СМЫСЛ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВНЕШНЕГО МИРА» ДЖ.Э. МУРА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 3 (7).

СМЫСЛ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВНЕШНЕГО МИРА» ДЖ.Э. МУРА

На примере известного «доказательства внешнего мира» обсуждается метод анализа понятия знания, предложенный британским философом Дж.Э. Муром. Классическое толкование Н. Малкольма пересмотрено и дополнено сопоставлением аргументов Дж.Э. Мура с идеями Шотландской школы.

ON THE SENSE OF G.E. MOORE'S «PROOF OF THE EXTERNALWORLD».pdf Как известно, доказательство внешнего мира, представленноеДж.Э. Муром на заседании Британской академии, а затем в одноименнойстатье (1939), было весьма оригинальным, если не сказать эпатажным. Сточки зрения Дж.Э. Мура, «доказать существование внешних объектов про-ще простого» [1. С. 83]. Сделать это можно, к примеру, так: «Я показываюдве мои руки и говорю, жестикулируя правой: "Вот - одна рука" и, жестику-лируя левой рукой, добавляю: "А вот - другая". Если я ipso facto доказал су-ществование внешних вещей, то понятно, что возможны и многие другиедоказательства: нет нужды умножать примеры» [1. С. 81].Дж.Э. Мур убежден, что его доказательство удовлетворяет всем услови-ям, предъявляемым к доказательствам (посылка отличается от заключения;заключение действительно следует из посылки; в истинности посылкиДж.Э. Мур не просто уверен, но достоверно знает о ее истинности), а потомуявляется абсолютно строгим. Более того, в обыденной жизни мы считаемтакие доказательства убедительными (ведь чтобы доказать наличие опечаткив книге, нам достаточно просто указать на нее) (см.: [1. С. 81-82]). Однакорассуждения Дж.Э. Мура адресованы именно философам; недаром в его ста-тье очень много места отведено анализу философской (в основном кантов-ской) терминологии, используемой при постановке проблемы о внешнеммире. Дж.Э. Мур предвидит неудовлетворенность многих своих коллег егоспособом доказательства и их требование отдельно доказать и суждения-посылки. Но он не считает возможным сделать это как-то иначе, чем сказав,что он безусловно знает эти посылки.«Среди аналитических философов бытует один - очень британский подуху - способ пошутить, а именно предоставить буквально то, о чем их про-сят, прекрасно зная, что хотят от них вовсе не этого» [2. С. 546]. Данное на-блюдение вкупе с милосердием, которое мы обязаны проявлять при толко-вании работ респектабельного автора, заставляет думать, что смысл муров-* Исследование выполнено при поддержке Совета по грантам Президента РФ (НШ-5887.2008.6) и в рамках государственного контракта на выполнение поисковых научно-исследовательских работ для государственных нужд в рамках федеральной целевой програм-мы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России», мероприятие 1.1, про-ект «Онтология в современной философии языка» (2009-1.1-303-074-018).Смысл «доказательства внешнего мира» Дж.Э. Мура77ского выступления внеположен собственно доказательству внешнего мира;что его настоящая цель - спровоцировать рефлексию философской публикинад адекватностью самой поставленной задачи. Поэтому мы не удивилисьбы, обнаружив, что сам Дж.Э. Мур не считает свой вариант доказательствадолгожданным или сенсационным открытием.Базовый прием муровского доказательства состоит в намеренном игно-рировании принятых канонов философского рассуждения. Взамен предлага-ется другой канон, который не кажется иррациональным, но, несмотря напростоту, способен сбить с толку. В итоге мы явно обнаруживаем своюсклонность считать неприемлемым для философии то, что работает в любойповседневной ситуации человеческого общения. Именно против этой склон-ности восстает Дж.Э. Мур. Посылки его доказательства и способ демонстра-ции характерны для обыденного дискурса, а заключение утверждает сущест-вование внешних вещей точно в том смысле, какой затребован философами.