Дж.Л. Остин и Г.Л.А. Харт о совершении действий при помощи слов | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2 (18).

Дж.Л. Остин и Г.Л.А. Харт о совершении действий при помощи слов

Представлено исследование лингвистического подхода Дж.Л. Остина к обыденному языку и аналитически ориентированной концепции юридического языка Г.Л.А. Харта, их взаимосвязь и взаимовлияние. Основой исследовательской стратегии является тезис перформативности, как необходимое онтологическое условие построения указанных концепций.

J.L. Austin and H.L.A. Hart about doing things with words.pdf В 1930-1940-х гг. в англоязычной академической среде сложилось спе-цифическое направление в рамках аналитической философии - философияобыденного языка, развиваемая преимущественно в работах Дж.Л. Остина и«позднего» Л. Витгенштейна. Эта философская традиция предполагала при-знание и обоснование того, что слова в человеческой жизни играют активнуюроль; что позволило собственно философии выйти за рамки изучения пропо-зициональной стороны языка и сосредоточиться на коммуникативной сторо-не речи. Выступая против сциентизма в философии, представители этого фи-лософского течения отмечали, что люди используют язык как средство со-вершения действий. Анализ понятий «использование» или «употребление»позволил говорить о языке, в первую очередь, как о совокупности действий,а не значений. Что, в конечном счете, способствовало тому, что эти действиястали пониматься не как нечто, имеющее характер поступков, совершаемыхсвободными в публичной сфере индивидами, но как социальное поведение,т.е. как определенный ряд действий, которые в определенных обстоятельст-вах ожидаются социумом от индивида.С этого времени философия открывает совершенно особый тип речевыхактов, особенность которых заключается в том, что осуществляющий ихсубъект всегда совершает нечто большее, чем описание индивидуальногодействия, не совершая при этом никакого дополнительного действия. Фило-софы обратили внимание на то, что огромное количество действий люди спо-собны совершать при помощи слов или словами. Более того, в каждом рече-вом акте обнаружились не один, а несколько уровней, поскольку, кроме со-вершения самого акта высказывания, мы нечто делаем посредством этогоакта и при этом как-то оцениваем последствия его совершения и степень воз-действия на того, к кому обращаемся. Многое из того, что мы говорим, на-правлено в первую очередь не на передачу информации, но на подтвержде-ние, актуализацию или внесение изменений в существующий институцио-нальный status quo. Таким образом, язык начинает рассматриваться не каксистема обозначений, но как инструмент осуществлений той или иной соци-альной активности.Принимая во внимание прагматизацию философии языка, данная статьяимеет своим предметом экспликацию лингвистического подхода Дж.Л. Ос-тина и аналитически ориентированной концепции юридического языкаГ.Л.А. Харта, их взаимосвязь и взаимовлияние. При этом исследование, непретендуя на полноту освещения философских представлений Остина и Хар-та, направлено на анализ точек пересечения их методологических стратегий,учет которых позволит зафиксировать в рамках предложенных теорий спе-цифику словоупотребления.По мнению Остина, философия языка во многом пострадала от так назы-ваемого дескриптивного заблуждения (descriptive fallacy) [1. С. 153], по-скольку язык анализировался так, как если бы он был исключительно деск-риптивным. Напротив, задача анализа - прежде всего, точно указать на кон-кретные множества различных способов обыденного употребления языка,которые в определенных ситуациях с очевидностью не могут быть верифи-цированы или фальсифицированы. Эти ситуации, или контексты употребле-ния языка, могут быть проанализированы только в терминах речевой ситуа-ции. Поэтому Остин сдвигает акцент исследования с формальных признаковвысказываний на анализ конкретных ситуаций. Действительно, если не вы-зывает сомнений, что утверждение типа «Собака сидит в будке» описываетнекую фактическую ситуацию, то, напротив, ошибочно анализировать ут-верждение «Я обещаю Вам заплатить» как дескриптивное. Несмотря на то,что утверждение «Я обещаю Вам заплатить» может внешне казаться деск-риптивным, т.е. может описывать существование обещания, однако подобнаяинтерпретация упускает из вида его подлинную природу или искажает ее.