Наука в зеркале социальных исследований Бруно Латура и Стива Вулгара | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2 (18).

Наука в зеркале социальных исследований Бруно Латура и Стива Вулгара

Дается критический разбор работ Б. Латура и С. Вулгара в рамках направления «социальных исследований науки». Ставится задача выявить проблематику, способы решения, основные положения и методологию, предложенные французскими исследователями. Делается вывод о том, что социальные исследования науки, осуществляемые Латуром и Вулгаром, предлагают новое видение науки как практики - наблюдаемых способов действия, в которых не просто реализуются определенные правила или осуществляется индивидуальная импровизация, а реализуется нечто среднее. Реальная научная практика предстает как обладающая единством и целостностью, выходящая за пределы сложившихся дисциплинарных границ. При этом внимание исследователей обращено не только к анализу отдельно взятых научных практик, но и сопровождается изучением, с одной стороны, их истории, с другой - постановкой вопроса об их перспективах.

Science in the mirror of social investigations of Bruno Latour and Steve Woolgar.pdf Современные исследования в области эпистемологии науки демонстри-руют существование двух подходов: классического и неклассического. Пер-вый, не являясь однородным направлением, в целом исходит из ряда положе-ний: установки ессенциализма, допускающей существование объектов по-знания независимо от нашего восприятия, идеи существования истинногознания и метода его достижения. И как следствие, с одной стороны, утвер-ждает дистинкцию внешнего и внутреннего, социальных и когнитивных фак-торов развития научного знания, с другой - описывает познавательную си-туацию в терминах детерминации. Сторонники неклассического подхода ут-верждают, что столь популярные в классическом подходе дихотомии ослабе-вают и уходят в прошлое, а в будущем будут полностью преодолены. Вместоидеи детерминизма они предлагают практику деконструкции и конструиро-вания. Наиболее ярким примером неклассического подхода являются иссле-дования в рамках социальной эпистемологии или «социальных исследованийнауки», возникшие во второй половине XX века в результате критики стан-дартной модели науки.Основным положениям классического подхода социальная эпистемоло-гия противопоставляет «идею диахронического и синхронического методоло-гического и содержательного плюрализма науки, показывая, что за выборомтой или иной теории стоят комплексные социальные, технические, психоло-гические, культурные, экономические и прочие связи и отношения, нелиней-ное развитие которых «вклинивается» между когнитивными субъектом и ис-следуемым объектом и влияет на познавательный (в том числе научный) ре-зультат» [1. С. 65]. Нам представляется возможным отнести комментарииЭлизабет Штрёкер, сделанные в отношении философских исследований тех-ники, к современным исследованиям в области социальной эпистемологии исказать, что они представляют «собой картину многочисленных частныхштудий, которые сами рассматривают себя как «наброски» и «подходы» [2.С. 55]. Неструктурированность данной философской проблематики обуслов-лена как отсутствием четкого и ясного определения того, что представляетсобой социальная эпистемология, так и проблематизацией понятия «социаль-ное», на что указывают отечественные исследователи [3]. Однако отсутствиеобщих связей и фактическое различие точек зрения не мешают представите-лям данного направления делать ссылки друг на друга. Одновременно нельзясказать, что социальная эпистемология предстает как конгломерат бесчис-ленных начинаний, так как ряд подходов становятся все более документиро-ванными, несмотря на отсутствие их систематической обработки и оценки.Концептуальным же ядром социальной эпистемологии, как указываетИ.Т. Касавин, является «тезис о социальной природе и обусловленности по-знания» [4. С. 5].Бруно Латур и Стив Вулгар, одни из наиболее известных современныхфранцузских представителей общественной науки, знакомы отечественнымисследователям по ряду работ, опубликованных как в академических перио-дических изданиях, так и отдельными книгами. При этом следует отметить,что если работы Б. Латура достаточно полно представлены в их переводах, товзгляды С. Вулгара - лишь в их комментариях. Целью данной статьи являет-ся рассмотрение проблематики, основных положений, способов решения,аргументации, а также методологических подходов, предложенных француз-скими исследователями, так как развитие философского анализа науки не-возможно вне знакомства с современной западной традицией, один из вари-антов которой представлен в работах французских исследователей.В комментирующей литературе позицию С. Вулгара и Б. Латура частоопределяют как социальный конструктивизм, ссылаясь в качестве аргументана их ранние работы, посвященные лабораторным исследованиям, где в во-просе о природе научного знания они, наряду с Д. Блуром и Б. Барнсом, от-стаивают антиреалистский подход, согласно которому «научное знание скон-струировано учеными, а не детерминировано действительностью», и исходятиз следующего обобщения: «…Формирование убеждений в науке столь жеподвержено социальным влияниям, как и формирование убеждений во всехпрочих областях социальной жизни» [5. С. 913]. Представляется, что даннаяоценка воззрений французских авторов не совсем верна. Считается, что по-ложение о социально конструируемых и реконструированных фактах и ре-альности заимствуется данным направлением из работ по феноменологиче-ской философии и социологии. Действительно, если традиционная теорияпознания исходит из допущения, что существует действительность «вне нас»,и необходимо ее исследовать и изучить, то неклассическая философская тра-диция в лице Э. Гуссерля ставит эту предпосылку под вопрос, обращая вни-мание на то, что восприятие и вынесение суждений о мире есть специфиче-ские виды действия. Тот факт, что восприятия повторяются, не является дос-таточным основанием для того, чтобы мы могли уверенно о них говорить,следовательно, необходимо выявить те универсальные правила, на основекоторых мы конституируем наш опыт, так как в настоящее время нет ответа,как это возможно. Условием возможности познания Э. Гуссерль полагаетжизненный мир, который выступает фундаментом любого знания. Одна изосновных интенций Э. Гуссерля, как ее описывает Н.