Интенциональность в философии права Герберта Харта | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Интенциональность в философии права Герберта Харта

Представлено исследование значения понятий «намерение», «решение», «действие», их взаимосвязь и релевантность философии права Герберта Харта. Через анализ императивности правовых правил установлена их интенциональность.

Intentionality in Herbert Harts legal philosophy.pdf Для ответа на вопрос «Сделал ли X нечто намеренно?» эвристическоезначение имеет исследование контекста, в котором осуществляется говоре-ние. В обыденном языке для ответа на этот вопрос действует презумпция, чтоесли человек делает нечто, он делает это намеренно. Поэтому при обычномповествовании, описывающем действия, совершённые при нормальных об-стоятельствах, было бы бессмысленным утверждать, что человек сделал не-что намеренно. Но актуализация подобного вопроса в нестандартном контек-сте, например в юридическом, имеет интересные особенности, фиксация ко-торых может способствовать раскрытию содержания интенциональности вфилософии права Г. Харта и выявлению специфических черт его подхода канализу этого понятия.Через контекстуальный анализ понимания Г. Хартом намерения в этойстатье будет представлена попытка прояснить значение понятий «действие»,«решение» «мотив» и др., часто используемых в теории уголовного права, атакже будет доказано, что, поскольку правовые правила характеризуютсяпредставительно-обязывающим характером, т.е. облекаются в лингвистиче-скую форму императива, то исследование императивности, в том числе пра-вовых правил, позволит пролить свет на вопрос об интенциональности этихправил. Несмотря на то, что есть и другие подходы к анализу понятия «наме-рение», изложенные в работах Э. Энском, П. Грайса, П. Стросона, Дж. Ости-на, Дж. Сёрла и др., но именно такие два способа употребления намерения,как в выражениях «совершение действия намеренно» и «намерение совер-шить действие в будущем», непосредственно связанные с действием и приня-тием решения, будут релевантны данному исследованию.В статье «Decision, Intention, and Certainty» [1] Г. Харт и С. Хэмпшир (да-лее - авторы) исследуют пару предложений: «Я думаю, что я сделаю это, ноне уверен» и «Теперь я знаю, что я сделаю», в которых просматривается зна-ние человека его собственных настоящих и будущих добровольных действий.Основной тезис авторов заключается в том, что есть необходимая связь меж-ду определённостью, имеющей место в подобных выражениях, и решениемсделать нечто, а также, что есть необходимая связь между подобной опреде-лённостью и намерением сделать нечто и деланием чего-то намеренно.Иными словами, из этих предложений логически выводятся: 1) «Я знаю,что сделаю это», 2) «Я решил сделать это», 3) «Я намерен сделать это», при-чём необходимая связь, на которую указывают авторы, имеется только между1-м и 2-м, 1-м и 3-м предложениями. Попытаемся разобраться, насколькообоснован этот тезис. Очевидно, что эти предложения не имеют эмпириче-ского подтверждения, т.е. не имеют отношения к фактам, что является, помнению авторов, дополнительным стимулом для их исследования. Но преждечем мы продвинемся дальше, нам следует сделать несколько допущений,способствующих не только прояснению позиции авторов, но и выработкисобственной исследовательской стратегии. Нам кажется, что необходимо ус-тановить некоторое соответствие, во-первых, между «намерением сделатьнечто» и «формированием решения», во-вторых, между «деланием чего-тонамеренно» и «принятием решения», а в-третьих, разобраться, как в целомсоотносятся понятия «намерение», «решение» и «определённость». Под фор-мированием решения понимается подготовка исходных данных и обработкаих таким образом, чтобы были ясны последствия его принятия. Принятие жерешения - это изучение различных вариантов их последствий и утверждениеодного из них. Если человек утверждает, что способен с уверенностью (илиопределённо) предсказать свои действия в будущем, основывая своё предска-зание на индукции, то он подразумевает, что рассматриваемые действия бу-дут в некотором смысле, или в некоторой степени, недобровольными, некон-тролируемыми. Если бы действие в предусмотренной ситуации было полно-стью добровольным, то ему необходимо решать, что он сделает. Авторы счи-тают, что если ему предстоит решить, что он собирается сделать, то он долженоставаться неуверенным в том, что он сделает, до тех пор, пока он не принялрешение или пока не сформировались его намерения. Наряду с принятием ре-шения и обозрением тех, а не иных причин действия, человек должен нахо-диться в состоянии неопределённости в отношении того, что он собираетсясделать [1. P. 2-3]. Определённость возникает в момент решения и, действи-тельно, конституирует решение тогда, когда определённость, явившаяся по-добным образом, представляет собой следствие рассмотренных причин.