Тот, кто произносит «Я обещаю Вам заплатить», не описывает существова-ние обещания, но дает (или, словами Остина, делает) обещание. Остин, вцелом не отрицая того, что определенное использование языка может бытьдескриптивным, отмечал важность учета перформативного характера многихповседневных употреблений. Люди используют язык не просто для того, что-бы описать мир, а скорее совершить действия с их помощью. «Слова сутьинструменты, которые мы используем», - говорил Остин. Они являютсясредствами, с помощью которых мы познаем мир, а не просто его описываем.Поэтому невозможно понять предложение, просто анализируя составляющиеего слова или его структуру, без внимания к говорящему и к той цели, радикоторой он использует предложения.Если мы отправляемся именно от «обыденного языка», т.е. задаемся во-просом о том, что мы должны говорить, когда и, соответственно, что мыдолжны иметь при этом в виду, а также, собственно, почему, нам нужен не-кий метод, который способен пролить свет на интересующие нас проблемыпри строгом, тщательном ему следовании. Остин так формулирует содержа-ние этого методологического средства: «Во-первых, слова суть инструменты,которые мы используем; эти инструменты должны быть, по крайней мере,достаточно чистыми, т.е. мы должны знать, что мы имеем в виду и что нет,мы должны быть достаточно вооружены для того, чтобы не попадаться в теловушки, которые расставляет нам язык. Во-вторых, слова (кроме как в ихсобственном маленьком углу) не суть факты или предметы. Поэтому мыдолжны отнять их у мира, придержать их в стороне от него и разместить ихпротив него, дабы получить возможность осознать всю присущую им неадек-ватность и двусмысленность и взглянуть на мир без помех. В-третьих, и этоболее ясно, общий для всех нас мир слов воплощает собой совокупность всехтех различий, которые человек находит нужным проводить, а также связи,которые он находит нужным отмечать и накапливать с течением многих сме-няющих одно другое поколений» [2. С. 207].Идея Остина, что слова являются инструментами, которые мы использу-ем, вряд ли можно счесть уникальной и оригинальной для философии еговремени, например, Л. Витгенштейн также использует сравнение «слов» с«инструментами». Так, в § 11 «Философских исследований» он пишет:«Представь себе инструменты, лежащие в специальном ящике. Здесь естьмолоток, клещи, пила, отвертка, масштабная линейка, банка с клеем, гвозди,винты. - Насколько различны функции этих предметов, настолько различныи функции слов» [3. С. 84]. Но нам кажется важным понять, что имел в видуОстин под этой фразой, выражающей отношение между говорящим и слова-ми, которые им используются. Возможно, эта мысль - фундирующий эле-мент философии языка Остина.Если мы мыслим в соответствии с остиновскими определениями, то по-лучается, что, переходя от «высказывания» к «языку», мы переходим от бо-лее узкого контекста, каковым является специфическая ситуация конкретногоречевого поведения, к более широкому контексту социальных и политиче-ских действий. Однако только рассмотрение конкретных языковых практик,позволяет нам лучше понять язык. Действительно, в нашей повседневнойжизни мы часто используем слова как средства для выполнения определен-ных действий. Я протягиваю руку и говорю: «Дай мне стакан воды», или вавиакассе, покупая билет, я говорю: «Один билет до Москвы, пожалуйста» итак далее. Эти и другие возможные примеры - явное свидетельство того, чтослова являются нашими гносеологическими инструментами. Однако для Ос-тина смысл выражения «Слова суть инструменты, которые мы используем»имел более резонирующее значение, которое связывалось им с фундамен-тальными проблемами природы языка. Витгенштейн, например, свою праг-матистски ориентированную концепцию языка основал на идее, что «значе-ние слова - это его употребление в языке» [3. С. 99]. Значением слова являет-ся не его определение посредством словаря, а скорее знание того, когда и каконо может использоваться соответствующим должным образом. Слова сутьинструменты, но говорящие вынуждены пользоваться лишь теми инструмен-тами, которые непосредственно предоставлены в их распоряжение, т.е. со«значениями», которые имеют слова, используемые говорящими. По мнениюОстина, подобное сосредоточение на «значении» приводит к неправильномупониманию природы языка. Безусловно, язык есть социальное явление; гово-рящие не достигнут коммуникативного успеха, если они не будут использо-вать слова таким образом, который будет понятен тем, кому они адресованы.В этом смысле в языке необходимо исследовать не слова, используемые го-ворящими, но способ их употребления, поскольку «выражение "значениеслова", как правило, если не во всех случаях, является опасной фразой-бессмыслицей» [4. С. 77].