Интенциональность с точки зрения философии языка | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Интенциональность с точки зрения философии языка

Рассматривается проблема приписывания верований, состоящая в том, что взаимная замена имен с одинаковой референцией в пропозициональных контекстах может привести к изменению истинностного значения целого предложения. Обсуждаются важные семантические принципы, которые должны учитываться при решении данной проблемы, и показано, что даже ослабив принципы спецификации и раскрытия кавычек, мы не сможем полностью решить данную проблему, и ответ на данную загадку следует искать в семантике имен, а не семантике предложений о верованиях. Таким образом, теория значения имен должна объяснять, как два имени одного объекта могут семантически нести разную информацию, не допуская при этом существования фрегевских смыслов. Приводятся некоторые современные концепции референции, выполняющие эти условия.

Intentionality in philosophy of language.pdf Загадка ФрегеФилософское исследование практически любой на первый взгляд ма-ленькой и незначительной проблемы осложняется тем, что тянет за собойцелый комплекс других философских проблем. Загадка Фреге - одна из таких«незначительных» проблем современной философии, решению которой вотуже более ста лет академические философы посвящают целые монографии[1-3] и для которой до сих пор не было найдено решения, которое не сталки-валось бы с целым рядом методологических и философских сложностей.Возможность предложить адекватное решение этой проблемы является какбы лакмусовой бумажкой для теорий сразу в двух центральных областях фи-лософии - философии языка (для теории значения и/или референции) и фи-лософии сознания (теории пропозициональных отношений, интенционально-сти). В данной статье я хочу внести свой скромный вклад в решение этойпроблемы. Сначала постараюсь ясно сформулировать задачу и условия, кото-рые стандартно выдвигаются для ее решения, обсудить их адекватность икогерентность, обозначить сложности, с которыми сталкиваются уже суще-ствующие концепции в этой области, а затем предложить возможное решениенекоторых из этих сложностей или по крайней мере направление для их ре-шения.Эта проблема неслучайно носит название «загадка Фреге», именноГ. Фреге в своей работе «О смысле и значении» [4] впервые привлек внима-ние к данной проблеме и ее важности для исследований языка, а его концеп-ция о различии смысла и предметного значения во многом была специальноориентирована на ее решение.Речь идет о проблеме информативных тождеств, рассмотрим примерФреге:1. Венера есть Венера.2. Утренняя звезда есть Венера.Фреге указывал на то, что первое предложение не является информатив-ным. Любой, понимающий смысл этого предложения, с его точки зрения,знает, что оно является истинным, прочитав его, он не усваивает никакой но-вой информации - оно является априорным и аналитичным. Второе предло-жение, хотя и является также предложением о тождестве, несет в себе неко-торую информацию. В прошлом предложение (2) выражало научное откры-тие. Собственно, загадка Фреге состоит в том, что оба эти имени указываютна один и тот же объект, оба эти предложения сообщают об одном и томже факте (используя терминологию аналитической философии, отсылают кодной и той же сингулярной пропозиции). Как возможно, что данные пред-ложения несут разную информацию, если по своей структуре (два имени од-ного объекта и отношение тождества между ними) они должны сообщатьодну и ту же информацию?Натан Сэлмон [1. P. 12] справедливо замечает, что загадка Фреге не явля-ется особенностью предложений о тождестве. В самом деле, мы можемсформулировать соответствующую проблему, совершенно не обращаясь кпонятию тождества.(1) Утренняя звезда является планетой, если Вечерняя звезда являетсяпланетой.(2) Утренняя звезда является планетой, если Утренняя звезда являетсяпланетой.Первое предложение здесь является информативным, а второе нет, хотякаждое из них приписывает одно и то же свойство одному и тому же объекту.Для решения таких проблем, как эта, Фреге предложил провести различиемежду смыслом и предметным значением1 в отношении имен (он проводиланалогичноеОсобую версию загадки Фреге представляют собой сообщения о верова-ниях (предложения с косвенными контекстами, предложения с непрямымиконтекстами, предложения с пропозициональными установками - такие на-звания используются для обозначения этой проблемы в аналитической фило-софии). Именно эта версия загадки породила то огромное количество дис-куссий, на которое я ссылалась в начале данной статьи.