Концептуальный анализ как методологическое средство аналитической юриспруденции | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 4 (16).

Концептуальный анализ как методологическое средство аналитической юриспруденции

Представлено исследование места и значения концептуального анализа в методологическом арсенале аналитической юриспруденции. Показана необходимость применения концептуального анализа в сфере права, с учетом специфики этой области гуманитарного знания.

Conceptual analysis as a methodological tool of analytical jurisprudence.pdf Дискуссии о методологии начались в эпистемологии, однако сегодня ихможно обнаружить и в других отраслях научного знания, в том числе и в фи-лософии права. Есть современные философы права, которые не просто разде-ляют тезис У.В.О. Куайна, что философии необходимо избавиться от концеп-туального анализа в пользу сциентистской методологии, но активно развива-ют новое направление в философии права - натурализованную юриспруден-цию [1-4]. Для реализации такого проекта предпринимаются попытки созда-ния нового понятийного аппарата, объединяющего ряд категорий и понятийфилософии науки и философии права в их взаимосвязи. Одним из характер-ных примеров популярности проекта «натурализации эпистемологии права»является множественность интерпретаций термина «натурализм» (и по суще-ству понимание натурализма как методологической доктрины об эмпириче-ском характере философского исследования) и указание на существованиенатуралистических программ в истории философии права и теории права(прежде всего в работах Б. Лейтера). Общая цель таких программ состоит впереинтерпретации традиционных и нормативно закрепленных в законода-тельстве понятий («обязательство», «обязанность», «субъективное право»,«источник права» и др.) на основе эмпирических обоснований, что в конеч-ном итоге вновь актуализирует проблему объективности философско-правового и юридического знания. В то же время, с негодованием отмечаетБ. Лейтер, философия права - одна из немногих областей философии, проиг-норировавшая куайновскую критику концептуального анализа: «В то времякак каждая основная область философии, будь то метаэтика, философия язы-ка, эпистемология, философия науки или философия сознания, в течение по-следней четверти прошлого века испытала натуралистический поворот, итолько англо-американская философия права осталась нетронутой этим ин-теллектуальным течением» [5. С. 80].Однако, как нам кажется, исследование употребления многих (если невсех) юридических понятий не предполагает и вряд ли может считать реле-вантным применение сциентистской методологии с ее безоговорочным дове-рием индукции и эмпирическим наблюдениям. Поскольку смысл предложе-ния, содержащего юридические термины, и здесь мы разделяем позициюпозднего Витгенштейна, детерминируется теми условиями, которые неин-дуктивно (т.е. неэмпирически - с помощью «грамматических» конвенций)оправдывают употребление предложения.Философы права аналитического толка проявляли интерес и уделялипристальное внимание концептуальному анализу как важному и, наверное,основному методу познания правовой действительности. Действительно, дляфилософов анализ всегда имел важное эпистемологическое и гносеологиче-ское значение, поскольку позволял не только прояснить, но и лучше понятьто, на что он был направлен. Как выразился Дж.Л. Остин, «более четкое по-нимание использования слов позволяет нам лучше понять само явление» [6.С. 1, 8]. Хотя эту мысль едва ли можно счесть новой. Например, Платон вдиалоге «Кратил» так эксплицировал идею происхождения языка и образова-ния слов:«Сократ: …Какое значение имеют для нас имена, и что хорошего они де-лают?Кратил: Мне кажется, Сократ, они учат. И это очень просто: кто знаетимена, тот знает и вещи.Сократ: Наверное, Кратил, ты имеешь в виду что-то в таком роде: когдакто-то знает имя, каково оно, - а оно таково же, как вещь, - то он будет знатьи вещь, если только она оказывается подобной имени, так что это искусствоодинаково для всех взаимоподобных вещей. Мне кажется, именно поэтомуты сказал: кто знает имена, знает и вещи» [7. Т. 1. С. 484].Схожие с Остином мысли мы можем обнаружить у Харта в его известномответе профессору Боденхаймеру: «…мне кажется, что занимаясь аналитиче-скими исследования, мы так же стараемся углубить наше понимание того, очем нам говорит то, что мы используем наш язык. Не существует такого объ-яснения понятий, которое не в состоянии расширить наше понимание мира, вотношении которого мы их применяем. Успешный анализ или определениесложных или трудных способов или форм выражений, конечно, обладает не-которыми существенными элементами обнаружения факта, поскольку приобъяснении любых понятий мы неизбежно обращаем внимание на различия исходства между явлением, к которому мы применяем понятие, и другими яв-лениями» [8. С. 967].В чем заключается суть концептуального анализа? Неважно, говорим лимы о «концептуальном анализе» или об «анализе использования слов», речьидет об одном и том же. Хотя выражение «лингвистический анализ» исполь-зуется чаще, однако для правовой сферы оно является менее пригодным, таккак «лингвистический анализ» подразумевает своим предметом собственноязык. Напротив, предметом концептуального анализа являются понятия илиидеи, имеющие непосредственное отношение к праву и используемые в пра-ве. Язык, конечно, необходим, но только как средство или среда, в которойправовые понятия или идеи могут быть релевантными. Традиционный кон-цептуальный анализ, как его называет К. Химма [9], в большей степени, хотяи не всецело, связан с идеей, что понятия являются смыслами или значения-ми. В этом смысле концептуальный анализ направлен на распознание содер-жания смысла соответствующего слова; этот анализ обычно осуществляетсяпосредством распознания свойств, которые позволяют отличить одни вещи,которые подпадают под соответствующее понятие, от других вещей. По-видимому, эти отличительные свойства выражаются в форме необходимых идостаточных условий употребления понятия: так, например, если отличатьправо от неправа при наличии у обоих некоего общего свойства P1 и отличи-тельных свойств P2 и P3, то для каждого x будет верно, что x есть право, еслии только если x обладает свойством P1 и свойством P2 или P3.Концептуальный анализ слова «справедливость» может послужить при-мером применения этого метода познания в сфере права [10]. Поскольку ана-лиз этого и многих других фундаментальных этических терминов, с которы-ми право связано наиболее тесным образом, кажется более ценным и какформа психологического тренинга, и как средство, предоставляющее болееширокую перспективу рассмотрения права, чем действительная оценка, икритика того или иного правового института в свете различных социологиче-ских или психологических теорий или концепций социального назначения [8.