О ЗАМЫСЛЕ И ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЯХПОНЯТИЯ «ЛОГИКА» | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

О ЗАМЫСЛЕ И ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЯХПОНЯТИЯ «ЛОГИКА»

Рассматривается ряд основных поворотов в истолковании логики; приводятся основания считать, что главной целью логики является не просто создание логическихсистем, а умение получать корректные логические рассуждения. Это, в свою очередь, поднимает вопрос о компьютерном и теоретическом моделировании этих процессов, главным образом, в контекстуально не проясненных смысловых средах.

ON THE CONCEPT OF LOGIC AND ITS HISTORICAL TRANSFORMATIONS..pdf Обсуждаемые ниже темы будут ориентированы, главным образом, на ис-следование вопроса о том, что же такое «логическая форма», когда речь за-ходит о действительных логических рассуждениях, а не о таком абстрактномпонятии, как «логика». Или, по-другому говоря, на вопрос о том, что делаетлогические рассуждения логическими? В ХХ в. философия логики попыта-лась радикально решить этот вопрос, безусловным образом отождествив ло-гические формы с определенного рода знаковыми формами, т.е. формами,которые адекватно бы отображались определенными комбинациями знаков.Этот шаг, на наш взгляд, привел к чрезмерной «платонизации» самой идеилогики, поскольку вне-временные аспекты, ассоциируемые с понятием зна-ка, спроецировались на существо логики и превратились в ее собственныенепременные атрибуты, вместо того, чтобы быть атрибутами только лишьформ ее исторического выражения и понимания. Таким образом, несмотряна впечатляющие результаты в области логистики, на наш взгляд, понятиелогики (как особой науки) претерпело значительное сужение своего объема,поскольку понятие логического рассуждения выпало из фокуса вниманиялогических исследований. Судя по той ситуации, которая сложилась в логи-ке сегодня, понятие логической формы требует пересмотра и значительногоуточнения. Об этом свидетельствуют сложности, возникающие как при ком-пьютерном моделировании способности логического рассуждения», так ипроблемы чисто теоретического характера, не в последнюю очередь связан-ные _______с логикой коммуникации, реконструкцией логики научных открытий, атакже с логикой смысловых трансформаций в целом.Для того чтобы понять, каков источник этих сложностей, необходимообратиться к самому началу - точке возникновения исходных логическихопределений, предначертавших пути развития логики вплоть до наших дней.Одним из главных определений является, на наш взгляд, понятие силлогизмаАристотеля, а контекстом понимания этого определения - философские раз-мышления Платона и Аристотеля, взятые во всей своей целостности, т.е.включая этическую, политическую, эпистемическую, онтологическую, язы-ковую, коммуникативную и прочие составляющие. Контекст возникновенияО замысле и исторических трансформациях понятия «логика»39логики, задающий перспективу понимания ее подлинного замысла, совер-шенно необходим. Мы постараемся привести ряд свидетельств в пользу неотде-лимости этого контекста от существа логических исследований и показать зна-чимость учета философской, коммуникативной и социокультурной обусловлен-ности логической проблематики. В _______не меньшей, если не большей, степени важ-ным является и противоположный вектор связи логики и социокультурной спе-цифики: речь идет о смыслопорождающих аспектах логических рассуждений.Роль порождаемых логикой смыслов оказывается порой столь существенной,что они становятся причиной парадигмальных сдвигов в мышлении, приводя витоге к сменам целых культурных эпох (в исследовательской литературе этотаспект логики связывается с понятием логики трансдукции) .Начала логики: АристотельИтак, в первую очередь напомним аристотелевское определение силло-гизма и укажем ряд напрашивающихся, хотя и небесспорных следствий. Ари-стотель говорит: «Силлогизм же есть речь (ƒƒƒƒς, рассуждение), в которой,если нечто предположено, то с необходимостью вытекает нечто отличноеот положенного в силу того, что положенное есть» [1. Т. 2. I 1 15-20b].Чтобы уловить универсальную значимость, а, стало быть, и проблемати-ческий характер этого определения, постараемся отвлечься на мгновение оттого контекста, в котором Аристотель разрабатывает свою формальную тео-рию силлогистики, и подумаем: действительно ли только в рамках аристоте-левской философии осмысленно исследовать понятие силлогизма? Ведь ис-ходя из одного только аристотелевского определения совершенно не следуетни то, что силлогизм должен состоять из трех терминов, ни то, какова долж-на быть специфика соотношения между терминами, ни то, что само следова-ние непременно должно связывать между собой именно термины (а не иныеединицы «логоса»), - всё это есть результат рассмотрения силлогизма в рам-ках определенной метафизической системы. Стало быть, не лишено основа-ний предположение о том, что понятие силлогизма приобретет другой смыслв рамках иных метафизических конструкций, не опирающихся, как у Ари-стотеля, на родо-видовую структуру онтологии.