Проблема соотношения жизни и творчества как введение в тему о доминантных началах словесного творчества А. Белого и Ф.А. Степуна | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Проблема соотношения жизни и творчества как введение в тему о доминантных началах словесного творчества А. Белого и Ф.А. Степуна

Даны особенности рассмотрения сфер жизни и творчества А. Белым и Ф.А. Степуном. Соотношение жизни и творчества характеризуется метафорой парадоксального перевода. Это соотношение Степун представляет в контексте теории ценностей, Белый - в контексте теургизма. Опыт самосовершенствования у А. Белого ориентирован на поиск языкового воплощения «нового смысла».

The relationship between life and creativity as an introduction to the theme of dominant principles of the verbal creati.pdf Тема доминантных начал творчества Андрея Белого (1880-1934) и Фёдо-ра Августовича Степуна (1884-1965) может быть обнаружена, если обратитьвнимание на рассмотрение ими соотношения творчества (искусства) и жиз-ни - с одной стороны, на характеристику сферы самого искусства - с другой.Это рассмотрение происходит в рамках, условно говоря, «эстетического гно-зиса», наиболее адекватного герменевтического способа постижения «новойонтологии» и «новой метафизики». Философское осмысление жизненных ихудожественных практик Серебряного века вело к постановке вопроса о не-обходимости преобразования способов выражения, преобразования языка.Возникают не только опыты его преосуществления (портретированиеФ. Степуна, звукообразность А. Белого), но и стремления построить «новыйязык», наиболее влиятельными и самобытными из которых оказались опытыАндрея Белого и Велимира Хлебникова (1885-1922).Работа над адекватным воплощением «нового смысла», над новыми спо-собами его адекватной передачи обернулась проблемами языкового выраже-ния и коммуникации; обозначилась как проблема перевода. Причём перевода,взятого предельно широко. Это не просто перевод с одного естественногоязыка на другой; здесь важен поиск соответствий, особенностей взаимооб-разного (скорее символического, а не эмблематического) выражения и преоб-ражения сфер жизни - творчества (искусства) и языков различных видов ис-кусств. Проблема перевода (прямого и обратного) вошла в ведение герменев-тики. Герменевтическая практика выступила весьма своеобразной системойперевода, перевода, по Ю.М. Лотману, парадоксального. Если эмблема и еёзначение (в отличие от символа), писал он, связаны однозначным отношени-ем и взаимно переводимы (например, с графического языка на словесный), тосимвол «подразумевает перевод знаков с одного языка на другой, при этомоба языка находятся в состоянии взаимной непереводимости. …отношениесимвола к его значению всегда имеет не полностью предсказуемый, лишьчастично конвенциональный художественный или мистический характер»(курсив мой. - О.М.) [1. С. 363]. И далее: различие «природы символа и эмб-лемы не означает… их взаимной несоотнесённости. Являясь враждебнымиполюсами культурного и художественного пространства, …эти полюса су-ществуют только как противоположные части единого комплекса» [1. С.363].Сложность и парадоксальность данной ситуации символистам и их про-должателям в общем виде ясны. Соотнесённость же символа и его значения(выступающая как частичная конвенциональность) в конкретном случае либоможет не улавливаться и восприниматься как не существующая вообще, либоэта соотнесённость может приобретать вид неправомерного тождества, когдачасть затмевает и заменяет собою целое. Не всегда, по-видимому, отчётливовидно различие эмблемы и символа, что тоже создаёт дополнительные труд-ности. В таком случае особого внимания требует вопрос о взаимопереводи-мости. Невозможность реализации полноты перевода, его парадоксальностьобеспечены как принципиальной открытостью названных сфер, так и стрем-лением к всеобъемлющим синтезам, к приращению новых значений в ходеинтенсивных жизненных и творческих исканий, столь свойственных мысли-телям первой трети XX в.