Собственно, ее суть состоит в следующем: у нас есть следующие четырепредложения:(1) «Фосфор есть Венера» - истинное предложение о тождестве.(2) «Геспер есть Венера» - истинное предложение о тождестве.(3) «Фалес верил, что Фосфор есть Венера» - истинное предложение оверовании Фалеса.(4) «Фалес верил, что Геспер есть Венера» - ложное предложение оверовании Фалеса.Четвертое предложение получается путем замены имени на другое имя,обозначающее тот же самый объект. При этом четвертое предложение оказы-вается ложным. Поскольку выражения с одинаковым значением должныбыть заменимы во всех контекстах без изменения истинностного значенияпредложения, то мы вынуждены сделать вывод о том, что разные имена, ука-зывающие на один и тот же объект, обладают разным значением.Фреге использовал различие между смыслом и предметным значениемдля решения этой загадки. Он утверждал, что косвенное предложение имеетсвоим предметным значением смысл или мысль, поэтому несмотря на то, чтоданные имена («Венера», «Фосфор», «Геспер») имеют одинаковое предмет-ное значение, их нельзя взаимно заменять в косвенном контексте, посколькуони обладают различным смыслом.Данное решение проблемы в современной аналитической философиипривлекает очень небольшое количество исследователей, поскольку оно на-рушает некоторые важные и хорошо обоснованные семантические принципы.Мы рассмотрим эти принципы в следующем параграфе. Однако даже если унас есть достаточно серьезные основания для того, чтобы отрицать решение,предложенное Фреге для загадки, им же сформулированной, загадка от этогоникуда не исчезает, и необходимость предложить для нее адекватное реше-ние ложится на плечи любого теоретика значения.Почему же нельзя просто отбросить вопрос о взаимозаменимости терми-нов в косвенных контекстах, неужели у специалистов по семантике нет болеесерьезных проблем? К сожалению, просто игнорировать данную проблемуневозможно. Причина состоит в том, что эта загадка является всего лишь де-монстрацией более глубокой проблемы семантики. Речь идет о проблемекомпозициональности.Композициональность - одно из основных свойств языка, состоящее втом, что значение выражений определяется семантикой выражений, входя-щих в их состав, и их синтаксисом. Так, значение выражения «отец президен-та России» определяется значением слов «отец», «президент» и «Россия» иструктурой фразы «отец (кого?) президента (чего?) России». Также значениепредложений задается семантикой его составных частей и его синтаксисом(их способом связи). Именно композициональностью объясняется наша спо-собность производить бесконечное количество предложений, зная толькоконечный набор слов (продуктивность языка).Согласно принципу композициональности при замене одного синонимана другой значение целого выражения должно остаться прежним. Однакоесли при такой замене изменяется истинное значение предложения, значит,изменяются и условия истинности предложения, следовательно, значениепредложения также не может оставаться тем же самым. Проблема косвенныхконтекстов, сформулированная Г. Фреге, показывает, как нарушается прин-цип композициональности в такого рода предложениях.В действительности, существует несколько формулировок загадки Фрегеи следующая из них приблизит нас к пониманию того, почему это проблемане только семантики, но и теории интенциональности.(1) «Фосфор есть Венера» - истинное предложение о тождестве.(2) «Геспер есть Венера» - истинное предложение о тождестве.(3) «Фалес верил, что Фосфор есть Венера, и он верил, что Геспер неесть Венера» - может быть истинным предложением о веровании Фалеса.В данном случае речь идет не просто о возможности или невозможностиподстановки терминов в косвенном контексте. Условия истинности послед-него предложения таковы, что оно истинно тогда и только тогда, когда пра-вильно описывает верование Фалеса, т.е. Фалес действительно верил, чтоФосфор есть Венера, но верил, что Геспер не есть Венера. Для того чтобы мымогли выражать наши мысли в предложениях, условия истинности мысли ипредложения, ее выражающего, должны быть одинаковыми. И если против-ник различия между смыслом и значением, столкнувшись с проблемой кос-венных контекстов в первой формулировке, может отрицать тезис (4) ««Фа-лес верил, что Геспер есть Венера» - ложное предложение о веровании Фале-са» и утверждать, что если Фалес верил, что Фосфор есть Венера, то он верилтакже и в то, что Геспер есть Венера, то для решения этой проблемы он дол-жен предложить какое-то иное объяснение. Как выразил это Н. Сэлмон, «ес -ли информация I и информация I' идентичны, то некто может верить, что I,если и только если он верит, что I'» [1. P. 80].