Иными словами, мы хотим сказать, что степень общности аристотелев-ской формулировки такова, что 1) аристотелевскую теорию силлогизма(сил-логистику) ни в коей мере нельзя считать исчерпывающей общее поня-тие силлогизма (это лишь пример теоретической разработки этого понятия).2) Заметим также, что из этого определения вовсе не следует и то, что наукао силлогизме обязана быть «формалистичной», т.е., например, «формаль-ной» в том смысле, который придали этому слову Фреге и Рассел (а не всмысле «формы» Аристотеля). 3) Можно также вспомнить различие взгля-дов на понятие силлогизма у Я. Лукасевича и у Дж. Коркорана, первый изкоторых однозначно считал «силлогизм» логической импликацией, а вто-рой - скорее определением дедукции. 4) Рассматривая это понятие в рамках,например, философии Канта, появляются основания у И. Канта называть«логикой» то, что у него называется «трансцендентальной логикой» (факт,который отрицали бы Фреге, Рассел и их последователи, относя «трансцен-дентальную логику» к теории познания, а не логике). Значимость трансцен-К.А. Павлов40дентального поворота в логике будет не раз еще отмечаться ниже. 5) Нема-ловажной может оказаться реконструкция понятия силлогизма в рамках фи-лософии Гегеля, если ее рассмотреть в противоположность конструкциямлогистики, которые разрабатывались в ХХ в. аналитическими философами.Дело в том, что Аристотель, однозначно настаивающий на отличии посылокот следствий (см. об этом в [2]), наверняка поставил бы под вопрос идеюпонимания логики как исчисления тавтологий, в то время как именно Гегельследовал принципу «отличия посылок от следствий».Весь этот спектр возможных - и весьма далеких друг от друга! - спосо-бов употребления понятия «силлогизм» ставит нас перед непростой задачейуточнения предметности логики и конкретизации ее специфики, ее конечныхцелей, допустимых средств и т.п. Без подобного анализа осталось бы совер-шенно неясным, почему в некоторых случаях считалось уместным говоритьо механистичности логики, в иных случаях говорить об изоморфности логи-ческих и онтологических структур, в иных - отождествлять логику и форма-листическую логику или же приписывать логический статус рассуждениямоб априорных условиях возможности научного познания.Что касается вопроса о цели, то здесь имеет смысл напомнить одно важ-ное обстоятельство. Целью «аналитических» произведений Аристотеля былосоздание Органона, с помощью которого возможно было бы осуществлятьполучение логически корректных рассуждений всякий раз тогда, когда этоготребует исследовательская ситуация (в противоположность сегодняшнемумоменту, когда целью логики считается создание логических систем). В зна-чительной мере создание органона мысли диктовалось практикой устнойаргументации, которая предполагает умение осуществлять логически кор-ректные рассуждения актуально, в режиме действительной реализации со-держательных утверждений, в которых «логическая форма» и соответст-вующее содержание корректно сцепляются в логически правильную смы-словую конструкцию. Таким образом, есть основания считать, что приклад-ной аспект - т.е. момент участия логического знания в реальных рассужде-ниях - предполагался имманентным науке о логическом анализе, а не чем-товнешним ему. Стало быть, формализация логических рассуждений моглабыть лишь только частью программы Аристотеля по созданию универсаль-ного логико-аналитического органона. Не менее значимой частью этой про-граммы должна была бы стать наука о правильном использовании формаль-ных конструкций в процессе осуществления действительных рассуждений.Реальные шаги в изучении последнего вопроса были сделаны значительнопозже, в работах Канта, а затем и Гуссерля (см. ниже). Еще позже вся этапроблематика возникла в рамках исследований по созданию так называемогоискусственного интеллекта, когда стало ясно, что компьютерные модели ло-гически рассуждающего субъекта должны обладать самостоятельной спо-собностью правильно сочленять «логические формы» с подлежащим анализусодержанием и что нельзя уходить от решения этой проблемы, ссылаясь нато, что проблема, мол, имеет «психологический» характер (как это принятобыло делать логиками в ХХ в.). В этом бегстве от «призрака психологизма»сказывается лишь неумение последовательно отличать «психологическую» от«трансцендентальной» проблематики.