С. 973]. Итак, после исследования репрезентативных примеров использова-ния слов «справедливый» и «справедливость» аналитик-правовед можетприйти к выводу, что есть только одно основное выражение, характерное дляподобного использования, например, как указывает Р.С. Саммерс, выраже-ние - «воздание по заслугам». Далее правовед может попытаться показать,что принцип, олицетворяющий такое понятие, что каждый должен отвечатьза свои поступки, на самом деле объясняет или «связывает» различные упот-ребления понятий «справедливый» и «справедливость». Или он мог бы прий-ти к выводу, что не существует ни одного принципа, способного связать этипонятия, и что его использование предполагает не одно единичное понятиесправедливости, но несколько различных, но схожих понятий. Следователь-но, есть некий принцип, который E6предполагает несколько использований выДжексона, наши обыденные интуиции в отношении понятий (или наша «на-родная теория», как он ее называет) позволяют нам понять содержание ана-лизируемых понятий. Согласно этой концепции соответствующие интуицииявляются чисто дескриптивными и не содержат моральных интуиций, напри-мер в отношении добра или зла. В этом смысле распознание содержания поня-тия не предполагает фокусирование на нормативных моральных принципах[12], даже тогда, когда понятия используются для оценки поведения. Напри-мер, для надлежащего анализа понятия «право» нет необходимости распозна-ния существующих стандартов понимания справедливости (Р. Дворкин, навер-ное, не согласился бы с подобной точкой зрения, поскольку, по его мнению,невозможно распознать содержание интерпретируемых понятий вне норма-тивной концепции морали, которая высвечивает то, что лучше с этическойточки зрения), хотя такие стандарты, по-видимому, были бы важны при ответена вопросы вроде, какое право должно быть у определенного общества.Джексон различает умеренную и неумеренную версии концептуальногоанализа. Согласно неумеренной версии, концептуальный анализ позволяетнам понять, каким является мир; т.е. анализ содержания понятия, например«право», позволил бы нам понять сущностную природу права, которая, дей-ствительно, не зависит от наших понятий. Концептуальный анализ умерен-ной версии описывает содержание понятия, распознавая свойства, отличаю-щие возможные случаи, к которым оно применяется, от других возможныхслучаев, в отношении которых оно не применяется; этот анализ не описываетмир, как нечто находящееся вне наших понятий. Сам Джексон придержива-ется умеренной версии концептуального анализа. Однако если традиционныйконцептуальный анализ умерен по своему характеру, то Джексон преумень-шает роль наших лингвистических методов в определении содержания поня-тий. Действительно, критики традиционного концептуального анализа типаКуйана допускают, что если бы мы использовали символ «вода», чтобы обра-титься к чему другому, чем к прозрачной жидкости, то тогда не было бы кон-цептуальной истиной то, что вода - это H2O, хотя непременно существовалабы некоторая концептуальная истина, соответствующая отношению междуопределенным понятием и H2O. Понятия могли бы быть абстрактными объ-ектами, независимыми от наших действий, но язык - это социальная конст-рукция, основанная в социальных практиках, конвенциях; и то, какие понятияязык признает релевантными, определяется содержанием этих социальныхпрактик.Это допущение предполагает, что применение традиционной методоло-гии дескриптивного концептуального анализа является несколько некоррект-ным. Хотя часто философы и пытаются оправдать свои концептуальные при-тязания обращением к «обыденным интуициям», но будет преждевременнымбезоговорочно согласиться с этим. Интуиции, которые, действительно, име-ют значение для концептуального анализа, являются по сути общими пред-ставлениями, связанными основными конвенциями в отношении того, какиспользовать соответствующие понятия.Из-за неопределенности общих черт концептуальный анализ весьма частопутают с юридической интерпретацией. Но когда правовед-теоретик занима-ется концептуальным анализом, он не делает того, что делает юрист-практик,когда интерпретирует статью закона или какой-нибудь другой нормативно-правовой акт. Хотя между этими видами мыслительной деятельности естьмного различий, но можно проиллюстрировать три значимых примера. Во-первых, совершенно различны источники проблем. Проблема интерпретациидля юриста-практика возникает потому, что, например, в тексте непоследова-тельно используется одно и то же слово из-за синтаксической двусмысленно-сти или различия между содержанием властного предписания и обычнымзначением слов, используемых в повседневной речи. Однако в этом смыслепроблемы для концептуального аналитика не возникает. Напротив, его про-блема может возникнуть не потому, что он озадачен или в затруднении, аскорее потому, что он просто хочет при помощи анализа ясно сформулиро-вать нечто, что он намеревается исследовать. Во-вторых, юрист-практик мо-жет почти всегда создавать свою проблему в терминах выбора между двумяальтернативными интерпретациями, каждая из которых ему известна и со-вершенно понятна. Чего нельзя сказать о правоведе-аналитике, проблема ко-торого возникает из-за наличия в праве коллизионных норм. В-третьих, прак-тик при своем «анализе» будет использовать методы, отличные от правовойаналитической методологии. Таким образом, интерпретируя тот или инойправовой акт, практик использует, прежде всего, догму права, т.е. некие юри-дические каноны, чуждые концептуальному анализу. Помимо этого, практикможет вовлечься в «старый» методологический спор между телеологическойи буквальной интерпретацией. Напротив, правовед-аналитик не пытается оп-ределить то, что отдельный человек подразумевал в конкретном случае, ис-пользуя те или иные понятия. Кроме того, юрист-практик при интерпретациизакона не может не считаться и чаще всего зависит от соответствующей го-сударственной политики. Чего, действительно, не скажешь о правоведе, ко-торый пытается установить концептуальное взаимодействие, например, меж-ду понятием права и понятием правила, при анализе выражения «государст-венная политика».Таким образом, из эксплицированной выше проблематики мы можемсделать два важных эпистемологических вывода. Во-первых, своей главнойзадачей аналитическая юриспруденция считает «прояснение» языка, на кото-ром формулируются философски значимые вопросы и утверждения, егосвоеобразная очистка от «метафизической неопределенности» и разного роданеоднозначности, достичь чего можно путем точного определения всех ис-пользуемых понятий и их соотнесение с эмпирически наблюдаемыми явле-ниями. И, во-вторых, применение методов аналитической философии языка,а именно концептуального анализа, позволяет не только продвинуться даль-ше на пути исследования сущности юридических понятий, но и заостритьимеющиеся философско-правовые дискуссии о необходимости трансляцииметодологии аналитической философии в такую специфическую сферу гума-нитарного знания, как право.