Остин, в отличие, например, от Стросона [5], признавал важность соци-альных конвенций в работе языка, а значит, считал, что говорящие ограниче-ны языковыми конвенциями, необходимыми им для общения. Но при этом оносознавал значимость свободы говорящего, позволяющей посредством мани-пуляций этими конвенциями достичь определенной цели. Говорящий не соз-дает себе «инструментов», а должен использовать лишь те, что предоставле-ны в его распоряжение; но для того, чтобы понять, какие действия совершаетговорящий, употребляя имеющиеся в его распоряжении слова, недостаточновосприятия слов самих по себе и неких лингвистических правил, указываю-щих на то, как необходимо эти слова использовать. Поэтому для Остина од-ной из основополагающих проблем было выяснение того, как достичь цели,используя эти правила.Тем не менее подобное видение природы использования языка с неиз-бежностью порождает определенную проблему, а именно, мы вынужденыиспользовать лишь те инструменты, что предоставлены в наше распоряже-ние. Но может случиться так, что не всегда эти инструменты нам подходят. Имы не можем быть уверены, что эти инструменты «достаточно чисты», какэтого хотел Остин, и надежны. Например, мне дают телескоп и просят менясоставить какой-то фрагмент карты звездного неба. Но моя работа будеттщетна, а результаты далеки от реальности, если линзы телескопа будут за-грязнены или повреждены. Слова действительно являются инструментами,которые мы используем, но иногда, как это явствует из нашего примера, ихнеобходимо очистить или даже заменить.Не вызывает сомнений, что Харт использовал метод лингвистическогоанализа при проведении философско-правовых исследований, основные ре-зультаты которого нашли свое отражение в его фундаментальной работе«Понятие права» [6]. При этом только весьма незначительное количествостатей, написанных в ранний период его творчества, можно с уверенностьюотнести к традиции аналитической философии языка. В этом смысле нет дос-таточных оснований утверждать, что Харт при написании «Понятия права»явно придерживался остиновского понимания языка. Отсутствуют соответст-вующие указания самого Харта на приверженность методологических уста-новок Остина. Только много лет спустя Харт признается, что именно Остиноказал на него наибольшее влияние - влияние на формирование его правопо-нимания [7. С. 273].Однако целью данной статьи является не констатация того, что надлежа-щее понимание философии языка Остина способно прояснить методологиче-ские основания подхода Харта к философско-правовой проблематике, а ско-рее демонстрация того, что отдельные определенные элементы остиновскойконцепции языка можно обнаружить в ранних трудах Харта.Для построения концепции юридического языка, которая учитывала быего специфические характеристики, Харт выявляет перформативный харак-тер некоторых юридических понятий. А поскольку в юридическом языкеимеет место серьезное противоречие между дескриптивными высказывания-ми, основная функция которых заключается в описании неких фактов совер-шения действия, подтверждаемых наблюдаемыми проявлениями и разъяс-няющих право аскриптивными произнесениями, в отношении которых, в от-личие от дескриптивных предложений, сложно поставить вопрос об их ис-тинности или ложности, Харт предлагает подход, согласно которому фило-софский анализ понятия «человеческое действие» является неадекватным ивводящим в заблуждение потому, что предложения формы «Это сделал он»традиционно считались дескриптивными, тогда как их основная функция -аскриптивная, буквально заключающаяся в приписывании ответственности задействия, а основная функция предложений формы «Это - его» - в приписы-вании права собственности [8. С. 119]. Логико-семантические особенности,которые отличают эти виды предложений от дескриптивных предложений,могут быть лучше всего поняты при рассмотрении определенных особенно-стей юридических понятий, поскольку они чаще встречаются в юридическойпрактике и процессе, а не в теоретических рассуждениях правоведов о право-вых понятиях.Суждения о фактах не есть то же, что суждения о приписывании права иответственности. То есть, с одной стороны, для интерпретации или квалифи-кации действий достаточно восприятия наблюдаемых физических движенийтела, и в таком случае произнесение дескриптивно, но, с другой стороны,наличие необходимых и достаточных условий не всегда достаточно (за ис-ключением судебного решения), так как могут появиться некие новые об-стоятельства, отменяющие характер представленного утверждения. И тольков этом смысле предложения, описывающие действия, согласно Харту, аск-риптивны, но не дескриптивны. Мы не описываем таким образом некое по-ложение вещей, но приписываем ситуации определенный статус через анализпонятий «права» и «обязанности».