Но возможно ли принять решение без уже сформированного намеренияего принять? Нельзя сказать «Я решил сделать Х, но не уверен в этом», по-скольку глагол «решить» употребляется в этом предложении в прошедшемвремени, что указывает на уже принятое решение. Тем более было некор-ректным утверждать «Я решил сделать p, но не уверен в том, что сделаю p,быть может сделаю q». Но что в этом случае является моментом принятиярешения? Определённость конституирует решение, если она не являетсяследствием фактов, т.е. возникает в соответствующий момент принятия ре-шения. Когда человек принял решение, то говорят, он намеревается нечтосделать. Следовательно, моментом принятия решения является сформиро-вавшееся намерение. Когда человек принял решение, т.е. когда после рас-смотрения причин всякая неопределённость в отношении того, что он соби-рается сделать, была устранена из его сознания, говорят, какое бы решениеон не принял, он намеревается нечто сделать.Насколько обосновано утверждение авторов, что знание считается опре-делённостью? Действительно, решение требует определённости. Принятиерешения в условиях определённости предполагает, что, если под определён-ностью понимается ситуация, при которой каждому варианту решения извес-тен вполне определённый набор последствий, то, во-первых, задача хорошоформализована (имеется модель решения), во-вторых, существуют критерииоценки качества принятия решения, в-третьих, можно предвидеть последст-вия принятия решения. Оперативные решения принимаются в условиях оп-ределённости. При этом параметры (характеристики), используемые в про-цессе принятия решения, определены, их оценка известна с требуемой точно-стью. Поэтому правильным было бы сказать, что знание есть следствие уст-ранения неопределённости, а не определённость, как указывают авторы, вчём мы далее убедимся. Но решение может приниматься и в условиях неоп-ределённости, когда невозможно оценить вероятность потенциальных ре-зультатов. Это должно иметь место, когда требующие учёта факторы на-столько новы и сложны, что насчёт них невозможно получить достаточнорелевантной информации. В итоге вероятность определённого последствияневозможно предсказать с достаточной степенью достоверности. Неопреде-лённость характерна для некоторых решений, которые приходится прини-мать в быстро меняющихся обстоятельствах. Эти задачи возникают при ус-ловии применения в процессе принятия решений, во-первых, неточной, не-полной или слабо структурируемой информации, во-вторых, формальныемодели либо отсутствуют, либо сложны, и, в-третьих, вероятности наступле-ния событий не определяются. Существует измеримая неопределённость, т.е.риск, и неизмеримая - собственно неопределённость. Риск считается на ос-нове статистических данных, а неопределённость не вычисляется никак, еёвеличина устанавливается на основе субъективных знаний человека. Источ-никами неопределённости служат либо неполнота знаний о фактах или собы-тиях, либо свойство объекта, которое принципиально невозможно измерить.Поэтому результатом принятия решения можно считать устранение неопре-делённости.Является ли решение действием? Авторы считают, что решение не естьдействие само по себе, но предварительное действие по выбору между двумявариантами действия, поскольку решить сделать нечто, не значит совершитьдействие. Действительно, можно возразить, что слово «решить» представляетсобой действие, т.е. нечто, что я делаю, и поэтому решение не может бытьадекватно охарактеризовано просто как приобретение определённости в от-ношении своих будущих (добровольных) действий. Можно склониться к ут-верждению, что определённость - это следствие или результат решения, иона должна отличаться от самого решения. Это допущение, по мнению авто-ров, не позволяет утверждать, что принять решение, значит совершить дейст-вие. Но такое предложение как «Посовещавшись, суд принял решение», какраз и указывает на то, что судом совершено определённое действие, посколь-ку это есть перформативное выражение с иллокутивной силой, а не простоутверждение.