Когнитивный аспект политического праздника | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 3 (11).

Когнитивный аспект политического праздника

Представлена интерпретация когнитивной схемы политического праздника в приложении к российской политической реальности.

The cognitive aspect of political festival.pdf Сегодня явными представляются противоречивость и зыбкость россий-ской политической культуры. Ценностный и идеологический лаг, образовав-шийся после распада СССР, не заполняется новым опытом, который обеспечилбы воспроизводство политической культуры. В ряду эффективных механизмовактуализации ценностей политический праздник является сложным инстру-ментом интериоризации важнейших элементов культуры (ценности, символы,память, прошлое и проч.), гармонизации отношения к прошлому, узакониванияистории и, соответственно, легитимации существующего режима.В отличие от процветающих сегодня политических технологий и меха-низмов PR праздник не просто конструирует сиюминутный образ, а участву-ет в создании культурного опыта, при помощи эстетизации и символизацииактуализирует коллективную память как важнейший элемент политическойкультуры. После распада Советского Союза изменения приобретают неясныйи непредсказуемый характер, особенно в плоскости их восприятия. Посте-пенно складывающаяся в новый социальный порядок мозаика нормативных ифактических элементов нуждается в легитимации, осмыслении, эстетическоми моральном приобщении всех членов социума. Вследствие создания свя-щенных пространств на публичных площадках, совмещения в себе рацио-нального и эмоционального аспектов политический праздник способен слу-жить эффективным механизмом воспроизводства политической культуры, содной стороны, ввиду своей включенности в культурный контекст, а с дру-гой, благодаря своей антропологически закрепленной когнитивной схеме.Именно благодаря работе с механизмами мышления и обработки информа-ции данный феномен совмещает в себе множество функций. Сегодня утра-ченное элитой понимание эффективности праздников отражается политиче-ским процессом в его субъективном измерении, поэтому представляется не-обходимой актуализация значимости данного явления в когнитивном аспек-те, как наиболее чувствительном к трансформации и сосредоточенном вплоскости политического знания. Усилия современной российской власти попраздничному оформлению этого знания не релевантны инфозапросам поли-тической коммуникации, понимаемой как смыслонесущее послание. С дру-гой стороны, народ совершенно разучился отмечать политические праздникипотому, что они лишены ценностного наполнения и смысла.Для того чтобы представить когнитивную специфику изучаемого явле-ния, целесообразно обратиться к двум аспектам праздничного мира. Во-первых, проанализировать контекст, в который, собственно, предполагаетсяКогнитивный аспект политического праздника25внедрять политические праздники, а следовательно, выявить задачи, которыесегодня стоят перед данным явлением. Во-вторых, исследовать когнитивнуюструктуру праздника как замкнутого на себе смыслового мира, способа моде-лирования политической реальности, если использовать терминологиюШ. Эйзенштадта, построения модели трансцендентального миропорядка.Проблематика контекста раскрывается исходя из того, что:- препятствием для создания монолитной праздничной культуры являет-ся наличие нескольких идеологий, что подразумевает и разночтение в отно-шении ценностного содержания праздника;- перед праздником стоит задача объяснять картину настоящего, легити-мировать ее в дискурсе памяти, например примирения с разрушенным совет-ским прошлым. Именно поэтому сегодня необходимо четко обозначитьидеологические предпосылки внедрения праздников, выявить субъекта ини-циации. П. Рикёр в своем исследовании История, память, забвение актуали-зирует данную проблему: Вопрос в том, как и кто будет определять полити-ку памяти, если старые цензуры, селекции, комментирования и интерпрета-ции будут отброшены [1. С. 289].