В. Мотрошилова, состо-ит в том, что «естествознание изобретало, конструировало свой мир идеаль-ностей, уже затем истолковав его как «подлинный», «действительный» мир»[6. С. 106]. Это означает, что мир жизни есть важнейшее основание науки ивсегда и всему предпослан. К числу несомненных заслуг А. Шюца относятидею «социального конструирования действительности», а также постановкувопроса о соотношении между научным знанием и здравым смыслом. Разли-чая два порядка знания, под знанием первого порядка он понимает знание,организованное в идеально-типических структурах и определяемое жизнен-ным миром. Последний предстает как состоящий из будничных действий иинститутов, основу которых составляют типизации. Возможность узнаванияи идентификации внешнего мира становится реальна благодаря мыслитель-ным схемам, «отражающим» типизацию рутинных событий. Отсюда стано-вится очевидной социальная природа знания. Знание второго порядка, пред-ставленное наукой, есть форма интерпретации и осознания структур жизнен-ного мира. В то время как традиционная эпистемология трактовала здравыйсмысл либо как требующее формализации, либо как то, что следует элимини-ровать из процесса научного познания, феноменологическая традиция указа-ла на необходимость его исследования в качестве самостоятельной формы[7]. В отличие от своего предшественника Э. Гуссерля, полагавшего, что ос-нования интерсубъективности следует искать в структурах сознания, А. Шюцисходит из способности субъектов общаться и понимать друг друга и указы-вает на два условия, делающие это возможным. Во-первых, обоюдность пер-спектив, указывающую на существование общего культурного круга, делаю-щего возможным взаимопонимание. Во-вторых, их смысловую конгруэнт-ность, допускающую, что субъекты истолковывают ситуацию сходным обра-зом. Данные допущения означают, что проблема интерсубъективности неявляется теоретической, а есть практическая задача [8].Представляется, что именно социальные исследования науки, способст-вуя детальному пониманию научной практики, направлены на обнаружениетого, как происходит «первичная структуризация» действительности. Какутверждает С. Вулгар, лабораторные исследования, прежде всего, должнывыявить противоречие между тем, «что философы говорят о науке», и тем,«что на самом деле происходит в науке» [9. С. 484]. Скандально известнаяработа Латура и Вулгара «Жизнь лабораторий: конструкция научных актов»достаточно полно проанализирована отечественным исследователемЮ.С. Моркиной, которая вслед за И.Т. Касавиным отмечает, что современ-ный анализ научной деятельности носит междисциплинарный характер, иполагает, что примером подобных исследований можно считать работыС. Вулгара и Б. Латура, которые содержат критику подхода, сосредоточи-вающего свои усилия на макропроцессах и игнорирующего микроуровеньисследований научных практик. Подобный подход оставляет без вниманиясамо содержание научного знания. Представляя собой рефлексивный анализнаучных практик, работы Латура и Вулгара призваны показать, что научноезнание конструируется из содержания повседневной деятельности и комму-никации ученых. Анализируя работы Латура и Вулгара, Моркина полагает,что авторы исходят из слишком широкой трактовки понятия «социальное»,включая в него совокупность необходимой аппаратуры и материальной ком-плектации лаборатории, которые, на взгляд отечественного исследователя, неявляются социальными факторами, хотя и могут последними обусловливать-ся. Моркина отмечает, что позиция Латура и Вулгара часто рассматриваетсяи трактуется в онтологическом ключе как отрицание реальности вне субъек-та. По ее мнению, в работах данных исследователей наиболее ценным явля-ется методология, открывающая новое видение и образ науки. Вопрос же ореальности, исследуемой наукой, сами исследователи оставляют за скобками.В целом, она делает вывод, что, основывая свои выводы на ряде исследова-тельских методов (антропологическом, историческом, социологическом),Латур и Вулгар «снимают» дистинкцию социальных и технических вопросов,фактов и артефактов, внешних и внутренних факторов, здравого смысла инаучного рассуждения, ученых как эмпирических индивидов и как носителейнауки» [10. С. 143].