С точки зрения Фреге, эта проблема не более сложна, чем проблема не-возможности подстановки имен с одинаковым предметным значением в кос-венных контекстах. Но если мы отвергаем фрегевское различие смысла ипредметного значения для собственных имен и его контринтуитивный тезисо том, что в косвенных предложениях все термины должны поменять своезначение (и предметное значение, и смысл), то оказывается, что Фалес при-нимает и отрицает одну и ту же пропозицию (которую можно также выразить«Венера есть Венера»). Каким образом можно объяснить, учитывая, что Фа-лес - совершенно рациональный человек, всегда отвергающий другие проти-воречивые утверждения?Для человека, неискушенного в философии, сама формулировка этой за-гадки может показаться странной. Ну конечно, человек может верить, чтоФосфор есть Венера, а Геспер не есть Венера, ведь он не знает, что это именаодного предмета! Другая реакция, которая с большой долей вероятности по-следует, такова - просто в голове у Фалеса есть определенные представленияо Фосфоре, они отличаются от его представлений о Геспере. Однако оба этиответа свидетельствуют о непонимании сути сформулированной загадки.Ошибка первого ответа состоит в том, что знание или незнание Фалесомкаких-то слов не имеет никакого отношения к семантике этого предложения.Эта загадка специфична именно для имен. Данное предложение (3), по край-ней мере в первом приближении, не аналогично предложению (3)' «Иван счи-тает, что холостяки счастливы, и считает, что неженатые мужчины не счаст-ливы». Если Иван заглянет в словарь, он узнает, что «холостяк» и «нежена-тый мужчина» - синонимы, что дает нам полное право считать данное пред-ложение (3)' ложным или Ивана нерациональным. В лучшем случае ему не-достает чисто семантического знания, знания о значении и употреблении оп-ределенных слов. Совсем иначе обстоит дело с «Фосфором» и «Геспером».Знание, которого не достает Фалесу, не является чисто семантическим. Былапроделана серьезная работа астрономов, прежде чем тождество «Фосфора» и«Геспера» было установлено.Кроме того, никто из представителей так называемой прямой теории ре-ференции (концепции, согласно которой имя обозначает свой объект напря-мую) не отрицает, что в голове у Фалеса существуют разные способы вос-приятия, которые он ассоциирует с двумя именами. Вопрос состоит только втом, какое отношение это имеет к семантике предложения, ведь имена ука-зывают не на то, что происходит у нас в головах, а на объекты реального ми-ра. Никто также не отрицает, что если мысли Фалеса были описаны в другомпредложении: «Фалес считал, что самое яркое тело (после Солнца и Луны),которое он видит утром на небе, это Венера, а самое яркое тело (после Солн-ца и Луны), которое он видит ранним вечером, это не Венера», то сложностейбы не возникло. Наша же загадка об условиях истинности того предложения,которое нам дано (и мысли, которую оно выражает), вопрос состоит в том,какой из элементов в том предложении семантически о{может нести информаУсловия задачиИтак, мы сформулировали вопрос, который ставит для нас загадка Фреге.Ответ на этот вопрос предложить не так просто, поскольку он должен согла-совываться с некоторыми важными семантическими принципами.1. Прямая референция.Почему, собственно говоря, философы усматривают в решении Фрегепроблему? Почему бы нам не остановиться на том, что значение имени - этоне объект, который оно обозначает, и не признать, что имена обладают неко-торым смыслом? Дело в том, что допущение о существовании смыслов именкажется ходом ad hoc. Сравним этот тип выражений с другими выражениямиязыка. Такие слова, как «звезда», «утро», с очевидностью несут в себе неко-торую информацию. Мы понимаем их значение и, благодаря этому, понима-ем предложения, в которые эти слова входят.Когда речь идет о понимании высказывания/предложения, необходиморазличать два типа понимания его значения. В одном случае мы можем опре-делить истинностные условия предложения (мы целиком понимаем пропо-зицию, которую выражает предложение), тогда можно говорить о полномпонимании. Например, если я утверждаю: «По утрам на небе виднеетсяменьше звезд, чем по вечерам», другой человек способен полностью понятьэто предложение и определить, является оно истинным или ложным. Другойвид понимания - когда мы полностью понимаем значение слов, составляю-щих предложение, однако не можем определить истинностные условия пред-ложения. Так, если я вижу написанное предложение «Я умен», мне не из-вестны его условия истинности до тех пор, пока я не знаю его автора. В дан-ном случае в предложении было задействовано индексное выражение, и поэтой причине без знания контекста мы не можем знать и пропозицию, кото-рое предложение выражает. Тем не менее, зная этот контекст и понимая се-мантическую информацию, которую несет слово «я» (всегда указывает наавтора слов), можно легко определить истинностные условия предложения.