Опыт отечественных исследователей новых религиозных движений:проблема формирования исследовательской позиции | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 1 (9).

Опыт отечественных исследователей новых религиозных движений:проблема формирования исследовательской позиции

Предлагается анализ проблемы формирования исследовательской позиции в такой сфере отечественных социологических исследований, как изучение посредством этнографического метода новых религиозных движений, под которыми в данной работе понимаются любые религиозные группы, возникшие после Второй мировой войны и не признанные на данный момент традиционными в конкретном обществе.

NEW RELIGIOUS MOVEMENTS IN CONTEMPORARY RUSSIA: A PROBLEM OF FORMATION OF A RESEARCH POSITION.pdf Рефлексия по поводу особенностей формирования исследовательской позиции является необходимым элементом в сборе и обработке информации посредством этнографического метода. Однако методологическая дискуссия по данному вопросу практически не представлена в российском социологи-ческом дискурсе. Существуют отдельные области исследований, где так или иначе поднимались методологические проблемы этнографии в социологии: изучение быта постсоветской деревни (Т. Шанин [1], Е.Р. Ковалев [2]), изу-чение субкультуры инвалидов (П.В. Романов, Е.Р. Ярская-Смирнова [3]), изучение субкультуры трудовых отношений (П.В. Романов, И.М. Козина [4]) и др. В то же время работы по методологии этнографии, в которых бы глу-боко анализировались вопросы формирования исследовательской позиции и этика исследователя, в российской социологии отсутствуют.В данной статье проблема формирования исследовательской позиции рассматривается на примере такой конкретной сферы отечественных социо-логических исследований, как изучение новых религиозных движений (НРД). В первой части статьи дается классификация подходов отечествен-ных исследователей НРД, предпринятая по результатам исследования, про-веденного в 2006-2007 гг. [5]. Анализ строится вокруг таких ключевых ас-пектов проблемы формирования исследовательской позиции, как личностная идентичность исследователя (пол, возраст, профессиональный статус и т.д.) и исследовательская роль, определяемая через соотношение инсайдерских и аутсайдерских компонентов. Именно эти аспекты образуют классическую схему для анализа данной проблемы в работах таких методологов этногра-фического подхода, как Р. Берджесс [6], М. Хэмерсли и П. Эткинсон [7], М. Агар [8]. За рамками данной статьи остается еще один важный аспект формирования исследовательской позиции - этика исследователя.Сразу можно отметить, что опыт отечественных исследователей НРД кардинально отличается от опыта европейских исследователей в данной сфере: имели место как совершенно специфические особенности историче-ского оформления дисциплины, так и иная периодизация становления иссле-дований НРД.Во-первых, история изучения НРД в России короче, чем на Западе (где они начались в 1960-е гг.): первые неорелигиозные группы появились в Рос-сии в 1980-х гг., но первые попытки их изучения начались только в 1990-х. При этом вплоть до настоящего времени практически отсутствовали сколь-ко-нибудь значимые исследовательские проекты или теоретические работы, посвященные новорелигиозным движениям. Соответственно, большая часть проблем методологического характера, вставшая перед западными исследо-вателями, еще не была в достаточной мере осознана российскими исследова-телями.Во-вторых, отдельные немногочисленные российские исследователи в данной области в целом до настоящего времени изолированы друг от друга, имеют разную дисциплинарную платформу (социологи, историки, религио-веды, юристы), используют различный методический инструментарий (так-тику исследования) и понятийный аппарат и придерживаются достаточно разных точек зрения на объект своих исследований, а также печатаются в различных изданиях.В-третьих, валидность получаемых данных в настоящей момент достига-ется скорее через легитимацию авторитета самого исследователя, опреде-ляющегося его академическим статусом, длительностью взаимодействий с религиозной средой, уровнем компетентности в данной сфере. Принцип три-ангуляции реализуется, таким образом, в самом общем смысле - за счет су-ществования коммуникации между как минимум пятью исследователями, взаимодействующими друг с другом и обменивающимися получаемыми об НРД сведениями. Уровень этих этнографий очень сложно оценить, посколь-ку далеко не вся информация, которой располагают эксперты в этой области, представлена в форме обстоятельных текстовых описаний, в большинстве своем знания об НРД функционируют в пространстве устного дискурса. Еще одним аспектом триангуляции можно считать вышеупомянутую тенденцию исследователей к «широте охвата» - все эксперты поддерживают контакты с разноплановыми неорелигиозными группами, не ограничиваясь исследова-ниями какой-либо одной субкультуры.