В общественно-политическом дискурсе современной России одной изнаиболее явных тенденций стало стремление объяснить постсоветскуюкартину мира в привязке к прошлому и концептуально утвердить дальней-ший путь страны. Советское прошлое, разрушенное внезапно и не понятое доконца, продолжает жить в настоящем, что приводит к раздуванию в повсе-дневности некоего апокалипсического поля для зыбких и неэффективныхввиду своей конъюнктурной обусловленности смыслов. Примерами могутслужить выступления президента и премьера, систематически делающих ак-цент на необходимости формирования полноценных гражданских институтовв противовес тоталитарному прошлому, акцентирующих необходимость мо-дернизации, а также создание теорий для распознавания нового идеальногомира (концепция суверенной демократии, стратегия трех И). При этомсреди этих попыток конструирования образа настоящего и будущего отсутст-вует полезный прагматизм. И здесь представляется необходимой кропотли-вая работа над культурным контекстом, над складыванием единого пред-ставления, идущего из прошлого и гармонично дополняемого образами изначениями настоящего.Современный политический абсентеизм объясняется в том числе и утра-той идентичности. В недавнем еще прошлом советский человек, мыслящийи воспринимающий мир соответствующим образом, был резко и без временина адаптацию лишен привычных координат мира, своего советского я. Ис-тория самоотрицается, на фоне этого самоактуализируется повседневность, апамять заменяется воображением. П. Рикёр писал о том, что если воображе-ние не связано с неким общим представлением на более глубоком уровнесознания, то припоминание становится актом манипуляции, то есть сводит-ся к воображаемому образу, замещается им. Воображение манипулируемо, ав условиях современного информационного общества прошлое в интерпре-тации власти должно удовлетворять современным инфозапросам, которыестоит понимать достаточно широко, не сводя к потребности в техническомзнании или рекламным образам. Однако, с другой стороны, воображениеД.Ю. Сарайкина26способно сплачивать, рождать цельный, позитивный образ в том случае, еслионо связано с некими основаниями политической культуры, то есть с общимпредставлением. Поэтому проблема современной политической культуры идискурса власти в этом направлении состоит, скорее, не в нравственно со-мнительном редуцировании прошлого (как и восхвалении или консерва-ции), а в несовершенстве самой техники работы с ним, в неполном конъюнк-турно ограниченном обрабатывании прошлого. И в данной связи политиче-ский праздник способен работать с прошлым именно в ценностном ключе, тоесть закладывать смысл.Таким образом, учитывая вышеозначенные проблемные аспекты, можносделать выводы об условиях внедрения политического праздника. Рекомен-дуется сделать акцент на патриотических исторических праздниках (празд-никах достижений), которые, на первый взгляд, не несут ярко выраженнойидеологической окраски, но при этом, используем здесь термин из психоло-гии, подразумевают некий трансфер - перенесение отношения к идеальномумиру в празднике на наличествующую политическую реальность. В даннойсвязи эффективной представляется гармонизация в праздничном мире тради-ционной формы (по образцу СССР) торжества и содержания, соответствую-щего идеям, декларируемым современностью, - инноваций, модернизации,демократического строительства. И здесь праздник становится мир-проектом,пролонгированным из прошлого в будущее. Мир-проект подразумевает по-строение в праздничном мире особой темпоральной схемы, которая объясня-ет логический ход истории. При наделении ценностным маркером событийпраздник, прошлое воссоздается в настоящем и, таким образом, становитсяего легитимной предпосылкой. М. Деннис сказал по этому поводу: Историяпроисходит сейчас, во время празднования. И другой истории у Америкинет [2. С. 318]. И таким образом, привнесение в смысловой мир праздникаактуальной сегодня идеи инновации способно продолжить цепь прошлое -настоящее звеном будущее. П. Рикёр, опираясь на Э. Гуссерля, пишет:История есть процесс осмысления, поэтому традиция складывается не впрошлом, а в настоящем, то есть видится в прошлом, благодаря современно-сти [1. С. 345]. Идеи инноваций и будущего могут на практике презенто-ваться в таких техниках, как коллективная подготовка к празднику, конкурсыпроектов, выставки достижений, экскурсы в историю в актуальном контек-сте. Немного далее П. Рикёр говорит о необходимости коллективного припо-минания, цитируя Э. Кейси: Поминание - это также своего рода вызываниев памяти в смысле повторной актуализации основополагающих событий,подкрепление призывом помнить, придающим торжественность церемо-нии, - поминать, - значит придавать торжественность, принимая прошлоевсерьез и прославляя его в ходе соответствующих церемоний [1. С. 346]. И вданной связи большое значение имеет повторяемость праздников, то естьсистематическое поминание прошлого как достояния, и, соответственно, какчасть настоящего, актуализируемую на публичной площадке. И в данной свя-зи советская праздничная культура может служить примером создания цель-ной семиотической и смысловой сферы праздника как потенциально носталь-гического опыта.