О замысле и исторических трансформациях понятия «логика»41Трансцендентальный поворот: схематизм понятий (Кант) и генезиссмысла (Гуссерль) как проблемы логикиКак мы только что сказали, связь понятия логики с понятием органонамысли изначально присутствовала в логической проблематике, благодарячему в истории логики периодически возникала потребность теоретическогоосмысления этой связи. Иногда она казалась чем-то очевидным и не тре-бующим специального внимания, и тогда исследовательские усилия концен-трировались вокруг формальных и структурных аспектов логики; однакоподобного рода «очевидности» эпизодически попадали под вопрос, в резуль-тате чего появлялись исследования, нацеленные на специальное изучениеэтой проблемы. По-видимому, в данном отношении одним из наиболее су-щественных поворотов является «трансцендентальный поворот» И. Канта, вработах которого произошло разделение логики на формальную (общую) итрансцендентальную (философскую).а) И. Кант. То обстоятельство, что у Канта логика обретает два измере-ния - философское и не-философское, является тем более важным, еслипринять во внимание весьма существенное утверждение Канта: «Для фило-софии не было ничего вреднее математики, а именно, подражания таковой вметоде мышления, там, где он никак не может употребляться» (цит. по [3.С. 147]). Отсюда как минимум вытекает то, что логика, по мысли Канта, неможет быть полностью математизирована во всем своем объеме (т.е. не мо-жет быть чем-то от начала до конца сконструированным). Невозможностьполной редукции логики к идее математического конструирования связана стем очевидным соображением, что логика - как один из инструментов ради-кального, предельного обоснования знания - не может исходить в своей ос-нове из того, чтобы обосновывать одни человеческие конструкции с помо-щью других таких же конструкций. Это было бы «психологическим» произ-волом. Такое обоснование имеет смысл лишь в рамках чисто «математиче-ского» (в смысле Канта) познания вещей, т.е. там, где сущность вещей, под-лежащих познанию, исчерпывается теми конструкциями, которые заведомосозданы человеком. Общий же смысл предельного обоснования знания (на-пример, в естествознании, психологии, лингвистике и т.п.) как раз и связан сидеей обоснования человеческих понятийных конструкций - устройствомсамих вещей, как они есть в их действительном отношении к познаватель-ным способностям человека (т.е., например, устройством элементарных час-тиц, или психики, или языка). Но _______поскольку определенность существованиятаких вещей не есть лишь результат сознательного человеческого конструи-рования, то это значит, что и философская компонента логики рассужденияоб этих вещах не может быть до конца сконструированной. Отсюда следует,что для того чтобы логически последовательно иметь дело с (неконструи-руемым) существованием вещей, философской компоненте логики долженбыть присущ определенный схематизм, связующий конструктивные аспек-ты ее «природы» с неконструктивными.Рассуждая таким образом, Кант как раз и приходит к необходимости раз-личения между формальной (общей) и трансцендентальной (философской)логикой. В результате он приходит к следующим определениям. Общей, илиК.А. Павлов42формальной1, логикой Кант называл логику самосогласованности рассудка ссамим собой, поскольку «она отвлекается от всякого содержания рассудоч-ного познания и от различий между его предметами, имея дело только с чис-той формой мышления» [4. С. 72]. Помимо общей логики, говорит Кант,«должна существовать логика, абстрагирующаяся не от всякого содержанияпознания ; в самом деле, та логика, котораясодержала бы только правила о том, как чисто мыслить предмет; онадолжна была бы также исследовать происхождение наших знаний о предме-тах» [4. С. 73]. Эти определения Канта можно перефразировать так: общаялогика является «беспредметной», в то время как трансцендентальная логикаявляется «предметной» логикой. Последнее означает, что в рамках транс-цендентальной логики каким-то образом должен решаться вопрос о связилогических понятий с содержаниями «созерцаний» (интуиций), благодарякоторым тот или иной предмет только и может быть дан. «Поэтому, - гово-рит Кант, - часть трансцендентальной логики, излагающая начало чистогорассудочного знания, и принципы, без которых нельзя мыслить ни одинпредмет, есть трансцендентальная аналитика и вместе с тем логика истины»[4. С. 76] (курсив мой. - К.П.). Центральным звеном трансцендентальнойаналитики является учение о способности суждения, поскольку именно«способность суждения есть умение подводить под правила, т.е. различать,подчинено ли нечто данному правилу (casus datae legis) или нет» [4. С. 120](курсив И. Канта). Средоточием способности суждения, как известно, Кантназывает схематизм чистого рассудка, т.е. трансцендентальные схемы, свя-зующие интеллект (категории) и форму данности вещей (явления).