Основные типы этнографических исследований НРД, практикуемых в настоящее время в РоссииГоворить о какой-либо сложившейся методологии изучения НРД в рам-ках российской социологии достаточно затруднительно. Также условно можно отнести имеющиеся проекты по изучению НРД к этнографическому методу (хотя к этнографии те стратегии, которые используют исследователи, упоминаемые ниже, гораздо ближе, нежели к иным методам). Представляет-ся, что методологическая рефлексия по этому поводу скорее может заклю-чаться в реконструкции ландшафта, состоящего из «субъектов исследова-ния» - индивидов и групп, занимающихся исследованиями НРД, - каждый из которых будет представлять определенную методологическую позицию. Попытка такого исследования была осуществлена нами в 2006-2007 гг. в рамках диссертационной работы. Главными задачами были: выяснение вос-приятия внешней социокультурной ситуации исследователями НРД, описа-Опыт отечественных исследователей новых религиозных движенийние полевых стратегий, которыми они пользуются в процессе изучения но-ворелигиозных субкультур, анализ используемых ими концептов, а также специфики конструирования позиции включенного наблюдателя в этой сфе-ре и, наконец, реконструкция бытующих представлений о том, в чем может заключаться этика исследователя при взаимодействии с новыми религиоз-ными движениями.Несмотря на то, что в России научное сообщество исследователей рели-гии имеет в настоящее время очень размытые рамки и характеризуется вы-сокой степенью разнородности, можно говорить о существовании некоторо-го ядра экспертов, принадлежащих непосредственно к академической среде. Главными критериями академической идентичности при выборе экспертов стали их преподавательская деятельность в вузах и публикации по теме НРД в рецензируемых научных изданиях.Следует отметить, что круг российских ученых, занимающихся научны-ми полевыми исследованиями новых религий, чрезвычайно узок, поэтому в число экспертов для интервьюирования, которое легло в основу данной ра-боты, были включены также личности, имеющие яркие интернет-проекты или публикации, т. е. те, кого можно назвать лидерами мнения и кто принад-лежит к академической среде, но не проводит реальных эмпирических ис-следований.По результатам экспертных интервью и анализа литературы были выде-лены следующие три стиля сбора данных об НРД: «свободное общение» и «эмпирическое исследование», а также промежуточный стиль, используе-мый исследовательской группой C. Филатова, который сам Филатов именует «геродотовским методом». Как уже было отмечено, классическое включен-ное наблюдение с длительным погружением в среду НРД российскими со-циологами фактически не проводилось. Исключение составляют единичные этнографические работы, например, Л. Григорьевой, собиравшей в течение нескольких месяцев материал о Виссарионовской общине путем включенно-го наблюдения, а также неопубликованные исследования М. Штерина.«Неформализованное общение»Поскольку эксперты в области НРД не являются в большинстве своем социологами (и зачастую роль академического ученого для них не домини-рующая), информацию о новорелигиозных группах они собирают не путем «классических» эмпирических исследований, но, скорее, через личный опыт общения с представителями различных движений. Академическая идентич-ность предполагает наличие некоторого «культурного капитала» - широкого кругозора, религиоведческой компетентности, мировоззренческой независи-мости, а главное - владение признанными исследовательскими методами и научным дискурсом, что позволяет экспертам ориентироваться в теме и соз-давать качественные тексты, отличимые от публицистики. Тем не менее в имеющихся статьях можно найти очень мало эмпирического материала, по-этому грань между ними и «продуктами труда», например средств массовой информации, трудноуловима.