ИСТОКИ СОВРЕМЕННОЙ АНАЛИТИЧЕСКОЙФИЛОСОФИИ ПРАВА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

ИСТОКИ СОВРЕМЕННОЙ АНАЛИТИЧЕСКОЙФИЛОСОФИИ ПРАВА

Представлены и проанализированы источники и основные теоретико-методологические предпосылки современной аналитической философии права, позволяющие сделать вывод о самобытности и уникальности этой новой отраслинаучного знания.

SOURCES OF MODERN ANALYTICAL LEGAL PHILOSOPHY.pdf В отечественной литературе вопросам становления и развития аналити-ческой философии права не уделено достаточного внимания. Например, вучебном пособии В.Г. Графского «История политических и правовых уче-ний» (и в некоторых других работах российских исследователей) указанолишь, что с историко-философской точки зрения аналитическая юриспру-денция является модификацией юридико-методологического позитивизма,во многом сближающейся с юридическим позитивизмом Г. Кельзена, с мо-дификациями юридического аналитического догматизма Г. Харта и юриди-ческой лингвистикой [1. C. 518]. Очевидно, что данный подход являетсянесколько однобоким и явно фрагментарным, т.е. не отражающим реально-го положения дел, генезиса, состояния и перспектив развития современнойаналитической философии права.В научном мире принято считать, что англоамериканская аналитическаяюриспруденция началась с трудов Т. Гоббса [2; 3] и И. Бентама [4] и дос-тигла своего расцвета в XIX в. в работах британского правоведа Дж. Остина[5] и его последователей (на работы континентальных аналитических пра-воведов, таких как Г. Кельзен, А. Росс, Н. Боббио, этот тезис, конечно же, нераспространяется). Е.В. Афонасин и А.Б. Дидикин отмечают, что развитиезападноевропейской философско-правовой мысли в первой половине XIX в.происходило в условиях формирования философии позитивизма и процессадифференциации политико-правовых знаний о закономерностях функцио-нирования правовой действительности, которое было обусловлено, по мне-нию авторов, действием «внешних» и «внутренних» факторов. «Внешние»факторы появления позитивистской правовой традиции связаны с динами-* Работа выполнена при поддержке Совета по грантам Президента РФ (грант НШ-5887.2008.6на поддержку ведущей научной школы «Томская онтологическая школа») и в рамках государ-ственного контракта на выполнение поисковых научно-исследовательских работ для государ-ственных нужд в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогическиекадры инновационной России», мероприятие 1.1, проект «Онтология в современной филосо-фии языка».В.В. Оглезнев82кой социально-исторического развития европейских государств. Это, преж-де всего, тенденции либерализации монархических режимов, роста полити-ческой значимости не только либеральных ценностей, но и «конституцио-нализма» как особого вида общественного устройства, связанного с вовле-чением различных социальных групп в политические процессы. Однако ковторой половине XIX в. в философско-правовых учениях и юриспруденциипо-прежнему преобладали идеи «естественного права», априорные и рацио-налистические представления о человеке как политическом существе, осно-ванные, как правило, на доминирующей системе ценностей в конкретныхгосударствах. В этом смысле внутренним фактором стала необходимостьобособления юридической сферы в самостоятельную область научного зна-ния и общественной практики, создания специальных юридических мето-дов, которые могли хотя бы внешним образом обеспечить «автономию»правового мышления и самостоятельность юридического сообщества.Поскольку юридический анализ изначально ориентирован на формаль-но-логическое истолкование правовой нормы, реальность права как соци-ального феномена приобретала эмпирический и нормативный характер.Именно этим обусловлена интерпретация права как совокупности правовыхнорм, предусмотренных действующим законодательством и содержащихвластные предписания, исполнение которых обеспечивается мерами госу-дарственного принуждения. Так как задачей правоведа становилось лишьописание содержания нормативно-правовых актов, теоретическое осмысле-ние реального процесса толкования и оценки правовых норм предполагалоустановление «догмы права», т.