Действительно, французские исследователи критикуют, с одной стороны,эпистемологический подход, занимающийся ментальными структурами иигнорирующий практику лаборатории, с другой, они полагают, что специфи-ку науки не могут объяснить подходы, направленные на выявление особыхтипов отношений, характерных для науки. Тем самым традиционные подхо-ды в исследованиях науки демонстрируют разделение труда между теми, ктоизучает науку как организацию и институт, и теми, кто рассматривает наукуна микроуровне. В последнем случае считается, что почти невозможно уло-вить какое-либо единство за многообразием «микроскопических» проблем,что в целом и обусловливает необходимость разделения микро- и макроуров-ня исследования науки. Данная альтернатива в современных условиях вос-производит спор между «интерналистским» и «интерналистским» подходамив изучении науки. Латур полагает, что микросоциологические исследованиялаборатории позволяют лучше понять ежедневную научную практику, еслитолько они выходят за пределы «интерналистского» видения науки, и сфоку-сироваться на ее положении в обществе, указывая тем самым на значениемикроисследований науки для понимания макропроблем. Исследования ла-бораторий призваны нарушить, «дестабилизировать и упразднить» традици-онную оппозицию внешнего и внутреннего» [11]. На примере исследованияоткрытия Луи Пастером вакцины против сибирской язвы Латур следующимобразом описывает схему работы лаборатории. Он полагает, что наиболеезначимым фактором в научной деятельности является установление цепи,связывающей социальные группы, обычно не интересующиеся работой лабо-ратории, и самой лабораторией, обычно изолированной от заинтересованноговнимания. Такая заинтересованность не возникает сама по себе, а являетсяследствием проведенной работы лаборатории по завоеванию внимания. Спо-соб, с помощью которого лаборатория завоевывает внимание, состоит в пе-реносе лаборатории в мир, не затронутый лабораторными практиками. Дляэтого необходима работа по переводу с тем, чтобы практика лаборатории со-ответствовала происходящему снаружи. Обратный перевод позволяет пере-местить внимание заинтересованных групп благодаря тому, что лабораторияформирует установку: если вы хотите разрешить вашу проблему, вам придет-ся пройти через лабораторию. Однако даже в этом случае интерес к лабора-тории не является устойчивым, так как может быть перемещен на переводыдругих групп. Необходимо, чтобы внутри лаборатории делалось все большевещей, которые представляются важными для многих групп, считающих, чтолабораторные исследования относятся к ним непосредственно и потому ока-зывают им помощь. Все это становится возможным благодаря «двойномуперемещению» сначала в поле, затем обратно в лабораторию. Однако этогонедостаточно. Заинтересованные группы не могут оставаться в лаборатории,необходимо обратное перемещение, переход от микромасштаба к макромас-штабу, т.е. расширение лабораторной практики. Последнее предполагаеткомпромисс, приемлемый как для лаборатории, так и для «внешнего» окру-жения. Необходима демонстрация обществу того, что происходит в лабора-тории, где оно было много раз «отрепетировано». Вместо дихотомии «внеш-него» и «внутреннего» Латур использует понятия «перевода», «переноса»,«корректировки», которые подчеркивают, что каждый действующий элементв том или ином виде скорректирован. Наиболее сложным является вопрос:почему и в какой момент лаборатория приобретает достаточную силу, чтобымодифицировать положение дел для всех других действующих субъектов,почему в лаборатории создаются новые источники сил. При ответе Латуропровергает представление о том, что сначала инновации присутствуюттолько в лаборатории, а затем испытываются в новых условиях, получая под-тверждение или опровержение. Действительным источником инноваций яв-ляется сдвиг, состоящий из последовательной корректировки и изменениямасштаба. Лаборатории являются тем местом, где обновляется и трансфор-мируется общество, местом, где различие в масштабе является неуместным, асодержание осуществляемой деятельности оказывает влияние на структуруобщества.В своих работах Б. Латур ставит задачу спасти «конструктивизм» от пер-вородного греха подмены «социальным конструктивизмом» - «вскрыть на-дежды, спрятанные в этом сбивающем с толку концепте, надежды - одно-временно эпистемологические, моральные, политические, а может быть ре-лигиозные» [12. С. 366]. Он полагает, что конструктивизм может стать един-ственной защитой от фундаментализма, под которым понимается желаниеотрицать опосредованность сущностей, т.е. позиция, не дающая в современ-ном мире «шанса» на переговоры. К числу ошибок, заложенных в концепте«конструктивизм», Латур относит, во-первых, сведение его к социальнойформе (социальному детерминизму) и его противопоставление позиции «на-учного реализма» (например, в лице Яна Хакинга). Во-вторых, Латур крити-кует трактовку понятия «социальный конструктивизм», которая указывает нестолько на «тип материала», из которого строится здание научных фактов,сколько на коллективный характер этого процесса, требующий координациимножества навыков и умений. Он полагает, что невозможно указать на техпредставителей социальных исследователей науки, которые открыто относи-ли бы себя к «социальным конструктивистам». Позицию, согласно которой«вещи устойчивы не по причине внутренней прочности строительного мате-риала, из которого они якобы сконструированы, а по той причине, что ихзримый фасад подпирает прочный стальной каркас общества», Латур класси-фицирует как «социальный реализм» [12. С. 368]. Указанные типы интерпре-тации понятия «конструктивизм» действительно, полагает Латур, фальсифи-цируют данную идею, и именно поэтому понятие «социальное» было стертов названии их совместной с Вулгаром первой книги. Он задает ряд вопросов:«Возможно ли использование концепт «общество» для рассмотрения удиви-тельного разнообразия науки и техники?», а также «насколько изменитсяобычный предмет общественных наук, если они займутся природными фено-менами?». При ответе он дистанцируется от традиции социологизма, стре-мящегося объяснить «непрочными фактами» социологии «прочные» фактыестествознания. Действительной целью социальных исследований науки итехники является стремление показать, «как наука и техника поставляют