Особо важно отметить, что именно способность суждения Кант называеттой частью философского применения разума, которой «научиться нельзя».«Вот почему способность суждения есть отличительная способность так на-зываемого природного ума и отсутствие его нельзя восполнить никакойшколой, так как школа может и ограниченному рассудку дать и как бы вдол-бить в него сколько угодно правил, заимствованных у других, но если нетэтого естественного дара, то никакие правила не гарантируют от ошибоч-ного применения их» [4. С. 121]. Фактически это означает, что здесь мы на-талкиваемся на неформализуемые аспекты логической деятельности. Суще-ственно, что способность суждения может быть развита только «примерами1 Заметим между прочим, что этот смысл формальности полностью исчез из логическихисследований ХХ в., поскольку под формой стали понимать не форму самосогласованностисубъекта мышления, а форму, задаваемую предметной согласованностью рассуждений (т.е.то, что Кант относил к трансцендентальной, а не общей логике). Иными словами, источникомсогласованности перестал выступать субъект мышления; этим источником стали выступатьобъекты мысли. (Отсюда и необозримое разнообразие «формальных логик», изобретенных впрошлом веке, - факт, сам по себе бессмысленный с точки зрения Канта, поскольку формасогласованности рассудка с самим собой может быть в трансцендентальной перспективе толь-ко одна). Фактически это значит, что в ХХ в. под «формальной логикой» стали понимать фор-мальные аспекты трансцендентальной логики. Именно поэтому к концу ХХ в. «вдруг» обна-ружилось, что формальная логика, разрабатываемая в рамках математического инструмента-рия, имеет преимущественно объективное значение (в то время как субъектный полюс логикирастворился в метатеоретических и прагматических аспектах формалистического конструиро-вания).О замысле и исторических трансформациях понятия «логика»43и реальной деятельностью», говорит Кант. «Единственная, и притом огром-ная, польза примеров именно в том и состоит, что они усиливают способ-ность суждения». Заметим на будущее, что «неформализуемость» логиче-ской деятельности еще не означает ее «немоделируемости». Мы увидим ни-же, что проблема компьютерного моделирования способности логическогорассуждения наткнулась именно на эти сложности и что набросок устроенияспособности суждения, сделанный Кантом, оказался по существу наиболеезначимым с точки зрения понимания действительной работы процессов ло-гического рассуждения. Реальные шаги в направлении моделирования «спо-собности суждения», на наш взгляд, были сделаны Д. Хофштадтером и егоколлегами в работе [5].Обратим внимание еще на один важный момент. Логика, логические рас-суждения есть вещи необязательные, они могут быть, но могут и не быть. Ни-что не гарантирует того, что человеческие рассуждения будут непременно ло-гическими. Однако тонкость заключается в том, что поскольку всегда имеетсявозможность рассуждать именно логично, а не нелогично, то условия возмож-ности логики (в противоположность самой логике) в своем существовании независят от прихотей человека. Пока существуют существа, способные рассуж-дать, условия возможности логики существуют в безусловном, «неконст-руктивном» смысле. Иными словами, среди условий возможности логикиесть и такие, которые совершенно не зависят от человеческого произвола;они есть априори, «сами по себе». Это означает что способ познания усло-вий возможности логики (как общей, так и трансцендентальной) сам по себеимеет трансцендентально-логический характер. Стало быть, логика познанияусловий возможности логики не может быть ни чисто формальной, ни чистоконструктивной - она сама по себе обязана иметь характер (трансценденталь-ного) схематизма. То есть трансцендентальная логика в определенном смыследолжна быть направлена на самое себя (на собственные условия возможно-сти) и в каком-то смысле должна быть само-обосновывающейся. Причемисточником этой «самости» должна быть не человеческая «самость», а «са-мость» самих условий возможности логики вообще.Как видит эту ситуацию Кант? С одной стороны, Кант говорит, что цен-тральные для логики понятия (необходимость, возможность и существова-ние) являются тавтологически данными, т.е. что их вообще невозможно оп-ределить иначе как через тавтологию. Но тавтологичность - это лишь формаданности этих понятий. Имеется и другая сторона. Кант показывает, чтосуществуют трансцендентальные схематизмы, реализующие их в процесседействительного осуществления рассуждений. Поскольку все без исключе-ния действительные рассуждения совершаются во времени, то время оказы-вается ключевым моментом всех соответствующих схематизмов. Так, на-пример, «схема необходимости есть существование предмета во всякое вре-мя», а «схема возможности есть согласие синтеза различных представленийс условиями времени вообще». Таким образом, получается, что тавтологиче-ская данность понятий логики исполняет функцию самозамыкания транс-цендентального рассуждения: схематизм подтверждает смысл, а смысл по-зволяет реализовываться соответствующим схемам.