Повседневность, здравый смысл и проблема сознания | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Повседневность, здравый смысл и проблема сознания

Предметом философского анализа являются повседневность и здравый смысл как одна из её ипостасей. Анализируются понятия «повседневность», «здравый смысл», «интуиции здравого смысла». Даётся описание основных концепций повседневности и здравого смысла. Цель статьи - обоснование положения об адекватности использования истин здравого смысла в решении проблемы сознания.

Everyday, common sense and problem of consciousness.pdf Обращение к теме здравого смысла, вопросу о месте и роли его интуицийв философском и научном познании обусловлено рядом причин. Прежде все-го, это вызвано актуализацией заявленной проблемы в современной филосо-фии, концептуальные подходы которой в решении проблемы сознания в рядеслучаев вступают в противоречия с интуициями здравого смысла; во-вторых,появлением нового перспективного материала, касающегося концепций ре-шения проблемы сознания на основе истин здравого смысла, и, наконец, не-обходимостью и возможностью проведения собственного исследования всвязи с разработкой гипотезы о мифичности как неотъемлемом свойстве соз-нания «естественного» человека.О последствиях (случившихся и возможных) игнорирования проблемыобыденного сознания и интуиций здравого смысла в исследовательских про-граммах, направленных на решение проблемы сознания, рассуждают Х. иС. Дрейфусы [1]. Ими были проанализированы две противоположные междусобой программы - символьного манипулирования (программа создания соз-нания) и программа моделирования мозга. Оба подхода опирались на искус-ственный интеллект как средство познания человеческого сознания, и обастолкнулись с общей для них проблемой - проблемой обыденного сознания.По сути дела, получила подтверждение выраженная ещё Хайдеггером и Вит-генштейном мысль о том, что обыденный контекст трудно формализовать.Неудачи в решении проблемы обыденного контекста на уровне искусствен-ного интеллекта продемонстрировали «неспособность» символьных репре-зентаций передать обыденное понимание. Неудачи программы символьногоискусственного интеллекта объясняются двумя причинами: проблемой обы-денного знания и 2) отсутствием теории обыденного контекста [1. C. 420].Имеется в виду положение, господствовавшее в классической философии,согласно которому понимание некой предметной области возможно только втом случае, если есть теория этой области, которая определяет в терминахабстрактныхченность этой области, за разумность человеческих действий, было подкреп-лено естественнонаучными теориями, авторитетными мнениями философов-классиков. Одним из основоположников «переноса» методов научного по-знания на все сферы человеческой деятельности, в том числе и повседнев-ность, был Г. Лейбниц. Идея о том, что любая человеческая деятельностьформализуема, а интеллект проявляет себя в способности выявлять бескон-текстные элементы и принципы, лежала в основе программы создания со-знания.В неклассический период философская традиция «переноса» оказаласьпод вопросом. М. Хайдеггер и Л. Витгенштейн, признавая важность обыден-ного опыта и знания, отрицали наличие у человека теории обыденного мира.Так, М. Хайдеггер задачу теоретического описания обыденного мира считалчрезвычайно сложной и утверждал, что обыденный мир репрезентации по-средством набора бесконтекстных элементов не поддаётся, поскольку в егоструктуре: а) содержатся социально организованные связи, роли и цели,б) есть неосознаваемое - знания, умения и навыки, в сознании не представ-ленные. Сходной была и позиция Л. Витгенштейна, полагавшего, что гово-рить абстракциями об исходных элементах, составляющих обыденную дей-ствительность, бессмысленно: анализ обыденных ситуаций имеет смысллишь в определённом контексте и при определённой цели. В вопросе о тео-рии обыденного мира иную позицию занимал Э. Гуссерль, в принципе до-пускавший её возможность на том основании, что человеческая разумность -это детерминированная контекстом целенаправленная деятельность. Отсюдаи предположение: ментальные репрезентации объекта способны обеспечитьконтекст. Для индивидуального сознания контекст остаётся неразличимым инесущественным, его осознание возможно на уровне «совместного» сознаниячерез систему истин здравого смысла. Однако опыт исследований в областиискусственного интеллекта показал: выявление компонентов субъективныхрепрезентаций обречено на «бесконечность» компонентов понимания субъ-ектом обыденной реальности.