Актуальная проблема дифференциации и синтеза звукового и визуально-го начал, особенностей их смыслового выражения нашла отражение в иссле-дованиях философов, искусствоведов, языковедов. Звукообраз и зримый образмогут рассматриваться как доминантные начала словесного творчества многихсозидателей «новой жизни» и «нового искусства» в начале XX в. Важным приэтом является и философское обоснование предпочтений. Преобладание одно-го из начал формирует особый способ выражения и постижения мира (в этико-эстетическом, гендерном, социальном и других отношениях).* * *Прежде чем перейти к кругу вопросов о доминантных началах словесноготворчества, остановимся на проблеме соотношения жизни и творчества,искусства и жизни у Ф.А. Степуна и А. Белого. Она представлялась им оди-наково важной и в теоретическом, и практическом отношении. Но различныконтексты рассмотрения, суть понимания, результаты решения ими даннойпроблемы.Для Ф.А. Степуна невозможен «сплав жизни и творчества»: жизнь единаи целокупна, творчество дуалистично, оно изначально и всегда распадаетсяна субъект и объект.Тему жизни и творчества Ф.А. Степун рассматривал в контексте про-блемы ценностей.Он писал о несовпадении двух рядов ценностей: 1 - состояния и 2 - пред-метного положения.Ценности состояния представлены личностью и судьбой, причём судьба,являясь «формой отношения человека к человеку», указывает на динамиче-ский аспект личности; а как «форма самоорганизации человечества» предста-ёт во множестве спецификаций: любовь, семья, церковь, общество, нация идр. [2. С. 114-115].Ценности предметного положения делятся на научно-философские (объ-ективная истина) и эстетически-гностические (объективная красота) [Тамже]. Для уяснения различий научно-философских и эстетически-гностических ценностей между собой Ф. Степун вводит разно представлен-ные в них: дискурсивность и интуитивность, понятие и образность, форму исодержание. Отличие жизни и предметных ценностей связано с тем, что че-ловек понимает и предчувствует наличие идеи конечности, определяющейэти предметные ценности (наряду с присущей им, хотя и крайне ограниченыприсутствующей в каждой из них - идеей бесконечности), и всегда противо-стоящую концу, постоянно утверждаемую и осуществляемую устремлён-ность жизни к бесконечности, к положительному всеединству [2. С. 117-119,126].Сущности сфер этики (объективного добра) и религии (объективной свя-тости) раскрываются ценностями состояния, а в той мере, в какой их благавсё же входят в горизонт предметных ценностей, они раскрываются черезобъективную истину (в науке и научной философии) и объективную красоту(в искусстве и метафизическом символизме) [2. С. 116].Сфера ценностей состояния ближе стоит к полюсу жизни, чем сферапредметных ценностей положения. Будучи наиболее значимым, переживаниежизни выступает религиозным переживанием Бога, а тождество Жизни иБога служит мистическим a priori миросозерцательного значения понятийЖизни и творчества [2. С. 125].Считать, - писал Степун, - будто творчеством «исчерпывается Жизнь…значит исказить образ Жизни и забыть о живом Боге… Религиозная правдавсякого творения заключается в том, что в нём Бога нет» [2. С. 126]. Творче-ство - не грех и не богоборчество. Творчество - это тоска по Богу, Абсолюту,устремление к Нему. Отпадение человека от первоначального единства жиз-ни в творчестве связаноВ своих портретах Ф.А. Степун пытался выразить и раскрыть тайну, за-гадку личности. Его образ Ф. Шлегеля трагичен [2. С. 63-72]. Причина тра-гичности усматривалась в том, что Шлегель, отдавая приоритет принципужизни перед принципом творчества, соединил их.