е. подлинного содержания властного пред-писания. Поэтому позитивистский метод анализа правовых источников подвлиянием философских концепций «первого позитивизма» и с учётом спе-цифики положений законодательства стали именовать формально-догматическим методом. По мнению авторов, этот метод является основнымдля теорий «аналитического» правового позитивизма и к началу XX в.«конкурирует» с идеями «социологического позитивизма» и попыткамиприменения социологических методов к анализу реальных правовых отно-шений и функционированию правовых институтов. В этот период, заключа-ет А.Б. Дидикин, под влиянием аналитической философии (логического илингвистического позитивизма) позитивистские воззрения подвергаютсязначительному усовершенствованию, что наиболее явно отражено в основ-ных положениях «аналитической философии права» [6. С. 8-10]. С середи-ны XX в. правовой позитивизм становится частью аналитической филосо-фии права наряду с другими её отраслями, такими как естественное право,правовой реализм и др.Однако эти авторы не раскрывают содержание понятия «правовой пози-тивизм», употребляя его наряду с понятием «аналитическая философия пра-ва». Думается, что терминологический анализ в этой ситуации необходим.Примечательно в этой связи замечание Г.Л.А. Харта, самого известногоаналитического правоведа, о том, что термин «юридический позитивизм», скоторым зачастую отождествляется аналитическая юриспруденция, так и неполучил адекватного определения. Например, можно выделить пять (но ихИстоки современной аналитической философии права83может быть и больше) значений термина «юридический позитивизм», кото-рые встречаются в современной юриспруденции:1) представление о том, что право является человеческой командой;2) представление о том, что нет никакой необходимой связи между пра-вом и моралью или правом, какое оно есть, и правом, каким оно должнобыть;3) представление о том, что анализ юридических концептов стоит осу-ществлять и отличать от исторических исследований причин или источни-ков права, от социологических исследований отношения права и других со-циальных феноменов, будь то термины морали, социальных целей, «функ-ций» или чего-то другого;4) представление о том, что правовая система является «закрытой логи-ческой системой», в которой правильные юридические решения могут бытьлогически выведены из предустановленных правовых норм без ссылок насоциальные цели, политику и моральные стандарты;5) представление о том, что моральные суждения не могут быть обосно-ваны или подтверждены как суждения о фактах, исходя из рациональныхаргументов, доказательств или свидетельств [7. С. 112].Поэтому неразборчивое использование ярлыка «позитивизм» для дву-смысленного обозначения каждой из этих теорий совершенно запутало во-прос о преемственности и идентификации нового направления в аналитиче-ской юриспруденции. Чтобы хоть как-то прояснить указанную ситуацию, вэтой статье будет предпринята попытка ответить на два весьма существен-ных и актуальных вопроса: Что является предметом исследования совре-менных аналитиков-правоведов? Чем этот предмет отличается от того, чтоделали их предшественники?В ноябре 1966 г. на страницах New York University Law Review былаопубликована статья Р.С. Саммерса, провозглашающая возникновение но-вой школы в философии права под названием «Новое аналитическое право-ведение» [8]. Эта работа является знаковой в формировании новой традициив правопонимании, так как впервые сделана попытка не только достаточнодетально описать предметную область этого направления, но и определитьего структуру и основные методологические предпосылки. Однако ещё допоявления этой статьи различение «старых» и «новых» аналитических пра-воведов проводилось. Характерны в этом плане труды В. Фридмана [9] иЭ. Боденгеймера [10], которые в конце 50-х гг. XX в. впервые попыталисьотделить «новое» от «старого» в аналитической юриспруденции.Интересно в этом плане мнение Л.Л. Фуллера, наверное, самого извест-ного критика юридического позитивизма и особенно работ Г.Л.