. 166-185.
Baker G.P., Hacker P.M.S. Scepticism, Rules and Language. Oxford: Blackwell, 1984.
 АНТИРЕАЛИЗМ ПОЗДНЕГО Л. ВИТГЕНШТЕЙНА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 3 (7).

АНТИРЕАЛИЗМ ПОЗДНЕГО Л. ВИТГЕНШТЕЙНА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 3 (7).

Полнотекстовая версия