Единство жизни Ф. Шлегель сделал критерием творчества, отождествлялразные ряды ценностей, что недопустимо, тем самым он лишал жизнь гармо-нии с творчеством. Его «Люцинду» Ф.А. Степун считал малоудачным худо-жественным произведением, но оно, по мнению Степуна, выступает высоко-значимым иероглифом жизни, убедительным жестом величайшего творцажизни [2. С. 69], однако нельзя забывать, что жизнь, положительное всеедин-ство души никогда не могут быть выявлены полностью.Рассматривая трагедию Шлегеля, Степун онтологизирует его лень. Анти-номичность жизни и творчества неодолима, именно она, по Степуну, являет-ся онтологическим основанием лености Шлегеля, который не видит возмож-ности её преодолеть, так как она глубже психологических состояний и на-строений, имеет бытийные корни. Шлегель использует метод романтическойиронии как единственную спасительность в этой безвыходной ситуации, онпишет: «…лень - единственный богоподобный фрагмент, завещанный намраем» [2. С. 57].Подлинная религиозность, по Степуну, существует как необъективируе-мое переживание, которое не воплощаемо в метафизической системе, нравст-венном подвиге, художественном произведении. Сделать жизнь искусствомубийственно для последнего, бессмысленно для жизни, считает он, а все по-пытки отождествить жизнь и творчество обречены и трагичны. Только чело-век, погруженный в святую тишь абсолютной пассивности, способен собратьсебя воедино, найти последние глубины жизни, аскеза и недеяние - его неиз-бежный путь.Религиозность, по Степуну, «мыслима только как форма переживания,как ценность состояния, не ведающая объективирующего жеста, не стано-вящаяся никогда каким-либо свершением, не переходящая в плоскость цен-ностей предметных. Возможна только жизнь в Боге, но навеки трагическинеосуществима мысль о религиозной культуре. Бессмысленна потому, чтокультура есть творчество, а всякий творческий акт есть неминуемо разру-шение синтетической целостности души, т.е. её религиозной природы»(везде курсив мой. - О.М.) [2. С. 72]. Далее он замечал: «…романтическаяже религиозность всюду и всегда, как в Александрии, так и в кругах Тика иШлегелей была лишь утончённой формою тайного неверия» (курсив мой. -О.М.) [2. С. 139]. Сам Ф.А. Степун чем далее, тем определённее склонялся ктрадиционной православной религиозности.* * *Для А. Белого вопрос о соотношении жизни и творчества предельно ва-жен, он дан во множестве текстов самого А. Белого, исследователей еготворчества. Остановимся на некоторых штрихах разбираемого вопроса, пред-ставленных в трудах о нём и авторских соображениях по этому поводу.Тема жизни и творчества у А. Белого, как и других символистов, дана вконтексте развиваемых ими идей Фр. Ницше, Вл. Соловьёва о теургичностижизни, искусства, о сотворении, совпадении, однонаправленности, равнове-ликости жизни и творчества.В статье о «Петербурге» А. Белого «Пропетый Гербарий» (1925 г.) ОльгаДмитриевна Форш (1873-1961) называет безвкусицей вкус ко всякой «безза-ботной приятности в литературе», принудительность же восприятия, по еёсловам, «замаскированная сила удачи в искусстве». Раньше писатели как бы«досоздавали» своего реципиента, то, «что Л.Н. Толстой сделал с плотью икровью читателя, Ф.М. Достоевский делает с его нервами и совестью».А. Белый начинает «с пренеприятного предложения: взять своё пластическоеусовершенствование в собственные руки без собственных творческихусилий никаких тайн читателю не прозреть» [3. С. 697-698]. Без отсылки кэтим усилиям А. Белый не оставляет ни себя самого, ни своего читателя, ко-торому, если он следует тому, произведения А. Белого никогда уже не будутскучны.Точны свидетельства Владислава Фелициановича Ходасевича (1886-1939) о трагической участи символистов, стремящихся «найти сплав жизни итворчества». Его высказывания близки позиции Ф.А. Степуна. Трагичностьсудеб символистов В.