ин-гредиенты, необходимые для сотворения и сохранения общества». Исследо-вания науки не стремятся осуществить символическую подмену концептами«общество» и некой «независимой природы» изучаемые ими научные прак-тики, воюя, таким образом, одновременно на два фронта - против социоло-гизма и натурализма. Благодаря исследованиям науки, пишет Латур, «прила-гательное «общественный» теперь означает не субстанцию, не сферу реаль-ности (противоположную, например, естественному, или техническому, илиэкономическому), а способ связывания вместе гетерогенных узлов, способпревращения сущностей одного типа в другой» [13. С. 27]. И именно лабора-тория создает редчайшую возможность для объектов предстать в своем ис-тинном свете, создавая ситуацию единства между вещами и словами. Дейст-вительные трудности конструктивистского подхода, как полагает Латур, обу-словлены самим механизмом конструкции, а также принятым конструктиви-стским дискурсом. Во-первых, конструктивизм отводит «сомнительнуюроль» создателю, или «агенту», как некоторой действующей силе, которая, содной стороны, имеет склонность трактоваться подобно творцу, самостоя-тельно руководящему своими действиями. С другой стороны, описание про-цесса строительства всегда предполагает отсылку на «внутреннюю логикуматериала», «разные ограничения», «вдохновение» и т.п. Как результат вконструктивизме отрицается то, что на первый взгляд содержит в себе данноепонятие - «не существует такого производителя, создателя или конструктора,о котором можно было бы утверждать, что он властвует над материей» [11.С. 371]. Второй «неудачей» конструктивизма Латур считает концепт «строи-тельный материал», включающий в себя три аспекта: все подчиняющей себесилы; опоры человеческой изобретательности; источника сопротивления.Данные трактовки не учитывают важнейшей позиции «посредников», необ-ходимости возврата к практике и признания того, что степень устойчивости,прочности, автономности и необходимости знания зависит от качества вло-женной в него работы. Он полагает, что у позиции конструктивизма естьважный мировоззренческий аспект. Он выступает единственным основаниемдля принятия положения о том, что общий мир не задан раз и навсегда, мо-жет быть постепенно создан. Полагает, что отказ от концепта «конструкти-визм» приведет к господству либо «натурализма», либо «деконструктивиз-ма», где первый отрицает возможность созидающих усилий, второй заменяетее произволом. В целом же конструктивизм отстаивает в качестве наиболееважного тезис о «функциональной неотделимости действия и познания» [14.С. 51].Еще одной попыткой французских исследователей уйти от невернойтрактовки конструктивизма является построение реляционной онтологии,которую Латур предлагает обозначить понятием «актор-сеть». Как справед-ливо отмечает О.В. Хархордин в предисловии к русскому изданию работы«Нового Времени не было. Эссе по симметричной антропологии», Б. Латурпредлагает, с одной стороны, новое видение реальности, с другой - новуютеорию знания, позволяющую объединить социальные и естественные науки[15]. Современные СМИ, пишет Латур, демонстрируют постоянное смешениенаучных и политических аспектов, увеличивая количество статей, где пере-плетаются политика, экономика, техника и наука. Одновременно с этим ин-теллектуальная сфера продолжает осуществлять традиционное разграничениемежду исследованиями природы, сферой политического и дискурс-анализом.Латур ставит вопрос об онтологических основаниях смешения, которые де-монстрируют современные СМИ, и о традиционных методологических под-ходах, не способных адекватно понять данное смешение. При этом в центревнимания оказываются понятия перевода и сетей. Он подвергает критикесложившиеся подходы, а именно: натурализацию, игнорирующую общество,субъекта, и дискурс; социализацию, не принимающую во внимание науку,технику, текст и их содержание; и деконструкцию, утверждающую иллюзор-ность бытийственного и политического. Истоки сложившегося различения онусматривает в Новом времени. Выдвигает гипотезу о том, что понятие «ново-временное» обозначает совокупность двух совершенно различных практик,которые, чтобы быть эффективными, должны оставаться различными, но ко-торые не так давно перестали отличаться друг от друга» [15]. Первая сово-купность практик представлена существованием гибридов природа-культураблагодаря переводу и смешению и может быть обозначена понятием сети,объединяющим в единое целое природу и культуру, Вторая стала возможнойблагодаря «очищению», приведшему к противопоставлению природы и куль-туры, вещей и людей, и посредством критики привела к разграничению меж-ду миром природы и обществом. Латур формулирует ряд вопросов своегоисследования. Во-первых, существует ли связь между очищением и перево-дом? Он полагает, что критика сделала возможным существование сетей иумножение гибридов. Второй вопрос касается существования других видовпрактик. Латур высказывает предположение, что донововременные практики,направляя свое внимание на гибриды, «пресекли их умножение». И наконец,вопрос о современном кризисе, инициированном нововременным подходом.Гипотеза состоит в необходимости регулирования процесса умножения гиб-ридов путем их признания и возможного представительства. Критикует пред-ставление, согласно которому Новое время определяют через понятие «гума-низм». Обращает внимание на то, что рождение человека повлекло за собойпризнание факта существования «не-человечества», т.е. вещей, объектов, атакже Бога. Деление мира на природу и общество, осуществленное в Новоевремя, сегодня воспринимается как имеющее онтологический характер. Об-щую установку, предполагающую такое разделение, Латур называет Консти-туцией, а авторство ее «написания» отдает ученым и политикам.