При такой комбинации «обыденного» и «философского» разоблачаетсястранная особенность идеи доказательства внешнего мира: это доказательст-во никому и никуда не годится. Не только философ, но и непрофессионал(обычный человек) сочтут его профанацией. Для целей Дж.Э. Мура принци-пиально важны основания последнего (т.е. обычного человека), которые онмог бы привести в поддержку нелестной оценки идеи доказательства. Осно-вания этих оснований способны пересилить многие из допущений, на кото-рых философы привыкли строить свои системы.Такова, на наш взгляд, суть послания, заключенного в «доказательстве»Дж.Э. Мура. Далее мы попытаемся представить его более содержательно,развернув исследование природы суждений-посылок по линиям, намечен-ным самим Дж.Э. Муром. В данном отношении статья «Доказательствовнешнего мира» мало информативна, но необходимые сведения можно по-черпнуть из других работ философа.Итак, «Вот - одна рука, а вот - другая». Ряд параметров объединяет этотпример с классом суждений, которые, по мнению Дж.Э. Мура, отражают«мировоззрение здравого смысла», т.е. часто неотрефлексированный, но со-вершенно определенный взгляд на вещи естественного человека, каковым, вконце концов, является каждый из нас, независимо от национальной, рели-гиозной, культурной, профессиональной принадлежности. Кластер сужде-ний, сходных с нашей посылкой, Дж.Э. Мур приводит в лекции «Достовер-ность»: «Как вы можете видеть, в данный момент я нахожусь в комнате, а нена открытом воздухе; я стою, а не сижу или лежу; я одет, а не абсолютноголый; я говорю достаточно громким голосом, а не пою, шепчу или сохра-няю молчание; я держу в руках несколько листов исписанной бумаги; в ком-нате, в которой нахожусь я, находится большое количество других людей; наэтой стене есть окна, а на той - дверь» [3. С. 41].В «Защите здравого смысла» [4] Дж.Э. Мур уже не описывает единич-ную ситуацию, а представляет суждения здравого смысла в обобщенном ви-де. Он говорит о том, что существующее в данный момент тело, принадле-жащее ему, Дж.Э. Муру, родилось когда-то в прошлом и с тех пор непре-рывно (правда, изменяясь в форме, размере) живет, причем всегда либо каса-ясь поверхности Земли (которая, кстати, существовала и задолго до рожде-Е.Н. Суханова78ния Дж.Э. Мура), либо находясь в непосредственной близости от нее; кромеДж.Э. Мура, есть еще другие материальные предметы, другие человеческиетела; с момента рождения Дж.Э. Мур имел самый разнообразный опыт (втом числе восприятие собственного тела и окружающих предметов, сны, во-ображаемые картины и события, надежды и проч.). Здесь же Дж.Э. Мур де-лает еще одно обобщение и формулирует суждение о том, что почти каждыйиз нас (людей) практически всегда может сказать о себе самом в точности тоже, что Дж.Э. Мур утверждает о себе.Среди свойств, объективно присущих суждениям, которые предпочитаетисследовать Дж.Э. Мур, мы отмечаем нетипичность для философского илилюбого другого специализированного дискурса.Мы сказали также, что эти утверждения взяты из обыденного языка. Ноэто не совсем так. Фразу «Вот одна рука, а вот - другая», произнесенную вприсутствии двух рук по ходу обычного разговора, наверняка сочтут излиш-ней (разумеется, за исключением случаев, когда необходимо подчеркнутьименно это; к примеру, так мог бы сказать иллюзионист, исполняя фокус,или мать, обучая ребенка значению слова «рука»). Остальные муровскиепримеры столь же избыточны: коммуникативная ценность этих констатацийминимальна. Сам Дж.Э. Мур называет их «явными трюизмами» [4. С. 130].Незамысловатость исследуемых выражений дополняется заявлениемДж.