ОГРАНИЧЕНИЯ НА 'CHARITY' И ВОЗМОЖНОСТЬКОНЦЕПТУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ В КОММУНИКАЦИИ | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

ОГРАНИЧЕНИЯ НА 'CHARITY' И ВОЗМОЖНОСТЬКОНЦЕПТУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ В КОММУНИКАЦИИ

Рассматривается Принцип Доверия в философии языка Д. Дэвидсона. Автор указывает на то, что при введении Принципа Доверия в теорию интерпретации возникает проблема с объяснением факта концептуальных различий в коммуникации и возможности концептуальной дискуссии. Демонстрируется, что ресурсы теоретической программы Д. Дэвидсона все же позволяют найти приемлемое решение даннойпроблемы.

THE RESTRICTIONS ON «CHARITY» AND THE OPPORTUNITY OFCONCEPTUAL DIFFERENCES IN COMMUNICATION.pdf Одним из наиболее интересных и широко обсуждаемых концептуальныхпостроений в философии языка Д. Дэвидсона является так называемый 'ThePrinciple of Charity' [1]. В современной отечественной аналитической фило-софии нет единодушия в том, как следует переводить 'charity' на русскийязык. Не претендуя на полную аутентичность и допуская дальнейшую дис-куссию по этому поводу, мы будем переводить 'charity' как 'доверие_______', соот-ветственно, 'The Principle of Charity' как 'Принцип Доверия'.Принцип Доверия, по Дэвидсону, является необходимым условием ус-пешной интерпретации речи собеседника, именно на его основе постепенновыстраивается взаимопонимание субъектов коммуникации. Известно, чтоДэвидсон трактует язык как идиолект, с его точки зрения не существует язы-ка как некоторой единой системы, подчиненной универсальным правилам,не зависимым от агентов речи, т.е. такого языка, который изучает лингвис-тика: «Нет такой вещи, как язык нет, если под языком подразумеваетсячто-то такое, что под ним понимали многие философы и лингвисты» [2.P. 174]. Существуют только идиолекты агентов речи, каждый из которыхобладает таким множеством семантических нюансов, что вписать его в об-щий строй единого для всех лексического словаря не представляется воз-можным. В связи с этим проблема прояснения способов понимания речи со-беседника в коммуникации становится наиболее актуальной. Для того чтобыэту проблему решить, Дэвидсон и разрабатывает ставшую широко известнойтеорию радикальной интерпретации. При этом он заимствует из семантиче-ской теории А. Тарского важный методический прием построения так назы-* Исследование выполнено при поддержке РГНФ (09-03-00210-а), РФФИ (08-06-00022-а),Совета по грантам Президента РФ (НШ - 5887.2008.6) и в рамках государственного контрактана выполнение поисковых научно-исследовательских работ для государственных нужд пофедеральной целевой программе «Научные и научно-педагогические кадры инновационнойРоссии», мероприятие 1.1., проект «Онтология в современной философии языка» (2009-1.1-303-074-018).Ограничения на 'charity'23ваемых Т-предложений [3], которые становятся для Дэвидсона инструмен-том интерпретативного действия.Т-предложение представляет собой лингвистическую конструкцию сле-дующего вида: «'А' истинно тогда и только тогда, когда А», где на месте взя-того в кавычки А в левой части предложения располагается высказываниеобъектного (т.е. интерпретируемого) языка, а в правой части, на месте А,употребляемого без кавычек, записывается высказывание идиолекта интер-претатора. Таким образом, соответствие между идиолектами достигаетсяпутем многократного продуцирования Т-предложений, позволяющих _______соот-носить знаки, которыми пользуется интерпретируемый агент речи для опи-сания той или иной ситуации, со знаками, которые для описания этой же си-туации использовал бы интерпретирующий. Например, мой собеседник про-износит суждение «Фон государственного флага Японии голубой». Это по-кажется мне странным, поскольку я знаю, что фон японского флага белый.