Большая часть имеющихся экспертов являются личностями, известными за пределами академической среды, что заставляет представителей многих НРД самих искать контакта с ними, таким образом, в их распоряжении ока-зываются обильные источники информации. Именно высокий статус и авто-ритет делают возможной позицию «независимого эксперта» - информанты фактически приходят к ним сами. Один из экспертов описывает это следую-щим образом: «…они сами на меня вышли. И потом, у меня в 1994-м году вышла книга - неоиндуизм и западная культура. Должен признаться, она имела успех. Они… проявляют интерес. Это все в форме свободных бесед… Такие свободные интервью. На магнитофон я как-то говорил с не-сколькими лидерами, но уже в качестве газетчика. Ну, конечно, живое общение нужно. Но оно у меня было абсолютно без методов. Что-то на ка-рандаш брал - какие-то соображения, рассказы, байки. Вот когда писал док-лад для Палермо в прошлом году - они мне присылали какие-то материалы -воспоминания, как их сажали рассказывали - их сажали в 80-е годы. И я все эти истории, анекдоты - содержательные - я их как-то использовал, встав-лял в текст, это был исторический очерк» [здесь и далее цитаты из интер-вью см. 5].Соответственно, в данной конкретной ситуации (изучение НРД) приме-нение тактики «свободного общения» несет за собой следующие ограниче-ния. Во-первых, контакт с экспертами стремятся установить наиболее соци-ально активные движения (кришнаиты, сайентологи и т.д.), тогда как некото-рые субкультуры (например, неоязыческие) предпочитают оставаться в тени. Во-вторых, может вставать вопрос о сбалансированности получаемой инфор-мации - поскольку контакт с экспертами поддерживают в основном лидеры движений, а также те, кто ответствен за связи с общественностью, с рядовыми последователями общения не происходит (и здесь уже уровень информации будет зависеть от компетентности лидеров движений). В-третьих, за преде-лами внимания этих экспертов, как правило, оказываются региональные объединения, поскольку взаимодействие ограничено главным образом сто-лицей, ее окрестностями и наиболее яркими объединениями.«Геродотовский подход»Последний пробел отчасти восполняется работой группы Филатова - ма-териалами, публикуемыми в справочнике «Современная религиозная жизнь в России» [9]. (Проект ведется с 1997 г.) По мнению Филатова, в процессе практического изучения НРД действительно сталкиваешься со специфиче-скими характеристиками данных групп, которые заставляют выстраивать определенную исследовательскую стратегию.Первой особенностью сбора информации в данной среде является то, что вопреки представлению о сложности поиска НРД получить к ним доступ в поле достаточно просто, в отличие от маргинальных сегментов социума -политической или экономической элиты или социальных низов. С одной стороны, первичную информацию о движениях можно почерпнуть в Интер-нете, где большинство движений имеет собственные сайты с некоторой ин-формацией и контактными телефонами и адресами. С другой стороны, рели-Опыт отечественных исследователей новых религиозных движенийгиозная среда не состоит из полностью изолированных сегментов, но пред-ставляет собой скорее общее пространство, где представители одного движе-ния взаимодействуют с другими движениями. В большей степени это касается новой религиозности, но и представители традиционных церквей, и госслу-жащие, занимающиеся конфессиональными вопросами, также включены в это коммуникативное пространство. Таким образом, войдя в эту среду, уже не испытываешь трудностей с выходом на другие религиозные движения.Кроме того, «геродотовский метод», который применяет группа Филато-ва, - это интервью с экспертами-практиками - самими лидерами движений, активистами, чиновниками. Ограничиться интервьюированием, как считает Филатов, позволяют социально-психологические особенности респондентов, что является еще одним специфическим моментом изучения НРД: последо-ватели НРД - это люди, ориентированные на проповедь, открытость. Во-первых, это означает, что с НРД достаточно просто выйти на контакт. Любо-пытно, что эксперт из группы Филатова смог вспомнить только два случая, когда неорелигиозные объединения отказались идти на контакт, при десяти-летнем опыте изучения этой среды: незарегистрированные баптисты и ря-занская женская языческая община. Как он отмечает, сложнее бывает встре-титься с представителями православной епархии - из-за бюрократизации последних (или требуются какие-то бумаги, или не хотят общаться со свет-скими людьми). Во-вторых, не требуется длительного вхождения в группу для того, чтобы узнать вещи, не лежащие на поверхности. Другими словами, открытость представителей НРД не исчерпывается тем, что они с готовно-стью удовлетворяют интерес к особенностям своей доктрины и духовной практики, но не скрывают и то, что может вредить их имиджу. Таким обра-зом, правильное позиционирование себя исследователем (на чем мы остано-вимся немного ниже), является достаточным условием установления контак-та с НРД и получения в процессе общения с их представителями достаточно целостной информации.