Э. Мура о наличии единственного, распространенного значения, благо-даря которому мы все прекрасно понимаем, что имеется в виду под этимитрюизмами (см.: [4. С. 131-132]), несмотря на трудности, которые можетиспытать философ или логик при их анализе.Любое из муровских утверждений - пример случайного суждения. Ихтривиальность не есть тривиальность тавтологии. Мы вполне способны по-мыслить суждение, несовместимое с суждением «В данный момент Питердома», но при этом не являющееся самопротиворечивым. Истинность суж-дения «Питер сейчас дома» возможна; так же возможна его ложность.Однако Дж.Э. Мур анализирует случайные суждения, которые известныкому-то. Введение модуса знания об истинности суждения должно изменитьперспективу рассмотрения понятия возможности. «Возможно, Питер сейчасдома»: такое суждение расценивается как истинное, если только мы не зна-ем, дома он или нет. Но, имея уверенность в том, что Питер сейчас гуляет впарке, то же самое суждение мы назовем ложным: коли Питер гуляет, логи-чески невозможно, чтобы он в то же самое время был дома; Питер мог бынаходиться дома, но эта возможность не есть факт!При условии знания какого-либо случайного суждения логическая воз-можность ложности этого суждения (как и логическая возможность истин-ности суждения, несовместимого с ним) исключена_______. Для Дж.Э. Мура это оз-начает концептуальное равенство высказываний «Я знаю, что Питер дома»,«Я знаю с абсолютной достоверностью, что Питер дома» и «Достоверно, чтоПитер дома» [3. С. 49]. Знание случайного суждения не менее достоверно,чем знание необходимо истинного суждения. Согласно Дж.Э. Муру, любоезнание абсолютно достоверно (иначе это вообще не знание).Отметим нюанс в методике концептуального анализа «знания», приме-няемой Дж.Э. Муром: отсутствие стремления, характерного для многихСмысл «доказательства внешнего мира» Дж.Э. Мура79позднейших аналитиков (например, Н. Малкольма), к собиранию объемногорепрезентативного материала (всевозможные высказывания со словами«знание», «знаю»), на основании которого потом описывается значение кон-цепта. Подбор примеров у Дж.Э. Мура тенденциозен: его интересуют соот-ношения «знания» с вполне определенным кругом понятий - тех, которыепринято помещать в сферу компетенции эпистемологов. Достоверность, ис-тина, убежденность, верование, данные чувств. Конечно, Дж.Э. Мур рас-сматривает их не в качестве узкоспециальных терминов, вводимых в глосса-рий дисциплины посредством явных определений. Философ занят выяснени-ем особенностей функционирования этих понятий в естественном языке;выяснением того, в каких конфигурациях они встречаются в высказываниях-отчетах людей о результатах или элементах познавательного процесса. Этозначение «знания» мыслится прямым, парадигмальным, от которого берутначало все возможные смысловые вариации понятия. Но составление спискавариаций не входит в задачи Дж.Э. Мура.Прием одновременной аналитической разработки нескольких понятий,принадлежащих одному тематическому полю, подразумевает установлениеконтекстов взаимозаменимости через сравнение условий истинности выра-жений и их ситуативной уместности, выявление импликативных связей илиих отсутствия («Я знаю, что р» всегда влечет «Я знаю с абсолютной досто-верностью, что р» (см.: [3. С. 49]); из факта случайности р не следует, ни чтор может быть ложной, ни что об истинности р неизвестно (см.: [3. С. 44, 46]).Такой анализ дает представление о внутренней логике использования груп-пы выражений, об их синтагматических и семантических корреляциях.Однако связав понятия достоверности и осведомленности («вещь не мо-жет быть достоверной, если она неизвестна; этот пункт очевидно отличаетиспользование слова 'достоверно' от использования слова 'истинно'. Вещь,о которой никто не знает, может вполне быть истинной, но невозможно, что-бы она была достоверной» [3. С. 53]), Дж.