Тогда я, заподозрив рассогласованность в использовании знаков в нашихидиолектах, задам собеседнику следующий уточняющий вопрос: «Хорошо, ачто ты скажешь по поводу цвета снега?» Если я услышу в ответ: «Цвет снегаголубой», тогда у меня уже появится основание для фиксации причины про-блемной ситуации в коммуникации. А именно, я заключу, что там, где яиспользую термин 'белый', мой собеседник всегда использует термин 'го-лубой'. Такая 'интерпретативная настройка' идиолектов будет отражена вТ-предложении соответствующего вида: «'Цвет фона государственного фла-га Японии голубой' истинно тогда и только тогда, когда цвет фона государ-ственного флага Японии белый».Кроме чисто лингвистического аспекта выражения некоторого суждения(а мы пока коснулись именно его), конечно же, важен аспект убеждения иливеры ('belief' - еще один вызывающий дискуссии относительно правильногоперевода термин Дэвидсона). Когда агент речи продуцирует какое-либо вы-сказывание, важно не только то, что он говорит, но и то, о чем он думает втот момент, когда говорит. Здесь возможны четыре варианта развития собы-тий. Допустим, Джон и Мэри находятся посреди грозового фронта. Мэриговорит: «Идет дождь» и верит в этот момент в то, что вокруг нее идетдождь. Мэри говорит: «Идет дождь» и верит в то, что в этот момент у неенад головой в чистом безоблачном небе светит солнце. Мэри говорит:«Светит солнце» и верит в то, что идет дождь. Мэри говорит: «Светитсолнце» и верит в то, что светит солнце. С точки зрения Дэвидсона, Джон впринципе может осуществить успешную интерпретацию речи Мэри в том итолько в том случае, если и он, и она имеют одни и те же убеждения отно-сительно происходящих событий. Мэри может произнести весьма странноедля настоящей ситуации суждение «Светит солнце», но если она будет приэтом в опыте видеть вещи точно так же, какими их видит Джон (а именно,будет убеждена, что идет дождь), то у Джона путем продуцирования цепиТ-предложений появится возможность 'настроить' свой идиолект на идио-лект Мэри. В итоге своих усилий по интерпретации речи Мэри Джон про-изнесет: «'Светит солнце' истинно тогда и только тогда, когда идет дождь».Если же допустить, что Мэри, находясь посреди грозового фронта, верит вто, что светит солнце, то интерпретация в принципе окажется невозможной.В.А. Ладов24Что бы Мэри ни говорила (она может произнести даже вполне привычноедля данной ситуации, недевиантное высказывание «Идет дождь»), у Джонане будет интерпретативных ресурсов для того, чтобы понять ее речь, ибоесли мы откажемся от предпосылки общих очевидностей опыта, то тут жебудем должны признать, что Мэри может верить вообще во что угодно, итогда процесс выстраивания цепи интерпретативных Т-предложений будетуходить в бесконечность, не принося нам никакого определенного результа-та. Допущение того, что Джон и Мэри имеют одни и те же убеждения по по-воду окружающих их вещей и событий, т.е. того, что они видят мир одина-ково, но лишь, возможно, говорят о нем по-разному, и есть введение в тео-рию радикальной интерпретации Принципа Доверия. Вступая в коммуника-цию, я доверяю собеседнику в том, что его рациональные познавательныеспособности развиты настолько, что они дают ему возможность распозна-вать очевидности опыта точно так же, как их распознаю я.