Но как нам определить, какое высказывание является перформативным?Остин предлагал два способа его идентификации: 1) высказывание начинает-ся либо глаголом в первом лице единственного числа настоящего времени,либо местоимением первого лица, за которым следует глагол; 2) в высказы-вании используется глагол в пассивном залоге во втором или третьем лиценастоящего времени. Так же, как и Остин, Харт пытается выявить сущест-венные (в первую очередь грамматические) признаки аскриптивных выраже-ний и указывает, что, произнося такие предложения, особенно в настоящемвремени, мы часто не описываем, но фактически осуществляем или произво-дим некое действие, и, когда эти слова употребляются таким способом, онисоотносятся с подтверждающими их фактами. Но помимо этого, данныепредложения, особенно в прошедшем и будущем времени, имеют многообра-зие других употреблений, которые в целом нелегко вычленить из так назы-ваемого их первичного употребления [8. С. 130].Желательность и необходимость проявления внимания к характеру ис-пользования языка говорящим находят свое детальное обсуждение в статьеХарта «Сказка логика», посвященной непосредственно философии языка, [9].Здесь Харт пытается разобраться с аналитико-лингвистической проблемати-кой экзистенциальных предпосылок суждений обыденного языка, где основ-ное гносеологическое внимание центрируется вокруг вопроса: предполагаетли утверждение «Некоторые автомобили имеют красный цвет», что автомо-били на самом деле существуют, и если это так, то утверждение истинно, аесли нет - ложно?Согласно аристотелевскому пониманию этой проблемы, утвержденияформы «Весь S суть P», «Ни одно S не суть P», «Некоторые S суть P» и «Не-которые S не суть P» предполагают существование, по крайней мере, одногочлена класса, обозначенного субъектом. Следовательно, каждое из утвержде-ний «Все людоеды является злыми», «Ни одни людоед не является злым»,«Некоторые людоеды являются злыми» и «Некоторые людоеды не являютсязлыми» только в том случае может быть истинным, если людоеды на самомделе существуют. В противном случае они будут ложными.Действительно, это допущение, казалось бы, позволяет прийти к выводу,что «Логический квадрат» Аристотеля обеспечивает доказательство сущест-вования чего угодно, в том числе людоедов, гномов и проч., вообще «всего,что заслуживает внимания». Это доказательство имеет следующую форму:если задать какое-то множество четырех форм A, E, I и O (типа «Все упыриявляются покойниками», «Ни один упырь не является покойником» и т.д.),одно из двух частных суждений I и O должно быть истинным; как I, так и O,согласно экзистенциональной интерпретации, влекут, что упыри существуют;следовательно, при условии, что одно из этих четырех суждений об упыряхдолжно быть истинным и что каждое из них влечет, что упыри существуют,тогда нет мыслимых обстоятельств, при которых утверждение «Упыри суще-ствуют» будет ложным. Это означает, что утверждение «Упыри существуют»является необходимо истинным.Однако подобная аргументация вводит в заблуждение, по крайней мере,по двум основаниям. Во-первых, данное доказательство не учитывает того,что «Логический квадрат» связан просто с демонстрацией логических взаи-моотношений этих четырех форм суждений, т.е. с демонстрацией того, какимобразом истинностное значение суждений одной формы предопределена ис-тинностным значением других форм, а его стороны и диагонали представля-ют высказывания о следовании или высказывания о логической необходимо-сти или логической невозможности. Причем совершенно ясно, что единст-венная информация, которую такие высказывания о следовании, логическойнеобходимости или логической невозможности могут придать истинностиили ложности значений любой из форм A, E, I и O, должна быть гипотетиче-ской. Эти формы свидетельствуют только то, что если O ложно, то I должнобыть истинно, что если A истинно, то I должно быть истинно, и т.д. Во-вторых, хотя Квадрат и предполагает, что каждое осмысленное суждение яв-ляется либо истинным, либо ложным, но это допущение не всегда очевидно,как в случае сказки, ибо вымысел не является ни истинным, ни ложным.