Э. Мур выводит исследование за«грамматические» рамки. Он начинает говорить о дополнительных условияхзначимости (истинности) рассматриваемых предложений, о том, что, не-смотря на форму [личную («Я достоверно знаю, что р») или безличную(«Достоверно, что р»)], любое предложение о достоверности, чтобы бытьистинным, должно соотноситься с человеком, его высказывающим. Поэтому«два различных человека, которые говорят в одно и то же время об одной итой же пропозиции р (первый - 'Достоверно, что р истинно', второй - 'Не-достоверно, что р истинно'), могут оба говорить истину и не противоречитьдруг другу» [3. С. 53].Кроме того, доказывая внешний мир, Дж.Э. Мур основывает осмыслен-ность и достоверность избираемых посылок на очевидности ощущений, пе-реживаемой говорящим в момент вынесения такого суждения. Н. Малкольмуэто дало повод предположить, что Дж.Э. Мур в качестве значения фразы «Язнаю» берет специфическое состояние сознания говорящего субъекта, кото-рое, как и все прочие ментальные состояния, характеризуется непосредст-венностью, несомненностью и непроверяемостью (см.: [2]). При таком под-ходе спор о достоверности знания может быть разрешен только самимДж.Э. Муром, что, естественно, не удовлетворяет Н. Малкольма.Е.Н. Суханова80К сожалению, приписанный Дж.Э. Муру отказ от доказательства сужде-ний-посылок в пользу анализа своего ментального состояния самН. Малкольм оценивает не как слабину в аргументации или заблуждение,вскрытое в результате критической реконструкции, а как «странныйход» (см.: [5. С. 255]). Но первая задача интерпретации - элиминировать все«странности». Поэтому мы рискнем дополнить идею Н. Малкольма.Интерпретационная схема, которую мы выбираем, подсказана Дж. Греко[2]. Он сопоставляет взгляды Дж.Э. Мура с позицией Томаса Рида (1710-1796), лидера Шотландской школы философии здравого смысла, которогоДж.Э. Мур очень высоко ценил. В целом мы принимаем вывод Дж. Греко,что Дж.Э. Мур во многом следует Т. Риду как при решении эпистемологиче-ских вопросов, так и в выборе методологии исследования.Бесспорно, Дж.Э. Мур, в отличие от Т. Рида, в своем философствова-нии не приходит к постулированию божественного воления как финальнойпричины интеллектуальной деятельности человека. Бесспорно, здравыйсмысл для Дж.Э. Мура остается суммой убеждений, служащих скрытойопорой человека в его повседневной жизни: формулировки аксиом илипринципов здравомыслия мы у Дж.Э. Мура не находим. Бесспорно,Дж.Э. Муру чужд сциентизм, тогда как Т. Рида считают предтечей совре-менного проекта «натурализированной эпистемологии» (см.: [6. С. 438]).Бесспорно, Дж.Э. Мур предпочитает рассуждать не о «когнитивных спо-собностях», а о «выражении 'Я знаю, что'». Однако оба философа еди-нодушны в неприятии исследовательского подхода, который берет началов картезианском методе сомнения.Теоретически, приступая к оценке своих врожденных способностей илидостоверности здравомыслия, мы должны выбрать одну из трех пози-ций (см.: [6. С. 445]). Во-первых, могли бы начать философствование с пол-ного доверия ко всем ним (способностям, суждениям здравого смысла). Во-вторых, можно было бы с самого начала поставить их все под сомнение. В-третьих, мы могли бы отнестись с подозрением к некоторым из них, а ос-тальные принять как надежные.Дж.Э. Мур и Т. Рид выбирают первую опцию, тем самым предлагая про-цедуру философского «судопроизводства», в основании которой лежит пре-зумпция невиновности: первопринципы или суждения здравого смысла счи-таются истинными («невиновными»), пока не будет доказано обратное. По-этому затеянная Дж.Э. Муром и Т. Ридом экспликация первопринципов ни-когда не переходит в попытку их оправдания (justification). Мы никогда неувидим, как их «что» и «почему» превращается в «по какому праву». Напро-тив, Р. Декарт, Д. Юм и «некоторые другие философы» (воображаемые оп-поненты Дж.