К.А. Павлов44Заметим, между прочим, что схематизм понятия необходимости оказы-вается коррелятивным схематизму понятия субстанции, который Кант опре-деляет так: «схема субстанции есть постоянность реального во времени» [4.С. 126]. Это обстоятельство имеет своим (побочным) следствием то, что не-обходимость получается имеющей субстанциальный характер. Отсюда инапрашивающийся вывод о субстантивации логического следования, кото-рое формулируется в терминах необходимости (вспомним, например, опре-деления силлогизма у Аристотеля). Фактически логические исследованияXIX-XX столетий как раз и шли в направлении поиска «субстанции» логики,о которой пытались говорить в терминах формально-логических систем.Однако возникает вопрос. Кант обосновывал современную ему науку,опирающуюся в своих приоритетах на естествознание XVIII в., которое, всвою очередь, ориентировалось на весьма специфические метафизическиеосновоположения. Соответственно, понятие необходимости, которое иссле-дует Кант, источником своей осмысленности имеет определенную ситуациюв науке и метафизике. Но действительно ли такое понимание необходимостиявляется универсальным? Можно ли доказать, что не существует иных типовсхем, которые могли бы иначе реализовать понятие необходимости? Это ни-как не противоречило бы «тавтологической» данности этого понятия, по-скольку иным был бы не способ данности, а форма осмысленности этогопонятия. Понятие необходимости по-прежнему было бы тавтологическиданным, но оно имело бы иной смысл и реализовывалось бы в процессе рас-суждений иным схематизмом. Возможно ли это? Осмысленно ли вообще такставить вопрос? Некоторые шаги в этом направлении были сделаны Гуссер-лем.б) Гуссерль. Определенное переосмысление трансцендентального пово-рота произошло у «позднего» Гуссерля. Говоря о «позднем» Гуссерле, мы вданном случае опираемся лишь на некоторые фрагменты из его поздней и досих пор не переведенной на русский язык работы «Формальная и трансцен-дентальная логика: опыт критики логического разума» (1929).Уже само название работы Гуссерля говорит о том, что в центре внима-ния у Гуссерля (вслед за Кантом) находится нечто такое, как «логическийразум», а не те или иные структуры, системы и конструкции (как это пред-почитала делать аналитическая философия, идущая вослед Фреге и Расселу).В 101 своего исследования Гуссерль в явном виде формулирует основнуюфилософско-логическую задачу, которую он прямо характеризует как «необ-ходимость перейти от теории логики - к рассмотрению работы «логическогоразума».Что такое логический разум? Логический разум - это инстанция, котораямогла бы быть способна к «абсолютному обоснованию познания», если та-ковое вообще возможно. Исследование возможности «абсолютного обосно-вания познания» возможно только при условии, что соответствующим обра-зом будут поняты и определены понятия «абсолютность», «обоснованность»и «познание» (а вместе с ними и центральные для логики понятия «истина»,«очевидность» и «необходимость»). Таким образом, разработка понятия ло-гического разума возможна только на путях создания теории порождения иосмысления «смыслов» понятий, вовлеченных в задачу по исследованиюО замысле и исторических трансформациях понятия «логика»45возможности «абсолютного обоснования познания». По мысли Гуссерля, этазадача подразумевает создание теории порождения и осмысления «смыслов»вообще. (Заметим, что такая постановка вопроса значительно шире кантиан-ской, поскольку действительный смысл этих понятий, по Гуссерлю, нельзясчитать ни предзаданным, ни очевидным, ни данным тавтологически). Еслитакая теория будет создана, то «абсолютное обоснование» может быть дос-тигнуто благодаря теоретическому соотнесению множества факторов, каж-дый из которых уходит корнями в свои собственные исходные поля смыслови соответствующие процедуры смыслополагания. К числу этих факторовотносятся и те смысловые процедуры, которые конституируют исследуемыйпредмет, и те, которые формируют исследовательские цели и представленияо существе познания2 (главным образом, представления об «истине»), и те,которые могут сыграть роль корректирующих факторов, оказавшихся актуа-лизированными в процессе обоснования и трансцендентальной критики.