В рамках коннекционистского подхода компьютер используется в качест-ве средства моделирования процессов в мозге. Эта исследовательская про-грамма основана на идее динамичности, интерактивности и самоорганизациичеловеческой системы по обработке информации. Интеллект здесь рассмат-ривается как способность к обучению, а потому главная цель состоит в соз-дании физического устройства, которое могло бы генерировать свои собст-венные способности. Если эта программа выполнит свои обещания, то при-дётся расстаться с убеждением классиков о том, что единственным способомвоспроизвести разумное поведение является некая формальная теория, и от-казаться от идеи, что у каждого аспекта действительности должна быть своятеория [1. С. 425]. Однако если искусственные нейронные сети могут проде-монстрировать, что человек, не имея никакой теории мира, способен к разум-ному поведению в повседневности, вопрос, может ли механическая нейрон-ная сеть смоделировать обыденный интеллект, остаётся открытым. И, такимобразом, остаётся актуальным предположение, что с проблемой обыденногознания, блокировавшей прогресс технологии символьной репрезентации,возможно, столкнутся разработчики программы искусственных нейронныхсетей.Неудачи, связанные с попыткой разложить обыденный контекст на дис-кретные элементы, актуализировали вопросы, касающиеся сущности повсе-дневности, здравого смысла, гносеологических возможностей обыденногознания в ранге истин здравого смысла в сфере теоретического познания.Тема повседневности в философии возникла давно, но в классическийпериод она почти не разрабатывалась. Понимание философии как деятельно-сти, направленной на прояснение обыденных интуиций сознания и здравогосмысла, принадлежит Д. Юму, увидевшему в обыденности, в сужденияхздравого смысла подлинный предмет философии. Однако, признавая ре-шающую роль принципов здравого смысла в повседневной жизни, он считал,что их следует изучать, чтобы понять обыденное сознание.Для неклассической философии повседневность - предмет критическогоанализа, источник общезначимого, основа и критерий достоверности. Значи-тельный вклад в философию повседневности внесла лингвистическая фило-софия: она обратилась к проблемам повседневности и здравого смысла, тема-тизировав обыденный язык. В русской философской традиции проблема воз-можностей обыденного сознания была понята И.А. Ильиным, В.В. Розано-вым, в советский период - М.М. Бахтиным. В современной отечественнойфилософии предпринимаются попытки разработки многомерных концепцийповседневности (И.Т. Касавин, С.П. Щавелёв). Кроме того, в анализе потен-циальных возможностей обыденного сознания, роли интуиций здравогосмысла она видит средство решения проблемы сознания. В качестве примераможно сослаться на концепцию локального интеракционизма, в основу кото-рой положены принципы здравого смысла, касающиеся обыденного понима-ния сознания и действительности [2].Утверждая, что в повседневности и её истинах здравого смысла филосо-фия видит свой предмет, следует уточнить: объектом философского анализаявляется то из обыденности, что приобрело вневременной, внеконтекстуаль-ный статус. Философию, прежде всего, интересуют основания истин здравогосмысла, его естественные установки. Искусство философа, убеждён В.В. Ва-сильев, состоит в том, чтобы, проясняя естественные установки, не войти впротиворечие с их изначальными предписаниями, чтобы итоговый концепту-альный образ мира не расходился с его наивным изображением. Задача фило-софа - защитить установки сознания, подтвердить непротиворечивость пред-писаний здравого смысла, полагает он. Цель философской защиты положе-ний здравого смысла состоит в доказательстве их каузальной действенности.Однако её реализация связана с рисками, выражающимися в форме: а) «кон-фликта» философских концепций с установками здравого смысла, б) пара-доксов и «тотального скепсиса», порождённых поверхностной философскойрефлексией, и в) философских «вымыслов», связанных с «концептуальнойэкстравагантностью» и увлечённостью тем, что находится за пределами по-вседневности [2. С. 251].