Сам Латур указывает на необходимость связать воедино четыре нововре-менных «репертуара». Первый рассматривает внешную реальность, постули-руя ее существование вне нас, несмотря на то, что именно мы способны мо-билизовать ее. Второй имеет дело с социальными связями, создающимиструктурирующие структуры, которые гипостазируются, хотя возникаютблагодаря нашим желаниям и страстям. Третий обращает внимание на смыс-лы и значения, якобы властвующие над нами, в действительности же создан-ные людьми. Четвертый касается Бытия и признает, что условием возможно-сти постановки вопроса о Бытии является наша принадлежность к нему. Дан-ные репертуары, являющиеся несовместимыми в рамках новоевропейскойКонституции, на практике трудно разделимы, так как природное, социальноеи нарративное постоянно смешиваются. Свой подход Латур оценивает какмаргинальный для современной методологии, так как он допускает смешениевышеуказанных форм критики (натурализм, социализация, дискурс) и пола-гает, что он может быть реализован в рамках симметричной антропологии,способной объединить природу и культуру.Таким образом, согласно акторно-сетевой теории (Actor-Network Theory,ANT), предлагаемой Латуром, мир представлен не как совокупность субъек-тов и объектов, а как населенный «квазиобъектами» или «гибридами». По-следнее есть метафора, заимствованная из биологии и означающая способ-ность к слиянию единиц, принадлежащих к разным линиям. Обращение контологической проблематике данных исследователей О.Е. Столярова пред-лагает рассматривать как продолжение характерного для философии XX векапризыва к возврату к «докантовским способам мышления» в форме требова-ния «назад к вещам». Интерес к онтологии проявляется в переосмыслениипонятия «объект» и вопрошании не столько о том, «как субъект познает»мир, столько о наделении объекта «человекоразмерными» свойствами, на чтов отечественной традиции в конце XX века указал В.С. Степин [16. С. 40]. Кобъектам подобного типа следует отнести био- и социотехнические системы,а также информационные и экологические комплексы, которые могут бытьадекватно поняты только исходя из единства культурных и социальных ас-пектов. В социологии позиция Вулгара и Латура характеризуется как «мате-риалистический поворот», который не представляет собой «единого направ-ления, связанного с «поворотом к материальному», а есть лишь особое про-странство исследований и дискуссий, демонстрирующее некоторые теорети-ческие подходы, концентрирующиеся на идее «интеробъективности» и «объ-ект-центричной социальности» [17. С. 21].Подобно Латуру, Стив Вулгар утверждает, что современные социальныеисследования науки пытаются оспаривать идеи, характеризующие вековуютрадицию науки. А именно, идею эссенциализма и связанную с ней идею ре-презентации, допускающую существование средств и способов, посредствомкоторых генерируются образы предметов, существующих «вовне». В то вре-мя как классическая эпистемология полагает действительность не задавае-мой, а данной, неклассическая традиция указывает на существование иногоподхода, т.е. ставит задачу выявить внелогические основания знания, отстаи-вая активность субъекта на всех уровнях восприятия, которые, в свою оче-редь, сформированы совокупностью различных, с одной стороны, унаследо-ванных, с другой - приобретенных способов ограничений и преференций,отрицая тем самым существование неструктурированных «непосредственныхданных». Проблему репрезентации Вулгар формулирует следующим обра-зом: «Каковы основания утверждать, что образ или обозначающее действи-тельно являются верным отражением реальности или обозначаемого?». Иутверждает, что она характерна как для естественных, так и для гуманитар-ных наук, где она приобретает методологический характер в форме вопросаоб основаниях адекватности отношения между объектами изучения и утвер-ждениями об этих объектах. Критическая же оценка науки означает критикуидеи репрезентации. Более того, необходима оценка того, насколько соци-альный анализ науки основан на идее репрезентации. Вулгар предлагает опи-раться на две стратегии: инверсию и обратную связь [18]. Инверсия предпо-лагает критическое переосмысление положения о самостоятельности элемен-тов репрезентативной пары, а также отказ от представления о том, что объектпредшествует репрезентации. В противоположность эссенциализму следуетдопустить, что репрезентация предшествует объекту. Стратегия обратнойсвязи означает разрушение порядка, обеспечивающего устойчивое соотно-шение между миром объектов и миром репрезентации, за который традици-онного отвечает наука.Основной тезис, выдвигаемый Вулгаром, гласит: исследователь создает,конструирует открытие, поскольку объект открытия не предшествует своемуобнаружению. В этом отношении показательна его работа «Writing an IntellectualHistory of Scientific Development: The Use of Discovery Accounts», опи-сывающая открытие пульсаров [19]. Известно, что открытие пульсаров какнебольших небесных объектов, которые регулярно испускают короткие ра-диоимпульсы, относится к 1967-1968 гг. К их открытию привела реализацияпроекта, направленного на исследования квазаров - объектов, отличающихсянерегулярным «мерцанием». Пульсары были замечены именно потому, чтоотличались от ожидаемых предпосылок исследования. Зафиксированные не-обычные особенности объектов первоначально получили различные интер-претации, вплоть до их внеземного разумного происхождения, и лишь кос-венно были связаны с исходными предпосылками самого проекта (природойрадиоволн, свойствами «малых» небесных тел и приемных устройств, и др.).