Третьей особенностью изучения НРД в контексте «геродотовского мето-да» группы Филатова является очень гибкая структура проводимых интер-вью. Она выстраивается в соответствии со спецификой каждого отдельного движения и информанта. Был разработан своего рода «гайд», включающий набор основных вопросов и тем: история движения, оргструктура, особенно-сти внутриструктурной жизни - внутри данного религиозного движения, отношения с властями и другими конфессиями, численность, наличие своих СМИ, образовательных заведений, общественных, благотворительных орга-низаций и общественной деятельности. Но в ходе реализации проекта было замечено, что стандартизация интервью ухудшает результаты; Филатов опи-сывает это следующим образом: «Он (информант) в свободной проповеди, в свободном разговоре, о чем-то ему неинтересно говорить, о чем-то он даже не думал, а ты его долбишь - что ты думаешь о демократии, а он даже не думал и не знает, и если ты хочешь это найти - то как-то косвенно. Поэтому ты должен просто помнить разные темы, как ты все это должен задать, но если хочешь добиться успеха, разговор должен быть свободным». Некото-рым общим правилом для этих нестандартизованных интервью является то, что они начинаются с вопросов о доктрине спасения: «Для чего вы сущест-вуете? В чем спасение? Для чего вы собираетесь - к чему вас приведет при-надлежность к этому религиозному объединению?»; следующим блоком яв-ляются вопросы об общей картине мира, вытекающей из этой доктрины, и основных моральных и социальных установках. Под конец следуют демо-графические вопросы, касающиеся возраста, профессий, образования членов движения. Такой порядок нужен, чтобы избежать настороженности респон-дентов.Наконец, четвертой особенностью изучения НРД, исходя из опыта груп-пы Филатова, является избирательный подход к выборке: количество прово-димых интервью и число информантов различаются в зависимости от спе-цифики конкретного НРД. Оно напрямую зависит от уровня идеологической однородности движения, от дисциплины в движении. Есть религиозные объ-единения, например иеговисты, «Радастея», с которыми достаточно провести два-три интервью, и далее информация будет повторяться. В то же время имеются рыхлые в организационном плане, с неустоявшимся вероучением (например, виссарионовцы) или со специфическим пониманием этого веро-учения в каждом отдельном регионе или приходе, где требуется гораздо большее количество интервью, что выясняется уже непосредственно в ходе их проведения.Классическое включенное наблюдениеЕще одну методологическую позицию представляют немногочисленные исследователи, занимающиеся «классическими» полевыми этнографически-ми исследованиями в новорелигиозных группах. Они используют классиче-ский метод включенного наблюдения, практикуют длительные контакты с религиозными общинами. Наиболее известное такое исследование, ставшее предметом докторской диссертации, - это изучение Л.И. Григорьевой Вис-сарионовской общины под Красноярском, где материал собирался в течение десяти лет: исследовательница выезжала туда два раза в год и жила там при-мерно по 2-3 недели. Кроме виссарионовцев, Л.И. Григорьева изучала мно-гих другие группы НРД и религиозные конфессии, в том числе Веры Бахаи, анастасиевцев, Белых Братьев и Сахаджа-йогов (с последними она соверщи-ла паломничество по Индии). Григорьева, так же как и Филатов, считает, что проблем с доступом в группы НРД не существует.Непосредственное применение включенного наблюдения в среде рели-гиозных групп имеет свою специфику. В частности, исследователи отмечают два момента, связанных с ограничениями этнографического подхода.Во-первых, это возможная продолжительность непосредственного плот-ного контакта с группой. С одной стороны, как они считают, последователям НРД присущи специфические психологические характеристики. С другой стороны, Л.И. Григорьева говорит о такой характеристике метода, как необ-ходимость эмпатии - эмоционального сочувствия, сопереживания, когда приходится настраиваться на людей, на фон. В проводимых включенных наблюдениях в различных новорелигиозных группах исследователь НРД сохраняет двойственную позицию, то, что Эткинсон и Хэммерсли называли «marginal native»: когда она (он) общается с последователями движений, онаОпыт отечественных исследователей новых религиозных движений(он) действует как участник - тем не менее многие осведомлены и о ее (его) исследовательской идентичности. Таким образом, проявляется такой нюанс конструирования роли исследователя, как её многомерность: при взаимодей-ствии с различными информантами одного и того же движения исследова-тель может принимать различные роли.