Ф. Ходасевич видит в неудавшихся попытках соеди-нить жизнь и творчество, творить и жить «по императиву очередного «пере-живания»». Собственные творческие усилия А. Белого колоссальны, опытсамосовершенствования им не просто предпринят, но осознан и скрупулезнорегистрируется в разножанровых регистрах его творчества (увидим ниже).Пока же цитируем Ходасевича.Он писал, что символисты «не хотели отделять писателя от человека,символизм порывался стать жизненно-творческим методом, и в том былаего, быть может, невоплотимая правда …Это был ряд попыток… - найтисплав жизни и творчества, своего рода философский камень искусства.Символизм упорно искал в своей среде гения, который сумел бы слитьжизнь и творчество воедино. …гений такой не явился, формула не была от-крыта. …история символистов превратилась в историю разбитых жизней, аих творчество как бы недовоплотилось… в ту пору и среди тех людей «дарписать» и «дар жить» расценивались почти одинаково» (везде курсив мой. -О.М.) [4. С. 269-270]. И ниже - «провозгласив культ личности, символизм непоставил перед нею никаких задач, кроме «саморазвития». …требовалосьлишь непрестанное горение, движение - безразлично во имя чего… непре-станное стремление перестраивать мысль, жизнь, отношения, самый дажеобиход свой по императиву очередного «переживания»» (курсив мой. - О.М.)[4. С. 271]. Следствие - опустошенность: «скупые рыцари символизма уми-рали от духовного голода - на мешках накопленных переживаний… Это ве-ло - к разыгрыванию собственной жизни как бы на театре жгучих импрови-заций. Знали, что играют, - но игра становилась жизнью. Расплаты были нетеатральные. …Символисты хотели питаться крепчайшими эссенциямичувств. Настоящее чувство лично, конкретно, неповторимо. Выдуманное иливзвинченное лишено этих качеств. Оно превращается в собственную абст-ракцию, в идею о чувстве» (везде курсив мой. - О.М.) [4. С. 271-272]. Так, в1904 г., когда Белый был «ещё очень молод, золотокудр, голубоглаз и в выс-шей степени обаятелен, газетная подворотня гоготала над его стихами ипрозой, поражавшими новизной, дерзостью, иногда - проблесками истиннойгениальности. …Нина (Нина Ивановна Петровская. - О.М.) …обязана была…любить Андрея Белого во имя его мистического призвания, в которое веритьзаставляли себя и она, и он сам. …он должен был являться перед нею не ина-че как в блеске своего сияния - не говорю поддельного, - заключалВ.Ф. Ходасевич, - но… символического» (везде курсив мой. - О.М.) [4.С. 271-272].Обратим внимание и на слова о саморазвитии личности, как бы «безраз-лично во имя чего», и на строки о Н.И. Петровской и А. Белом, заставляю-щих себя верить, что он творит и живёт во имя своего «мистического призва-ния». Такое призвание у А. Белого действительно было, как искание, какпытливое устремление в мистические глубины, в котором ему не помогли ниправославие [5], ни теософия, его дальнейший выбор антропософии связан свозможностью в ней и с ней постоянного поиска, вплоть до допущения раз-ных именований антропософии. Ему претил догматизм. Важна была комму-никация - живое общение духовного свойства с высшими силами - придаю-щая стихам и прозе Белого «новизну, с проблесками гениальности», посколь-ку гениальность и есть воплощение духовного в творениях. Теургия, поискдуховного адресата и основания выступают действенным началом жизни итворчества А. Белого.Среди исследовательских и литературных свидетельств жизнетворческойтемы А. Белого особенно ценными являются письма (непосредственные реа-лии жизни), комментарии к ним.В предисловии к письмам Андрея Белого Маргарите Кирилловне Моро-зовой (1873-1958) современные исследователи А.В. Лавров и Дж. Мальмстадзамечают, что Драматическая Симфония Белого и его ранние письма к Моро-зовой «могут восприниматься как составные части некоего единого текста,как разножанровые вариации «жизнетворческойfs21 .