Когнитивный аспект политического праздника27Что касается политического праздника как замкнутого на себе мирасмысла, то здесь данное явление целесообразно рассматривать как механизмсубъективации, так как смысл рождается в процессе прочтения некоего по-слания, в процессе коммуникации и согласия, как основы политическогопраздника. Проблемы включения политического праздника в социальную иобразовательную практики обнаруживают некоторые особенности субъекти-вации данного явления. Действительно, если в СССР политические праздни-ки формировали календарь, конструировали картину мира, вовлекали граж-дан в процесс круглогодичного переживания и актуализации ценностей, тосегодня политический праздник не воспринимается как часть социальнойжизни. Выражаясь метафорически, у данного явления есть очерченный по-литическим дискурсом контур, однако нет цветового содержания, котороенеобходимо для восприятия явления как своего, значимого, не выброшенногоиз плоскости лежащих на поверхности компонентов сознания. Демонстрацияпарада в честь Дня Победы по ТВ способна спровоцировать лишь временноезакрепление патриотического настроения путем нагнетания эмоций; состоя-ние не является устойчивым, так как не отсылает ни к знанию-воле (терминГ. Ричардсона), ни к общему контексту повседневности. Политическийпраздник, повседневность и образовательная среда должны быть включеныне только в единую ценностную картину мира, но и единую семиотическуюсферу. А.И. Щербинин в данной связи, опираясь на концепцию Лотмана, за-ключил: В одной семиосфере не может быть двух доминирующих языков,как не может быть двух доминирующих матриц сознания[3. С. 60].Об эффективном образовательном механизме праздника можно говоритьне тогда, когда он время от времени вбрасывает символы в социальный кон-текст, а когда личность, образовательная система и сам праздник совместнообразуют те или иные смыслы. Речь идет о накоплении опыта. Любой ин-формационный поток понимается и усваивается индивидом лишь в том слу-чае, если его содержание коррелирует с предыдущим опытом индивида. Тоесть заложена матрица восприятия, а праздник - стимулирующее событие,которое актуализирует семиотическую матрицу. Современные учебные посо-бия информируют, но не формируют качественного, оценочного отношения кдействительности. И здесь актуальным представляется понимание политиче-ского праздника как механизма политической культуры, включенного в неесвоими когнитивными основаниями. Ведь очевидно, что привнесение ценно-стного аспекта, внедрение инноваций в образовательный процесс не будутэффективными без соответствующей работы в области политической культу-ры. Интересной представляется точка зрения К.Ф. Завершинского по поводукогнитивных основ политической культуры. Критикуя поведенческий и ак-сеологический подходы к ее определению, исследователь делает акцент наполитической культуре как мозаике субъективных и объективных элементов:Российской культурологии и политической философии свойственен редук-ционизм обратной полярности, то есть склонность рассматривать культур-ный план политики в рамках изначально заданных аксеологических схем [4.С. 20]. Принимая данное положение как теоретическую основу, мы будемрассматривать ценности и опыт прошлого как составные элементы культуры,но не как ее основания, акцентуируя при этом механизмы культуры и ееД.Ю. Сарайкина28формы. Поэтому стоит сделать замечание: советский идеал не является длянас идеалом в ценностном отношении, но служит примером эффективнойработы политической культуры, и здесь нас интересует функциональная сто-рона. Итак, Завершинский в интерпретации культурных практик (каковойявляется и политический праздник) делает акцент на когнитивной состав-ляющей, выраженной в модели праздника в апперцептивном опыте: Воз-можность культурных и политических практик укоренена не в неких кол-лективных формах сознания или физикалистских объективных структурах, ав содержании дорефлективного cogito (у Бурдье), в предсознательной спо-собности любого индивида к сознательности (knowledgebility) (у Гидден-са) [4. С. 21].