Будучи достаточно гибкими, данные интерпретационные ресурсы оказалисьбесполезными. Удовлетворяющая интерпретация была дана лишь тогда, ко-гда были привлечены не привлекающие до этого времени особого вниманияработы о нейтринных звездах. Следует отметить, что современные представ-ления трактуют пульсары как вращающиеся нейтрино, именно их постоянноевращение обеспечивает регулярный характер сигналов. Данный пример сви-детельствует о том, что отдельное сообщество может иметь доступ к различ-ным не связанным друг с другом совокупностям теоретических ресурсов. Инесомненная изначальная теоретическая нагруженность фактуальных утвер-ждений в дальнейшем может быть пересмотрена в пользу иного интерпрета-ционного ресурса. Исследуя открытие пульсаров, Вулгар фактически осуще-ствляет ряд инверсий. Он показывает, что объекты внешнего мира не пред-шествуют усилиям исследователя по их обнаружению, а конструируются впроцессе репрезентации, культурные нормы выступают ресурсом для оцени-вания, а не управляют им. Логика и рассудок не являются причиной дейст-вия, а есть следствие из него, правила не детерминируют практику, а пред-ставляют собой ресурс для post hos оценки данной практики. Факты являютсяследствием познавательных практик, а не их антецедентом. В целом Вулгарнастаивает на важном значении роли агента в научной деятельности. Пред-ставленные ситуационные исследования, конечно, не являются свободнымиот методологических и интерпретационных трудностей, в силу сложностиинтеграции детального анализа интеллектуального развития с изучениемособенностей социальных отношений. Сделанные на их основе выводы мож-но считать предварительными, они требуют дальнейшего изучения и тща-тельного исследования, но их нельзя игнорировать.Критическое отношение к попытке выработать новый «междисциплинар-ный» язык социальных наук применительно к анализу современной реально-сти через распространение слов-кодов («актор-сеть», «актанты», «гетероген-ная инженерия») и тем самым выйти за пределы дисциплинарных границИ. Жангра оценивает как модную тенденцию, предполагающую выражения и«принципы», «использование которых считается обязательным для понима-ния научных практик» [20. С. 76]. Жангра полагает, что данные исследова-ния, утверждающие единство социального и когнитивного, не проясняют,связаны ли эти факторы воедино в действительности (на онтологическомуровне), или их аналитическое разделение нецелесообразно как методологи-ческий прием (на эпистемологическом уровне). Представляется, что позициифранцузских исследователей затрагивают как онтологический, так и методо-логический аспект, и в этом отношении представляют собой опереленнуюцелостность.Общепризнано, что методологическими основаниями исследований Вул-гар и Латура выступают антропологический (этнографический) метод, этно-методология, дискурс-анализ и метод case study. Французские исследователиполагают, что «недавний поворот в философии науки превратил историков исоциологов науки в антропологов, изучающих иностранные культуры» [21.С. 79]. Применение антропологического метода в лабораторных исследова-ниях означает, во-первых, требование позиции участвующего наблюдателя,во-вторых, что более существенно, аналитический скептицизм в отношении кнаучному знанию. Известный американский антрополог Клайд Клаххон, оп-ределяя специфику антропологических исследований, указывает, что даннаяметодология имеет двойственный характер. С одной стороны, она проявляетсебя в особом внимании к мелким деталям, представляя собой попытку опи-сать прошедшие события настолько полно, конкретно и аккуратно, насколькоэто возможно, попытку установить последовательность событий и обрисо-вать модели в их следовании. С другой - предлагает такие обобщения, длякоторых данное направление считается еще недостаточно «созревшим» [22.С. 297]. Согласно основателям данного подхода он не столько решает про-блемы, сколько делает совершенно необходимый вклад в оценку познава-тельного процесса. Значимость антропологического подхода состоит в том,что он может предоставить материал для разоблачения потенциально опас-ных стереотипов; показать механизмы, посредством которых конструируетсязнание; помогает рассмотреть кажущийся порядок как сложную и в абсолютене выполнимую цель; может влиять на общественное мнение в практическиздравом направлении; а главное, он «из первых рук» знает обманчивостьтерминов «человек экономический», «человек политический», «человек по-знающий» и др.Бруно Латур обращает внимание на различие между инструментальным ирефлексивным подходами в этнографических исследованиях науки. Исполь-зование данных этнографических исследований научной практики с цельюдемонстрации «предвзятых» теоретических конструкций или простого «со-бирательства» любопытных фактов, Латур определяет как инструментальныйподход. Рефлексивная же этнография есть проект, направленный на решениевопроса: «что собой представляет наука?», и является стимулом для развитияпринципиально новых направлений в социальных исследованиях науки [9.С. 493]. Этнографические исследования, полагает Вулгар, позволяют выявитьбеспорядочный, неравномерный характер научной деятельности. Основнымусловием здесь является «вынесение за скобки» уже имеющегося представ-ления о научной деятельности, при этом основная трудность заключается ввысокой степени доверия к научной рациональности. Именно поэтому клас-сическим исследованием в рамках данного подхода к науке является работаВулгара и Латура «Жизнь лаборатории» (1979), которая содержит подробноеописание ежедневной деятельности ученых с позиции участвующего наблю-дателя и представляет собой близкий социальной антропологии тип докумен-та. Опираясь на требование антропологических исследований изучать объекткак неизвестную культуру, а, следовательно, дистанцироваться от желаниядавать предвзятые оценки, лаборатория в описаниях авторов превращается вместо, где сводятся вместе идеи, оборудование, животные, деньги, формали-зованные и неформализованные взаимодействия, т.