А. Харта, обистоках этой «новой» школы. Основными причинами, в значительной сте-пени повлиявшими на появление и формирование мышления «новых» ана-литиков, Фуллер считает два интеллектуальных направления: одно из них -философия обыденного языка, связанная с именем Дж.Л. Остина, другое -философия утилитаризма [11. С. 232]. Если первое направление Фуллерпризнаёт весьма полезным из-за желания выявить и прояснить различия,укоренённые в повседневной речи, то второе направление имеет «фунда-ментальный недостаток, который искажает соотношение средств и целей -В.В. Оглезнев84недостаток, смягчённый, но не исправленный в том его варианте, которыйназывают утилитаризмом правил» [11. С. 234].Итак, в своей работе Р.С. Саммерс различает, с одной стороны, работы«старых» аналитических правоведов (таких, как Дж. Остин и его последова-тели, включая Дж.Ч. Грея, У.Н. Хохфельда, А. Кокоурека), а с другой сто-роны, работы «новых» аналитических правоведов, появившиеся послеокончания Второй мировой войны; речь идёт, прежде всего, о таких британ-ских мыслителях, как Г.Л.А. Харт, Г.Л. Уильямс, Г.Б.Дж. Хьюз, и американ-ских - Р. Дворкин, Ч. Фрид, Г. Моррис, Р.А. Вассерштром и др. А так какработы этих «новых» правоведов находятся, прежде всего, в аналитическомрусле, поэтому у них больше общего с более ранними аналитиками, чем состоронниками других современных правовых «школ». Однако данное до-пущение не должно затенить те существенные различия, которые имеютсямежду «старыми» и «новыми» аналитиками-правоведами. «Новое» направ-ление экстенсивно по своему характеру, имеет более широкую область при-менимости, более сложную методологию, меньшее количество доктринёр-ства и поэтому, вероятно, обладает большей практической полезностью.Сама эта «школа» описывается Р.С. Саммерсом как «менее позитивистская»[8. С. 863], чем её предшественники, хотя говорится, что большинство еёчленов (за исключением Г.Л.А. Харта [12]) придерживаются ключевого дляпозитивистов положения, в соответствии с которым «право, как оно есть,может быть чётко отделено от права, каким оно должно быть».Как считает Дж. Холл, по сравнению с большинством старших аналити-ков, «новые» анализируют более широкий диапазон понятий и выполняютболее разнообразные аналитические действия, имеющие весьма существен-ное отличие [13. С. 14-16]. Поэтому интеллектуальная активность «новых»правоведов более аналитична, чем у большинства их предшественников.Эта аналитическая философско-правовая деятельность может быть доста-точно условно разделена на четыре основных направления:1) анализ _______существующей концептуальной структуры права;2) создание новых концептуальных структур права с соответствующейтерминологией;3) рациональное обоснование существующих и предполагаемых право-вых установлений;4) «телеологическое толкование», определяющее, что принятие соци-альных целей «подразумевается» в терминах социальных мер и социальногоупорядочения.Методология «новых» аналитических правоведов более сложна отчастиоттого, что они, являясь, прежде всего, философами, при познании право-вых явлений часто применяли философские методы, которые были не из-вестны или неправильно поняты «старшими» аналитиками.Поэтому новая методология лучше всего может быть описана в терми-нах более глубокого понимания природы аналитической деятельности [14.С. 172] и исследования основных причин ошибок, традиционно беспокоив-ших аналитических правоведов. Следовательно, необходимо более подроб-но рассмотреть эти наиболее распространённые ошибки. Однако следуетотметить, что целью представленных ниже примеров является показать, какИстоки современной аналитической философии права85эти ошибки влияли на «старых» аналитиков, а не «доказать», что «новые»аналитики их избежали.В своей работе Р.С. Саммерс выделяет следующие причины ошибок:1) стремление преобразовать концептуальные вопросы в простые во-просы о фактах;2) влияние вводящих в заблуждение моделей;3) «редукционистский импульс»;4) эссенциализм;5) неправильное употребление per genus et differentiam [8. С. 878].