Мир имиджей как политическая реальность | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 3 (19).

Мир имиджей как политическая реальность

Рассматривается феномен политического имиджа в контексте виртуальной политической реальности. Исследуется сущность виртуальной реальности, ее основные характеристики и особенности существования. Формулируется обобщенное определение политического имиджа в контексте виртуальности. Мир имиджей рассматривается как особая политическая реальность.

The World of images as a political reality.pdf Сфера политики в последние десятилетия претерпела колоссальные из-менения. Стремительное развитие различных средств массовой информациии коммуникации привело к тому, что трансформировалась сама суть полити-ки. Известный французский социолог П. Шампань считает, что возникласвоеобразная новая, основанная на логике символического господства, поли-тическая игра [1. С. 36]. Основной действующей силой в этой игре выступа-ют средства массовой информации, использующие для привлечения макси-мально большой аудитории технологии массовой коммуникации, специали-стов по имиджу, политическому маркетингу и рекламе. Сама же политикапревращается в своеобразный театр, где лидеры-актеры играют свои роли,написанные для них советниками по коммуникации. По мнению Т.Х. Эрик-сена, «главным капиталом политиков стали не политические идеи или спо-собность видеть целое, а умение выступать в средствах массовой информа-ции» [2. С. 138]. Таким образом, можно сделать вывод, что современная по-литика представляет собой некую виртуальную политическую реальность,где главными действующимисуществуют ли они в объективной действительности или нет [4. С. 350].Сознание выступает как наслоение пластов, представляющих собой опреде-ленный запас знаний, и именно эти знания и определяют интерпретацию че-ловеком тех или иных событий и явлений [5. С. 703-704]. Фактически созна-ние, по Гуссерлю, является многоуровневым феноменом, который определя-ет, каким образом человек воспринимает действительность и какие явленияпредставляются ему реально существующими. То есть объекты вовсе не да-ются изначально, они порождаются созидательным, креативным актом само-го сознания, реальность же имеет конструктивистский характер.В отличие от Гуссерля А. Шюц рассматривает смысловую структуру со-циального мира. Он выделяет «субъективный смысл» как обозначение «углазрения при взгляде на собственное переживание» [6. С. 732] и «объективныйсмысл», который рассматривается уже как интерсубъективный феномен, т.е.объективные смысловые элементы содержания и системы, в которые ониобъединяются - язык, искусство, наука и т.д., - предшествуют всякой интер-претации в качестве интерпретативных схем [6. С. 723]. Автор подчеркиваетособую роль опыта в процессе осмысления явлений и процессов, то есть приосуществлении интерпретации весь жизненный мир подводится под схемуколлективного опыта. Человек здесь выступает конституирующим субъектоми выполняет конструирующую роль, используя схемы обыденного сознаниядля своей проективной деятельности [6. С. 734, 782-784]. В целом весь пред-шествующий опыт определяется Шюцем как «запас наличного знания», ко-торый представляет собой некую систему типизированных конструктов, по-могающих индивиду ориентироваться в окружающем мире [7. С. 11].Однако мир политики, несомненно, является особым феноменом соци-ального мира. Этот мир воспринимается и переживается людьми преимуще-ственно символически, и главными действующими лицами здесь являютсявовсе не люди, а определенные типы, выполняющие свои вполне конкретныеи достаточно четко закрепленные роли, которые, в свою очередь, легко могутбыть интерпретированы другими людьми. Особое значение в этом процессеимеет политическая культура, так как именно она содержит в себе базовыйнабор особых типизаций в сфере политики. Шюц подчеркивает, что повсе-дневное знание имеет интерсубъективный характер, так как люди живут сре-ди себе подобных, они связаны друг с другом различными связями. Это зна-чит, что люди живут в мире культуры, «поскольку изначально мир повсе-дневной жизни является для нас универсумом значений, текстурой смыслов,которые мы должны интерпретировать, чтобы найти в нем свое место и по-ладить с ним» [7. С. 13].Шюц вводит и важную для нашей работы категорию «реальность». Онапредставляет собой «конечную область значения», так как значение пережи-ваний и конституирует реальность, это некий мир опыта [8. С. 424]. И суще-ствует множество таких субъективных миров, которым люди придают чертыреальности. Эти миры конституируются, прежде всего, когнитивным стилем,представляющим собой совокупность тех отличительных черт реальности,которыми люди наделяют некую область значений. Мир политики также яв-ляется определенной областью значений, т.е. особой реальностью.Фактически можно говорить и о существовании специфического мираимиджей, который представляет собой реальность, обладающую в глазах лю-дей несомненной достоверностью и непосредственно влияющую на воспри-ятие ими носителей этих типизированных ролей-имиджей.Особым политическим миром, практически сложившимся к концу XX в.,стало постсовременное общество с ярко выраженной виртуализацией сферыполитического. Ги Дебор характеризует современный мир как зрительский,некий псевдомир, спектакль, где главенствуют образы рекламы и пропаган-ды. Очевидно, что такой мир является искусственно созданным и не отражаетобъективной действительности. При этом индивидуальные реальности стано-вятся зависимыми от общественной власти и, как правило, ею же и конструи-руются [9. С. 26]. Дебор пишет, что технологически, когда «сконструирован-ный и выбранный кем-то другим образ становится главной связью индивидас миром, на который прежде он смотрел сам, - то в каждом месте, где бы онни оказался, очевидно, он будет узнавать лишь образ, несущий в себе все,потому что внутри одного и того же образа безо всякого противоречия можнорасполагать что угодно» [9. С. 136].