Теории логики, не способные соединить в себе все аспекты, необходимыедля полного обоснования логичности рассуждений (претендующих на то,чтобы называться «логическими»), будут неизбежно обременены той илииной долей «произвольности» и «психологичности». В этом смысле всевоз-можные виды формальной логистики, с точки зрения Гуссерля, оказываютсянедостаточно обоснованными потому, что не известен ни точный способ ихприменения, ни точные границы возможности их применения. Подобные(недостаточно обоснованные) теории логики Гуссерль называет «наивнымипозитивными теориями».Фактически у Гуссерля происходит уточнение кантовского различия ме-жду трансцендентальной и формальной логикой. Понятие формальной ло-гики расширяется Гуссерлем до понятия (наивной) позитивной логики, кудауже входит не только обще-формальная (в смысле Канта) логика, но и фор-мальная логистика. Что касается философской логики, то, несмотря на то,что сама идея философской логики остается у Гуссерля такой, как и у Канта,однако возможности трактовки этого понятия определенным образом рас-ширяются. Философская логика - это по прежнему логическая деятельность,получившая обоснование со стороны всех условий своей возможности (т.е.получившая трансцендентальное обоснование), однако содержание ее стано-вится и большим по объему, и более дифференцированным, поскольку Гус-серль перестает ориентироваться в этом вопросе исключительно на точныенауки (это мы увидим ниже).Примечательно, что самым главным «предрассудком» позитивной логи-ки Гуссерль называет позицию «наивного платонизма», т.е. превратное пред-ставление об абсолютности как о чем-то таком, что пребывает в законченном2 Позже исследование этой проблематики было подхвачено «ранним» Хайдеггером: «Ненаучившись выявлять в актах структуры того, что в них интендировано,самих интендированных предметов как таковых, нечего и думать о научной разработке дейст-вительной - опирающейся на сами феномены - феноменологии образования понятий, т.е. ихгенезиса из первичных грубых значений. Но эта последняя составляет основу всякой логики, ибез нее логика остается дилетантским измышлением или искусственной конструкцией» [6.С. 50].К.А. Павлов46виде в самом себе, удерживая при себе всю совокупность соответствующихистин-в-себе.«[Необходимость трансцендентальной критики и обоснования] касаетсятакже формальных всеобщностей, с которыми [«предрассудки», берущиеначало из естественной установки] попадают в логику. Логика, в частности,нововременная логика, нацеленная со времен локковского «Опыта» на про-яснение начал из источников внутреннего опыта, постоянно тормозиласьпредрассудками в обычном, дурном смысле. И худшими из всех предрассуд-ков здесь являются те, которые касаются понимания очевидности. Они свя-заны с ранее выявленным нами предрассудком абсолютного, в-себе-сущегомира как субстрата само собой разумеющимся образом принадлежащих емуистин-в-себе» [7. S. 283].Что же оказывается упущенным, если мы понимаем абсолютность какзавершенную в себе целостность? Гуссерль говорит, что при этом утрачива-ется всё многообразие относительных истин, не менее, если не более значи-мых с точки зрения теоретических притязаний человека. Для логики можетоказаться решающей историчность контекстов логического рассуждения,поскольку за одними и теми же формализмами могут скрываться различные«подразумеваемые» интенции и контексты их понимания. Многообразиеотносительных истин Гуссерль связывает, в частности, с истинами гумани-тарного типа, т.е. имеющими решающую значимость для наук исторических,экономических, социологических, филологических и прочих наук о жизни3.Отчасти следуя кантовской критике идеи применимости математическогопознания в философии, Гуссерль говорит: «Пора перестать позволять ослеп-лять себя идеальными и регулятивными методами «точных наук». В частно-сти, [перестать это делать] в философии и логике - словно бы [идеи методовточных наук] были действительно абсолютной нормой как в том, что касает-ся предметного бытия, так и того, что касается истины Это означает радиграндиозных, но имеющих весьма ограниченный телеологический смыслрезультатов познания упускать из виду бесконечности жизни: т.е. бесконеч-ности релятивного - и только в этой релятивности разумного - бытия с егорелятивными истинами» [7. S. 284].Насколько понимаем, под «грандиозными результатами познания» Гус-серль подразумевает, в частности, теоретические построения математиче-ской логики. Именно они и создавались в начале ХХ в. в соответствии с ре-гулятивными методами точных наук; тем не менее нельзя упускать из виду,что все эти результаты были получены с целью решения совершенно опре-деленной задачи - обоснования математики (причем как она сложилась кконцу XIX в.). Стало быть (априори), нет никаких оснований считать этуметодику универсально значимой и применимой за пределами породившихее математических дисциплин. Более того, как было известно уже Гуссерлю,даже внутри самой себя математическая логика изобилует конструкциями,ни одна из которых не может претендовать на универсальность в рамках са-мой же математической логики.3 Логическая значимость понятия «жизнь» отражена, например, в работе Н.