Очевидно, что между концептуальными вопросами и простыми вопро-сами эмпирического факта существует различие. Например, мы должнысначала решить, что составляет причины намеренного поведения, преждечем эмпирически обнаружить специфические случаи его проявления. Норанние аналитические правоведы, кажется, уступили убеждению преобразо-вать концептуальные вопросы в простые вопросы эмпирического факта.Как считал Дж. Остин и некоторые из его последователей, наличие обя-зательства состоит в том, что субъект находится под угрозой применениясанкции, только если он не действует или воздерживается от предписанногодействия. Но это несколько некорректный анализ, поскольку можно весьмасправедливо отметить, что у человека есть обязательство, даже если нет ни-какой возможности наложения санкции за нарушения. Поэтому возникаетвесьма резонный вопрос: что может произойти, если «перевести» концепту-альный вопрос «Что составляет наличие обязательства?» в прямой эмпири-ческий или социологический вопрос «Что может случиться, если гражданене действуют или воздерживаются от предписанного действия?» В отличиеот первого вопроса, второй, очевидно, - простой эмпирический вопрос, при-зывающий к социологическому исследованию поведения человека, а невербального поведения. Как только утверждается, что санкции обычно сле-дуют за несоблюдением, то из этого ошибочно делается вывод, что «нали-чие обязательства» заключается просто в наличии угрозы применения санк-ции, и поэтому невозможно иметь обязательство, если санкция за несоблю-дение не предполагается.Влияние неадекватных или вводящих в заблуждение моделей явилосьосновным источником ошибок как в аналитическом течении, так и в другихнаправлениях юриспруденции. Так, например, модель научного знания,представленная общими законами, иногда провоцировала правоведов искатьбольше единства и универсальности, чем это было необходимо: Остин счи-тал, что определённые принципы позитивного права должны быть общимидля всех развитых систем. И математические модели играли в этой связиособую роль. Действительно, Кокоурек сетовал, что юриспруденции частоне достаёт математической точности и логической непротиворечивости [15].Бентам вообще предполагал, что рациональное обоснование правовых явле-ний, по существу, есть процесс вычисления. Например, можно сложить удо-вольствия и страдания, посчитать вовлечённых в это число людей, а затемумножить это число на сумму удовольствий и страданий и акта соответст-венно [4. C. 30-31]. Согласно Бентаму «и законодатель... [и] математик...решают свои проблемы трезвым вычислением». С другой же стороны, неко-В.В. Оглезнев86торые правоведы были под влиянием моделей эмотивизма, согласно кото-рым рациональное обоснование просто невозможно [4. С. 47].Однако выше указаны лишь некоторые из многих моделей, которыесбивали с верного пути аналитических правоведов. «Новые» аналитики ос-ведомлены об этом основном источнике ошибок, кажется, больше, чем лю-бой из их предшественников. Но, конечно, нет никакой гарантии, что ихработы всегда будут от этого свободны.Что касается «редукционистского импульса», то Г.Л.А. Харт, например,считал, что обобщение или систематизация могут быть полезны и даже не-обходимы для того, чтобы привести различные понятия в одну категорию,т.е. «редуцировать» одно понятие до другого, но соглашался, что в другихобстоятельствах различия могут быть более важными, чем общие черты [16.С. 953, 956]. Влияние редукционизма можно обнаружить и у ранних анали-тиков-правоведов, например у Дж. Остина, который стремился редуциро-вать к «командам» все имеющие в системе права директивную силу указа-ния; к «привычкам» - различные факторы, которые составляют согласие ссистемой права и т.д.Уступая «редукционистскому импульсу», аналитик, по-видимому, мо-жет упустить важные различия и даже проигнорировать некоторые вещи вцелом. Поэтому в отдельных случаях редукционизм может быть и недос-татком.