Так и политический праздник, с одной стороны, выступает как явлениекультуры, а с другой - как когнитивная схема, включенная в культурныйконтекст когнитивными основаниями. Культура выступает и как матрицавосприятия, наличествующий опыт, и смысл нового опыта (в нашем случаеполитического праздника) будет заключаться в приращении когнитивнойсоставляющей. Подобное приращение предполагает получение общего пред-ставления (картина мира), продуцирующего поведенческие интенции. Такоекогнитивное приращение возможно только в том случае, если символическаяи ценностная сферы политического праздника продолжают свое существова-ние в контексте повседневности (разумеется, в ином выражении). Политиче-ские праздники сегодня оказываются выброшенными из общего образова-тельного процесса по причине недостаточной работы фоновой повседневно-сти по актуализации ценностей, происходит разрыв формы праздника и егосмыслового наполнения. Таким образом, проистекает нивелировка ценностейи исторического обоснования тех или иных явлений повседневности.Праздник - прежде всего явление воспринимаемое, представляющеесложную модель взаимосвязи ценностного, эмоционального, рационального,контекстуального аспектов. Именно поэтому важно рассматривать празднич-ное явление в его когнитивном ракурсе.В данной связи политический праздник как сложный когнитивный конст-рукт стоит анализировать в двух основных контекстах:1.Схема когнитивного действия праздника как субъективная реконструк-ция связи с прошлым (временной символический клей Объективнаяреконструкция связи с прошлым как сложный когнтивный конструктт о,контекстуального аспектов.настроения путем );2. Схема экстенсивной повседневности (актуализации явлений и ценно-стей повседневности; акцент делается на настоящем как на новом, явлениесоответствует особенностям времени).Как было выяснено ранее, для гармоничного развития общества в мен-тальном дискурсе необходимо логичное объяснение связи прошлого-настоящего-будущего, а также четкая оценка социальных изменений. Поли-тический праздник способен воссоздавать в себе то или иное событие про-шлого в ценностном ключе и таким образом, выражаясь словами Дж. фонГелдерна, установить необходимые фреймы, позволяющие упростить вос-приятие реальности на основе темпорального ощущения[5. С. 85]. В случаеКогнитивный аспект политического праздника29эффективной работы праздника темпоральное восприятие реальности опира-ется на календарное закрепление памятных дат. И, таким образом, преобра-зование коллективной памяти происходит повсеместно, параллельно линей-ному вектору времени.А.И. Щербинин в статье Красный день календаря: формирование матри-цы восприятия политического времени в России, ссылаясь на точку зренияисторика П. Нора, заключает: Календарь находится на границе истории ипамяти, превращая первую во вторую, задавая траекторию восприятия исто-рии (и политики, как истории креативной)[3. С. 62]. Политический празд-ник - работа памяти. И в данной связи коллективная память представляетсобой основу для наслоения актуальных отношений настоящего. Невозможносоздать эффективный проект будущего в настоящем без глубокого осмысле-ния истоков этого настоящего, то есть без работы с прошлым. Ценностный(идеологический) лаг, образовавшийся после распада СССР, несет психоло-гический и социальный дискомфорт, он не заполнен, в массовом политиче-ском сознании не сформированы новые схемы понимания мира, которыемогли бы составить основу современной российской политической культуры.Как следствие, в общественном дискурсе формируется некий ностальгиче-ский запрос, который выражает собственно потребность в разрешении проти-воречия. О.В. Шабурова, Н.С. Смолина в статье Ностальгический дискурс вконструировании коллективной идентичности пишут: В этом смысле пост-советская коллективная идентичность фундирована элементами прошлойэпохи. Приметы советской эпохи выполняют своего рода компенсаторнуюфункцию в адаптационных процессах, а ностальгия становится одним из спо-собов коллективной реакции на социальную травму, наряду с попыткаминормализации, «негативизации» прошлого или утопической идеей возвраще-ни [6].