Авторы предлагают различать индуктивную определённость, основаннуюна фактах, и определённость, основанную на причинах, причём последняя иесть действие, что позволяет пролить свет на понятие намерения. Есть двапринципиальных направления, в которых намерение связано с действием.Во-первых, когда человек нечто сделал, например, ударил другого человека,то может возникнуть вопрос, сделал ли он это намеренно или ненамеренно, иэто равнозначно вопросу, был ли он намерен или же нет сделать то, что онфактически сделал. Во-вторых, может возникнуть вопрос в отношении того,намерен ли человек или же нет выполнить некое действие в будущем; и по-добный вопрос может возникнуть относительно его прошлого намерения со-вершить некое действие, даже если он не собирался его совершать.В первом случае высказывание «Это сделал он намеренно» указывает ис-ключительно на устранение указания на то, что он сделал нечто ненамеренно,где под «ненамеренно» понимается то, что то, что агент сделал, он сделал этослучайно или по ошибке. Из этого следует то, что полное значение «наме-ренно» заключается лишь в отрицании им случайности или ошибки. Соглас-но этой точке зрения анализ понятия делания чего-либо намеренно возможентолько, во-первых, через описание соответствующего контекста использова-ния слова «намеренно», отрицающего случайность или ошибку, и, во-вторых,через разъяснение случайности или ошибочности. При этом следует учиты-вать, что выражение «Это сделал он намеренно» означает гораздо больше,чем «Он не делал этого ненамеренно» или «Он не делал этого случайно илипо ошибке», которые логически предполагаются первым выражением и ужтем более им не исключаются. Если действие является намеренным, то агент,по мнению авторов, должен обладать, во-первых, определённым эмпириче-ским (практическим) знанием того, что затрагивают его действия, а во-вторых, агент должен знать последовательность своих действий и результатсвоего действия, т.е. то, к чему приведёт его действие. Например, X выстре-лил в Y. Если спросить X, что он сделал, то ему пришлось бы идентифициро-вать своё действие, как выстрел в Y, поскольку его намерение было направ-лено на поражение цели. Если X это признаёт, то знание того, что выстрелявляется результатом взрыва порохового заряда патрона, т.е. знание фактов,не является необходимым и достаточным основанием намеренности в дейст-виях X. И тем более необязательно знание последовательности действий,приведших к выстрелу (натяжение спускового механизма оружия, взрыв по-рохового заряда, выстрел и т.д.). Авторы указывает на то, что X должен знать,что то, что у него в руке, - это огнестрельное оружие. В противном же случаедействия X нельзя считать намеренными, или что то, что он фактически сде-лал, он сделал это ненамеренно (случайно или по ошибке). Но если мы, сле-дуя подобной аргументации, признаём, что определённость это и есть знание(что весьма спорно, как мы убедились выше), то намерение X выстрелить в Yможет обосновываться и индуктивной определённостью (эмпирическимифактами), для чего нет необходимости в знании механизма выстрела и знаниятого, что в руках - оружие, поскольку X сказал, что он видел, как другие по-ражают цель, совершая определённые манипуляции с металлическим пред-метом, который они называли оружием. Возможно, авторы имели в виду, чтоименно причины определяют намерение, а не факты твоего прошлого пове-дения или поведения других.В тех случаях, когда агент сообщает о своём намерении совершить дейст-вие в будущем, необходимо соответственно отличать веру, которую агентможет сформировать как линию своего будущего поведения, как результатнаблюдения или как следствие факта, от веры, которую он сформировал не-зависимо от наблюдения или факта, т.к. последняя при подобном применениифактически содержит понятие намерения. Очевидно, что сообщение агента освоём намерении совершить некое действие в будущем не является предска-занием того, что он совершит действие, хотя третьи лица могут предсказатьэто на основании подобных его сообщений. Такие суждения не являютсяпредсказаниями, что явствует из того факта, что если агент не совершаетдействие так, как говорит, что намеревается его совершить, то это не являетсяоснованием для критики его в том, что то, что он сказал, было ложным, иличто он ошибался, но указывает на то, что он передумал. Ибо если он не дела-ет так, как говорит, что намеревается сделать, то его можно упрекнуть в об-мане в отношении своих намерений [1. P. 10-11]. В большинстве случаевагент формирует намерение совершить действие в будущем, как результатимеющихся вариантов и выбора одного из них. Авторы утверждают, что невсе намерения формируются, как результат предшествующего решения. Од-нако если я говорю, что после написания этой статьи я пойду домой, то этосовсем не означает, что я не думал об этом ранее и не имел на это намерения.