Фактически в открытых новорелигиозных группах совмещение различ-ных ролей не является проблемой: можно быть и «верующим», и «социоло-гом», «журналистом», поскольку вера воспринимается как внутренняя, трансцендентная характеристика личности, а статус - как внешняя, второ-степенная и проходящая (в более формализованных религиозных институ-тах, таких как РПЦ, вопрос о религиозной идентичности должен решаться гораздо более однозначно и строго). Соотнесение ролей более проблематич-но для самого исследователя, поскольку, как правило, изначальная его пози-ция - это внутреннее «аутсайдерство», тем не менее при длительном обще-нии и завязывании более близких и дружеских отношений сложно сохранить дистанцию, отстраненность от изучаемой группы. Так, например, Л.И. Гри-горьева говорит о сложностях «балансирования» (между ролями) и «от-стройки», т. е. необходимости какого-то времени после «погружения» для психологического восстановления. Соответственно, это накладывает вре-менные ограничения на продолжительность этапа полевых исследований.Во-вторых, в этнографических исследованиях могут проявляться огра-ничения, связанные с внутренними моральными установками самого иссле-дователя и их совпадением или несовпадением с установками изучаемой группы. С одной стороны, когда объектом исследования являются зарегист-рированные религиозные группы, а не криминализированные мафиозные структуры, можно ожидать, что наблюдатель сможет соучаствовать в любого рода деятельности этих НРД, не рискуя преступить юридические законы (что, правда, само по себе не очевидно). С другой стороны, некоторые деви-антные или просто маргинальные стороны жизни НРД могут оказаться вне поля зрения исследователя, поскольку он не сможет, например, лично участ-вовать в более свободной внутренней сексуальной жизни общины или в «тантрических» ритуалах (возможны, по-видимому, и другие примеры). Тем не менее нельзя сделать однозначный вывод о том, что некоторые стороны жизни общин остаются полностью скрытыми от глаз наблюдателя; при дли-тельном контакте информация так или иначе всплывает, например через «информаторов».Итак, мы проанализировали особенности изучения российских НРД ис-ходя из опыта современных исследователей. Мы увидели, что те стратегии получения информации об НРД, которыми они пользуются, представляют собой континуум стилей этнографического исследования: от серий свобод-ных интервью до классического включенного наблюдения.Формирование позиции исследователя в российских проектах по изучению НРДСпецифика позиции отечественного исследователя связана в большей степени с аспектами личностной идентичности тех, кто занимается изучени-ем НРД. При этом определяющими оказались возраст экспертов и особенно-сти их профессиональной карьеры. Опишем аспекты позиции отечественно-го исследователя НРД.Аспекты личностной идентичности исследователяЛичностные характеристики. Эксперты, практикующие «свободное общение», и Филатов, возглавляющий группу исследователей - это люди старшего возраста (старше 50 лет), имеющие звания профессоров. В том, что касается религиозной идентичности экспертов, выявить ее достаточно слож-но, т.к. она остается за рамками профессиональной идентичности. Из прове-денных интервью можно сделать вывод, что большинство экспертов считают себя верующими христианами (различных направлений).Профессиональная идентичность. Как уже упоминалось выше, экспер-ты НРД имеют самую разнообразную академическую платформу. Очевидно, что это связано с тем, что исследования религии до 1990-х гг. были непопу-лярны; теоретическими вопросами религиоведения занимался преимущест-венно Институт научного атеизма Академии общественных наук (АОН) при ЦК КПСС. Исследователи религии, таким образом, отчетливо делятся на теоретиков религиоведения и на небольшую группу людей, предпринимаю-щих попытки эмпирических исследований, которые зачастую представляют собой интенсивное целенаправленное общение с представителями НРД и анализ документов. Среди религиоведов доминируют специалисты по науч-ному атеизму, кандидаты и доктора философских, социологических, юриди-ческих или исторических наук. Очевидно, что профессиональная специали-зация оказывает влияние на стиль изучения темы, используемые концепты и исследовательский инструментарий.