Явление, описанное данными авторами, позволяет сделать вывод о том,что работа памяти в современной России должна осуществляться в связиименно с советским прошлым, гармонизировать травму перестройки, с однойстороны, а с другой, образцом для современной работы памяти должна вы-ступать праздничная культура СССР как механизм формировании ценностейи идеалов (смысла) и информирования (знания). Здесь в когнитивной моделиполитического праздника необходимо сделать акцент на слиянии коллектив-ного и индивидуального видов опыта. И здесь интересной представляетсяточка зрения Х. Вельцера по поводу автобиографичности памяти: Памятьвообще связана не столько с прошлым, сколько с настоящим. Как и все про-чие системы памяти, автобиографическая память представляет собой функ-циональную систему, задача которой − помогать человеку справляться сжизнью в настоящем[7]. Поэтому необходимо в работе с памятью создаватьпсихологический комфорт, гармонизировать связь прошлое-настоящее че-рез ассоциативно-ценностную матрицу биографии человека. Необходимочерез слияние коллективного и индивидуального опытов вывести связь спрошлым вначале на эмоциональный, а затем на когнитивный уровень (этовозможно в празднике). Ведь именно когнитивный компонент культуры со-ставляет ее основу и побуждает к систематическим действиям, которые впо-следствии закладывают традицию. Немного далее Х. Вельцер пишет: Эмо-Д.Ю. Сарайкина30циональное отношение к прошлому, которое создается в семье, порождаетсовсем иную картину истории, чем та, какую преподают на уроках истории.Историческое сознание обнаруживает не только когнитивные, но и эмоцио-нальные измерения, которые могут находиться с когнитивными в резкомпротиворечии. Иными словами, знания об истории и употребление этих зна-ний − не одно и то же[7]. Что касается первого аспекта работы памяти, топространство советского − особое пространство в коллективном сознании,которое необходимо принять. Ведь только тогда оно перестанет быть пуль-сирующим противоречием, воронкой исторической инертности, о которойписал А. С. Ахиезер [8. С. 20-45]. Ностальгия − и есть до известной степенипотребность в некоторой степени в доверии пространству, насильно опусто-шенному. Таким образом, в понимании праздника как необходимого меха-низма памяти мы должны принимать во внимание основное сосредоточениеэтой памяти. Ведь праздник способен заряжать пространства настоящегосвященным импульсом (на публичной площадке) и тем самым снимать на-пряжение с болезненного пространства прошлого. Историческое развитиеневозможно без соответствующего развития понимания этого процесса вмассовом сознании, то есть без формирования исторического сознания какспутника перемен. После радикального отвержения одной картины мирапроцесс развития и образования новой схемы невозможен, так как разруша-ется внутренняя субъективная логика перехода. В российском политическомсознании история не актуализирована как всеобщий опыт, она воспринимает-ся как противоречивый, абстрактный образ, так как нет необходимой актив-ности для ее осмысливания в социальных практиках (одной из которых мо-жет являться праздник). И.И. Глебова в данной связи в своем исследованииПолитическая культура России: образы прошлого и современность цитиру-ет М. Феретти: Памяти самой по себе, так же как и прошлого, не существу-ет. Это всегда конструкция, результат непрерывной активности, порой соз-нательного, а порой бессознательного взаимодействия многочисленных лю-дей и разнонаправленных сил, которые снова и снова ткут воздушное покры-вало прошлого[9. С. 311]. Для совместной интерпретации прошлого необ-ходима непрерывная работа в настоящем по интерпретации истории в ценно-стном ключе. В противном случае противоречия памяти будут составлятьлакуну в картине восприятия настоящего. Политически праздник в своейкогнитивной схеме способен презентовать единое понимание истории.М. Деннис заключил: Политический праздник - это и есть свершение исто-рии. Вне своей актуализации истории не существует [2. С. 21].Интересным представляется суждение П. Бурдье о том, что существуютнекоторые виды искусства (сферы общественной жизни), где культурныепродукты наделены аурой свершившейся легитимации - музыка, скульптура,литература, театр [10. С. 50]. И здесь массовые празднества, как заверялА.В. Луначарский, должны обращаться к эстраде, театру и другим видам са-модеятельности [11. С. 45-60]. Очевидно, путем сопереживания в искусствечеловек приобщался к ценностям праздника, то есть легитимность переноси-лась из эмоциональной сферы в ценностную. Данные возможности искусствабыли успешно реализованы большевиками в новой праздничной культуре.