общения становился опыт духовно-душевного восхождения, самосовершен-ствования. Коммуникация в вертикальном измерении осуществлялась какобщение и со-общение духа и душ, ведущая к самосовершенствованию. Жиз-нетворчество становилось смыслом жизни: ««мистерия» плавно перетекла вповседневную жизнь, наполнив и освятив своим содержанием сферу личныхвзаимоотношений: сакральное прошло испытание бытом и сохранило своюсуть… в изначальной подлинности. …в этом - немалая заслуга Морозовой,умевшей воспринять и осмыслить правду чужой души» [6. С. 17]. Ф.А. Сте-пун, говоря о философских дебатах в её доме, тонко заметил: «…допускаю,что она не всё понимала, …но уверен, что она понимала всех» [6. С. 17-18].Из множества самосвидетельств о слитности жизни и творчестваукажем на письма Андрея Белого к Разумнику Васильевичу Иванову-Разумнику (1878-1946). В ответ на просьбу последнего помочь ему написатькраткий очерк «Об этапах творчества А. Белого», как «Вы их чувствуете исознаёте», А. Белый (в письме 1-3 марта 1927 г. из Кучино [7. С. 481-514]),«оборвав скуку в себе» по поводу этого задания, начинает со слов: «Для менятема этапов писаний не может не слиться с другой темой: этапов жизни(курсив мой. - О.М.); …я… чрезвычайно удивлялся тому, как мудро устроенажизнь, что в ней есть подгляды в ритм… я - сторонник «семизма» в моейжизни, т.е. схемы семилетий, но иногда бываешь в затруднении, где подлин-ное…» [7. С. 481]. Далее идёт изображение «ритма годин», в котором начер-тание «синкопического ритма» усложняется, «вычерчивается значимость,или возможная значимость лет в двух… смежных периодах» [7. С. 484], под-сматриваются и «более сложные модуляции этих ритмов» [Там же], указы-ваются «тональности», «реминисценции и проминисценции», выявляютсясоответствия и антиномии, архитектонические изображения «посвятитель-ных моментов» [7. С. 501], тема берётся в лирико-поэтическом, литературно-теоретическом, эстетическом, психологическом, социальном, мистическомвыражениях.Ни в публикациях, ни в архиве Р.В. Иванова-Разумника статьи на основеэтого письма не обнаружено. После такого виртуозного отчёта А. БелогоР.В. Иванов-Разумник вряд ли мог ограничиться краткой статьёй. Белый же,получив задание-импульс, «почти одновременно со схемами, воспроизведён-ными в… письме, …составил подробную, выполненную разноцветнымикрасками «Линию жизни» - панораму, охватывающую жизненный и творче-ский путь от рождения до 1927 года» [7. С. 509, 4-е примеч.]. В книге-альбоме «Андрей Белый. Линия жизни» [8], как отмечено на сайте музея-квартиры А. Белого, воспроизведено это масштабное графическое панно. Со-ставители альбома дополнили «Линию…» меньшими схемами из его архи-вов, иллюстрациями и комментариями о решающих периодах жизни и твор-чества мыслителя.* * *А. Белый и Ф.А. Степун придерживаются телеологического подхода, чтосвидетельствует об их неокантианско-феноменологической ангажированно-сти. Контексты рассмотрения - ценностный у Степуна и теургический у Бе-лого - ориентированы на выявление смысла сфер жизни, творчества, их со-отношения.Ф.А. Степун настаивает на несовпадении жизни и творчества, считая егоосновой для долженствующей быть между ними гармонии. Различение жиз-ни и двух рядов ценностей: состояния и предметного положения даётФ.А. Степуну удобный инструментарий для противопоставления целостностижизни и расколотости, частичности, любого творческого акта. Антиномич-ность жизни и творчества неодолима, и если дуалистичное по своей природетворчество (искусство) (в силу субъектно-объектных связей) измерять един-ством жизни, то и леность да и трагичность творца неминуемы.Мистичность, подлинная религиозность существуют только в жизни какнеобъективируемые переживания, их нельзя переносить на культуру, котораяесть творчество, в творении же Бога нет, считает Степун, давая теоретическоеразделение жизни и творчества. О том, как соотносится это разделение и не-пременное для практики его портретирования требование «поиска духовнойглубины», будет сказано в другом исследовании.