Э. Мура) предпочитают вести философскую тяжбу от априор-ного обвинения к установлению (если таковое возможно) законности притя-заний здравомыслия на достоверность.Выбор из трех альтернатив не является просто делом вкуса, настаиваетТ. Рид и прилагает ряд усилий, чтобы показать несостоятельность двух по-следних опций. Помимо соображений о психологической и практическойнеприемлемости изначального тотального сомнения, он высказывает недо-умение по поводу известного декартовского размышления (идущего от кар-Смысл «доказательства внешнего мира» Дж.Э. Мура81тины заговора злого демона против человечества к заключению, что Бог необманщик и не может допустить, чтобы наши познавательные способностинас морочили): «Странно, что столь проницательный мыслитель [Декарт] незаметил в этом рассуждении явного ухода от вопроса. Ведь если наши спо-собности могут оказаться ущербными, отчего же они не могут обманыватьнас и в этом рассуждении, как в других?» (цит. по: [6. С. 439]). Доктрина,отрицающая все виды оснований, в силу этого факта сама безосновна.Не более обоснованно и разделение источников знания на надежные иподозрительные. Все они объективно равноценны (вышли из одной божест-венной «мастерской»). Изменение этого стартового условия (предоставлениефоры одним типам свидетельств, например логическому мышлению илиспособности интроспекции, и априорная дисквалификация других, напримервосприятия или памяти) в угоду философской концепции есть не что иное,как произвол. Все способности подвержены ошибкам и расстройствам. Новсе они дают знание.Думается, Дж.Э. Мур присоединился бы к тезисам Т. Рида о негомоген-ности, разнообразии типов знания, которое может добывать человек, и о не-мотивированности всякой априорной выбраковки свидетельств определен-ного сорта. Презумпция доверия к здравомыслию является не просто болеегуманным - по сравнению с презумпцией сомнения - подходом, но единст-венно рациональным способом ведения исследования. Пусть даже исследо-вание приведет к оспариванию права какого-то случая знания на эпитет «аб-солютно достоверного».Вопреки мнению Н. Малкольма, сосредоточение на своих ощущениях,интроспекция - не единственное, на что хочет полагаться Дж.Э. Мур. Повсей видимости, знание суждений здравого смысла из муровского спискаподразумевает доверие не только к восприятию, но и к памяти, показаниямдругих людей, индуктивному и дедуктивному выводу и проч. Причем далеконе всегда можно сказать, в каком типе свидетельства имеет свою опору кон-кретное, единичное суждение: «Все мы, на мой взгляд, находимся в одина-ково странном положении: мы действительно знаем многие вещи, относи-тельно которых мы знаем, далее, что должны иметь очевидное свидетельст-во о них, и, однако, мы не знаем, каким образом мы их знаем, то есть не зна-ем, чтó это за свидетельство» [4. С. 140]. Это признание заставляет думать,что кроме аргумента от «единственно разумной альтернативы» в составепротектората здравомыслия имеются и другие силы.Приведем еще один довод в защиту здравомыслия. Согласно Дж. Греко,один из важнейших принципов, который принимают оба наших философа, -можно знать то, что нельзя доказать (см.: [2. С. 549]). Доказательство (де-монстративный вывод) нуждается в посылках; оно как бы углубляет, преоб-разует знание, заключенное в посылках. В пределе источник знания посылокдолжен быть иным, недоказательным. Иначе аналитические выводы не име-ли бы конца, а синтетические - начала (см.: [7. С. 98]).Т. Рид говорит: «Мы приписываем разуму две службы, или две ступени.Первая - определять (judge) самоочевидные вещи; вторая - выводить из са-моочевидного заключения, которые самоочевидными не являют-ся» (цит. по: [2. С. 554]). Среди совокупности знаний имеет место категори-Е.