Среди тех, кто занимается эмпирическими исследованиями НРД (о чем уже говорилось выше), отдельные немногочисленные исследователи в целом изолированы друг от друга и в результате поздней профессиональной спе-циализации имеют разную дисциплинарную принадлежность (социологи, историки, религиоведы, юристы), придерживаются достаточно разных точек зрения на объект своих исследований, печатаются в различных изданиях (научно-популярных, развлекательныо-информационных, религиозных). Во-первых, это приводит к тому, что исследователи используют различный ме-тодический инструментарий (основные тактики исследования были описаны выше), в европейских же исследованиях НРД изучение новорелигиозных групп проводится на базе социологических факультетов и с использованием социологических методик. Большинство современных российских социоло-гов, анализирующих НРД, занимались религиозной проблематикой еще в СССР, на базе факультетов истории и научного атеизма, и, как правило, не пользуются систематическим образом социологическим инструментарием. Во-вторых, в российской социологии религии в настоящее время отсутствует также общепринятый категориальный аппарат.Соотнесение ролей инсайдеров и аутсайдеровВ ходе интервью с современными российскими социологами, занимаю-щимися изучением НРД, сложилось впечатление, что они проводят четкуюОпыт отечественных исследователей новых религиозных движенийграницу между собой и участниками НРД, занимая по отношению к ним роль аутсайдера, или «полного наблюдателя». Можно предположить, что та специфическая ниша, которую занимала религия в советской идеологии, способствовала формированию четкой границы между «верующим» и «уче-ным от науки», и это остается актуальным вплоть до настоящего момента, несмотря на формирование религиозных идентичностей у некоторых быв-ших ученых-атеистов. Большинство современных социологов, анализирую-щих НРД, занимались религиозной проблематикой еще в СССР, на базе исто-рических факультетов и кафедр научного атеизма. Поэтому, когда в 1990-е гг. стали появляться НРД, они естественным образом попали в фокус внимания этих исследователей.Почти все исследователи в той или иной степени считают себя в настоя-щее время верующими христианами (сложно оценить, в какой степени они придерживаются ритуальной стороны; внутренняя вера вообще не поддается фиксации); подавляющее большинство экспертов относят себя к православ-ным. Несмотря на это, хотя проведенные интервью не позволяют делать вы-воды относительно глубинных мотиваций каждого исследователя, внешне каждый из них действует «в поле» и в академическом сообществе, не афи-шируя своих религиозных взглядов, пользуется «светским» концептуальным аппаратом и позиционирует себя как «человека науки», а не «человека рели-гиозного» или «православного». Собственная религиозная идентичность не подчеркивается ими (ни в интервью, ни в публикациях), но нельзя говорить, что она полностью выносится за скобки. Таким образом, в том, что касается исследовательской и научной деятельности, приоритетной для них является позиция академического ученого. Самовосприятие себя в качестве эксперта из научного сообщества отличает, например, чувство превосходства. Один из экспертов рефлексирует по этому поводу следующим образом:Когда занимаешься изучением новых религий, знаком с мировой культу-рой, с мировыми религиями - то, конечно, есть ощущение того, что люди в бирюльки играют. Изначально некоторое высокомерие есть. Ну, все-таки я там изучал и буддизм, и индуизм довольно серьезно, тексты в оригинале… Не говоря о том, что христианство довольно неплохо знаю изнутри. Когда сталкиваешься с новыми религиями, ощущение религиозной самодеятельно-сти, безусловно, присутствует. Но я это высокомерие свое как исследова-тель всегда старался в себе подавлять.Что касается легитимации собственного религиозного опыта, то в боль-шей или меньшей степени он воспринимается как возможность для понима-ния других верующих и как источник интереса к теме религиозности в це-лом. Один из экспертов резюмирует:Я бы сказал, что если человек вообще ни во что не верит и является та-ким вот атеистом, то довольно сложно заниматься религиозными движе-ниями. Агностиком можно быть, потому что исследователь-агностик должен по идее с интересом следить - а что же нашли другие религиозные движения, чего не нашел он, и о чем он не знает - а они вот знают, и по-этому интересно узнать - а как, откуда они это знают, как это у них все происходит.