Э. Аронсон и Э. Пратканис, в свою очередь, определяют современныймир как эпоху пропаганды. Они отмечают, что пропаганда сейчас - это неполитика лжи, характерная лишь для тоталитарных режимов, а «массовое«внушение» или влияние посредством манипуляции символами и психологи-ей индивидуума» [10. С. 28]. Пропаганда включает в себя основанное напредрассудках и эмоциях использование разнообразных символов, образов,лозунгов. При этом какая-либо точка зрения распространяется таким обра-зом, чтобы получатель сообщения «добровольно» принимал такую позициюи даже считал ее своей собственной [10. С. 28-29].На наш взгляд, саму сущность виртуальной реальности наилучшим обра-зом можно раскрыть с помощью понятия симулякра. В частности, В.А. Еме-лин, беря за основу теории Ж. Делеза и Ж. Бодрийяра, замечает, что симу-лякр представляет собой некий знак, который приобрел собственное бытие иначинает творить собственную реальность. Фактически он перестает бытьзнаком по своей сути, это уже некое виртуальное тело и сама виртуальнаяреальность представляет собой пространство симулякров [12]. В сфере поли-тики такими симулякрами становятся политические имиджи, которые, взаи-модействуя друг с другом, создают собственную реальность, а сама объек-тивная действительность фактически перестает восприниматься реально су-ществующей и значимой и заменяется образами.Стоит отметить, что эпоха постсовременности характеризуется такойспецифической политической реальностью, в которой главенствуют, преждевсего, виртуальные информационные технологии и особые средства массо-вой информации. Фактически, виртуальным становится сам способ передачии получения информации. Ж. Бодрийяр отмечает, что постсовременная ком-муникация является коммуникацией однонаправленной, когда «ответ» лишьсимулируется, а модели значимости навязываются [11. С. 209]. То есть фак-тически можно говорить о существовании определенных кодов, которые за-дают рамки интерпретации событий и явлений.Конструированию виртуальной реальности в целом и политическихимиджей в частности способствуют различные средства массовой информа-ции и коммуникации, и прежде всего телевидение. Так, П. Вирилио пишет отом, что «телеприсутствующие» события становятся более реальными и зна-чимыми, чем существующие в действительности. Сама же виртуальная ре-альность состоит в «увеличении оптической плотности подобий реальногомира» и наиболее заметной стороной виртуализации является всеобщая ви-зуализация. И именно телевидение формирует тот виртуальный мир, которыйвсе активнее заменяет собой окружающий реальный мир [13. С. 19-20]. Осо-бую роль визуального образа как совокупности знаков и символов подчерки-вает также А. Бергер. Он пишет, что образ (а для нас образ и имидж являютсясинонимами) представляет собой такой набор символов, каждый из которыхимеет собственное значение. Более того, существуют образы, обладающиеразличными уровнями значений и взаимодействий между ними. Образы яв-ляются, прежде всего, продуктами воображения и способствуют конструиро-ванию реальности восприятия [14. С. 18, 69]. Итак, очевидно, что в деле фор-мирования, поддержания и трансформации имиджей политических акторовтелевидение играет определяющую роль, так как именно оно способно на-глядно и зрелищно сформировать нужный образ.В свете вышеизложенного стоит отдельно остановиться на определенииимиджа в целом и политического имиджа в частности. Этимологически слово«имидж» - английское, произошедшее, в свою очередь, от латинскогоimago - изображение, подобие. На сегодняшний день в английском языкесуществует множество значений этого слова, среди которых: образ, изобра-жение, олицетворение, представление (о чем-либо), репутация, престиж [15].В.Г. Кисмерешкин и И.Я. Рожков считают, что суть имиджа заключается втом, что он представляет собой некое искусственное образование, связанноес некоторыми реальными особенностями объекта. Он программирует созна-ние и манипулирует им [16. С. 120-121]. Имидж, профессионально сконст-руированный и продвигаемый в массовое сознание, «ненавязчиво навязыва-ет» целевой аудитории определенное восприятие информации о событиях,явлениях и предметах. Он выделяет тот или иной объект из ряда других, на-деляя его дополнительными характеристиками. В результате имидж создаетзаданную установку, определяющую поведение людей по отношению к дан-ному объекту. С помощью имиджей меняются устоявшиеся стереотипы имифологемы, для чего следует тщательно отбирать информацию и использо-вать адекватный вербальный и визуальный язык [17. С. 17-18]. Одной изважнейших характеристик имиджа является его интерактивная природа, тоесть он всегда рождается в процессе субъект-объектного взаимодействия, илисимволической коммуникации. Особую роль при этом играет имиджмейкер -создатель имиджа [18. С. 8].Таким образом, можно сформулировать обобщенное определение поли-тического имиджа. Политический имидж представляет собой искусственносозданный конструкт, симулякр, действующий в сфере виртуальной полити-ческой реальности. Проникая в сознание аудитории, он влияет на восприятиелюдьми событий и явлений. Ключевую роль при формировании политиче-ского имиджа играет имиджмейкер, от деятельности которого напрямую за-висит эффективность воздействия того или иного образа на аудиторию. Приэтом процесс восприятия осуществляется в рамках определенной политиче-ской культуры, которая содержит в себе особые коды, тот социально-культурный опыт, который и влияет на качество и особенности восприятия.Кроме того, учитывая множественность реальности, можно говорить и омножественности политических имиджей, которые в совокупности представ-ляют собой особый мир, являющийся, в свою очередь, специфической поли-тической реальностью, которая формируется в умах людей с помощью со-временных средств массовой информации и коммуникации.