Полезно здесь обратитьсяОднако имена в нашем языке функционируют совсем не так, как предпо-лагал Фреге, т.е. они действуют совершенно иначе, чем дескрипции. Имя ско-рее действует, как «он» или «она», - оно определяет в некоторой степенисвоего референта семантически («Екатерина» - обозначает женщину, а немужчину, указывает на одного человека в любом данном контексте, указыва-ет на человека, в действительности носящего это имя, - более нам ничегоданное имя не сообщает), но оставляет большой пробел в нашем знании ис-тинностных условий предложений, в которые оно входит, если это предло-жение рассматривается без контекста его конкретного употребления. Если яслышу предложение «Саша родился 13 октября 1982 года», я не могу опреде-лить истинностные условия данного предложения, несмотря на то, что ос-тальная часть предложения несет достаточно конкретную семантическуюинформацию. И если бы вместо этого предложения мне было бы дано такоепредложение, где задействована дескрипция, а не имя: «Молодой человек,который был единственным студентом мужского пола филологического фа-культета МГУ в 1999, родился 13 октября 1982 года», то я могла бы узнать,истинно оно или ложно. Даже если мне ничего не известно о гендерном со-ставе студентов филологического факультета МГУ, мне не нужно получитьникакую дополнительную информацию о значении выражений, входящих всостав данного предложения, я знаю полностью пропозицию, которую выра-жает это предложение, я полностью понимаю его условия истинности.Даже если мы рассмотрим пример из работ Фреге, где употребляютсяимена, обладающие более однозначно закрепленными за ними конвенцио-нально значениями, такой как «Аристотель был учителем Александра», то и вданном случае нам следует проявить должную осторожность. Нам может по-казаться только на первый взгляд, что это предложение семантически выра-жает пропозицию, но при более внимательном рассмотрении мы поймем, чтоэто не так. Мы предполагаем на основе некоторых прагматических сообра-жений (Фреге - философ и, наверное, речь скорее идет об известном филосо-фе, чем о другом человеке с именем Аристотель, тем более, что философАристотель был учителем известного Александра, и т.п.). Услышав или про-читав это предложение вне контекста, я не могу определить его истинност-ные условия. Ведь если речь идет об Александре - моем брате из Нарьян-Мара, то это предложение будет ложным. И история, конечно, знает болеечем одного Аристотеля.Фреге представлял, что в идеальном языке каждое имя будет обозначатьтолько одного носителя. Но по всей видимости, многозначность имен - этоне их вторичное и случайное свойство, а некоторый их существенный атри-бут: семантика имени настолько бедна, что позволяет одному имени обозна-чать бессчетное количество объектов, которые не объединены никакой общейхарактеристикой (за исключением того, что все они носят это имя).Помимо этого, проблема в данном случае лежит глубже, чем просто воз-можность существования нескольких носителей одного и того же имени. Вдействительности, в самом значении имени нет ничего, что позволяло бы намдетерминировать одну-единственную дескрипцию, которую обозначает этоимя, или необходимый кластер1 дескрипций. И конечно, ассоциации и инди-видуальные представления, которые имеет человек о носителе данного име-ни, или дескрипции, которые конкретный человек ассоциирует с этим име-нем, не могут выполнять тех семантических функций, которые требуются отсмысла, а именно - детерминацию условий истинности предложений, в кото-рые входит это имя. Ни один из сторонников прямой теории референции неотрицает, что имена имеют некоторые коннотации, например, трудно себепредставить, что кто-то будет с гордостью носить фамилию «Чикатило». Од-нако они отрицают, что такого рода негативные или позитивные ассоциацииимеют какое-то отношение к семантическим свойствам имени. (Я уже не го-ворю о специальных модальных сложностях фрегевской семантики, сформу-лированных С. Крипке [7].)Именно поэтому допущение смыслов имен (как дескрипций) кажется adhoc шагом: мы принимаем их, чтобы разрешить одну специфическую про-блему - значение (meaning) имен в косвенных продолжениях, вопреки тому,что это противоречит некоторым хорошо известным фактам о том, как рабо-тает язык.2. Семантическая невинность (innocence).