Таким образом, путем обращения к различным семиотическим кодам поли-Когнитивный аспект политического праздника31тический праздник наделяет свое содержание, то есть историю, маркеромдоверия, история свершается в некоторой культурной инсталляции совре-менности и поэтому происходит как момент этой самой современности, по-нятный и близкий каждому. Автор культурологического исследования TheFestive state Д. Гусс рассматривает праздник как статичную форму, черезкоторую проходят образы реальности, а человечество со временем смотрит вновое отражение и учится, приобретает ценности. В какой бы реальности ненаходился праздник - это культурная инсталляция, через которую на протя-жении веков проходят социальные изменения, переведенные на ценностныйязык [12. С. 301]. Далее автор заключает, что параллельность двух историйосуществляется за счет помещения в рамку тех или иных событий, но по сутипомещенный в рамку кусочек продолжает являться частью этого фона.Кроме того, потребность в легитимации прошлого являет себя в необхо-димости самоидентификации, чего не достает современному российскомуобществу. Сложно иметь представление о себе, если нет представления о ми-ре, выходцами из которого мы являемся. В качестве защитной реакции наобрушившиеся перемены (распад СССР) человеку проще всего восприниматьсебя вне истории вовсе. А. Усманова в статье Советская визуальная культу-ра как объект антропологического исследования заключает: Люди, испы-тавшие на себе опыт социалистического переустройства общества подвер-жены особой форме коллективной амнезии, сознательного и бессознательно-го вытеснения травматического прошлого, − сначала советские люди пыта-лись забыть жизнь до революции, потом жизнь при Сталине, а теперь - во-обще все советское[10. С. 50].Современное общество парадоксально функционирует в рамках дихото-мии самоотрицания и как реакции на него - самоактуализации. С одной сто-роны, происходит повсеместное отвержение советского прошлого, низведе-ние его до профанации массовой бытовой критикой, а, с другой стороны, нафоне этого появляется стремление заполнить ценностный лаг путем построе-ния теоретических концептов будущего. Примерами таких попыток могутслужить: концепция суверенной демократии, постоянно декламируемая вдискурсе власти необходимость следования вектору модернизации, стремле-ние власти говорить от себя и от имени оппозиции одновременно - приемакцентуации президентом и премьером недостатков существующего режима.Социальные практики коллективного оценивания (каким является праздник)способны в данной связи при грамотном внедрении и осмыслении легитими-ровать современный режим с помощью персонификации и осознания своегоисторического я людьми, лишенными прошлого (отрицание советского).Возможно, привязка современных праздников к советской истории, но с но-вым ценностным наполнением повестки дня, будет являть собой эффектив-ную самоактуализацию, то есть осознание прошлого как основы для наслое-ния этой самой повестки дня. М. Деннис высказался по поводу сути полити-ческих праздников: Такие общественные празднования являются кульмина-ционными точками истории, они становятся единой мистической зоной восознании обществом себя. В таких моментах граждане преобразуют исто-рию, то есть они узаконивают свое место в коллективном национальномпрошлом[2. С. 56]. Таким образом, политический праздник, как работа па-Д.Ю. Сарайкина32мяти, является и селективным механизмом. То есть, делая акцент на тех илииных событиях, данное явление при успешном своем воплощении формируетиндивидуальный опыт по определенному заказу современности. Человек се-годня получает право, закрепленное эмоционально на священных подмосткахпраздника, быть в конкретном (интерпретируемом конкретным образом)прошлом. Подобная связь с историей создает психологический комфорт. Да-лее Деннис цитирует П. Нора: Память является особой жизнью, всегдавключенной в живущие ныне общества и в постоянную эволюцию, подле-жавшую диалектике памяти и забвения [2. С. 13]. И. И. Глебова назваладанный процесс в волевом измерении дискурса власти колонизацией про-шлого [9. С. 58]. И колонизация прошлого посредством праздника пред-ставляется достаточно эффективной, благодаря возможности праздничногоявления переоткрывать пространства прошлого, составлять темпоральныйкаркас повседневности, объяснять и легитимировать политический режимпутем интерпретации истории и работы памяти.М. Деннис, исследуя американские праздники, ссылается в данной связина П. Нора: Такие общественные праздники сами по себе являются кульми-национными точками истории: массовые и элитарные, народные и академи-ческие. Идентификация осуществляется на фоне единого настроения. В такиемоменты американцы преобразуют историю, то есть они определяют самисвое место в коллективном национальном прошлом [2. С. 17]. И историче-ский политический праздник в некоторой степени отвечает человеку на во-прос, кто он, откуда он пришел и что для него в мире важно. Важнейшим ас-пектом в переозначивании истории является единение. То есть единение внастоящем, в моменте празднования проецируется на патриотическое вос-приятие истории вообще. Это имеет большое значение для политическойкультуры с доминированием коллективистских ценностей. Поэтому с собы-тиями истории нужно работать именно с аксеологической точки зрения.