Ключевые слова

концептуальный анализ, аналитическая юриспруденция, эпистемология, У.В.О. Куайн, conceptual analysis, analytical jurisprudence, epistemology, W.V.O. Quine

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Оглезнев Виталий ВасильевичНациональный исследовательский Томский государственный университеткандидат философских наук, доцент, докторант кафедры истории философии и логики философского факультетаogleznev82@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Дидикин А.Б. Современные интерпретации натурализма в аналитической философии права // Вестник Новосибирского государственного университета. Сер. Философия. 2008. № 6(1). С. 59-63.
Leiter B. Naturalised Epistemology and Law of Evidence // Public Law and Legal Theory. Research Papers. 2001. № 01-8. P. 1-72.
Leiter B. Naturalizing Jurisprudence: Essays on American Legal Realism and Naturalism in Legal Philosophy. Oxford: Oxford University Press, 2007.
Leiter B. Naturalizing Jurisprudence: Three Approaches // Public Law and Legal Theory Working Paper. 2008. № 246. P. 1-20.
Leiter B. Naturalism and Naturalized Jurisprudence / Analyzing Law. Oxford: Oxford University Press, 1999.
Austin J.L. A Plea for Excuses: The Presidential Address // Proceedings of the Aristotelian Society. New Series. 1956. Vol. 57. P. 1-30.
Платон. Сочинения: В 3 т. Т. 1. М.: Изд-во социально-экономической литературы «Мысль», 1968.
Hart H.L.A. Analytical Jurisprudence in Mid-Twentieth Century: A Reply to Professor Bodenheimer // University of Pennsylvania Law Review. 1957. Vol. 105. P. 953-975.
Himma K.E. Editor's Introduction. From the issue entitled "Special Issue on Brian Leiter's Naturalizing Jurisprudence" // Law and Philosophy. 2011. Vol. 30, № 4. P. 377-379.
Summers R.S. H.L.A. Hart on Justice // The Journal of Philosophy. 1962. Vol. 59, № 18. P. 497-500.
Jackson F. From Metaphysics to Ethics: A Defense of Conceptual Analysis. Oxford: Oxford University Press, 1998.
Coleman J. The Practice of Principle. Oxford: Oxford University Press, 2001.
 Концептуальный анализ как методологическое средство аналитической юриспруденции | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 4 (16).

Концептуальный анализ как методологическое средство аналитической юриспруденции | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2011. № 4 (16).

Полнотекстовая версия