Однако здесь перед теорией радикальной интерпретации возникает дос-таточно серьезная проблема. Дело в том, что неограниченное применениеПринципа Доверия оказывается в определенном смысле контринтуитивным,противоречащим очевидным фактам коммуникации. По сути, данный прин-цип налагает запрет на осуществление концептуального спора, ибо пред-ставляет дело так, что все различия в коммуникации сводятся к уровню чис-то лингвистических разногласий. Споры, в соответствии с данной логикойрассуждения, ведутся, что называется, 'только о словах'. Люди видят миродинаково и только обозначают одни и те же вещи и события различнымиязыковыми выражениями. Задача теории радикальной интерпретации - при-вести в согласование различные идиолекты на основании предпосылки отом, что убеждения, стоящие за этими различными идиолектами, уже изна-чально находятся в согласовании. Но это противоречит столь очевиднымвещам, что вряд ли кто-либо согласился бы принять дэвидсоновскую кон-цепцию всерьез, без разрешения данной проблемы. Наиболее продуктивны-ми и значимыми событиями коммуникации всегда были, есть и будут те, вкоторых агенты речи обсуждают те или иные вопросы на концептуальномуровне, когда они путем аргументов отстаивают свою позицию и убеждаютсобеседника, который имеет иные убеждения, в своей правоте. Проще гово-ря, наиболее продуктивной всегда была, есть и будет та коммуникация, вкоторой идет не 'спор о словах', а 'спор по существу дела'. Для того чтобыдопустить возможность концептуальной дискуссии, мы, во-первых, должныпризнать, что интерпретируемый и интерпретирующий способны иметь раз-личные убеждения по поводу вещей и событий, фиксируемых в опыте, и, во-вторых, согласиться с тем, что интерпретирующий каким-то образом спосо-бен понимать иные, чуждые для него убеждения интерпретируемого, чтобыиметь возможность вступить с ним в спор по существу дела. Однако Прин-цип Доверия, как мы выяснили выше, указывает на то, что согласие в убеж-дениях есть необходимое условие понимания речи собеседника. Как в такомслучае соединить несоединимое: признать наличие различных убеждений ивместе с тем допустить возможность понимания? Далее попробуем разо-браться, обладает ли теория радикальной интерпретации Д. Дэвидсона таки-ми ресурсами, которые позволили бы разрешить эту проблему.Ограничения на 'charity'25Для начала обратим внимание на то, что Дэвидсон был не первым, ктоиспользовал в своих исследованиях по философии языка Принцип Доверия.Первым, кто ввел этот термин в обиход аналитической традиции, былН. Уильсон [4]. Немногим позже им воспользовался У. Куайн [5], и именно сэтого момента он стал широко известным. Куайн не просто допускает кон-цептуальные различия в интерпретации данных опыта, но и настаивает натом, что осуществление полного аутентичного перевода с языка на язык и,соответственно, переход из одного концептуального каркаса в другой вооб-ще невозможны. Однако имеется определенный предел, наиболее фундамен-тальный уровень познания, где, с точки зрения Куайна, позиции двух субъ-ектов, вступающих в коммуникацию, должны совпадать, ибо этот уровеньопределяет границы осмысленной речи, границы рациональной деятельно-сти как таковой. Этим уровнем для Куайна выступают основные законыформальной логики, и именно по отношению к ним он готов применитьПринцип Доверия.Мысленный эксперимент на основе рассуждений Куайна, касающихсяэтого вопроса, можно представить следующим образом. Представим, чтополевой лингвист, пытаясь постигнуть речь туземца, выясняет у него значе-ние слов-связок, обеспечивающих логический ход рассуждения его языка.Если слово туземца, например 'блуп', таково, что для любого предложенияр, с которым туземец соглашается, он будет не соглашаться с 'блуп-р', то мыможем перевести его 'блуп' как русское 'не'. И если имеется другое словотуземца 'блип', такое что он будет соглашаться с 'р блип q', если и толькоесли он соглашается с р и с q, то мы можем перевести его 'блип' русским 'и'.