В.В. Васильев задаётся вопросом: справляется ли философия сознания сосвоей задачей - не противоречить положениям здравого смысла, а прояснятьи защищать их? Чтобы иметь представление, о каких установках здравогосмысла в отношении сознания идёт речь, приведём их: человек обладает соз-нанием; не только я, но и другие люди имеют сознание; сознание зависит отмозга; сознание есть нечто особое, внутреннее; наше сознание (наше «внут-реннее») влияет на наше поведение; сознание отличается от физического ми-ра, события в котором имеют физические причины; человек непосредственноконтактирует с миром вещей.Следует констатировать, что «защитный пояс» философских концепцийсознания богат идеями, многие из которых не согласуются с положениямиздравого смысла. Так, панпсихизм с идеей о всеобщей одушевлённости всту-пает в явное противоречие с интуициями здравого смысла. Положение эпи-феноменализма, согласно которому поведение человека не зависит от егосознания, также расходится с аксиомой здравого смысла о влиянии сознанияна поведение. Можно сослаться на позицию Д. Деннета, согласно которойсловарь описания сознания не имеет референтов в виде особых ментальныхсущностей, что противоречит убеждённости человека в том, что сознание -это особая реальность.Философские противоречия здравому смыслу в понимании сознания мо-гут, полагает В.В. Васильев, свидетельствовать о том, что здравый смысл неявляется критерием истинности философских положений, что истины здраво-го смысла не гарантируют истинности основанных на них утверждений, чтопротиворечия здравому смыслу подтверждают иллюзорность обыденныхпредставлений о сознании. Возможны и другие причины, почему положенияфилософии сознания и установки здравого смысла не согласуются междусобой. Однако трудно не согласиться с мнением автора «Трудной проблемысознания», что философская система, радикально расходящаяся с принципа-ми здравого смысла, не может рассчитывать на серьёзное признание. Как непротиворечащая установкам здравого смысла им предлагается собственнаяконцепция решения трудной проблемы сознания - концепция локальногоэмерджентного интеракционизма, согласно которой непосредственно осозна-ваемые человеком чувственные данные есть причины, вызывающие опреде-лённые изменения органов чувств и мозга. Такое видение решения «труднойпроблемы сознания», по мнению автора концепции, позволяет избежать кон-цептуальных тупиков, защищает установки здравого смысла относительновлияния сознания на поведение, идею непосредственного восприятия и непротиворечит положению о том, что события в физическом мире обусловле-ны физическими причинами. Поскольку базовым принципом здравого смыс-ла, на котором построено всё человеческое познание, по его мнению, являет-ся принцип переноса прошлого на будущее, на этом принципе и была разра-ботана концепция локального интеракционизма.Признание повседневности в качестве предмета научного познания не ис-ключает вопросов, лейтмотивом которых является «зачем?»: Зачем исследо-вание повседневности науке? Что это даёт самой повседневности? Сформу-лируем базовые положения, принятые за аксиомы и лежащие в основе ком-плекса вопросов по поводу отношений науки и повседневности [3]: 1) повсе-дневность является основанием науки; 2) в состав повседневного знания вхо-дят «субъективные теории», представляющие собой актуализированные зна-ния человека о себе и мире. Они могут быть использованы в качестве «прото-типа» в рациональном познании, поскольку представляют собой результатимплицитной аргументации и частичной экспликации. Однако в основе субъ-ективных повседневных теорий содержатся противоречия, которые могутбыть обнаружены только на уровне совокупностей истин здравого смысла;3) наука каким-то образом видоизменяет и использует когнитивные формыповседневности; 4) если наука и способна «заглянуть за горизонт» истинздравого смысла, то эти способности имеют пределы; 5) есть нечто, что обес-печивает связь повседневности и науки и делает возможным превращениенаучного (общего на макроуровне) в стандартное, привычное (общее на мик-роуровне). Этим нечто является неявное присутствие повседневного в струк-туре научного. Именно это даёт возможность научному быть воспринятым,адаптированным в повседневности; 6) если обыденные понятия «служат»науке и ей же «препятствуют», следовательно, они науке необходимы, заме-нить их нечем или незачем. Последнее положение актуально как для науки всостоянии межпарадигмальности, так и для сферы междисциплинарных ис-следований.