е. социальные и техниче-ские ресурсы, и конструируются факты. В результате лаборатория, по образ-ному выражению Э. Ригне, оказывается «хорошо организованным карманомв костюме хаоса» [23. С. 224].Что касается этнометодологических исследований, то они, как известно,концентрируются вокруг вопроса: отличается ли наука от обыденного зна-ния, и если да, то чем? Имея древнегреческие корни, «этнометодология»предлагает видение мира под углом зрения практического исполнения, трак-туя субъекта не как носителя формальной логики, а как обладателя «практи-ческого сознания» и участника. Признавая вслед на Шюцем «искусные» ру-тинные и неотрефлексированные действия как самые распространенные,представители данного подхода рассматривают их как основу микро- и мак-роструктур, в результате чего объективность социальных явлений предстаеткак свершение «участников». В настоящее время, как полагает Дж. Ритцер,этнометодологические исследования осуществляются в двух основных на-правлениях [24. С. 291-292]. Во-первых, исследование контекста социальныхинститутов. Если первоначальные этнометодологические разработки велись вслучайной обстановке, то затем стала изучаться повседневная «практика ра-боты» определенных социальных институтов (медицинские учреждения, по-лицейские участки, научные лаборатории). Этнометодологический подходспособствовал пониманию того, что действия субъектов не детерминированысоциальными структурами, которые согласно классическому подходу носятвнешний и принудительный характер, а представляют собой совокупностьпроцессов «создания, сохранения, поддержания и воспроизводства социаль-ной структуры с помощью членов группы». Это означает, что микро- макро-структуры создаются одновременно. Другим направлением является анализразговоров, задача которого - изучение способов организации разговоров,воспринимаемых как очевидные, «детальное понимание фундаментальныхструктур взаимодействия в процессе разговора».Отечественный исследователь Т.И. Касавин относит работы Б. Латура иС. Вулгара, наряду с М. Малкеем к традиции дискурс-анализа [25. С. 909].Известно, что к началу 1990-х гг. рост исследований, которые относили себяк «анализу дискурса», выявил множественность и нетождественность значе-ний термина «дискурс». Понятие продолжало трактоваться в соссюровскомсмысле как «речь» (любое конкретное высказывание), в прагматике как воз-действие высказывания на получателя, а также через противопоставление«языка» и «речи». И, наконец, «дискурс» употребляется для «обозначениясистемы ограничений, которые накладываются на неограниченное число вы-сказываний в силу определенной социальной или идеологической позиции»[26. С. 26]. Это означает, что использование понятий «феминистский, поли-тический, научный, административный дискурсы» означает тип высказыва-ний, присущий феминисткам, политикам, ученым, администраторам, т.е.предполагает определенную поз

Ключевые слова

социальные исследования науки, наука, социальный конструктивизм, реляционная онтология, этнометодология, антропология, дискурс, анализ, social studies of science, science, social constructivism, relational ontology, ethnomethodology, anthropology, discourse analysis

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Иванова Наталья АлександровнаКемеровский государственный университеткандидат философских наук, доцент, зав. кафедрой философии НФИivanova-nkfi@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Столярова О.Е. Спор эпистемологий // Эпистемология & философия науки. 2010. № 2. С. 65-67.
Штрёкер Э. Философия техники: трудности одной философской дисциплины // Философия техники в ФРГ / Пер. с нем. и англ.; составл. и предисл. Ц.Г. Арзаканяна и В.Г. Горохова. М.: Прогресс, 1989. С. 54-68.
Панельная дискуссия // Эпистемология & философия науки. 2007. № 4
Социальная эпистемология: идеи, методы, программы / Под ред. И.Т. Касавина. М., 2010. 712 c.
Блинова А.Л. Социальная эпистемология // Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: Канон+, 2009. 1248 с.
Мотрошилова Н.В. Понятие и концепция жизненного мира в поздней философии Эдмунда Гуссерля // Вопросы философии. 2007. № 7. С. 102-112.
Бекк-Виклунд М. Феноменология: мир жизни и обыденного знания // Монсон П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы / Пер. с шв. СПб.: Нотабене, 1992. С. 71-105.
Шютц А. Проблема трансцендентальной субъективности у Гуссерля // Шютц А. Смысловая структура повседневного мира: очерки по феноменологической социологии / Сост. А.Я. Алхасов; Пер. с англ. А.Я. Алхасова, Н.Я. Мазлумяновой. М.: Институт Фонда «Общественное
Woolgar S. Laboratory Studies: A Comment on the State of the Art // Social Studies of Science. Vol. 12. № 4 (Nov., 1982). P. 481-498. [Электронный ресурс]. - URL: http:// www. jstor. org/stable/284825 (дата обращения: 21.12.2010).
Моркина Ю.С. Конструктивизм Б. Латура и С. Вулгара - на пересечении научных дисциплин // Эпистемология и философия науки. 2010. № 2. С. 130-147.
Латур Б. Дайте мне лабораторию, и я переверну мир // Логос. 2002. № 5-6. [Электронный ресурс]. - URL: http://www.ruthenia.ru/logos/number/35/10.pdf (дата обращения: 12.11.2010).