Данный принцип был сформулирован в работе Д. Дэвидсона «О место-имении «что»»: «Со времени Фреге философы утвердились во мнении, чтопредложения содержания в разговоре о пропозициональных установках мо-гут странным образом указывать на такие сущности, как интенсионалы, про-позиции, предложения, высказывания и надписи. Странной эту идею делаютне эти сущности, с которыми все в порядке, когда они на своих местах (еслитаковые имеются), а представление, согласно которому слова, обозначающиепланеты, людей, столы и гиппопотамов в косвенной речи, могут сменитьэти обычные референции на экзотические. Если бы мы смогли вернуть нашусемантическую невинность, которой мы обладали до Фреге, то я думаю, нампоказалось бы совершенно невероятным, чтобы слова «Земля вертится», про-изнесенные после слов «Галилей сказалшение к пропозиции, например, в предложении «Фалес верил, что...», речьидет об отношении «верить», в котором стоит Фалес, и пропозиция «что...».Утверждение о том, что верование является отношением к пропозиции, логи-чески не зависит от того, какую концепцию пропозиций тот или иной фило-соф принимает.Несмотря на кажущуюся очевидность данного принципа, а также его рас-пространенность в современной философии, на мой взгляд, у нас есть неко-торые основания для того, чтобы сомневаться в его истинности.Во-первых, грамматическая форма предложений может скрывать их ло-гическую форму. Рассмотрим, например, такое слово, как «любить». По фор-ме предложений, в которые оно входит, это слово обозначает отношение. Темне менее это можно подвергнуть сомнению. К примеру, согласно моим се-мантическим интуициям, предложение «Мой сын любит Санта Клауса» мо-жет быть истинным. Однако если это так, то «любить» не будет являться от-ношением (поскольку Санта Клауса не существует). Рассмотрим другой при-мер: «Многие люди любят бога»: я могу сказать, что это предложение явля-ется истинным, даже не поднимая вопрос об онтологическом статусе бога.Во-вторых, верования не обязательно должны быть выражены предложе-ниями именно в такой форме. Они могут быть выражены, например, такимобразом: «по моему мнению, Фосфор есть Венера», «на мой взгляд, Фосфоресть Венера», а также они могут быть выражены просто «Фосфор есть Ве-нера».В-третьих, нам на сегодняшний момент не известно, что такое верованиекак феномен сознания, и мы не можем делать никаких предположений и вы-водов о его природе на основании структуры предложений. Нам известнотолько, что верования должны представлять мир каким-то образом, что они(по крайней мере, некоторые из них) должны быть истинными или ложными,а значит, должны иметь условия истинности. В конце концов, предложенияестественных языков также имеют условия истинности, но они не являютсяотношениями к пропозициям.Я полагаю, что отрицание этого принципа (по меньшей мере, воздержа-ние от его принятия) позволило бы нам оставаться в семантической плоско-сти при рассмотрении проблемы приписывания верований и сосредоточитьсяна условиях истинности таких предложений, а не на том, что происходит илине происходит в голове у кого-то.4. Принцип спецификации1.Согласно этому принципу, предложение, следующее за «что», полностьюспецифицирует верование того, кому это верование приписывается. Этотпринцип связан с принципом «верование есть отношение к пропозиции», но вто же время отличается от него. Он касается только предложений о веровани-ях (предложений формы «Х считает, что...») и говорит, что они осуществля-ют референцию к пропозиции, в которую верит человек, и точно описываютсодержание верования.1 Этот принцип был впервые сформулирован и подвергнут критике, насколько мне известно, вработах Кента Баха [9, 10].На мой взгляд, адекватность этого принципа также может быть подверг-нута сомнению. Во-первых, он основывается на соображениях такого же тол-ка, как и предыдущий принцип, истинность которого также не очевидна.Во-вторых, истинностные условия предложений о веровании не предпо-лагают, что верование должно быть описано в точно таких же выражениях,которые бы использовал тот, кому это верование приписывается. Более того,не требуется также соответствия в используемых модусах - de re и de dicto1(вопреки распространенному в философии мнению, что замена возможна,если модус был de re, и невозможна, если модус был de dicto). Можно пока-зать это, используя пример «сказал, что» (вместо «верит, что»), что сделаетусловия истинности данного предложения более прозрачными для нас.