Если внутренние отношения исследователей с той религией, к которой они себя относят, еще сложно понять, другими словами, затруднительно охарактеризовать позицию исследователей по отношению к религиозной сфере как таковой, то с большей определенностью можно сказать, что по отношению к НРД исследователи выступают аутсайдерами - идентичность исследователя уже безоговорочно выходит здесь на первый план. К изуче-нию новых религиозных групп эксперты пришли или благодаря тематиче-ской близости - с кафедр научного атеизма и истории и/или благодаря про-стому интересу к необычному социальному феномену. Выше уже говори-лось о том, что можно выделить три тактики изучения НРД в настоящее время: «свободное общение», «геродотовский метод» группы Филатова и непосредственно включенное наблюдение. Можно заметить, что преобла-дающий стиль «свободного общения», дополняемый сбором документаль-ной информации, а также экспертное интервьюирование Филатова наиболее удобны именно для академического ученого, пользующегося авторитетом в качестве «социолога» и «независимого эксперта». С одной стороны, о чем уже говорилось, религиозные группы сами идут с ними на контакт, а с дру-гой стороны, исследователю не приходится выстраивать свою позицию - она уже сформирована и определяется академическим статусом.Итак, в том, что касается религиозной идентичности, российские иссле-дователи НРД предстают по отношению к изучаемым группам аутсайдера-ми; наиболее значимым для них является статус профессионального иссле-дователя. Свои религиозные убеждения, которые в интервью упоминались в качестве платформы для взаимопонимания с респондентами и стимула для проведения исследований, эксперты не афишируют, поскольку внешняя со-циокультурная ситуация для этого неблагоприятна. Включенное наблюде-ние, очевидно, может дать гораздо больше информации о реальной жизне-деятельности определенных групп НРД, но требует больше усилий, влечет за собой специфические трудности.В целом исследователи, проводящие изучение НРД посредством класси-ческого включенного наблюдения, занимают по отношению к изучаемым группам позицию, балансирующую между «полным участником» и «участни-ком-как-наблюдателем». Они не считают, что роль «инсайдера» или «аутсай-дера» является однозначной и определяющей во взаимодействии с неорелиги-озными группами, но акцентирует внимание на преимуществах открытого по-ведения и соучастия, дающего возможность установить с людьми эмоцио-нальный и психологический контакт, который позволяет, по их мнению, при-соединиться к группе, почувствовать и понять ее внутреннюю атмосферу, а также увидеть то, чего никогда не покажут, если останешься для группы «чужим».Что интересно, позиция исследователя, изучающего НРД посредством включенного наблюдения, может оказаться многомерной: по отношению к различным информантам исследователь может проявлять различные аспекты исследовательской роли, кроме того, сама роль исследователя не статична. Так, один из исследователей полагает, что бессмысленно продолжать выда-вать себя за «неофита-последователя» и скрывать собственные убеждения по мере развития отношений с информантами еще и потому, что в ново-Опыт отечественных исследователей новых религиозных движенийрелигиозных группах действуют определенные коммуникативные фильтры, регулирующие доступ и нахождение в этой среде:Та гиперэмоциональность, которая характерна очень часто для прозе-литов новых религиозных движений, она очень часто имеет элементом достаточную чуткость этих людей, то есть они прекрасно чувствуют друг друга, и вот эти вот фильтры эмоциональные, они зачастую являются теми барьерами, которые внутрь таких групп, как правило, закрытых, не пускают случайных людей. Поэтому если ты начинаешь там врать, фаль-шивить, притворяться, ты оттуда вылетишь сразу, как только зайдешь, и надолго ты там точно не останешься.Результатом практики таких отношений с «объектом исследования» ста-новится установление с отдельными информантами близких и дружеских отношений, не сводящихся к ролям «исследователь» - «информатор» и про-должающихся уже после формального окончания исследования. Один из исследователей комментирует это таким образом:Я там знакомлюсь с людьми, с некоторыми я остаюсь в теплых, близ-ких, дружеских отношениях, которые продолжают приходить ко мне в гости, там изредка встречаться, с любопытством я расспрашиваю, мне рассказывают…При этом, отмечает исследователь, неважно, принимают ли они его в ка-честве своего «одноверца»:Они меня просто вот считают таким человеком, с которым они дру-жат. Это же просто личные отношения. Если у меня с человеком те-плые, дружеские, приятельские отношения, какой-то хороший психологиче-ский контакт - ему со мной хорошо, мне с ним хорошо, то мы просто вот за чашкой чая можем, или там на прогулке, или еще где-то… обсудить с увлечением все это дело - ему интересно, мне интересно…По мере развития взаимоотношений с респондентами роль исследователя естественным образом трансформируется. Таким образом, проведение этно-графических исследований в среде новых религиозных движений сопровож-дается выработкой определенной исследовательской позиции, своей «ниши», которую сложно четко определить через дихотомию инсайдерства и аутсай-дерства и которая в большей степени проявляется как балансирование между различными позициями.