Интересна эссенциалистская трактовка права Дж. Остина. В XIX в. су-ществовало множество разнообразных сообществ, в отношении которыхмог бы быть осуществлён анализ понятия права. Дж. Остин пытался опре-делить свойства, общие для всех сообществ, на основании которых можноутверждать о наличии в них права. Он считал, что невозможно представитьсистему права без следующих свойств - «составных частей», таких как обя-занность, право, свобода, ущерб, наказание, суверенитет и независимое по-литическое существование. И всё это для Дж. Остина было «сущностью»права. Очевидно, исследования такой сущности привели его к полаганию,что правомерность использования одного и того же термина для обозначе-ния разнообразных явлений должна неизбежно включать некоторые свойст-ва, к которым этот термин может быть применён. Но подобный поиск сущ-ности кажется безуспешным. Это касается в первую очередь «права» кактакового. Конечно, различные общества, к которым может быть применёнтермин «право», могут испытать недостаток во всех или даже во многихсвойствах, обычно представленных в правовых системах. Но есть некотороесвойство или группа свойств, общих для всех правовых систем. Например,Дж. Остин больше чем кто-либо другой уделял внимание свойству «неогра-ниченный суверенитет», хотя даже это свойство не присутствует во многихправовых системах.Есть подтверждение того, что Дж. Остин и некоторые из его преемниковпопытались использовать технику определения per genus et differentiam,чтобы раскрыть содержание основных понятий права [17]. Однако «новые»правоведы, в частности Г.Л.А. Харт, признают, что эта техника не можетиспользоваться для объяснения многих правовых понятий, поскольку пред-полагается, что анализируемые понятия не являются sui generis, находятся вИстоки современной аналитической философии права87пределах известного и понятного рода, поэтому они могут быть обоснован-но изолированы в качестве отдельных слов или выражений, которые могутбыть точно коррелированы с копиями в мире фактов, а затем дифференци-рованы от других разновидностей того же самого рода [16. С. 953, 960-963].Данные условия должны соблюдаться в случае использования таких поня-тий, как «собака» или «стул». Эти понятия не sui generis; понятия «живот-ное» является родом для одного, а «мебель» - для другого, и каждый родизвестен и понят. Кроме того, в определённых контекстах понятия «собака»или «стул» могут быть использованы изолированно от целых предложенийи более или менее коррелированы с копиями в мире фактов и только тогдамогут быть дифференцированы от других разновидностей того же самогорода. Но что делать с такими словами, как «объединение», «собственность»или «право»? Применение техники определения per genus et differentiam дляобъяснения этих понятий невозможно. Их нельзя приписывать к общемуроду. Кроме того, невозможно использовать эти слова изолированно и кор-релировать их с копиями в мире фактов. Чтобы объяснить использованиетаких терминов, «новый» аналитик-правовед может применить другие ме-тоды, одним из которых Г.Л.А. Харт называет «контекстуальное толкова-ние» [18. С. 37], означающее отбор примеров соответствующего употребле-ния термина в предложениях в определённом контексте.Чтобы проиллюстрировать этот метод, Р.С. Саммерс приводит весьмаинтересный пример из бейсбола (вообще приведение примеров из спортив-ных игр, а особенно из бейсбола, характерно для «новых» аналитическихправоведов) и предлагает рассмотреть, например, предложение: «отбиваю-щий выбыл из игры» (на английском языке это выражение имеет вид «thebatter is out», на русский язык его перевести достаточно сложно, не потерявистинностного значения) и предположить, что кто-то задаётся вопросом отом, каково значение выражения «выбыл из игры». И сам пытается на негоответить: «этого нельзя объяснить, приписывая «объективную реальность»некоторому общему роду, коррелируя его с копией в мире фактов, и затемдифференцируя соответственно от других разновидностей того же самогорода» [8. С. 886].