Лексика разбираемой темы о соотношении жизни и творчества уФ.А. Степуна та же, что и у А. Белого, но несёт несколько иную смысловуюнагрузку. Жизнь, её религиозная цельность и глубина в творчестве могутбыть лишь «бледным иероглифом», прорваться «жестом», но эти знаки, поСтепуну, не в состоянии передать её полностью: «Положительное всеедин-ство» души, переживания жизни, - это «метафизический символ непонятно-го». Оно - через иероглиф ли, жест - исчерпывающим образом не можетбыть выявлено. По Белому, ритм, жест всё-таки передают глубинный смысли жизни, и творчества, но их символическая природа исчерпывающим обра-зом в словесном творчестве не может быть представлена. И у А. Белого, и уФ. Степуна - знаки лишь частично передают жизнь (художественно, мисти-чески), что даёт основание охарактеризовать ситуацию соответствия жизни итворчества метафорой «парадоксального перевода».А. Белый говорит о совпадении жизни и творчества. Теургия, религиознаяоснова - начало жизни и творчества. Можно сказать, что опыт самосовер-шенствования осмыслен А. Белым в координатах коммуникации. Причёмжизнестроение для А. Белого - источник и результат его словесного творче-ства. Опыт самовыражения как опыт словесного творчества - ориентированкоммуникативно, условно говоря, на духовную вертикаль. Он представляетскорее воплощение «нового смысла», чем его передачу, он служит выраже-нию и поискам новых способов существования «нового смысла», чем про-блеме реальной (горизонтальной) трансляции и коммуникации. Весьма пока-зательно в этом отношении появление «Линии жизни», как реализации ново-го творческого усилия для поиска смысла своей жизни и своего творчества.Решение проблемы соотношения жизни и творчества связано с раскрытиемдоминантных начал существования и развития самого словесного творчестваА. Белого и Ф.А. Степуна, но это задача следующего исследования.

Ключевые слова

А. Белый, Ф.А. Степун, жизнь, творчество, герменевтика, перевод, ценности, теургизм, воплощение «нового смысла», A. Bely, F. A. Stepun, life, creativity, hermeneutics, translation, values, teurgizm, embodiment of "new meaning"

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Мазаева Ольга ГеннадьевнаТомский государственный университеткандидат философских наук, доц., зав. кафедрой истории философии и логикиmazaeva@fsf.tsu.ru, Olgamazaeva@yandex.ru
Всего: 1

Ссылки

Лотман Ю.М. «Между эмблемой и символом» // История и типология русской культу- ры. СПб.: Искусство СПБ, 2002. С. 362-368.
Степун Ф.А. Сочинения / Сост., вступ. статья, прим. и библиография В.К. Кантора. М.: РОССПЭН, 2000. 1000 с.
Белый Андрей: pro et contra / Сост., вступ. статья, коммент. А.В. Лаврова. СПб.: РХГИ, 2004. 1048 с.
Ходасевич В. Колеблемый треножник: Избранное. М.: Советский писатель, 1991. 668 с.
Иванова Е.В. Андрей Белый и епископ Антоний (Флоренсов). Андрей Белый в изменяющемся мире: К 125-летию со дня рождения. М.: Наука, 2008. С. 81-87.
Белый Андрей «Ваш рыцарь»: Письма к М.К. Морозовой. 1901-1928; предисл., публ. и прим. А.В. Лаврова и Джона Малмстада. М.: Прогресс - Плеяда, 2006. 292 с.
Белый Андрей и Иванов-Разумник. Переписка. СПб.: Atheneum; Феникс, 1998. 736 с.
Белый Андрей. Линия жизни / Сост.: М.Л. Спивак (отв. ред.), И.Б. Делекторская, Е.В. Наседкина. М.: ГМП, 2010. 272 с.
 Проблема соотношения жизни и творчества как введение в тему о доминантных началах словесного творчества А. Белого и Ф.А. Степуна | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Проблема соотношения жизни и творчества как введение в тему о доминантных началах словесного творчества А. Белого и Ф.А. Степуна | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Полнотекстовая версия