Кроме того, политический праздник, работая с памятью, легитимирует поли-тический режим через презентацию прошлого как идеального или прибли-женного к идеалу. В данной связи интересна точка зрения Ж.Л. Шабо, кото-рый указывает на то, что сознание человека стремится не только познавать,но и преобразовывать окружающий мир в соответствии с идеальным пред-ставлением [13]. И только в том случае, если человеку дается основа для по-добного воображения-преобразования, политический режим эффективнолегитимируется. Такой основой и служит политический праздник. Он содер-жит в себе когнитивную схему, в основе которой идея преобразованного по-рядка.Итак, политический праздник является механизмом политической куль-туры, в силу своей когнитивной схемы способен участвовать в ее воспроиз-водстве. В особом мире, создаваемом данным явлением, актуализируютсяценности, достигается легитимация политического режима. Благодаря своейспособности работать с памятью праздник может выполнять функцию селек-ции образов прошлого, гармонизировать в сознании ход истории и таким об-разом стимулировать патриотические чувства. В этом смысле данный фено-мен является актуальным для современной российской политической реаль-ности как необходимый механизм преодоления, узаконивания прошлого иКогнитивный аспект политического праздника33объяснения картины настоящего. Поскольку сегодня невозможно в точностивоссоздать советскую праздничную культуру (которая все же является длянас образцом), перед нами встает проблема четкости идеологического посла-ния в празднике. В данной связи инициаторам мероприятий необходимо вы-работать четкую концепцию данного явления для современной России. Реко-мендуется сделать акцент на патриотическом аспекте праздника и на созда-нии праздником особой темпоральной схемы, в которой возможно гармони-зировать идеи настоящего и актуализировать достижения прошлого.

Ключевые слова

праздник, культура, ценность, когнитивное, память, festival, culture, value, cognitive, memory

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Сарайкина Дарья ЮрьевнаТомский государственный университетстудентка пятого курса специальности политологияфилософского факультетаshockedsam@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Рикёр П. Память, история, забвение. М.: Изд-во гуманитарной лит-ры, 2004.
Dennis Mathew. Red, White and Blue Letter Day. Ithaca $ London: Cornell University Press, 2002.
Щербинин А.И. Красный день календаря: формирование матрицы восприятия политического времени в России // Вестник Томского государственного ун-та. Философия. Социология. Политология. 2008. №2(3). С. 57-65.
Завершинский К.Ф. Когнитивные основания политической культуры: опыт методологической рефлексии // Полис. 2002. №3. С. 19-28.
Geldern James. Bolshevik Festivals, 1917-1920. London: University of California Press, 1993.
Шабурова О.В., Смолина Н.С. Ностальгический дискурс в конструировании коллективной идентичности [Электрон. ресурс] // Ностальгия по советскому в социокультурном контек- сте современной России: интернет журн. 17.11.09. Режим доступа: http://mion-journal. tomsk.ru/?cat=26.
Вельцер Х. История, память и современность прошлого [Электронный ресурс] // Неприкосновенный запас. 2005. №2: Интернет-издание. 11.05.05. Режим доступа:http:// magazines. russ.ru/nz/2005/2/vel3.html.
Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. Т.1. М.: Философское общество, 1991.
Глебова Г.И. Политическая культура России: образы прошлого и современность. М.: Наука, 2006 .
Усманова А. Советская визуальная культура как объект антропологического исследовании // Визуальная антропология. Саратов, 2007. С. 21-55.
Луначарский А.В. О массовых празднествах, эстраде, цирке. М.: Искусство, 1981.
Guss David. Festive state. - Berkeley, Calif.: University of California Press, 2000.
Шабо Ж.-Л. Основные типы легитимности // Полис. 1993. №5. С. 30-37.
 Когнитивный аспект политического праздника | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 3 (11).

Когнитивный аспект политического праздника | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2010. № 3 (11).

Полнотекстовая версия