Однако аналитик может представить своему оппоненту примеры пред-ложений, в которых используется соответствующее выражение, и затемидентифицировать в контексте соответствующие условия этого использова-ния. Таким образом, чтобы объяснить «право», аналитический правовед по-местил бы этот термин в контекст такого предложения, как «A имеет правотребовать от В совершения определённого действия». Как только это выра-жение будет индивидуализировано, то тогда можно предположить, во-первых, существование отношений между субъектами, во-вторых, сущест-вование системы права и, в-третьих, существование такого правила, что Вдолжен сделать кое-что в отношении A. Это пример объяснения того, чтоотдельные понятия нельзя с полной уверенностью отнести к известномуроду; они гораздо больше «контекстуально обусловлены», чем такие поня-тия, как «собака» или «стул» [19. С. 535, 555-557].Преобразование концептуальных вопросов в прямые вопросы эмпири-ческого факта, использование несоответствующих и вводящих в заблужде-В.В. Оглезнев88ние моделей, редукционизм, эссенциализм и неправильное употреблениеопределения per genus et differentiam являются основными ошибками илиисточниками ошибок в аналитической философии права. Хотя есть ещёмного других «второстепенных» ошибок, но анализ их содержания - этопредмет другого исследования.Из приведённого выше анализа следует, что деление на «старое» и «но-вое» направление в аналитической философии права вполне обосновано.Несмотря на то, что применяемая методология у аналитиков-правоведоввесьма схожа, но всё-таки между ними слишком много различий как впредмете исследования, так и в целях, задачах и предлагаемой аргумента-ции. Современная аналитическая философия, по крайней мере в англо-американском исполнении, представляет собой самостоятельную отрасльнаучного знания, расположенную на стыке таких фундаментальных наук,как философия и юриспруденция. Поэтому в англо-американской филосо-фии права с 50-х гг. XX в. появляется новое интегративное понятие, объе-диняющее все существующие теоретико-правовые течения в одно целое -аналитическую юриспруденцию.

Ключевые слова

аналитическая философия права, аналитическая юриспруденция, юридический позитивизм, Дж. Остин, Г.Л.А. Харт, analytical legal philosophy, analytical jurisprudence, legal positivism, J. Austin, H.L.A. Hart

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Оглезнев В.В.
Всего: 1

Ссылки

Графский В.Г. История политических и правовых учений. М.: Проспект, 2007.
Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского. М.: Мысль, 2001.
Hobbes T. A dialogue between a philosopher and a student of the common laws of England. University of Chicago Press, 1997.
Бентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. М.: РОССПЭН, 1998.
Остин Дж. Определение области юриспруденции // Антология мировой правовой мысли. М., 1999. Т. 3. С. 829.
Афонасин Е.В., Дидикин А.Б. Философия права. Новосибирск: Изд-во Новосиб. гос. ун-та, 2006.
Харт Г.Л.А. Позитивизм и разграничение права и морали // Правоведение. 2005. № 5.
Summers R.S. The New Analytical Jurists // New York: University Law Review, 1966. Vol. 41. P. 861-896.
Friedmann W. Legal Theory. Fourth Edition. London: Stevens & Sons, Ltd, 1960.
Bodenheimer E. Analytical Positivism, Legal Realism, and the Future of Legal Method // Virginia Law Review. 1958. Vol. 44. P. 356-365.
Фуллер Л.Л. Мораль права. М.: ИРИСЭН, 2007.
Харт Г.Л.А. Понятие права. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007.
Hall J. Analytic Philosophy and Jurisprudence // Ethics. 1966. Vol. 77, № 1. P. 14-28.
Warnock G.J. English Philosophy Since 1900. Oxford: Oxford University Press, 1958.
Kocourek A. The Century of Analytic Jurisprudence Since John Austin, in 2 Law, A Century of Progress: Public Law and Jurisprudence 1835-1935. New York: University Press, 1937.
Hart H.L.A. Analytical Jurisprudence in Mid-Twentieth Century: A Reply to Professor Bodenheimer // University of Pennsylvania Law Review. 1957. Vol. 105. P. 953-974.
Holland T.E. The Elements of Jurisprudence. Oxford: Clarendon Press, 1924.
Hart H.L.A. Definition and Theory in Jurisprudence // Law Quarterly Review. 1954. Vol. 70. P. 37-60.
Simpson A.W.B. The Analysis of Legal Concepts // Law Quarterly Review. 1965. Vol. 80.
 ИСТОКИ СОВРЕМЕННОЙ АНАЛИТИЧЕСКОЙФИЛОСОФИИ ПРАВА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

ИСТОКИ СОВРЕМЕННОЙ АНАЛИТИЧЕСКОЙФИЛОСОФИИ ПРАВА | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4 (8).

Полнотекстовая версия