Латур Б. Надежды конструктивизма // Социология вещей: Сборник статей / Под ред. В. Вахштайна. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006. [Электронный ресурс]. - URL: http://www.prognosis.ru/lib/Socio.pdf (дата обращения: 5.03.2012).
Латур Б. Когда вещи дают сдачи: возможный вклад «исследований науки» в общественные науки // Вестник МГУ. Серия 7. Философия. 2003. № 3. С. 20-39.
Цоколов С.А. Философия радикального конструктивизма Эрнста Фон Глазерсфельда // Вестник МГУ. Серия 7. Философия. 2001. № 4. С. 38-59.
Латур Б. Нового Времени не было. Эссе по симметричной антропологии / Пер. с фр. Д.Я. Калугина; Науч. ред. О.В. Хархордин. СПб.: Изд-во Европ. ун-та в С.-Петербурге, 2006. 240 с. (Прагматический поворот. Вып. 1).
Столяров О.Е. Социальный конструктивизм: онтологический поворот (послесловие к статье Б. Латура) // Вестник МГУ. Серия 7. Философия. 2003. № 3. С. 39-51.
Вахштайн В. Предисловие // Социология вещей: Сборник статей. М.: Издательский дом «Территория будущего», 2006. 392 с.
Woolgar S. Time and Documents in Researcher Interaction: some ways of making out what is happening in experimental science // M. Lynch and S. Woolgar (Eds.) Representational Practice in Science // Human Studies (special issie). 1988.
Woolgar S. Writing an Intellectual History of Scientific Development: The Use of Discovery Accounts // Social Studies of Science, 6(1976). P. 395-422. [Электронный ресурс]. - URL: http:// www. jstor.org/stable/284689 .(дата обращения: 21.12.2010).
Жангра И. Мотив радикализма. О некоторых новых тенденциях в социологии науки и технологии // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. №5. С. 75-98.
Woolgar S. Review: What is "Anthropological" About the Anthropology of Science? // Current Anthropology, Vol. 32, № 1 (Fer., 1991). P. 79-81. [Электронный ресурс]. - URL: http:// www. jstor.org/stable/2743901 (дата обращения: 21.12.2010).
Клакхон К. Зеркало для человека. Введение в антропологию / Пер. с англ. А.А. Панченко. СПб.: Евразия, 1998. 352 с.
Ригне Э.М. Социология познания и науки // Монсон П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы / Пер. со шв. СПб.: Нотабене, 1992. 445 с.
Ритцер Дж. Современные социологические теории. СПб.: Питер, 2002. С. 287-316.
Касавин И.Т. Социальная эпистемология // Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М.: Канон+, 2009. 1248 с.
Серио П. Как читаются тексты во Франции // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса / Пер. с фр. и португ.; Общ. ред. и вступ. ст. П. Серио; предисл. Ю.С. Степанова. М.: ОАО ИГ «Прогресс», 1999. С. 12-53.
Пульчинелли Орланди Э. К вопросу о методе и объекте анализа дискурса // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса / Пер. с фр. и португ.; Общ. ред. и вступ. ст. П. Серио; предисл. Ю.С. Степанова. М.: ОАО ИГ «Прогресс», 1999. С. 197-224.
Фуко М. Археология знания. СПб.: Гуманитарная академия. 2004. 416 с.
Юдин Б.Г., Шамин А.Н. Ящик Пандоры хранит надежду. Гилберт Д., Малкей М. Открывая ящик Пандоры: Социол. анализ высказываний ученых / Пер. с англ.; Вступ. ст. В.П. Скулачева; общ. ред. и послесл. А.Н. Шамина и Б.Г. Юдина. М.: Прогресс, 1987. С. 252- 268.
Woolgar S. On the Alleged Distinction between Discourse and Praxis // Social Studies of Science. Vol. 16. № 2 (May, 1986). P. 309-317. [Электронный ресурс]. - URL: http://www jstor. org/stable/285208 (дата обращения: 21.12.2010).
Woolgar S. What Is the Analysis of Scientific Rhetoric for? A Comment on the Possible Convergence between Rhetorical Analysis and Social Studies of Science // Science, Technology, & Human Values, vol. 14, №1 (Winter, 1989). P. 47-49. [Электронный ресурс].
Bourdieu P. Price Formation and anticipation of profits // Language and Symbolic Power / Ed. by B. Thompson. Transl. by G. Raymond, M. Adamson. 2nd ed. Cambridge: Polity Press, 1997. P. 66-89.
Агацци Э. Переосмысление философии науки сегодня // Вопросы философии. 2009. № 1. С. 40-52.
Woolgar S. The Turn to Technology in Social Studies of Science // Science, Technology, & Human Values, vol. 16, № 1 (Winter, 1991). P. 20-50. [Электронный ресурс]. - URL: http://www. jstor.org/stable/690038 (дата обращения: 26.01.2011).
Woolgar S. What's at Stake in the Sociology of Technology? A Reply to Pinch and to Winner // Science, Technology, & Human Values. Vol. 18. № 4 (Autumn, 1993). P. 523-529. [Электронный ресурс]. - URL: http://www.jstor.org/stable/690038 (дата обращения: 26.
 Наука в зеркале социальных исследований Бруно Латура и Стива Вулгара | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2 (18).

Наука в зеркале социальных исследований Бруно Латура и Стива Вулгара | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2 (18).

Полнотекстовая версия