Фундаментом всех форм сознания является здравый смысл. В историифилософии известны позитивные и негативные интерпретации здравогосмысла. «Позитивными» (при всей их неоднозначности и полемичности) при-знаны интерпретации повседневности Беркли, Юма, шотландской школы, вфилософии прагматизма, позитивизма, позднего Витгенштейна. Позитивноеосмысление, но «негативные» интерпретации преобладают в немецкой фило-софии, включая Канта, Гегеля, Ницше, Фрейда, Хайдеггера, Гуссерля.Традиция трактовать здравый смысл как общепринятое мнение или об-щепринятые нормы связана с А. Шефтсбери («Эстетические опыты»), утвер-ждавшим: частное уступает общему, однако каждый апеллирует к здравомусмыслу и уверен, что здравый смысл на его стороне. Отсюда вопрос: кто яв-ляется «законодателем» здравого смысла? У него же мы находим идею о не-обходимости спасения здравого смысла и средстве его спасения - свободедля острого ума, для насмешки, для иронии. Страх и понятия истины несо-вместимы: страх подавляет человеческий разум, раскрепощают его остро-умие. В познании, согласно рекомендации Шефтсбери, следует «придержи-ваться здравого смысла и не идти ни на шаг дальше» [4. С. 319].Представители шотландской школы понимали здравый смысл иначе. Ониполагали ошибочным отождествление здравого смысла с общим мнением,общим смыслом. Им принадлежит мысль о наличии врождённых принциповздравого смысла. В их интерпретации здравый смысл противопоставлен ра-зуму как способности к умозаключениям. Так, для Битти здравый смысл естьприродная способность ума интуитивно постигать истину и также интуитив-но, без последовательной аргументации, независимо от воли всех или боль-шинства, воздействовать на всех или на большинство. Другие представителиэтой школы (Т. Рид, Д. Стюарт) исходили из идеи, что здравый смысл - это иесть интуитивный аспект разума. По мнению Рида, человек изначально обла-дает неким набором недоказуемых и не нуждающихся в доказательстве по-ложений, которые образуют основу здравого рассудка. В структуре обыден-ного сознания здравый смысл понимался «шотландцами» как неформальныйкритерий рациональности, а сама философия - как сфера деятельности, осно-ванная на здравом смысле.Поскольку сферой рождения истин здравого смысла является повседнев-ность и с неё начинался разговор о проблемах двух исследовательских про-грамм искусственного интеллекта, остановимся на вопросе «повседневностькак тема философской рефлексии». Повседневность мыслится а) как: реаль-ность, б) как обыденное сознание, в) как сфера рождения истин здравогосмысла, г) как естественный язык. Являясь философской категорией, повсе-дневность не имеет определения, но имеет субстанциальную и функциональ-ную интерпретации [3]. Суть субстанциальной трактовки повседневности:нерефлексирующий человек представляет мир повседневности как первич-ную и автономную реальность, существующую как бы сама по себе. Функ-циональная трактовка повседневности отвергает идею её автономности и ис-ходит из того, что предназначение повседневности состоит в установленииотношений между: а) реальностью и знаниями о ней, б) знанием и языком,в) языком и реальностью. Знание формулирует смысл реальности, язык пре-доставляет смыслу знак и выделяет объект реальности как область значения.Механизмом регулирования этих отношений выступают формально неоформленные прагматические установки индивидуального сознания в кон-тексте конкретной ситуации. Функциональная интерпретация разрушает«монолитный» облик повседневности и формирует представление о ней какизменчивой, фрагментарной, проблематичной сфере.Ответ на вопрос о сущности повседневности зависит от того, с какой точ-ки зрения её рассматривать. Так, в методологическом аспекте повседневностьесть статистический образ мира с исключительно стабильными основаниямичеловеческой жизнедеятельности; с феноменологической точки зрения онаесть некое интегральное мифоподобное пространство.