Далее лингвист задает последний, контрольный вопрос: «p блип блуп-p?»,ожидая услышать энергичное возражение, поскольку утверждение пропози-ции, выраженной в данном предложении, означало бы утверждение логиче-ского противоречия. Если, к своему удивлению, лингвист услышит из усттуземца ответ 'да', то именно в этот момент, в соответствии с Куайном, дол-жен вступить в действие Принцип Доверия. Лингвист в первую очередьдолжен предположить, что он, скорее всего, все же ошибся в переводе логи-ческих терминов языка туземца на свой родной язык, нежели допустить, чтоконцептуальный каркас туземца настолько отличается от его собственного,что в его рамках находятся такие элементы, которые подрывают основу ра-циональной деятельности в целом. Проще говоря, лингвист должен, скорее,признать, что перед ним рациональное, мыслящее последовательно сущест-во, и согласиться с тем, что он просто не понимает толком его речи, нежелидопустить, что перед ним идиот. Собственная формулировка Куайна дляприменяемого в этой ситуации Принципа Доверия такова: «Слабоумие собе-седника, сверх определенной меры, менее вероятно, чем плохой перевод» [5.P. 59]. Таким образом, Куайн вводит очень существенные ограничения наприменение Принципа Доверия, определяя его зону действия только фор-мально-логическим уровнем языка, что открывает возможность для обшир-ных концептуальных различий в коммуникации.Правда, в отношении позиции Куайна остаются вопросы. Признание кон-цептуальных различий в коммуникации еще не означает возможность кон-цептуального спора. Как мы выяснили выше, концептуальный спор возмо-В.А. Ладов26жен на основании двух предпосылок: 1) агент речи А должен иметь концеп-туальные разногласия с агентом речи В; 2) агент речи А должен суметь по-нять, в чем по существу, т.е. концептуально, состоит позиция В. Если Куайн,в соответствии со своей идеей неопределенности перевода, вообще не до-пускает полного проникновения А в концептуальный каркас В, то концепту-ального спора между А и В опять же не получится. Необходимо найти какой-то серединный путь. С одной стороны, взять на вооружение куайновскоеограничение действия Принципа Доверия, чтобы обосновать возможностьконцептуальных различий, с другой стороны, допустить понимание инойконцептуальной позиции собеседника, чтобы обосновать возможность кон-цептуального спора.Более тщательное исследование девидсоновской лингвистической про-граммы показывает, что определенные ресурсы для решения данной пробле-мы теория радикального перевода все же имеет. Несмотря на то, что Прин-цип Доверия, как уже было сказано, является принципиальной основой ус-пешной интерпретации вообще, Дэвидсон, как кажется, допускает варьиро-вание интенсивности его применения. В теории радикальной интерпретацииимеет место своего рода закон обратного соотношения Доверия и единооб-разия лингвистической когерентно-холистической системы. Этот законможно сформулировать следующим образом: чем ниже согласованность вупотреблении выражений идиолектов собеседников, тем выше уровень До-верия. Если я не могу взять в толк, как собеседник употребляет выражение'телеграфный столб', поскольку там, где я говорю 'телеграфный столб', онговорит что-то иное, то тем интенсивнее будет действовать Принцип Дове-рия. Я буду допускать, что он видит то же, что и я, и только обозначает этоиначе. В итоге после продолжительной интерпретативной работы я сформу-лирую Т-предложение, скажем, следующего вида: «'Это - телеграфныйстолб' истинно тогда и только тогда, когда это - дерево», т.е. я пойму, чтото, что я обозначаю словом 'дерево', собеседник обозначает выражением'телеграфный столб'.Однако если наши лингвистические системы уже 'настроены' и работа-ют хорошо, то основания для применения Принципа Доверия будут сни-жаться. Закон обратного соотношения Доверия и единообразия лингвисти-ческой когерентно-холистической системы будет здесь действовать в об-ратном направлении: чем выше согласованность в употреблении выраже-ний идиолектов агентов речи, тем ниже уровень Доверия. Например, я ужесформировал в процессе длительной коммуникации-интерпретации такиеТ-предложения, как: «'Это - телеграфный столб' истинно тогда и толькотогда, когда это - телеграфный столб» и «'Это - дерево' истинно тогда итолько тогда, когда это - дерево», т.