Н. Непейводы [8].О замысле и исторических трансформациях понятия «логика»47Ныне можно с еще большим основанием утверждать, что бесчисленноеколичество формально логических систем говорит о том, что нет никакой«логики вообще» (тем более такой логики, которую можно было бы схватитьматематическими методами), а есть неограниченно разрастающееся семей-ство _______ситуаций, каждая из которых требует нового и нового изобретения ме-тодов логического анализа. Иными словами, как сказал бы Гуссерль, имеютместо различные опыты применения логического разума к разнообразным (вчастности, математическим) ситуациям. Логические системы - это лишь ре-зультаты этого применения. Результаты, которые не исчерпывают существалогического разума, ибо невозможно априори очертить весь спектр его при-менений и весь горизонт «результатов» такого применения. Поэтому ответна вопрос, «что такое логика», надо искать на путях исследования того, какустроен логический разум, а не только лишь порождаемые им логическиесистемы.Эта проблематика вплотную сближает интенции феноменологии с ис-следованиями по созданию так называемого искусственного интеллекта(ИИ). Из философских направлений мысли задачу исследования работы ра-зума изначально и ставила перед собой феноменология, а не аналитическаяфилософия (несмотря на то, что именно благодаря аналитической филосо-фии появились на свет компьютерные технологии и, следовательно, самавозможность всерьез ставить вопрос о создании «искусственного разума»).Аналитическая философия (в своих исходных интенциях) ориентироваласьна анализ готовых смыслов и на соответствующие способы их модификациис целью их приведения в непротиворечивую формальную систему, в то вре-мя как феноменология (точнее, трансцендентализм вообще) указывала нанеобходимость исследования процессов, предшествующих работе с «гото-выми смыслами».Помимо этих двух подходов, следует отметить еще один подход, крайнередукционистский по сути. Это подход, предлагаемый рядом сторонниковнейрофизиологического способа понимания мыслительных феноменов. Онисчитают, что достаточно просто скопировать физиологию работы «естест-венного» мозга, в надежде на то, что такая модель сама по себе начнет поро-ждать соответствующие смыслы. Вопрос о том, какой уровень рассмотренияявляется решающим с точки зрения детерминации существа логики - уро-вень готовых смыслов (аналитики), уровень порождения смыслов (феноме-нология) или даже уровень физиологии (нейрофизиологический подход), досих пор остается предметом серьезных дискуссий. Истина лежит где-то ме-жду теми уровнями исследования, которые отстаивают феноменологи и ана-литики.Аналитический поворот: формальная теория как единица логикиПараллельно с гуссерлевскими исследованиями трансцендентальных ос-нований логики, которые Гуссерль вел на пути изучения логического разума,шла аналитическая работа по созданию и изучению разнообразных логиче-ских исчислений. Самыми значительными с философской точки зрения ре-зультатами, полученными в этой области, были следующие.К.А. Павлов48Во-первых, это ограничительные теоремы и результаты, значимость ко-торых заключается в том, что они показывают, каким образом и в какой сте-пени математика и математическая логика способны - на собственном жеязыке - говорить о собственных границах применимости и о пределах собст-венных выразительных возможностей. На сегодняшний момент существуетогромная литература, в которой обсуждаются теоремы Левенгейма - Сколема,Гёделя и др., поэтому мы не будет углубляться в детали этой проблематики, алишь коснемся этих вопросов, отмечая соответствующую литературу.К разряду ограничительных результатов можно отнести также обоснова-ние необходимости учитывать такие понятия, как «неопределенность пере-вода» (Куайн) и «принцип семейного сходства» (Витгенштейн). Семейст-венность языковых игр и неопределенность перевода позволяют локализо-вать те ситуации, где перестают работать математика (во всяком случае, тра-диционная математика) и математическая логика и требуется иной тип кон-цептуального анализа. В этом и заключается «ограничительный» смысл этихрезультатов: они ограничивают сферу применимости «точных» методов, де-монстрируя, что аналитическая строгость не обязана ориентироваться ис-ключительно на идеалы дисциплин, допускающих свою полную формализа-цию. Во-вторых, значимым достижением аналитической философии были об-наружение и достаточно четкая артикуляция того факта, что «единицей»(«элементом», «атомом») логики является не единичный «термин» (как уАристотеля) и не «суждение» (как в нововременной логике), а целая теория(яснее всего это выразил, по-видимому, Куайн). В некотором смысле можносказать, что произошло переосмысление сути аристотелевского «среднеготермина»: стало ясно, что роль «среднего термина» должен играть не «тер-мин» в прямом смысле слова, а совокупность терминологически прояснен-ных понятий, представляющая собой замкнутую смысловую систему, кото-рая «вычленяет» из естественного языка в точности тот его фрагмент, кото-рый - при должной его модификации - необходим для исследования данноготипа логического следования.