Н. Суханова82зация типов свидетельств, какие-то из них ясны интуитивно и должны бытьпризнаны абсолютно достоверными сразу, а какие-то нуждаются в доказа-тельной проверке, подтверждении. Дихотомия очевидного-неочевидногофундаментальна: истинная мысль нуждается в недоказуемом как отправнойточке своего движения.Ступенчатость, которую Т. Рид увидел в структурах человеческого рас-судка, Дж.Э. Мур обнаруживает и в структурах естественного языка. Перво-начально она открывает себя в различении информативных и пустых (триви-ально истинных, открыто не служащих никакой коммуникативной цели) вы-сказываний. Класс последних распадается на формулировки тавтологий -условий логической когерентности языка - и трюистические сентенции, ко-торые обычный человек, будучи спрошен, отнесет к разряду выражения сво-их несомненно истинных мировоззренческих убеждений. Обыденное миро-воззрение является делом привычки и руководит нами, когда мы проявляемсмекалку при решении практических задач. Но мировоззрение здравогосмысла и обыденное мировоззрение не одно и то же, хотя их содержаниеможет во многом совпадать. В мировоззрении здравого смысла привычкеместа нет; очевидность его положений обеспечена их привилегированнымстатусом в системе языка.Рассмотрение обыденного (и любого другого) дискурса с точки зренияего концептуальной связности показывает, что значение высказывания илифразы трансцендирует логико-семантические отношения и его адекватныйанализ требует характеризации подробностей конкретной ситуации произне-сения. Истинностное значение и осмысленность высказывания подверженыизменению в зависимости от личных обстоятельств человека, который дела-ет это высказывание. Причем некоторые суждения, составляющие описаниеситуации, в которой было бы уместно использовать определенное выраже-ние, не являясь логически необходимыми истинами, относительно системыязыка все же лишены свойства бивалентности. Они просто не могут бытьложными, поскольку являются граничными условиями существования ифункционирования концепта и соответствующего выражения. Отрицаниетаких суждений не менее разрушительно для языка, чем отрицание основ-ных логических правил. «Обратное противоречиво и немыслимо»: вот кри-терий распознавания элементов здравомыслия.Итак, практическое знание языка (умение пользоваться словами, гово-рить, понимать, общаться) предполагает знание как неопровержимо истин-ных очень многих вещей. Это «посылки» нашего языка, некий центр грави-тации, лишившись которого все лингвистические артефакты затеряются вхаосе бессмыслицы. Фоновые знания лишь по видимости не участвуют ввербальных отчетах о происходящих событиях, о результатах мыслительныхопераций. В действительности они, как и правила логики, конститутивныдля языка. Для философии же они должны стать регулятивными.Историки философии считают, что «школа здравого смысла полагала се-бя не открывающей или артикулирующей нечто особо новое, но простовновь заявляющей об очевидном - лишь на миг утерянном из виду из-за, какдумали, кратковременного и эксцентричного прорыва скептицизма, следст-вия дурной науки Декарта и Юма» [8. С. 564-565]. Дж.Э. Муром отчастиСмысл «доказательства внешнего мира» Дж.Э. Мура83движет тот же мотив: громко и ясно сообщить об очевидном, чтобы поста-вить на место «некоторых других философов». Так, вся «Защита здравогосмысла» проводится Дж.Э. Муром через простую фиксацию основных пунк-тов отличия взглядов скептически настроенных философов от точки зренияздравомыслия (см.: [4. С. 130]).Как очевидное может стать фатальным для философии?Если верить Н. Малкольму, «суть предложенной Муром техники опро-вержения философских высказываний состоит в выявлении их противоречияобыденному языку» [9. С. 87]. Важно осознать, в чем именно заключаетсяпротиворечие.