Мы можем сконструировать ситуацию, в которой некто Петр читал и зна-ет только одно произведение Марка Твена - «Приключения Тома Сойера» иговорит: «Я могу сказать, что автор «Приключений Тома Сойера» - теперьмой любимый писатель». Другой человек, Илья, хорошо знакомый с писате-лем лично и с его творчеством, может сказать в кругу других друзей СэмюэлаКлеменса2: «А Петр сказал про тебя, что ты его любимый писатель», очевид-но используя местоимение «ты» в модусе de re.Другими словами, я могу сделать de re сообщение, даже если изначальноПетр использовал имя «Твен» в модусе de dicto (мое сообщение окажетсяложным, тем не менее, если выяснится, что «Приключения Тома Сойера»принадлежит перу другого автора и было случайно приписано Клеменсу. Ноесли фактически Клеменс является автором «Сойера», то я вполне могу сде-лать такую замену). Я могу найти еще 10 других способов сообщить о том,что сказал Петр.Например, он может также сообщить другому малокомпетентному, как иПетр, в литературе человеку, прочитавшему только «Приключения Гекльбер-ри Финна»: «Петр сказал, что автор этого произведения (указывает на «При-ключения Гекльберри Финна») - его любимый писатель».Несложно понять, как бПј7можно сконструировать и обратную ситуациюции, местоимения и т.п., различные модусы - наш выбор будет определятьсямногими прагматическими, контекстуальными соображениями, существуетмножество самых разнообразных случаев.Одинаковы ли пропозиции, выраженные такими предложениями: «Твен -мой любимый писатель» и «Автор «Приключений Тома Сойера» - его люби-мый писатель» (где индексные выражения «его» и «мой» означает «Петра»)?Условия истинности этих предложений одинаковы для нашей реальной си-туации, одно истинно тогда, когда истинно другое, - один и тот же факт де-лает эти высказывания истинными или ложными. Но в целом их условия ис-тинности различны, «Марк Твен» и «автор «Приключений Тома Соейра»»несут разную информацию семантически, в частности, это различие будеточевидно, если мы будем рассматривать модальные контексты (Марк Твенмог бы не быть автором «Приключений Тома Сойера»).Таким образом, семантика предложений о верованиях не определяет ус-ловия возможности замены терминов с одинаковой референцией. Возможнали будет такая замена, определяется прагматикой (зависит от контекста: оп-ределяется тем, что известно говорящему об объекте верования агента, а так-же тем, что он знает о том, что знает его аудитория). Семантика не полно-стью определяет условия истинности таких предложений (семантически онине выражают полную пропозицию), зная такое предложение без контекста,мы не можем определить его истинность или ложность.Таким образом, необходимым условием того, что предложение с пропо-зициональным контекстом является истинным сообщением о том, что нектосказал (или о том, во что некто верит), не является точный пересказ слов го-ворящего (или пересказ их с использованием только синонимичных выра-жений1).Здесь я указала на многочисленные случаи, когда замена кореференци-альных терминов в косвенном контексте возможна, но это еще не приблизилонас к пониманию, когда и почему такая замена невозможна.5. Принцип раскрытия кавычек.Данный принцип был сформулирован в работе С. Крипке «Загадка о ве-ровании» [12]. Крипке формулириует тезис в двух версиях - более слабой иболее сильной. Первая звучит таким образом: «если человек, в достаточнойстепени владеющий языком, хорошо поразмыслив, искренне соглашается спредложением «P», то он верит, что P». Вторая - «человек, в достаточнойстепени владеющий языком, хорошо поразмыслив, искренне соглашается спредложением «P», если и только если он верит, что P».Этот принцип играет важную роль в формулировке загадки о веровании.Именно на основании этого принципа философы утверждали, что в косвен-ных контекстах разные имена с одинаковой референцией не могут заменятьдруг друга.При обсуждении принципа спецификации было показано, что существу-ют случаи, когда такая замена возможна, даже если сам человек вряд ли могбы принять предложение, описывающее его верование (высказывание). Повсей видимости, существуют достаточные основания для отрицания данного1 Противоположной точки зрения придерживается, например, П.С. Куслий [11].принципа в его сильной формулировке (а именно, мы можем отрицать, чтоесли человек не принимает предложение, то это всегда означает - он не име-ет верования, которое можно описать данным предложением).Однако отрицание этого принципа в строгой форме еще не дает нам раз-решения загадки Фреге. Очень важно семантически различать отказ от при-нятия предложения и принятие отрицания этого предложения. По-настоящему сложным случаем для сторонника прямой теории референцииявляется ситуация, когда некто (Петр) одновременно принимает два предло-жения: «Марк Твен - известный писатель» и «Сэмюэл Клеменс не являетсяизвестным писателем» (которые с его точки зрения будут выражать пропози-цию и ее отрицание) [12].