При всей точности постановки этой задачи, однако, возникает вопрос отом, 1) кто, как и по каким критериям решает, правильно ли произведены«вычленение» и «модификация», и 2) какова дальнейшая сфера применимо-сти полученного инструментария; это необходимо для того, чтобы избежатьтой ситуации, когда чисто формальная уместность применения некоторыхметодов оказывается противоречащей тому содержанию, к которому ихприменяют. Подобные процедуры также следует называть логическими,поскольку иначе выходит, что логические рассуждения оказываются бази-рующимися на неких вне-логических основаниях. Стало быть, возникаеттакой вопрос: какова логика всех этих процедур «вычленения», «модифика-ции» и «правильного применения» формально-логического инструментария?Вопрос, который, как мы видели, в явном виде и весьма подробно разбиралуже Кант в своей трансцендентальной логике.Рассмотрение теории как единицы логики позволяет понять, в чем за-ключаются сходства и различия аналитического подхода по сравнению странсцендентальным. Сходство заключается в том, что и аналитические, иО замысле и исторических трансформациях понятия «логика»49трансцендентальные философы осознали недостаточность обоснования ло-гической связи между высказываниями А и В посредством отсылки к еди-ничному, изолированному суждению. Однако ликвидацию этого пробелаони видели по-разному. Если для Гуссерля необходимым и достаточным ос-нованием признавать логический статус некоего рассуждения была полнаясовокупность условий его возможности, включая специфику организациисубъекта, то для аналитических философов «субъектные» аспекты кажутсяизлишними. С аналитической точки зрения необходимо и достаточно иметьоднозначно определенную теорию, задающую контекст той или иной формелогического следования. Верность интуиции аналитиков заключается в том,что говорить о логичности действительно можно тогда, когда четко задансмысл рассуждений, и что далеко не для всех целей необходимо привлекатьтрансцендентальные структуры. Это было рассмотрено и убедительно пока-зано на примере некоторых подходов к обоснованию математики.Но общий вопрос заключается в том, что, во-первых, мы рассуждаем ло-гично отнюдь не только тогда, когда уже находимся в рамках терминологи-чески проясненных теорий. Логический статус можно приписывать и темрассуждениям, когда пока еще нет четкой терминологической определенно-сти, а идет лишь процесс ее выработки. И, во-вторых, неограниченно разрас-тающаяся множественность логических систем вынуждает поставить вопросо том, существует ли некая логика выбора подходящих логических системдля исследования подходящих конкретных ситуаций или же мы вынужденыслепо полагаться на «интуицию» и «очевидность_______». Для решения подобныхзадач трансценд

Ключевые слова

логическое рассуждение, условия возможности логики, контекст рассуждения, logical reasoning, conditions and context of logical reasoning

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Павлов К.А.
Всего: 1

Ссылки

Аристотель. Собрание соч. М.: Мысль, 1978.
Орлов Е.В. Силлогизм и «обращения» у Аристотеля // Философия науки. Новосибирск, 2008. №3 (38). С. 3-37.
Хинске Н. Между Просвещением и критикой разума: этюды о корпусе логических работ Канта. М.: Культурная революция, 2007.
Кант И. Критика чистого разума. М.: Мысль, 1994.
Hofstadter D. Fluid concepts and creative analogies // Basic books, 1995.
Хайдеггер М. Пролегомены к истории понятия времени. Томск: Водолей, 1998.
Husserl E. Formale und transcendentale Logik: Versuch einer Kritik der logischen Vernunft // Text nach Husserliana XVII. Hamburg; Meiner: Hrsg. von E. Stroker, 1992.
Непейвода Н.Н. Неформализуемость как логическая характеристика жизни // Online journal 'Logical Studies'. 1999. №3.
Etchemendy J. Tarski on truth and logical consequence // The Journal of Symbolic Logic. 1998. March. Vol. 53, №1.
Апель К.-О. Трансформация философии. М.: Логос, 2001.
Целищев В.В. Нормативность дедуктивного дискурса. Новосибирск: Нонпарель, 2004
 О ЗАМЫСЛЕ И ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЯХПОНЯТИЯ «ЛОГИКА» | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

О ЗАМЫСЛЕ И ИСТОРИЧЕСКИХ ТРАНСФОРМАЦИЯХПОНЯТИЯ «ЛОГИКА» | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

Полнотекстовая версия