е. я установил, что мой собеседник упот-ребляет выражения 'телеграфный столб' и 'дерево' точно так же, как и я. Итеперь если возникает ситуация, в которой мой собеседник вдруг начинаетиспользовать выражение 'телеграфный столб' совершенно нестандартнымобразом, то я, вместо того, чтобы предполагать, что мы видим мир одинако-во и что он лишь радикальным образом изменил употребление термина,торможу действие Принципа Доверия и допускаю, что он продолжает ис-пользовать данный термин так же, как использую его я, только в настоящейОграничения на 'charity'27ситуации на самом деле видит нечто иное, нежели я. Если при этом я уверенв своей интерпретации опыта, в своих убеждениях по поводу данного, то уменя появляется возможность возразить собеседнику уже на концептуаль-ном уровне. Так возникает концептуальный спор.Нам остается продемонстрировать последовательность приведенноговыше рассуждения на каком-либо примере. Допустим, мы идем с приятелемпо проселочной дороге. Я вижу, что на достаточно отдаленном расстоянииот нас стоит дерево. При этом мой приятель произносит: «Вдали виднеетсятелеграфный столб». На основании того, что наши лингвистические системыуже хорошо согласованы, в случае этого конкретного вдруг возникшего сбояво взаимопонимании я приостанавливаю действие Принципа Доверия. Я пе-рестаю доверять тому, что мой собеседник видит то же, что и я. Я предпола-гаю, что выражением 'телеграфный столб' он и сейчас обозначает те жепредметы, которые ранее и он, и я обозначали этим выражением, и поэтому ядумаю, что сейчас он видит этот же предмет вдали. Я понимаю, что то, чтоон видит, отличается от того, что вижу я. В этот момент возникает основаниедля концептуального спора. Я начинаю не соглашаться с собеседником посуществу дела, по существу воспринимаемых вещей, а не по поводу упот-ребляемых слов. Я начинаю объяснять ему, что он забывает, что находитсяна заболоченной местности, что дерево из-за плохой почвы погибло, что ли-стья опали, ветви обломаны, что из земли торчит только один ствол, которыйи вводит моего собеседника в заблуждение.Таким образом, теории радикальной интерпретации Д. Дэвидсона удает-ся продемонстрировать свою гибкость в вопросах объяснения различныхкоммуникативных ситуаций, что, без сомнения, является одной из основныхпричин ее столь широкого распространения не только в области философии,но и в среде лингвистов, культурологов, ученых-гуманитариев, исследую-щих проблемы человеческого общения и взаимопонимания.

Ключевые слова

Принцип Доверия, Дэвидсон, концептуальная дискуссия, значение, истина, понимание, коммуникация, The Principle of Charity, Davidson, conceptual discussion, meaning, truth, understanding, communication

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Ладов В.А.
Всего: 1

Ссылки

Дэвидсон Д. Истина и интерпретация. М., 2003.
Davidson D. A Nise Derangement of Epitaphs // Philosophical Grounds of Rationality: Intentions, Categories, Ends. Oxford, 1986. P. 157-174.
Тарский А. Семантическая концепция истины и основания семантики // Аналитическая философия: становление и развитие (антология). М., 1998. С. 90-129.
Wilson N. Substance without Substrata // Review of Metaphysics. 1959. 12. P. 521-539.
Quine W.V.O. World and Object. Cambridge, Mass., 1960.
 ОГРАНИЧЕНИЯ НА 'CHARITY' И ВОЗМОЖНОСТЬКОНЦЕПТУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ В КОММУНИКАЦИИ | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

ОГРАНИЧЕНИЯ НА 'CHARITY' И ВОЗМОЖНОСТЬКОНЦЕПТУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ В КОММУНИКАЦИИ | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

Полнотекстовая версия