(Я использую здесь различные имена «Твен» и «Клеменс» только для на-глядности. Я вполне могла бы использовать одно и то же имя, как в аргумен-те, сформулированном С. Крипке: некто может считать, что Падеревски име-ет музыкальный талант и что Падеревски не имеет музыкального таланта,полагая, что Падеревски-музыкант и Падеревски-политик - это разные люди(тогда как в действительности это один человек).Сторонник прямой теории референции, отрицая принцип раскрытия ка-вычек в его слабой форме, может либо утверждать, что предложения типа«Петр верит, что Марк Твен является известным писателем, а Сэмюэл Кле-менс не является известным писателем», в большинстве случаев являютсяложными, либо утверждать, что Петр верит в противоречие.Обе эти возможности, на мой взгляд, являются малопривлекательными.Каждая из них означает, что мы должны вступать в противоречие с семанти-ческими интуициями большинства людей. Я полагаю, что это создает серьез-ное основание для сомнений вообще в любых достижениях семантики, по-скольку каждый исследователь опирается, прежде всего, на собственные се-мантические интуиции об истинностных условиях предложений.Некоторые сложности некоторых решенийФрегевский ответ на обсуждаемуюКроме этого, указание на личные способы репрезентации в чье-то голове де-лают условия истинности предложений о верованиях весьма непрозрачными.Помимо всего прочего, эта концепция дает ложные предсказания об ус-ловиях истинности предложений о верованиях: например, предложение«Аристотель верил, что Марк Твен был великолепным писателем» [16.P. 556] с точки зрения этой концепции должно быть бессмысленным (по-скольку у Аристотеля не было никакого способа репрезентации Марка Тве-на), но на самом деле мы понимаем смысл этого предложения и с уверенно-стью можем сказать, что у Аристотеля не было соответствующего верования,а значит, данное предложение является ложным.В других концепциях отрицается наличие семантического компонента,указывающего на способ представления объекта [1], и считается, что эта ин-формация привносится прагматически. Тем не менее в этой концепции слож-но объяснить осмысленность высказывания «Я считаю, что Петр верит, чтоМ. Твен - это писатель, но не считаю, что он верит, что С. Клеменс - это пи-сатель», если мне известно, что это один и тот же человек. В таком случае уменя нет двух разных способов представления писателя, соответственно, ядолжна приписывать противоречие самой себе [17].ЗаключениеФилософы языка проявили чудеса изобретательности, пытаясь примиритьв рамках одной теории хотя бы четыре из этих принципов. Тем не менее се-годня можно констатировать, что создать концепцию референции, сохраниввсе эти принципы, невозможно. Нам остается только размышлять над тем,какими принципами можно поступиться с наименьшими потерями для се-мантики. Но мне кажется, что у нас есть перспективы в решении загадкиФреге, если мы будем принимать во внимание приведенные выше соображе-ния об этих семантических принципах.Несмотря на то, что логическая география позиций о загадке Фреге оченьобширна, в целом у нас есть только две альтернативы:1) Отрицать, что предложения формы «Илья верит, что Марк Твен -писатель и что Сэмюэл Клеменс - не писатель» могут быть истинными,принимая во внимание, что Илья нормальный здравомыслящий человек.2) Признавать, что предложения формы «Илья верит, что Марк Твен -писатель и что Сэмюэл Клеменс - не писатель» могут быть истинными, иискать объяснение такой возможности в семантике (либо глаголов «верить»,«считать», «говорить», либо единичных терминов (имен, местоимений,дескрипций)).Первая альтернатива сопряжена с отрицанием принципа раскрытия кавы-чек в его слабой формулировке, что оставляет нас в большой неопределенно-сти относительно того, каковы условия истинности предложений о веровани-ях и как можно удостовериться в их истинности или ложности.