Иными словами, из предложенного выше доказательства не следует, что вкаждом отдельном случае осмысленного употребления предложения выска-зывается суждение, которое должно быть истинным или ложным.Как уже отмечалось выше, фундирующим элементом философии языкаОстина является допущение, что высказывания не могут быть должным обра-зом поняты без внимания к словам, из которых они состоят, и к порядку ихразмещения в высказывании. Предметом анализа выступает не высказываниесамо по себе, но контекст его употребления и то, какие действия при этомпытается совершить говорящий. Как и у Остина, «истинность или ложностьутверждения зависит не только от значений слов, но и от того, какое действиемы совершили и при каких обстоятельствах» [10. С. 121]. Вывод Харта со-стоит в том, что хотя при некоторых обстоятельствах утверждение «Все лю-доеды являются злыми» является ложным, так как людоедов не существует,т.е. не выполняется пресуппозиция существования, но когда такое утвержде-ние является частью сказочной истории, вопрос об его истинности или лож-ности просто не возникает. Поэтому когда слушающий сказку, которая со-держит утверждения типа «Все людоеды являются злыми», спрашивает:«Правда ли, что все людоеды являются злыми?», - становится очевидным,что он просто не понял, как рассказчик использует соответствующие слова[9. С. 132]. Схожую мысль мы обнаруживаем у Остина: «Принцип логики,сообразно которому "каждая пропозиция должна быть либо истинной, либоложной" на деле всегда был наиболее простым, трудноискоренимым и рас-пространенным из дескриптивных заблуждений» [1. С. 153-154]. Действи-тельно, аргумент Харта о том, что вопрос об истинности или ложности невозникает в отношении сказочных суждений, покоится не на онтологическихусловиях вымышленного дискурса, но фактически на том, какие действиянамеревается совершить говорящий, произнося слова, конституирующие ска-зочную историю.Таким образом, Харт вслед за Остином отмечает, что при анализе языка,особое внимание следует обращать на то, как язык используется говорящим,а не на семантическое содержание подлежащих анализу суждений. Корочеговоря, «мы должны сместить наше логическое внимание с общего на част-ное и сконцентрироваться не на значении, не на условиях истинности, не налогических отношениях суждений, а на обстоятельствах частного употребле-ния и на том, что может быть названо способом утверждения предложения вчастном случае» [9. С. 135].

Ключевые слова

перформативы, дескриптивные выражения, аскриптивные выражения, философия обыденного языка, Дж.Л. Остин, Г.Л.А. Харт, descriptive statements, ascriptive statements, ordinary language, J.L. Austin, H.L.A. Hart

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Оглезнев Виталий ВасильевичНациональный исследовательский Томский государственный университеткандидат философских наук, доцент, докторант кафедры истории философии и логики философского факультетаogleznev82@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Остин Дж.Л. Истина // Остин Дж.Л. Три способа пролить чернила: Философские работы. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. С. 138-155.
Остин Дж.Л. Принесение извинений // Остин Дж.Л. Три способа пролить чернила: Философские работы. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. С. 200-231.
Витгенштейн Л. Философские исследования. М.: Гнозис, 1994. Ч. I. С. 75-320.
Остин Дж.Л. Значение слова / Остин Дж.Л. Три способа пролить чернила: Философские работы. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2006. С. 76-95.
Стросон П.Ф. Намерение и конвенция в речевых актах // Философия языка / Ред.-сост. Дж.Р. Сёрл. 2-е изд. М.: Едиториал, 2010. С. 35-55.
Харт Г.Л.А. Понятие права. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007.
Sugarman D. Hart Interviewed: H.L.A. Hart in Conversation with David Sugarman // Journal of Law and Society. 2005. Vol. 32, № 2. P. 267-293.
Харт Г.Л.А. Приписывание ответственности и права // Изв. высш. учеб. зав. Правоведение. 2010. № 5 (292). С. 116-135.
Харт Г.Л.А. Сказка логика // Вестник Томского гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2009. № 4(8). С. 123-135.
Остин Дж.Л. Как совершать действия при помощи слов? // Остин Дж.Л. Избранное. М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги, 1999. С. 13-138.
 Дж.Л. Остин и Г.Л.А. Харт о совершении действий при помощи слов | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2 (18).

Дж.Л. Остин и Г.Л.А. Харт о совершении действий при помощи слов | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 2 (18).

Полнотекстовая версия