В понимании здравого смысла в философии сложились рационалистиче-ская и гуманистическая традиции. Рационалистический подход берёт своёначало с Декарта: здравый смысл понимается как «естественный разум»,универсальное человеческое качество. Его истины имеют интуитивную при-роду и в силу своей всеобщей очевидности и одинаковости не нуждаются вдоказательстве. Источником гуманистической традиции в понимании здраво-го смысла являются положения об ограниченности возможностей теоретиче-ского познания, наличии вненаучных истин и предположении, что достиже-ние истины возможно и за пределами научной рациональности. В качествеальтернативы научной рациональности выдвигается здравый смысл индиви-дуального сознания. Ж.Б. Вико был первым в западной философии, кто про-тивопоставил рациональный метод и метод здравого смысла. Однако здравыйсмысл как метод познания уязвим: не может обеспечить достаточную досто-верность результата познания, к нему неприменимо требование воспроизво-димости процедуры познания и её результата. Специфика гуманистическойтрадиции понимания здравого смысла заключается в том, что предполагаетнравственное совершенство автора суждений здравого смысла как необходи-мое условие доверия к ним в качестве истинных. Истина есть то, что этиче-ски правильно, справедливо, «общественно полезно». При таком пониманииздравый смысл - уникальное человеческое качество, проявляемое в отдель-ных «случаях».На основе идей гуманистической традиции возникла герменевтическаяконцепция здравого смысла. Её пафос состоит в утверждении здравого смыс-ла в качестве необходимого компонента человеческого бытия и гуманитарно-го познания. «Герменевтический» здравый смысл - это ненаучный метод по-знания и вненаучный источник истинного знания в обыденной области, свя-зывающий истины бытия и познания. Как интуитивная способность непо-средственного усмотрения всеобщего в конкретном здравый смысл являетсянеметодологическим способом постижения гуманитарных истин: нет прин-ципов, нет правил, нет процедур его применения. В отличие от рационали-стически понятых истин здравого смысла, обладающих универсальностью,гуманистически и герменевтически интерпретированный здравый смысл посвоему происхождению уникален - он является прерогативой «немногих», апотому его истины, чтобы быть воспринятыми, нуждаются во «внешнем»доверии и в такой риторической обработке, которая могла бы обеспечитьубедительность этих истин. Однако условием взаимодействия постигающегоистины и воспринимающего их является здравый смысл как «общий» разум[5. С. 98].Трактовка здравого смысла в рамках герменевтической традиции как сис-темного качества служит основой многоаспектного исследования феноменаздравого смысла. Исследовательский интерес представляют такие проблемы,как место здравого смысла в теоретическом познании, истины здравогосмысла в структуре мифологического сознания и др.Философия сознания как сфера познания связана с областью повседнев-ности, а потому истины здравого смысла как исходные установки здесь уме-стны и как интуитивный результат возможны. «Повседневность умирает вбезумии, если не черпает силы из мифа», утверждает И.Т. Касавин в «Анали-зе повседневности» [3. С. 86]. Однако если мы признаём, что а) повседнев-ность в феноменологическом смысле - это некое цельное мифоподобное про-странство, в котором естественный человек в естественном (нерефлексивном)состоянии для понимания окружающего действительности и ориентации внём ищет смыслы; б) в поисках этих смыслов творит мифы и мифическиеобоснования; в) находя смысл, обретает силу, и сила его - в знании, то каковаспецифика этого знания? Если мы признаем, что обыденное знание обычногочеловека в обычном состоянии есть миф, мы будем правы. Мы также можемпризнать обыденное знание обычного человека, исходя из его разумных дей-ствий, соответствующим здравому смыслу. Но как соотносятся между собойистины здравого смысла и истины мифов (индивидуальных)? Если принятьрациональную трактовку здравого смысла как универсальной способности, аистины здравого смысла как интерсубъективное знание, то следует