Ключевые слова

политический имидж, реальность, политическая реальность, виртуальная реальность, виртуальная политическая реальность, political image, reality, political reality, virtual reality, virtual political reality

Авторы

ФИООрганизацияДополнительноE-mail
Васильковская Дарья МихайловнаНациональный исследовательский Томский государственный университетаспирант кафедры политологии философскогофакультетаblack_velvet_@mail.ru
Всего: 1

Ссылки

Шампань П. Делать мнение: новая политическая игра. М.: Socio-Logos, 1997.
Эриксен Т.Х. Тирания момента. Время в эпоху информации. М.: Весь Мир, 2003.
Щербинина Н.Г. Конструирование виртуальной реальности и героический брендинг политического товара // Политический маркетинг. 2009. №2. С. 34-57.
Гуссерль Э. Логические исследования. М.: ДИК, 2001.
Гуссерль Э. Философия как строгая наука / Гуссерль Э. Логические исследования. Картезианские размышления. Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология. Кризис европейского человечества и философии. Философия как строгая наука. Минск: Харвест
Шюц А. Смысловое строение социального мира // Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. С. 687-1006.
Шюц А. Обыденная и научная интерпретация человеческого действия // Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. С. 7-50.
Шюц А. О множественных реальностях // Шюц А. Избранное: Мир, светящийся смыслом. М.: РОССПЭН, 2004. С. 401-455.
Дебор Г. Общество спектакля. М.: Логос, 2000.
Аронсон Э., Пратканис Э. Эпоха пропаганды: механизмы убеждения, повседневное использование и злоупотребление. СПб.: Прайм-Еврознак, 2002.
Бодрийяр Ж. Реквием по масс-медиа // Поэтика и политика: Сборник статей. СПб.: Алетейя, 1999. С. 193-226.
Емелин В.А. Виртуальная реальность и симулякры // [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://emeline.narod.ru/virtual.htm (свободный)
Вирилио П. Информационная бомба. Стратегия обмана. М.: Фонд научных исследований «Прагматика культуры», 2002.
Бергер А. Видеть - значит верить. Введение в зрительную коммуникацию. М.: Вильямс, 2005.
Корпоративный имидж. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www. effcon.ru / index.htm (свободный).
Рожков И.Я., Кисмерешкин В.Г. Имидж России. М.: РИПОЛ классик, 2008.
Рожков И.Я., Кисмерешкин В.Г. Бренды и имиджи. М.: РИП-холдинг, 2006.
Баталов Э.Я., Журавлева В.Ю., Хозинская К.В. «Рычащий медведь» на «диком Востоке» (образы современной России в работах американских авторов: 1992-2007). М.: РОССПЭН, 2009.
 Мир имиджей как политическая реальность | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 3 (19).

Мир имиджей как политическая реальность | Вестн. Том. гос. ун-та. Философия. Социология. Политология. 2012. № 3 (19).

Полнотекстовая версия