Как нам понять (распознать) намерение говорящего? Остин считал, что«обеспечение иллокутивного акта включает в себя обеспечение усвоения»,т.е. со стороны слушающего должно быть «понимание значения и силы ло-куции» [2. С. 96], причём обеспечение понимания иллокутивной силы явля-ется существенным элементом успешного иллокутивного акта. Хотя данноевысказывание Остина и не является бесспорным, но исследование термина«обеспечение усвоениясобой акты, в которых говорящий намеревается принудить реципиента осу-ществить нечто такое, что соответствует продуцируемому интенциональномусодержанию [5. С. 66]. Харт отмечает большую потребность в различенииразновидностей императивов по отношению к контексту, задаваемому соци-альной ситуацией. Вопрос о том, в каких стандартных ситуациях употребле-ние высказываний в повелительном наклонении может быть классифициро-вано как «приказ», «прошение», «запрос», «команда», «указание» или «инст-рукция», является методом не только обнаружения лингвистических фактов,но и способом выявления сходств и различий между всевозможными соци-альными ситуациями и отношениями, распознаваемых в языке [4. С. 242]. Иследствием всего этого является особая важность их понимания для изученияправа, морали и социологии.Характеризуя стандартный способ употребления повелительного накло-нения в языке, следует отличать случай, когда говорящий просто сообщает отом, что он желает, чтобы другой поступил определённым образом, в качест-ве информации о себе самом, от случая, когда он говорит с намерением сде-лать так, чтобы другой действительно поступил указанным образом [6. С. 61].Характеристика повелительного наклонения необходима, но не достаточнадля того, чтобы выявить намерение говорящего заставить другого поступитьтак, как он желает; так как необходимо, чтобы говорящий хотел дать понятьслушающему, что цель его именно такова, и тем самым оказать на него влия-ние, побуждающее поступить его именно так, как говорящий желает. Однойиз сложностей, с которой мы сталкиваемся при анализе общего понятия «им-ператив», является то обстоятельство, что для приказов, команд, просьб идругих разнообразных форм императивов, несмотря на их лингвистическиеконнотации, не существует общего слова, которое точно выразило бы наме-рение говорящего, чтобы другой совершил или воздержался от совершенияопределённого действия; аналогично нет одного слова и для обозначенияниях, как «сокровенное желание», «желанная женщина» или «Желаю сча-стья!». Во-вторых, намерение связано с действием, но не исчерпывает полно-стью его значения, однако в то же время нам удалось доказать, что принятьрешение, значит совершить действие. Эти тезисы указывают на то, что связьмежду намерением и решением не является необходимой, как считали Харт иГэмпшир.

Ключевые слова

аналитическая философия права, намерение, решение, действие, императивы, правовые правила, Г.Л.А. Харт, analytical legal philosophy, intention, decision, action, imperative statements, legal rule

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Оглезнев Виталий ВасильевичТомский государственный университеткандидат философских наук, доцент, докторант кафедры истории философии и логики философского факультетаogleznev82@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Hampshire S., Hart H.L.A. Decision, Intention, and Certainty // Mind. 1958. Vol. 67. P. 1-12.
Остин Дж.Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике / Ред. Б.Ю. Городецкий. М.: Прогресс, 1986. Вып. 17. С. 22-130.
Стросон П.Ф. Намерение и конвенция в речевых актах // Философия языка / Ред.-сост. Дж. Р. Сёрл. 2-е изд. М.: Едиториал, 2010. С. 35-55.
Харт Г.Л.А. Понятие права. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007.
Борисов Е.В., Ладов В.А., Суровцев В.А. Язык, Сознание, Мир. Очерки компаративного анализа феноменологии и аналитической философии. Вильнюс: ЕГУ, 2010. С. 60-73.
Hart H.L.A. Signs and Words // The Philosophical Quarterly. 1952. Vol. 2. P. 59-62
 Интенциональность в философии права Герберта Харта | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Интенциональность в философии права Герберта Харта | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 2 (14).

Полнотекстовая версия