указать,что способность мифотворчества также является универсальной, однако ис-тины индивидуальных мифов имеют субъективный статус. При этом истиныздравого смысла и истины индивидуального мифотворчества представляютсобой системный результат, с включением в него интеллектуальных чувств(сомнений и доверия), эмоциональных переживаний, ценностных значений исмыслов (личностно значимых - преимущественно для индивидуальногосознания, общезначимых - для здравого смысла), логическое значение кото-рого - вероятность. Обыденное сознание стремится к восприятию целого, сучётом второстепенного и случайного и на уровне здравого смысла, и науровне мифа. В обоих случаях, по Бахтину, - интеллектуальный процессвнутри практической деятельности с интеллектуальными чувствами, позво-ляющими обыденному сознанию соотнести момент истины с системой цен-ностей. Повседневный опыт связан с другими сферами человеческой жизне-деятельности, он включает в себя опыт рефлексии, опыт проявлений интел-лектуальных чувств, опыт схематизации, опыт интерпретаций, опыт эмпири-ческого подтверждения / опровержения и т.д. При этом ведущим средствомобыденного познания является метод проб и ошибок. «Твёрдое ядро» повсе-дневного знания составляют знания, не зависящие ни от контекста, ни отконкретной социальной группы, - истины здравого смысла. Специфика истинздравого смысла - в критериях их истинности: человек не знает, каким обра-зом он знает об истинности суждений здравого смысла, но именно его убеж-дённость в их истинности есть свидетельство их истинности [6. С. 140]. Од-нако такая же ситуация характерна и для сознания в состоянии «мифотворче-ства», «мифичности»: достаточных обоснований в том, что это так, нет, аубеждение есть. В отношении воззрений здравого смысла философия призна-ёт, что в основных своих чертах они являются истинными. Но при этом («по-путно»), отмечает автор «Защиты здравого смысла», философы допускаютсуждения, не согласующиеся с истинами здравого смысла. Эту ситуацию онсвязывает с проблемой анализа суждений здравого смысла, где главной труд-ностью является «чувственно-данное»: оно есть только часть чего-то, а пото-му истинность философско-логического анализа суждений здравого смыслалишь возможна. Таким образом, мифологическое знание, философский ана-лиз истин здравого смысла и сами истины здравого смысла имеют «одну навсех» характеристику - они не имеют достаточных обоснований, и в этомсмысле имеют равные права на существование. В связи с этим ответ на во-прос о роли истин здравого смысла в концепциях решения проблемы созна-ния предполагает ответ и на ряд сопутствующих вопросов: Истины здравогосмысла разрушают мифы обыденного сознания или служат их рациональнойосновой? Если участие истин здравого смысла в научном познании неизбеж-но, то каковы последствия такого участия для научного познания?

Ключевые слова

повседневность, здравый смысл, интуиции здравого смысла, проблема сознания, everyday, common sense, intuition, the problem of consciousness

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Мигуренко Раиса АфанасьевнаНациональный исследовательский Томский политехнический университеткандидат философских наук, доцент кафедры философииtatarova47@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Дрейфус Х., Дрейфус С. Создание сознания vs моделирование мозга // Аналитическая философия: Становление и развитие (антология). М.: Дом интеллектуальной книги; Прогресс- Традиция, 1998. С. 401-432.
Васильев В.В. Трудная проблема сознания. М.: Прогресс-Традиция, 2009. 272 с.
Касавин И.Т., Щавелёв С.П. Анализ повседневности. М., 2004. 431 с.
Шефтсбери А.Э.К. Эстетические опыты. М.: Искусство, 1975. 543 с.
Шестакова М.А. Функции здравого смысла в герменевтике Гадамера // Вестник Московского университета. Сер. 7. Философия. 1999. № 4. С. 90-100.
Мур Д.Э. Защита здравого смысла // Аналитическая философия: Становление и развитие (антология). М.: Дом интеллектуальной книги; Прогресс-Традиция, 1998. С. 130-154.
 Повседневность, здравый смысл и проблема сознания | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Повседневность, здравый смысл и проблема сознания | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Полнотекстовая версия