Философы часто стремятся подчеркнуть неточность, недостаточностьили даже противоречивость обыденных дескрипций. Но, по Н. Малкольму,если выражение имеет хождение и употребляется для описания ситуации,оно не может быть противоречивым. Всегда, когда я отчетливо вижу поч-тальона, корректным описанием факта будет «Я вижу почтальона», а не «Насамом деле то, что я вижу, - это часть моего мозга» и не «Я почти уверен,что вижу почтальона, но это остается всего лишь гипотезой, поскольку всеже есть некоторый шанс, что мои чувства меня обманывают». То, что обы-денное выражение правильно описывает ситуацию, поддерживается фактом,что в нашем лексиконе есть слова, значение которых мы могли узнать толькочерез указание на конкретные примеры их правильного употребления (см.:[9. С. 94-95]). Выражения «раньше», «позже», «слева от», «над», «матери-альные предметы», «возможно», «достоверно» выучиваются в широкомсмысле остенсивно, т.е. без посредства явных вербальных определений. По-этому Н. Малкольм не принимает упреков в адрес обыденного языка. Наобо-рот, философы могут быть обвинены в употреблении неподходящего илиошибочного языка, а значит, и в беспочвенности своих метафизических за-явлений.Теперь позволим говорить самому Дж.Э. Муру: «Моя позиция отличает-ся от позиции философов [которые не считают истинными все или некото-рые суждения из предложенного Дж.Э. Муром списка трюизмов] не тем, чтоя утверждаю нечто ими не утверждаемое, но только тем, что я не утверждаю,в качестве собственного философского убеждения, те вещи, которые онивключают в число своих философских убеждений, т.е. суждения, которые несогласуются с некоторыми из тех, какие и они и я единодушно признаем ис-тинными. И это отличие я считаю важным» [4. С. 137-138]. Таким образом,две конфликтующие философские доктрины могут полностью разделятькорпус определенных убеждений. Если одна из них дополнительно содержитположения, несовместимые с остальным своим содержанием (т.е. являетсясамопротиворечивой), то, разумеется, победа в споре будет на стороне дру-гой. Дж.Э. Мура от такой победы отделяет одна трудность: его противниксовсем не замечает единства фундамента двух позиций и, следовательно, невидит также своей непоследовательности. Задача Дж.Э. Мура - продемонст-рировать оппоненту то, что он на самом деле знает, но упускает из виду припостроении философской системы.Главным средством демонстрации Дж.Э. Мур избирает апелляцию кобыденному языку, к представленной в его структуре дихотомии знания изЕ.Н. Суханова84доказательства и знания «просто так». Суть не в том, что критикуемые фило-софы выбирают какой-то неадекватный, неподходящий целям описания ре-альности язык. Суть в том, что они вообще осмеливаются использовать язык,при этом не осознавая принуждений и ограничений, связанных с этим реше-нием. Владея языком, мы уже тем самым владеем некоторой сущностной иправдивой информацией касательно «окружающей среды» (см.: [3. С. 42]), окоторой повествуют предложения из класса базисных условий возможностидискурса. Взгляды многих философов при ближайшем рассмотрении оказы-ваются несовместимыми с этими самоочевидными утверждениями, а следо-вательно - не имеют права на существование. Высказывания, идущие враз-рез с мировоззрением здравого смысла, суть не высказывания, а притворст-во. «Любая точка зрения, несовместимая с суждением об истинности сужде-ний [здравого смысла], может быть истинной только при том условии, чтони один философ никогда ее не отстаивал» [4. С. 136]. Если кто-то выска-зывается не в пользу трюизмов Дж.Э. Мура (значит, кто-то существует!), тоэто не что иное, как лишнее подтверждение истинности трюизмов. Быть по-следовательным в критике муровской позиции вообще невозможно, так каклюбое упоминание «Дж.Э. Мура» и «чьей-то позиции» уже отсылает к суж-дению «человеческий род существует» и ко всему набору трюизмов в целом.