Подводя итоги, можно сделать вывод, что позиция российских социоло-гов в отношении категорий инсайдерства/аутсайдерства имеет некоторые общие черты:- внешне каждый из них действует в поле и в академическом сообщест-ве, не афишируя своих религиозных взглядов, пользуется «светским» кон-цептуальным аппаратом и позиционирует себя как «человека науки», а не «человека религиозного» или «православного»;- собственная религиозная идентичность и религиозный опыт в большей или меньшей степени воспринимаются как возможность для понимания дру-гих верующих и как источник интереса к теме религиозности в целом;- по отношению к новым религиозным движениям исследователи пози-ционируют себя аутсайдерами - идентичность академического исследовате-ля уже безоговорочно выходит здесь на первый план;- исследователи, практикующие «свободное общение», а также группа Филатова при взаимодействии с НРД пользуются ролью «социолога» и «не-зависимого эксперта», которая уже сформирована и определяется академи-ческим статусом.Таким образом, для исследователей, изучающих НРД, но не проводящих длительное включенное наблюдение, дихотомия инсайдер - аутсайдер оста-ется актуальной для описания позиции исследователя, и сами они оценивают свою роль в большей степени как «аутсайдерскую».Непосредственно включенное наблюдение влечет за собой специфиче-ские трудности по конструированию исследовательской роли. Анализ опыта эмпирических исследований социологов, проводящих классическое вклю-ченное наблюдение НРД, позволяет выявить следующие ключевые моменты в вопросе соотнесения ин- и аутсайдерской роли:- позиция внутреннего аутсайдера по отношению к НРД может служить платформой для принятия в поле целого спектра исследовательских ролей: от «полного участника» до «полного наблюдателя»;- позиция ин/аутсайдерства является сложносоставной: исследователь может достаточно легко находить доступ в поле к неорелигиозным движени-ям, если у них имеются общие статусные характеристики (возраст, образова-ние и т.д.), даже если в том, что касается его религиозной идентичности, он выступает в качестве аутсайдера;- установление эмоционального контакта с респондентами является при-оритетным в формировании исследовательской позиции, позволяя сохранять доверительные и открытые отношения без принятия роли «религиозного ин-сайдера»;На основании проведенного исследования можно предположить, что ди-хотомия ин/аутсайдера оценивается как менее адекватная исследователями, имеющими, благодаря практике длительных включенных наблюдений, более глубокие отношения с респондентами. Это соотносится с опытом европей-ских исследователей в данной сфере.

Ключевые слова

этнографический метод, формирование позиции исследователя, новые религиозные движения, роль инсайдера, роль аутсайдера, ethnographic method, formation of a position of the researcher, new religious movements, the insider - outsider role

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Филькина Александра ВитальевнаТомский государственный педагогический университеткандидат социологических наук, доцент кафедры философских и социальных наукkav1293@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Шанин Т. Методология двойной рефлексивности в исследованиях овременной российской деревни // Ковалев Е.М., Штейнберг И.Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. М.: ЛОГОС, 1999.
Ковалев Е.М., Штейнберг И.Е. Качественные методы в полевых социологических исследованиях. М., 1999. 384 с.
Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. «Делать знакомое неизвестным…»: Этнографический метод в социологии // Социологический журнал. 1998. №1/2.
Козина И. Особенности стратегии case-study при изучении производственных отношений на промышленных предприятиях России // Социология: методология, методы, математические модели. 1995. №5-6. С. 65-90.
Burgess R. In the field. London, 1991. 254 p.
Hammersley M., Atkinson P. Ethnography: principle in practice. London: Tavistok, 1983.
Agar M. Speaking of ethnography. New York, 1986. 79 p.
Современная религиозная жизнь России / Под ред. С.Б. Филатова, М. Бурдо. М., 2006. Т. 4. 366 с.
 Опыт отечественных исследователей новых религиозных движений:проблема формирования исследовательской позиции | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 1 (9).

Опыт отечественных исследователей новых религиозных движений:проблема формирования исследовательской позиции | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 1 (9).

Полнотекстовая версия