Таким образом, я думаю, нам следует ориентироваться на вторую альтер-нативу. Принимая во внимание серьезность аргументов против теории скры-тых индексов, имеющих референтами способы представлений объектов вкосвенных предложениях, я полагаю, что ответ следует искать в семантикеединичных терминов. Это вполне согласуется с тем, что я говорила о семан-тике и прагматике высказываний о верованиях, когда обсуждался принципспецификации. Для описания верования говорящий должен использоватьобычные слова с их обычной референцией в их обычном значении. Я указы-вала на то, что возможность замены выражений с одинаковой референцией вкосвенном контексте определяется прагматикой, тем, как и для каких целейописывает верования человек, который их приписывает. Однако нам извест-но, что в некоторых случаях такая замена невозможна. И для этой невозмож-ности - учитывая распространенность данного феномена - должно быть се-мантическое объяснение (в противном случае мы будем вынуждены нару-шить принцип семантической невинности). Мы должны предложить теориюзначения имен такую, чтобы она допускала, что разные имена для одногообъекта могут иметь разные значения.Это не вынуждает нас принимать фрегевскую ad hoc концепцию смысловдля имен. Все, что требуется от такого объяснения, чтобы теория значениядля имен согласовывалась с тем, какой вклад на самом деле имена вносят вусловия истинности предложений, в которые они входят. Эта концепциядолжна, во-первых, показывать, что даже два употребления одного имени,если они указывают на один и тот же объект, могут иметь разное значение(нести разную информацию семантически), во-вторых, учитывать скромнуюсемантику имени.Я вижу три возможных варианта развития данного тезиса. Во-первых,сторонник прямой теории референции может придерживаться самой строгойверсии этой концепции и утверждать, что имена вообще не имеют никакогосемантического содержания (напрямую непосредственно обозначают свойобъект), поэтому высказывание «Венера - это Венера» является не менее ин-формативным, чем высказывание «Фосфор есть Венера» [18]. Во-вторых,можно утверждать, что имена являются индексными выражениями (всегдауказывают на объект с таким именем) [19]. В-третьих, можно отстаивать но-минально-дискриптивную концепцию [20-23] (значение имени можно выра-зить €|qГдескрипцией

Ключевые слова

загадка Фреге, интенциональность, семантика, прагматика, референция, единичные термины, пропозициональные контексты, Frege's puzzle, intentionality, semantics, pragmatics, reference, singular terms, propositional attitudes, belief reports

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Вострикова Екатерина ВасильевнаИнститут философии РАНкандидат философских наук, научный сотрудникvostrikova@iph.ras.ru
Всего: 1

Ссылки

Salmon N. Frege's puzzle. Cambridge, 1986.
Crimmins M. Talk about Beliefs. Cambridge, 1992.
Recanati F. Direct Reference: From Language to Thought. Oxford, 1993.
Фреге Г. О смысле и значении // Логика и логическая семантика. М., 2000. С. 231.
Soames S. Semantics and Semantic Competence // Philosophical Perspectives. Vol. 3. Philosophy of Mind and Action Theory. 1989.
Kaplan D. Demonstratives // Almog, Perry and Wettstein (eds). Themes from Kaplan. Oxford, 1989. P. 481-563.
Kripke S. Naming and necessity. Oxford, 1980.
Дэвидсон Д. О местоимении «что» // Д. Дэвидсон. Истина и интерпретация. М., 2003.
Bach K. Do belief reports report beliefs? // Pacific Philosophical Quarterly. 1997. Vol. 78 (3). P. 215-241.
Bach K. A puzzle about belief reports // K. Jaszczolt (ed.). The Pragmatics of Propositional Attitude Reports. Elsevier, 2002.
Куслий П.С. Референция единичных терминов // Вестник Томского государственного университета. 2009. №4.
Kripke S. A Puzzle About Belief // Peter Ludlow (ed.). Readings in the Philosophy of Language. MIT, 1997. P. 875-920.
Crimmins M., Perry J. The prince and the phone booth: Reporting puzzling beliefs // Journal of Philosophy. 1989. Vol. 86. P. 685-711.
Crimmins М. Talk about Beliefs. Cambridge, 1992.
Richard M. Propositional Attitudes: An Essay on Thoughts and How We Ascribe Them. Cambridge, 1990.
Clapp L. How to Be Direct and Innocent // Linguistics and Philosophy, 1995. Vol. 18, № 5 (Oct.).
Schiffer S. Fido-Fido theory of belief // Philosophical Perspectives. Vol. 1. Metaphysics. 1987. P. 455-480.
Takashi Yagisawa. A semantic solution to Frege's puzzle // Philosophical Perspectives. Vol. 7. Language and Logic. 1993. P. 135-154.
Pelczar M.., Rainsbury J. The indexical character of names // Synthese. 1998. Vol. 114. P. 293-317.
Bach K. Thought and reference. Oxford, 1987. P. 130-175.
Bach K. Giorgione was so-called bacause of his name // Philosophical Perspectives. 2002. № 16. P. 73-103.
Gearts B. Good news about the description theory of names // Journal of semantics. 1993. № 14. P. 319-348.
Katz J. Names without bearers // The Philosophical Review. 1994. Vol. 103. P. 1-39.
 Интенциональность с точки зрения философии языка | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Интенциональность с точки зрения философии языка | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Полнотекстовая версия