Точно так же, собственным оружием, сокрушают себя те, кто допускает,что суждения здравого смысла могут-таки оказаться истинными, но отрица-ет, что мы когда-нибудь об этом узнаем. «Интересно, что приверженцы этойпозиции вообще не замечали, что всегда рассуждают о 'нас' - не только осебе, но и о многих других человеческих существах. Говоря: 'Ни одно чело-веческое существо никогда не знает о существовании других человеческихсуществ', философ, в сущности, говорит: 'Существует много других челове-ческих существ, кроме меня; и ни одно из них (включая меня) никогда незнает о существовании других человеческих существ'» [4].У философии (если она желает дать описание наиболее общих и необхо-димых черт реальности, а не возможного мира) нет иного пути, кроме следо-вания заповедям здравого смысла, лежащим в основе языка. Непосредствен-ная задача философии - наблюдение за тем, как ведет себя язык, выявлениеусловий уместности высказываний и непроговариваемых пресуппозиций,управляющих дискурсом. Чтобы понять, что такое реальность, знание, доб-ро, достоверность, восприятие, нужно определить категориальный статусэтих понятий в концептуальном устройстве естественного языка.Возвращаясь к проблеме доказательства существования внешнего мира,мы теперь можем истолковать его как свидетельство концептуальной пута-ницы, как иллюстрацию последствий пренебрежения здравомыслием. Пре-зирая здравомыслие, философ обрекает себя на «метафизический лунатизм»(выражение Т. Рида), на бесплодность мысли, в которой заблуждения цеп-ляются друг за друга и ведут в никуда. Желание подтвердить существованиевнешнего мира доказательством выдает отказ или неумение философа вос-пользоваться здравомыслием. Под благовидным предлогом узаконивания,ратификации своего интуитивного знания о существовании материальныхпредметов философ пытается вывести и без того очевидное из чего-то друго-Смысл «доказательства внешнего мира» Дж.Э. Мура85го, с его точки зрения, более надежного и очевидного, но неизменно терпитнеудачу. Неудача заставляет сначала усомниться, а потом - отрицать то, чтотребовалось доказать (см.: [2. С. 552])!Почему муровское доказательство смущает скептика? В силу недоста-точной обоснованности посылок. Почему оно не устраивает обычного чело-века и философа здравого смысла? Потому что глупа сама затея.

Ключевые слова

Дж.Э. Мур, Т. Рид, доказательство внешнего мира, скептицизм, философия здравого смысла, G.E. Moore, T. Reid, proof of the external world, skepticism, common sense philosophy

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Суханова Е.Н.
Всего: 1

Ссылки

Мур Дж.Э. Доказательство внешнего мира // Аналитическая философия: Избранные тексты. М., 1993. С. 66-84.
Greco J. How to Reid Moore // The Philosophical Quarterly. 2002. Vol. 52, № 209. P. 544-563.
Мур Дж.Э. Достоверность // Язык, истина, существование. Томск, 2002. (Библиотека аналитической философии). С. 41-62.
Мур Дж.Э. Защита здравого смысла // Аналитическая философия: становление и развитие (антология). М., 1998. С. 130-154.
Малкольм Н. Мур и Витгенштейн о значении выражения «Я знаю» // Философия, логика, язык. М., 1987. С. 234-263.
Rysiew P. Reid and Epistemic Naturalism // The Philosophical Quarterly. 2002. Vol. 52, № 209. P. 437-456.
Грязнов А.Ф. Философия Шотландской школы. М., 1979. 127 с.
Pakaluk M. A Defense of Scottish Common Sense // The Philosophical Quarterly. 2002. Vol. 52, № 209. P. 564-581.
Малкольм Н. Мур и обыденный язык // Аналитическая философия: Избранные тексты. М., 1993. С. 84-99.
 СМЫСЛ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВНЕШНЕГО МИРА» ДЖ.Э. МУРА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 3 (7).

СМЫСЛ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВНЕШНЕГО МИРА» ДЖ.Э. МУРА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 3 (7).

Полнотекстовая версия